Афанасий Никитин

Мурашова Катерина

Бидар — столица Бахманидцкого царства

 

В своей тетради Никитин пишет, что Бидар — главный город всего мусульманского Индостана. На самом же деле в то время это была столица Бахманидского царства. Там торговали конями, камкой, шелком, съестными припасами и рабами. Сначала Никитину показалось, что для Руси никакого товара в Бидаре нет. И вообще, после коварства джунирского наместника он злится на всех и вся: «Люди в Бидаре все черныя, а все злодеи», — пишет он, вспоминая тогдашние впечатления.

Из Бидара Никитин поспешил в Аланд, где 1 октября начиналась большая ежегодная ярмарка. Но вот беда — на ярмарку привели слишком много коней, и здесь Афанасию не удалось выгодно продать своего аргамака.

Хорасанец — выходец из Хорасана (северо-восточная область Ирана). Хорасан — центр Парфянского царства.

Зато наслушался на ярмарке легенд и сказаний из разных краев Индии. Самое, на его взгляд, правдоподобное, решил записать в тетрадь:

«Есть в том Алянде птица гукук, летает ночи, а кличет «ку-кук»; а на которой хоромине седить, то тут человек умреть, а кто ея хочет убити, ино у нея изо рта огнь выйдет…»

Странно все это, конечно, но вот ведь темнокожий торговец украшениями сам видел и рассказал Афанасию, как индийский раджа разрушил недавно выстроенный дворец только потому, что ястреб-стервятник посидел на его крыше. А что до огня изо рта, то индийские факиры на рынке каждый день проделывают это помногу раз на потеху народу. Отчего же птица так не может?

Еще очень позабавили Афанасия в Индии обезьяны, похожие на маленьких пушистых человечков. В Бидаре они ходят по улицам, воруют съестное и такие смешные гримасы при этом корчат… Индийцы обезьян, так же как и змей и коров, не трогают и все им позволяют. Священные животные… У индусов даже бог есть в образе обезьяны, Хануман. Богом обезьяну называть грешно, поэтому Никитин пишет: «обезьяний князь». У обезьяньего князя есть свои войска, он ведет войны, а детей у обезьян рождается так много, что лишних они бросают на дорогах. Люди иногда подбирают их и обучают всяким ремеслам, а также и танцевать. Никитин сам видел — лазает обезьянка на пальму и скидывает хозяину большие мохнатые гундустанские (кокосовые) орехи. А уж танцующих обезьянок на ярмарке едва ли не больше, чем огромных жуткого вида змей в корзинах у факиров. Индус играет на своей дудке-сопелке, а змея вылезает из корзины, раздувает капюшон и раскачивается из стороны в сторону. Жуть!

После ярмарки Афанасий снова воротился в Бидар и прожил здесь почти четыре месяца. В этот раз он лучше рассмотрел город и ближе познакомился с людьми, его населяющими. «Град есть велик, а людей много вельми», — записал Никитин в тетрадь. Потом вспомнил могучие стены и огромный султанский дворец в восточной части города. Чтобы попасть во дворец, нужно пройти семь ворот. Внешние ворота покрыты куполом, который изнутри раскрашен яркими красками. Внутри же красота такая, что Никитин, хоть и повидал много, застыл на дороге, раскрывши рот. «Двор же его чюден вельми, все на вырезе да на золоте, и последний камень вырезан да золотом описан».

В. Верещагин. Факиры

Бронзовая скульптура изображает Ханумана, бога-обезьяну. Он мудрый помощник и символ героизма и силы

Афанасий ошибается. На самом деле на момент пребывания Никитина вБидаре Мухаммед-шаху IIIисполнилось всего 16 лет.

В. Верещагин. Тронный зал Великих моголов Шах-Джахана и Ауранг-Зеба в форте Дели

В воротах стоят стражники и расспрашивают и записывают всех, кто входит в город. Имеешь при себе соль или табак, то нужно заплатить пошлину. Окончательное же решение — пускать или не пускать — принимает комендант крепости. Ночью город охраняют конные «кутовало-вы» (губернаторские) люди с факелами в руках. Живет во дворце и правит в Бидаре великий султан Мухаммед-шах III. Молод султан на диво, недавно 20 лет исполнилось. А правит с 9 лет, после безвременной смерти своего отца, а потом и старшего брата, Низам-шаха. Понятно, что управлять огромным царством девятилетнему мальчику помогали советники. И сейчас еще помогают. А любимым занятием султана остается охота да парадные выезды. Будучи в Бидаре, Афанасий наблюдал такие выезды не раз, и они произвели на него огромное впечатление.

«Это подробно описать надо, чтоб, кто читает, представить мог», — размышляет Афанасий и склоняется над тетрадью.

«Султан выежжаеть на потеху с, матерью да с женою, ино с ним чело-веков на конех 10 тысящ, а пеших 50 тысящ, а слонов водят 200 наряженных в доспесех золочо-ных, да пред ним 100 человек трубников, да плясцев 100 человек, да коней простых 300 в снастех золотых, да обезьян за ним 100, да наложниц 100, а все гаурыкы (юные девушки)».

Это обычная прогулка султана. Бывают еще праздничные выезды. Тогда в шествии участвуют еще визири и другие высшие сановники царства со своими свитами. Вместе с матерью и женою султана выезжает специальная стража из двух тысяч конных женщин-воинов. Оглушительно рокочут барабаны в руках сидящих на верблюдах барабанщиков. Полунагие женщины-рабыни несут воду для умывания и питья. Сам султан буквально усыпан драгоценностями, а впереди всего идет «благой», специально обученный слон, наряженный в парчу и золотые доспехи, который размахивает цепью и никому не дает приблизиться к султану. Самоцветные камни и золото сверкают на солнце. Драгоценные ткани переливаются всеми цветами радуги, звучит музыка, ревут слоны и верблюды, поют певцы, свистят флейты-свирели, изгибаются в танце грациозные танцовщицы, рычат звери, которых ведут на цепях, и неистово вопит восхищенный народ, созерцая шествие своего владыки. Потрясающее зрелище!

Даже сейчас, в ночной тишине, вспомнив и описав все, Никитин потряс головой, словно вытрясая из ушей шум, сопровождающий парадный выезд Мухаммед-шаха III.

В. Верещагин. Повозка в Дели

Понятно, что простому русскому купцу до самого султана, как до солнца. Но вот к сановникам да советчикам его стоит присмотреться.

«Княжат все хоросанцы, и бояре все хоросан-цы», — пишет Никитин. Первый сановник Бида-ра — Махмуд Гаван (Мелик-Тучар боярин — называет его Никитин). Махмуд Гаван происходил из знатного персидского рода, но его семья впала в немилость и бедность, когда он был еще совсем маленьким мальчиком. В юности он много путешествовал, торговал и учился у разных мудрецов. Своим нынешним положением он был обязан исключительно своему уму и прочим добродетелям.

Гаваном (то есть «коровьим») прозвали Махмуда вот после какого случая. Сидели как-то высшие сановники на террасе вместе с прежним еще султаном и наслаждались прекрасным вечером. Вдруг в сад забрела корова и, остановившись у террасы, начала громко мычать. Ученого Махмуда лизоблюды-сановники ненавидели и очень хотели унизить его в глазах султана.

— А вот не скажет ли ученый министр, который якобы знает все на свете, — ехидно осведомился один из сановников, — о чем говорит эта корова?

— Она говорит, что я из ее рода, — быстро ответил Махмуд (надо помнить, что в Индии корова считалась священным животным). — И не должен разговаривать с ослом.

Воистину мудрый и интересный человек!

И вот еще что интересно для Афанасия: в конюшнях у Махмуд Гавана стоят две тысячи отборных коней. Не там ли место драгоценному аргамаку?

Познакомился Афанасий с приближенным визиря, бывающего на обедах у Махмуд Гавана. Встретились, поговорили о разном, бесермен-ских сладостей поели. Приближенный визиря Малик, из принявших ислам индусов, с интересом послушал рассказы Афанасия о Руси и сам рассказал много интересного. Например, о том, как вернулись войска султана из дальнего похода и привезли много добычи, в том числе драгоценных камней. А Махмуд Гаван запрещает продавать эти драгоценности купцам и ювелирам и, пользуясь своей властью, все скупает задешево сам.

Золотой храм Нанака. Рисунок из индийского манускрипта

Танцующий Шива. Бронзовая скульптура из Южной Индии

Б. Немтинов. Путешествие Афанасия Никитина по Индии

— А султан и не знает ничего, — усмехнулся Малик. — Ему бы все потехи да прогулки.

— А не мог бы ты поспособствовать мне жеребца повыгоднее продать? — соблюдя все приличия, Афанасий приступил к делу. — Чудный жеребец, самого султана достоин! Поможешь продать, и тебя выгодой не обижу! Темные глаза Малика лукаво заблестели. — Отчего не помочь достойному человеку? Сведу тебя с конюшим Махмуд Гавана, моим двоюродным племянником. Он в лошадях толк знает, даст тебе настоящую цену.

Жеребец конюшему понравился. Стали сговариваться о цене. И тут Малик помог, подсказал выгодный ход. Договорились, что часть стоимости жеребца Афанасий получит драгоценностями, что привезли из похода и даже пересчитать и записать в казну еще не успели. Часть — монетами, а разницу по объявленной за жеребца цене заберет себе конюший и поделится с казначеем и дядей Маликом. Таким образом, все довольны.

Продав коня, получив деньги и понадежнее схоронив драгоценности, Никитин дал волю своему неуемному любопытству. Мусульмане «бесермены» были для него более-менее ясны. Их веру и обычаи он наблюдал еще на нижней Волге, в Персии, да и в самой Индии. Другое дело коренное индийское население. С ними Афанасий общался много и охотно, расспрашивал о еде и молитве, об обрядах и праздниках.

Из Бидара вместе с индийцами отправился Афанасий в Парва-ту, на праздник, посвященный индуистскому богу Шиве.

«К бутхану же съеждается вся страна Индейскаа на чюдо Бутово», — записывает Никитин.

Скульптурный цоколь храма, построенного в 1141 году в Халебиде

Наскальный рельеф «Нисхождение Гати на землю»

Древнейший храм, посвященный Вишну

Адам — согласно Библии, первый человек, сотворенный Богом. Возможно, здесь речь идет о Пуруше — первочеловеке, из частей которого, согласно индуистским воззрениям, и образовался этот мир. Но, может быть, Адам, о котором пишет Никитин, это — Великий Брахман, различными воплощениями которого являются другие индуистские боги.

Вахара — бог-вепрь. Третья аватара, воплощение бога Вишну

Ганеша — слоноголовый бог мудрости, сынбога Шивы

«А Парвати то их Иерусалим», — записал Никитин для тех христиан, которые будут читать его записки. Индусы, к которым примкнул Никитин, направлялись на праздник Шива-ратри. Здесь же, в Парвате, разворачивалась и торговая ярмарка, по поводу которой был у Никитина свой, купеческий, интерес.

Храмы в Парвате поразили Афанасия. Долго ходил Никитин вокруг храма, рассматривал каменные барельефы, на которых вырезаны «деяния Бутовыя», чудеса, которые он творил, да множество образов бога, в которых он являлся своим поклонникам: человек, слон, обезьяна и так далее.

«А всех вер в Индее 80 и 4 веры», — записывает Никитин. Поговорив с индусами о сущности и содержании их веры, Афанасий понял это так: индусы веруют в Адама, а Буты — это и есть Адам и его род.

Многие обычаи индийцев показались тогда Афанасию интересными и достойными описания.

Теперь, морща лоб, потирая его рукой и вспоминая, он записал о том, как индусы моют перед едой не только руки, но и ноги, как люди разных вер и каст не садятся есть вместе.

Написал про то, что индусы едят только правой рукой и не пользуются при еде не только ножами, но и ложками. Едят индусы только днем, и ни одна из множества индусских вер не позволяет есть говядину, то есть мясо священного животного. Для верующего индуса корова — представительница на земле богини Бхагавати. Все, что получается от коровы, даже коровий навоз, исполнено святости и благодати.

Дальше Афанасий вспомнил, как знакомый индус пригласил его на праздник по поводу рождения сына. «Имя сыну дает отец, а дочери — мати», — записал он.

Много диковинных и красивых вещей увидал за морем Афанасий. Много странных обрядов и легенд узнал. Но кому рассказать об этом? Вот бы жене, детям, товарищам-купцам… От этих мыслей подступала к горлу тоска по родине. Вспоминались тихие заводи речки Тверцы, шумная торговая площадь на посаде, где все говорят по-русски…

— Афанасий! Что с тобой?! — слышен от порога испуганный голос. — Что ты бормочешь?

Афанасий подскакивает на табурете. После бессонной ночи мерещится, что кто-то черный и страшный пришел требовать с него ответа за невольные грехи, допущенные в путешествии.

— Ах, это ты, Гридка! — вглядевшись, с облегчением вздыхает он.

— Аз есмь, — ухмыляется чернявый московский купец Гридка Жук. — А ты что подумал? Пришел к заутрене тебя звать. А ты, никак, всю ночь не спал?

— Писал вот, — Афанасий невольно прикрывает рукой тетрадь.

— Мне уж Степан сказывал. Хорошее дело. Но не всю же ночь себя изнурять! — рассудительно добавляет Григорий. — К заутрене-то пойдешь?

— Пойду! Непременно пойду! — вскакивает Афанасий, захлопывая тетрадь. — Грехи мои молить-отмаливать надо!

— Да уж-то, — хитренько улыбается Гридка. — Заполошился! Бог милостив, грешников прощать любит. Не согрешишь, не покаешься…

— Не мели, Гридка! — строго говорит Афанасий. — Ишь язык, что твое помело!

— Тоже мне, праведник выискался. Ни в чем меры не знает! — бормочет Гридка, выходя вслед за Афанасием на крыльцо.

Каста — в индийском обществе замкнутая группа людей, связанная общей судьбой и занятиями. Браки между разными кастами невозможны и даже простое общение затруднено. Существуют высшие и низшие касты. Человек высшей касты мог принять пищу от человека низшей касты только в крайней нужде.

В. Верещагин. Статуя Вишну в храме Индры в Эллоре