Ассасины

Гладкий Виталий Дмитриевич

Глава 10

Слуги Азраила

 

Авар и Хасан наслаждались заслуженным отдыхом. Они находились все в том же лагере под началом даи аль-кирбаля Хусейна, но жизнь их изменилась чудесным образом. Теперь им выделили отдельную комнату на втором этаже, в которой было большое окно, две мягких тахты, а также кувшин и тазик для омовений. Кроме того, их и кормить начали по-другому. Теперь они питались почти как даи аль-кирбаль – в принципе, скудно, однако еда была вкусной и питательной, в ней присутствовало мясо, а на десерт всегда подавали свежие фрукты и виноград. Но тренировки не прекращались ни на день – это был закондля хашишинов, оказавшихся в лагере-крепости. Правда, для них были сделаны послабления; они лишь поддерживали свои физические кондиции, не надрываясь, как остальные фидаины.

Юноши стали рафиками, одним прыжком перескочив иерархическую ступень ласиков – «примкнувших». Практически, они присоединились к отряду младших офицеров армии наемных убийц, высоко ценимых исполнителей воли Старца Горы, наиболее опытных и удачливых хашишинов, которые называли себя «слугами Малейкятааль-Маута» или по-другому – Азраила – ангела смерти. Они удостоились милостей ас-Синана (а юноши ни в коей мере не думали, что все это предоставил им Хусейн) благодаря чрезвычайно успешно выполненному заданию в Багдаде. Их «работа» была оценена высшим баллом.

Казалось, что подобраться к таинственному и грозному сахибу аль-кашф Абд аль-Кадиру совершенно невозможно. Даже если положить свои жизни, что, конечно же, не входило в планы ни Авара, ни Хасана. Его везде окружала такая сильная стража и так плотно, что приблизиться к Абд аль-Кадиру не представлялось возможным. Ко всему прочему, в людных местах он появлялся очень редко, не более двух раз в неделю; видимо, что-то чуял, а поэтому осторожничал.

И все же слабое место в его обороне они нашли. Хотя, на первый взгляд, оно совсем не казалось слабым. Раз в неделю грозный сахиб аль-кашф посещал баню – хамам. В Багдаде было много бань, но эта, в самом центре, была предназначена для багдадской знати. Обычно Абд аль-Кадир выбирал такой день (или час), когда она пустовала, и прибывал к ней с эскортом, которому мог бы позавидовать и халиф. Все улицы и переулки вокруг бани были наводнены шпионами сахиба аль-кашфа, везде стояла стража, а ворота в хамам запирались на ключ, который цеплял себе на шею эмир, первый помощник Абд аль-Кадира. Другого же входа в баню не существовало. А пробиться сквозь толстые стены хамама можно было лишь с помощью тарана.

В бане Абд аль-Кадир не только наслаждался горячим паром и плаванием в бассейне, но еще пользовался услугами цирюльника и массажистов. Кроме того, у всесильного сахиба аль-кашфа побаливала спина и в хамаме его врачевали не только массажем, но и различными мазями на растительной основе.

Главный багдадский хамам внешне был очень красивым сооружением. Это было большое каменное здание с изящными воротами, внутри которого находилось нескольких просторных залов с бассейнами, арками и куполами. Если в других банях существовали «мужские» и «женские» дни, то этот хамам обслуживал только мужчин и только багдадскую знать. Стены хамама облицевали красивой изразцовой плиткой, в куполе проделали оконца с цветными стеклами, пол и скамьи возле стен были мраморными (так же, как и стол с подогревом для массажа), а вода в бассейне менялась каждый день.

Фидаины не поленились и, пользуясь разгильдяйством уборщиков, ночью забрались в хамам, дабы все увидеть своими глазами и убедиться, что проникнуть в него и где-нибудь затаиться невозможно. Хотя бы потому, что перед приездом Абд аль-Кадира его стража осматривала каждый уголок в хамаме. Они знали это заранее, но все равно проникли в здание и обследовали его очень тщательно. Скорее всего ими двигало юношеское тщеславие, а не здравый расчет. Просто Авар и Хасан хотели убедиться в своих возможностях.

Они прошли весь хамам, начиная с раздевалки. Обычно купальщикам здесь выдавали полотенца на голову и на талию, а также обувь с толстой подошвой из коры пробкового дуба, так как пол был очень горячим из-за находящихся под ним котлов. За раздевалкой находился просторный зал – самое большое помещение бани. В зале стояли скамьи для отдыха, здесь велись обыденные беседы и важные переговоры, а также подавался чай. Затем они направились в парилку, самое жаркое помещение бани. И наконец юноши добрались до бассейна, который был без воды, и два оборванца тщательно драили щетками его облицованные голубовато-белым мрамором стенки и пол. Юноши были в отчаянии – они нигде не заметили ни единого потаенного места, где можно было спрятаться в ожидании Абд аль-Кадира.

–  Мы не можем возвратиться, не выполнив задание, – уныло сказал Авар, сидя на берегу Тигра и наблюдая, как водовозы наполняют большие бочки с помощью черпаков на длинной ручке. – Нам придется или позволить страже Абд аль-Кадира убить себя, или… – Он вдруг умолк.

–  Или бежать куда глаза глядят, – жестко закончил Хасан фразу Авара.

Авар внимательно посмотрел на товарища, но промолчал и отвел взгляд в сторону. Хасан не переставал его удивлять. Ведь продолжением его фразы, которая начиналась со слова «или», должно быть следующее «…покончить жизнь самоубийством», потому что фидаин, не выполнивший задание, просто обязан был умереть. Тем не менее Хасан сказал настоящую ересь – конечно, с точки зрения хашишинов, и в особенности шейха аль-Джабаля.

–  Если ты думаешь, что нас найдут, – продолжил Хасан, не дождавшись, что ответит Абу-Авар, – то глубоко заблуждаешься. Мир большой, гораздо больше и Масйафа, и наших гор, и даже всего Магриба.

–  От себя не спрячешься… – буркнул Авар – лишь бы сказать хоть что-то.

–  И это верно, – согласился Хасан. – Но представь, что мы две капли воды, которые плывут по реке. И вон тот водовоз зачерпнул нас своим черпаком и вылил в бочку. Как нас отыскать? В реке нас уже нет, а в полной бочке все перемешалось. Как в большом городе, – например, Константинополе – куда не дотянутся руки тех, кто захочет получить наши головы. Кстати, у моего отца там были добрые знакомые среди купцов…

«У этого сиротки, оказывается, уже появился отец…», – с иронией подумал Авар. Он опять ничего не ответил Хасану, потому что его взгляд был прикован к водовозу. Какая-то мысль, еще не совсем оформившаяся, билась у него в голове, как птичка в силках.

–  Почему молчишь?! – теряя терпение, спросил Хасан. – Или тебе не дорога твоя жизнь?

–  Еще как дорога, – сказал Авар.

И внутренне возликовал – есть! Вот оно, решение! Прямо перед ними, в образе плешивого водовоза, который как раз умывался, потому что было жарко, и он весь покрылся потом.

–  Мы выполним задание! – твердо сказал Авар.

–  Как?! Каким образом?

–  Самым простым. Слушай…

Когда он закончил, лицо Хасана просияло.

–  Да ты просто мудрец! – воскликнул он. – Как я сам не догадался?!

–  Так ведь мне моя жизнь не менее дорога, чем тебе твоя голова, – смеясь, ответил Авар. – Пойдем в чайхану Абдураззака. До вечера в городе нам делать нечего…

Ночью они пробрались на дровяной склад хамама. Он представлял собой двор, находившийся позади здания, и был огорожен каменным забором с воротами. Перебраться через забор ловким юношам не составило ни малейшего труда. Дрова лежали под забором, сложенные в аккуратные поленницы, а под стеной бани находился люк, прикрывающий глубокую яму, куда водовозы сливали воду из своих бочек. Вода предназначалась для бассейна. В помещение для истопников вела прочная металлическая дверь, но она была заперта изнутри.

Спустившись в яму, – бассейн, как всегда ночью, был пуст – юноши обнаружили, что отверстие, которое вело в бассейн, было забрано решеткой. Но и это еще не все – в него с трудом могла пролезть человеческая голова, но никак не торс.

Однако это уже были мелочи. Купив на базаре нужные инструменты, Авар и Хасан начали ждать того дня (вернее, ночи перед этим днем), когда свирепый защитник трона пресветлого халифа соизволит понежиться в хамаме. Обычно это был четверг. Но ожидание трудно было назвать отдыхом. Они следили за водовозами, которые снабжали водой главную городскую баню. Их было двое, оба – мужчины в годах, бородатые, в полосатых халатах и специальной биркой на груди в виде крупной медной бляхи с какой-то надписью. Ее они получили у раиса – градоправителя. Такие бляхи были лишь у особо доверенных работников, обслуживающих хамамы багдадской знати.

В среду хашишины уже дрожали от лихорадочного возбуждения. Все было готово, осталось лишь дождаться ночи, чтобы убрать решетку с отверстия и расширить его. В этот день им в горло не лезли ни вкусно приготовленный обед, ни сладости, – забота Абдураззака – и даже чай.

Вопреки нехорошим предчувствиям, ночью все пошло как по маслу. Решетка была старая и ржавая, кладка, в которую ее вмуровали, держалась плохо, и когда запели первые петухи, лаз уже был готов. Старательно уничтожив следы своего пребывания на территории дровяного склада, Авар и Хасан с удовольствием и здоровым аппетитом позавтракали и отправились к хамаму – ждать, пока не явится сахиб аль-кашф.

На их удачу, в этот день у Абд аль-Кадира не было срочных дел, его не вызвал к себе халиф для отчета, и даже молодая жена задержала вельможу совсем ненадолго. Когда он скрылся за воротами хамама и стража заняла свои посты, юноши едва не бегом бросились к реке.

Водовозы были на месте. Они как раз полдничали. Неслышно подкравшись к ним сзади, фидаины оглушили их и утащили в кусты. Авару очень не хотелось убивать этих стариков, и Хасан словно подслушал его мысли. Подмигнув товарищу, он достал из кармана пузырек с какой-то жидкостью, влил каждому из водовозов в рот по несколько капель и сказал в ответ на недоуменный взгляд Авара:

–  Они будут спать до ночи. Так что за них можно не беспокоиться. Перенесем их в развалины, положим повыше, – чтобы бездомные псы не достали, – и пусть отдыхают. А мы за них потрудимся. – Тут он подмигнул Авару, и оба заулыбались, хотя улыбки юношей были несколько натянутыми – впереди было главное.

Водовозов у ворот дровяного склада, как обычно, встретила стража. Но две унылые фигуры в полосатых халатах уже так примелькались стражникам, что к ним никто не стал приглядываться.

–  Пропустить! – последовала команда, и бочки заехали во двор.

Конечно, юноши изменили свою внешность, настолько это было возможно: приклеили бороды, проложили специальным темным клеем морщины на открытых участках тела, каждый надел по чалме, да так глубоко ее надвинул, что едва глаза были видны… И все равно крупное молодое ядрышко трудно спрятать в старую ореховую скорлупу. Будь стража более бдительной, этот номер у них вряд ли получился бы.

Но фидаины очень удачно выбрали время. Охрану как раз сменили (так было всегда; наверное, сахиб аль-кашф был заботливым начальником и не хотел держать своих подчиненных почти целый день голодными), на место прежних стражников пришли новые, которые перед этим сытно поели, а тут еще солнце припекало, и разомлевшим охранникам даже мух было лень отгонять, не то что присматриваться к хорошо знакомым водовозам. Видимо, их сбили с толку полосатые халаты и бляхи на груди.

Яма уже была почти наполнена водой; для этого водовозы трудились с раннего утра. Когда вода в ней достигала вмурованной в кладку полосы железа, следовало прекратить наполнение бассейна. Юноши быстро слили воду с бочек, а затем Авар разделся до шаровар и нырнул. На общем совете они решили, что приговор Шейха аль-Джабаля приведет в исполнение именно Авар, потому что он мог задерживать дыхание гораздо дольше, чем Хасан.

Короткая труба, которую они с Хасаном пробили в кладке, была узковатой, и Авар с трудом проник в бассейн; при этом он немного оцарапался. Но все это пустяки. Самым плохим было то, что Абд аль-Кадира в бассейне не было. Значит, придется ждать…

Авар несколько раз нырял и заползал обратно в свою подводную «нору», вспугнутый чьими-то шагами, но затем все успокаивалось; значит, это по коридору проходили служители хамама. Наконец раздался уверенный топот грузного тела, Авар снова нырнул, набрав в легкие побольше воздуха, и в воду плюхнулся человек, при ближайшем рассмотрении – юноша подплыл к нему почти вплотную – оказавшийся именно тем, кого он ждал. Авар был уверен, что это Абд аль-Кадир, ведь никто не имел права (разве что сам халиф) искупаться в бассейне прежде сахиба аль-кашфа. Кроме того, у Абд аль-Кадира была примета, которую фидаинам сообщили еще в лагере – шрам на боку от удара копьем.

Юноша резко дернул вельможу за ноги и увлек его под воду. Это было настолько неожиданно, что Абд аль-Кадир захлебнулся почти мгновенно. Он еще немного посопротивлялся, а затем покорно улегся на дно. Выждав какое-то время – для надежности, и пощупав пульс (он уже не бился), Авар забрался в «трубу» и вынырнул в яме совсем обессиленным. Похоже, в этот день он побил свой рекорд по задержке дыхания.

А в это время наверху разворачивались нешуточные события. Хасан места себе не находил в ожидании Авара. Он делал вид, что возится с колесом водовозной бочки, а на самом деле всего его внимание было приковано к яме. Это было непростительной ошибкой с его стороны. Хасана вдруг окликнули! Вернее, не его, а водовоза.

–  Эй, Карим, что ты там копаешься?

Хасан, не оборачиваясь, отмахнулся, – мол, иди своей дорогой, мил человек, не мешай, видишь, я делом занят. Но не тут-то было. На беду фидаинов, во двор заглянул один из шпионов Абд аль-Кадира. Этот тип был гораздо внимательней стражников. Его удивило, что водовозы так долго задержались возле хамама. Это было необычно, и шпион решил проверить свои подозрения.

Он подошел вплотную, положил водовозу руку на плече и властно приказал:

–  Ну-ка, встань, Карим!

Хасан ударил ножом как змея – молниеносно и именно туда, куда нужно. Шпион даже не захрипел, потому что фидаин зажал ему рот ладонью. В общем, когда Авар вынырнул, то застал интересную картину – Хасан пытался затолкать тело шпиона в пустую бочку.

–  Что смотришь, помоги! – прошипел Хасан в его сторону. – Не лезет, шайтан, ни в какую…

Вдвоем они быстро справились с задачей.

–  Получилось? – с надеждой спросил Хасан.

–  Обижаешь…

Оба дружно рассмеялись и выехали за ворота. Вскоре, избавившись от бочек и приняв свой прежний вид молодых оборванцев, Авар и Хасан пришли вместе с толпой к воротам Баб ал-Куф, откуда их и выпустили благополучно за пределы Багдада, потому как товаров у них не было, за исключением хурджинов со старым барахлом и для сборщика пошлин юноши были неинтересны. Видимо, пока никто не знал об убийстве сахиба аль-кашфа, потому что Багдад жил своей обычной жизнью – где-то размеренной, где-то суетливой, но вполне мирной. В противном случае уже закрыли бы городские ворота и по улицам, сметая все на пути, носились бы в поисках убийц шпионы халифа и стража, доказывая начальству свою полезность и рвение в служебных делах.

Далеко за городом, в густой, тенистой роще, их ожидали два быстрых коня, новая одежда, оружие и увесистый кошелек с таньга. Это приготовил им тот купец, к которому они подходили на базаре. После этого они встретились в условленном месте, и купец передал фидаинам кинжалы, клинки которых были смазаны быстродействующим ядом, от которого нет спасения. Но оружие не пригодилось. Юноши справились с заданием своими средствами…

Отдых закончился быстро – спустя две недели. Авар даже начал надеяться, что шейх аль-Джабаль перенял опыт Хасана ибн Саббаха и отправит их порезвиться с прекрасными гуриями в райском саду, как рассказывал клиент чайханщика Абдураззака. Но кроме великолепного вида на горы из окна комнаты, куда переселили юношей, других развлечений им не предоставили.

Даи аль-кирбаль Хусейн позвал их после молитвы «магриб». Когда юноши зашли в его комнату, то их удивлению не было границ. Там был накрыт великолепный стол с такими яствами, которые вкушают только халифы или сам султан.

–  Ешьте, – то ли пригласил их к столу, то ли приказал Хусейн.

Он не отличался приветливостью и мягкостью нрава, и юноши сразу поняли, что богатое угощение им подано по приказу самого шейха аль-Джабаля, поэтому отнекиваться не стали и жадно набросились на еду. Вскоре это предположение подтвердилось. К тому времени всегда полуголодные юноши, молодой организм которых требовал постоянной подпитки, прошлись по столу как самум по пустыне. Что касается самого Хусейна, то он лишь отщипывал крохи от деликатесов и пережевывал пищу с таким видом, будто во рту у него был насвай – медленно, размеренно и долго.

–  Вас привечает шейх аль-Джабаль, – сказал Хусейн. – Это великая честь. Но и задание, которое вам предстоит выполнить, очень сложное. Наш повелитель верит в ваши возможности. Он выбрал вас благодаря своему дару божественного предвидения.

Юноши поднялись и низко поклонились.

–  Мы исполним все, что нам прикажут, – ответил за двоих Хасан. – Наши жизни принадлежат Великому.

–  Иного ответа от вас я и не ждал. Но должен сказать, что в случае успеха вы станете даи. Так наказал шейх.

Сердца юношей затрепетали. Даи! Этого звания в иерархии хашишинов удостаивались самые лучшие, притом спустя долгие годы службы шейху. А это было очень непросто. Хотя бы потому, что жизнь фидаина не стоила даже медной монетки. Что же это за задание такое?

Хасан не стал долго томить новоиспеченных рафиков.

Он рассказал им все, без утайки, что еще раз подтвердило подозрение юношей – дело не просто опасное, оно безнадежное. Для них.

–  В свое время, – начал даи аль-кирбаль, – мы заключили договор с султаном Египта Салах ад-Дином о том, что не будем покушаться на его жизнь и жизни приближенных повелителя правоверных. Со своей стороны, он пообещал не трогать наши крепости и не вмешиваться в наши дела. Но недавно трое убийц из Магриба попытались убить султана. Это не были фидаины Масйафа. Покушение вышло неудачным, всех магрибинцев убили, а Салах ад-Дин решил, что мы нарушили договор. Теперь его войска разрушают наши твердыни и убивают наших людей. Это нужно прекратить. Но для этого кто-то должен предстать перед султаном и передать ему послание шейха аль-Джабаля. Он выбрал вас.

Ни единый мускул не дрогнул на лицах юношей. Они молча поклонились Хусейну и вышли. Это был приказ, а приказы не обсуждают…

В дорогу Авар и Хасан отправились спустя два дня. За это время им подобрали добрых коней – помесь ахалтекинцев, которые не боятся палящего солнца и очень выносливы в длительных походах, и неприхотливых лошадок из кавказских гор, которые подобно горным козлам архарам, легко преодолевают горные препятствия, не обращая внимания на опасность, смело спускаются с отвесных горных круч и передвигаются по узкому серпантину горных троп у самого края пропасти. Одежду тоже дали дорогую и прочную, правда – неброскую. Из оружия у них были кинжалы, сабли, луки и копья. Легенда, которой молодые рафики должны были придерживаться, была простой и безыскусной, – они сыновья достаточно состоятельных родителей, которых позвал долг защитников родины от неверных, и они отправились в дальний путь, чтобы записаться в армию Салах ад-Дина.

Действительно, эта сказка была самой удачной. Многие молодые люди съезжались под Акру, где шли кровопролитные бои с франками. Так что подозрение могла вызвать только местность, откуда отправились в путь Авар-Абу и Хасан. В горах Сирии трудно было найти фанатичного приверженца египетского султана. Поэтому им пришлось сделать изрядный крюк, чтобы сказать постам Салах ад-Дина, что они жители Багдада, благо город юноши успели изучить досконально и знали в нем кое-кого из горожан. Так что поймать их на лжи было трудно.

Легенда была нужна им только для того, чтобы добраться до лагеря султана. А дальше придется назваться своими именами и сказать, кто они, откуда и по какому делу. Но это было смерти подобно. Зная, как относятся воины Салах ад-Дина к наемным убийцам, не раз покушавшимся на повелителя правоверных, новоиспеченные рафики очень сомневались когда-нибудь стать даи, тем самым получив доступ ко всем секретам Старца Горы. Авар был уверен, что их немедленно растерзают, едва узнав, что за птички прилетели в армию султана. Об этом он и сказал Хасану, когда они ехали по узкой горной тропе.

–  Не хорони себя прежде времени… – Хасан хитро ухмыльнулся. – Главное для нас – пробраться неопознанными через все посты вне лагеря, а внутри мы подойдем к эмиру мамлюков, который и проводит нас к Салах ад-Дину. Посуди сам: какая польза будет султану от того, что его воины убьют каких-то безвестных фидаинов? Которые, между прочим, пришли к нему с миром и посланием от самого шейха аль-Джабаля. Прежде он должен выяснить, зачем нас послали. А уж потом… Будем надеяться на милость Аллаха. И не только…

–  Что ты хочешь этим сказать?

–  Узнаешь… в свое время.

На этом разговор закончился. Авар понял, что у Хасана есть какая-то задумка, способная спасти им жизни, и отстал от него. Пусть хорошо распланирует, вдруг и впрямь им удастся вернуться из пасти дэва живыми…

Акра все еще сопротивлялась. Франкам удалось сделать подкоп и наполнить его горючим материалом, который они затем подожгли, тем самым уничтожив куртину внешней стены. После этого крестоносцы хлынули в образовавшийся пролом, и хотя ничего они этим не достигли, потеряв при штурме сто пятьдесят человек убитыми и захваченными в плен, все равно радость осажденных была недолгой, потому что вскоре франки соорудили огромную башню высотой в четыре этажа.

Первый этаж был деревянным, второй – свинцовым, третий – железным, а четвертый – медным. Башня была выше городской стены, и на ней размещались воины и баллисты, метавшие дротки. Ее подкатили к стене таким образом, что между нею и крепостным валом оставалось расстояние не более пяти локтей. Это была большая неприятность. Крестоносцы получили возможность безбоязненно обстреливать осажденных из луков и арбалетов, а также в любой момент могли по перекидным мосткам перебраться на стены Акры.

Тогда осажденные начали забрасывать башню горшками с горящим земляным маслом, и так продолжалось днем и ночью – до тех пор пока башня не оказалась объятой пламенем. Этот успех компенсировал потерю корабля из Бейрута, который все так ждали.

Обозленные франки на следующий день начали энергичный штурм города, идя на него великими силами. Однако гарнизон заранее условился с султаном, что в городе забьют в барабан, когда враг пойдет в наступление. И когда раздались звуки барабанной дроби, армия Салах ад-Дина, оседлав коней, налетела на лагерь франков, ударив с тыла. Несколько храбрецов спрыгнули в траншеи, ворвались в шатры крестоносцев и похитили котлы для приготовления пищи, а также все, что там было ценного. Часть добычи, захваченной в лагере, была доставлена и султану.

Тогда король Англии передал через гонца послание, смысл которого заключался в том, что он желает встретиться с султаном. Салах ад-Дин тут же дал следующий ответ: «Королям не принято встречаться без достижения предварительных договоренностей. Ибо после того как они побеседуют и явят друг другу знаки взаимного доверия, естественного в подобных обстоятельствах, им будет зазорно воевать друг с другом. Поэтому совершенно необходимо сначала провести предварительные переговоры. И чтобы в качестве посредника между нами выступил надежный толмач, который объяснял бы каждому из нас слова другого. Как только будут проведены предварительные переговоры, встреча состоится, если такова будет воля Аллаха».

Встреча так и не состоялась, хотя Салах ад-Дин очень на нее надеялся, потому что король Ричард сильно заболел. Султан был разочарован и даже зол, что редко с ним случалось, когда в его лагерь наконец прибыли посланники шейха аль-Джабаля. Естественно, не открываясь, кто они и какая нелегкая принесла их под Акру. Конечно же, юноши, изрядно умудренные советами наставников и собственным опытом, не ринулись немедленно просить у султана аудиенцию. Особенно на этом настаивал Хасан. «Осмотримся, немного пообвыкнем в лагере, а там видно будет», – сказал он решительно, и Авар с ним согласился. Как гласит поговорка, кто в спешке садится на лошадь, долго на ней не усидит.

По дороге они сумели влилться в отряд из Синжара под командованием Мужахида ад-Дина Биринкаша. Султан вышел встретить эмира и оказал ему большие почести; он принял его в собственном шатре и осыпал знаками почтения, после чего отвел прибывшему отряду позицию на левом крыле армии. Это вполне устраивало хашишинов, потому что военные действия здесь шли вяло и у них было много свободного времени, которое почему-то очень нужно было Хасану. Он часто куда-то исчезал, и хорошо, что командиры пока не знали всех своих воинов в лицо.

Дело в том, что по мере продвижения к Акре любой отряд мусульман пополнялся новобранцами из других племен и народов; среди них были самые разные люди – ремесленники, дехкане, сыновья богатых землевладельцев и даже музыканты, которые у воинов ислама находились в чести. Бойцы из них преимущественно были никакие, но игрой на своих дудках, ребабах и бубнах они скрашивали время отдыха.

Но вот для юных рафиков наступил самый ответственный час. Как-то Хасан пришел с очень серьезным выражением на изрядно загорелом лице и коротко бросил – как отрубил: «Пора!» Авар не стал ничего спрашивать. Они подошли к Тугрилу, начальнику мамлюков-телохранителей султана, после джума-намаза – пятничной молитвы, и Хасан сказал с потрясающим хладнокровием:

–  Пресветлый эмир! Мы посланники шейха аль-Джабаля – да хранит его Аллах! – к султану, светочу и надежде правоверных.

–  Что-о?! – у Тугрила глаза полезли на лоб, и он схватился за рукоять сабли. – Как посмели?.. Как вы здесь оказались?!

–  Для фидаинов не существует закрытых дверей и непреодолимых препятствий, – сухо ответил Хасан.

Как-то так вышло, что в лагере султана Авар уступил первенство Хасану, хотя даи аль-кирбаль Хусейн назначил старшим его. Но юноша не возражал против такого нарушения субординации. Видимо, Хасан задумал какую-то сложную комбинацию, в которую он не мог посвятить Авара.

–  Взять их! – приказал Тугрил мамлюкам, которые остановились рядом, заинтересованные видом своего разгневанного начальника.

Приказание Тугрила было исполнено немедленно. У юношей отобрали все оружие, тщательно обыскали и связали руки.

–  Ну и где твое послание? – с издевкой спросил Тугрил.

–  В голове, – спокойно ответил Хасан. – Это чтобы никто не смог узнать, что хотел сказать шейх аль-Джабаль повелителю правоверных. Иначе письмо смог бы прочитать даже какой-нибудь подлый раб.

Это уже было слишком. Намек на невольничье прошлое эмира-сотника и мамлюков был настолько прозрачен, что его смысл оказался понятен даже полному тупице. Мамлюки схватились за мечи, но Тугрил, хотя тоже был разъярен, скомандовал:

–  Отставить! Именем султана! Ведите их за мной!

Пленников, подталкиваемых сильными, недружелюбными пинками, повели к шатру Салах ад-Дина. После случая с наемными убийцами из Магриба охрана повелителя правоверных была значительно усилена. Теперь вокруг шатра стояли три плотных кольца из мамлюков, и пройти их мог лишь тот, кого вел дежурный эмир. Тугрил хоть и командовал всеми мамлюками-телохранителями, тем не менее послал сначала эмира-сотника доложиться Абу Бакру, который всегда был рядом с братом. Вскоре эмир вернулся – бегом – и жестом пригласил следовать за собой.

В шатре кроме Салах ад-Дина находились двое его сыновей, Абу Бакр и лекарь Хусам ад-Дин аль-Джаррахи, родственник султана. Они живо обсуждали проблемы лечения раненых и где добыть нужное количество лекарственных средств.

–  Кто эти молодые люди? – удивленно спросил Салах ад-Дин; видимо, Абу Бакр не доложил ему, кого привел Тугрил. – И почему у них связаны руки?

–  Так спокойней, повелитель, – ответил Абу Бакр. – Это хашишины Рашида ас-Синана. Они принесли тебе какое-то послание.

В шатре на какое-то время воцарилось молчание. Сказать, что все присутствующие в нем были удивлены, значит, ничего не сказать. Сыновья султана и лекарь были ошеломлены и не скрывали своего состояния. Только Салах ад-Дин нашел в себе силы соблюдать спокойствие и выдержку.

–  Если это посланники Горного Старца, то почему у них связаны руки? – наконец сказал султан ровным голосом. – Развяжите.

–  Повелитель!.. – Тугрил и жестом и позой выразил несогласие.

–  У тебя стало плохо со слухом, Тугрил? – несколько напряженно спросил Салах ад-Дин.

–  Слушаюсь и повинуюсь, – недовольно ответит эмир мамлюков и ловко разрезал веревки на руках юношей.

–  Где послание? – спросил султан, глядя на Тугрила; он думал, что тот при обыске забрал письмо шейха аль-Джабаля.

–  Они говорят, что послание у них в голове, – хмуро ответил Тугрил.

–  Даже так? Интересно… Что ж, тогда говорите. – Салах ад-Дин перевел взгляд на юношей.

–  Повелитель правоверных! – сказал Хасан. – Прикажи всем удалиться из шатра. То, что я скажу, предназначено только для твоих ушей.

–  Нет! – невольно воскликнул Тугрил.

–  Да! – отрезал султан. – Всем уйти. Кроме мамлюков.

Сыновья Салах ад-Дина, лекарь и Тугрил вышли. По лицу эмира было видно, что он готов ослушаться приказа повелителя и – пусть его за это живым сварят в котле со смолой! – немедленно убить хашишин. Наверное, сыновья поняли состояние верного слуги, и под руки, едва не силком, вытащили Тугрила из шатра.

–  А почему, о великий, не ушли эти воины? – спросил Хасан, указав на мамлюков, которые продолжали изображать каменные статуи, словно их ничто не касалось.

–  Эти двое мне как сыновья! – резко ответил султан. – Я и они – одно целое.

–  Да? – Хасан иронично улыбнулся; а затем обратился к мамлюкам: – Если я прикажу вам от имени Учителя убить султана, выполните ли вы мой приказ?

Все дальнейшее показалось невероятным не только Салах ад-Дину, но и Авару, который безмолвно наблюдал за происходящим. Мамлюки дружно, как заколдованные, шагнули вперед, обнажили сабли, и один из них ответил:

–  Приказывай!

Это уже было слишком даже для такого храбреца и великого воина, как Салах ад-Дин! Какое-то время он боролся с самим собой, не зная что делать, – схватиться за меч или кликнуть Тугрила с воинами – но затем немного успокоился и резко сказал, обращаясь к телохранителям:

–  Подите и вы прочь!

Дождавшись, пока мамлюки покинут шатер, Хасан низко, с признательностью, поклонился султану и начал говорить…

* * *

Хорошо отдохнувшие кони вихрем неслись по пустынным местам. Во избежание возможных неприятностей, – мало ли что придумает оскорбленный в своих лучших чувствах Тугрил – юноши намеренно выбирали места безлюдные, где не было ни единого селения. Они торопились как можно дальше уйти от Акры, возле которой много дней топтались армии Салах ад-Дина и крестоносцев. Султан подтвердил, что договор между ним и шейхом аль-Джабалем остается в силе и сказал, что он немедленно пошлет приказ войскам, разрушавшим горную Сирию, чтобы они вернулись обратно. Инцидент с мамлюками убедил его, что трое наемных убийц из Магриба не имеют никакого отношения к ас-Синану.

–  Вот чего я не пойму, так этот твой фокус с мамлюками, – наконец решился Авар прояснить ситуацию.

Хасан улыбнулся.

–  Чего проще, – ответил он не без бахвальства. – Эти мамлюки – тайные низариты. Их держали «уснувшими» на крайний случай. Мне оставалось лишь выбрать момент, когда их поставят охранять султана.

–  Им теперь не позавидуешь… Султан их казнит.

–  А тебе хотелось бы оказаться на их месте? Мы исполнили волю шейха – что еще нужно? Что касается мамлюков… – Хасан пожал плечами. – В нашем деле жертвы неизбежны, друг мой. Однако, я не думаю, что Салах ад-Дин сможет насладиться зрелищем казни предателей. Пока мы вели переговоры, они должны были покинуть лагерь и перебежать к франкам.

–  К франкам?!

–  Да. Нам нужны верные люди и там. Я с мамлюками все обговорил заранее.

Авар был потрясен. Хасан теперь стал не просто загадкой, а сундуком, доверху набитым тайнами. Казалось, что он маг, колдун, и может предвидеть будущее. Если мамлюки были людьми шейха аль-Джабаля, то почему даи аль-кирбаль не сказал Авару об этом, как старшему группы? Или телохранители султана считали Учителем не ас-Синана, а кого-то другого?

Его выводы тут же подтвердил Хасан:

–  Мой друг, прошу тебя, не рассказывай даи аль-кирбалю про мамлюков. Мы исполнили приказ – и это главное. В письме, которое хранится у тебя на груди, Салах ад-Дин написал, что лучше посланников, чем мы, шейх просто не смог бы найти. Султан очень обрадовался, что остался в живых, поэтому, на мой взгляд, сильно приукрасил наши действия. Мы выглядим в его писаниях просто героями. Так что будем радоваться – нас ждет большая награда!

Авар сумрачно кивнул, и они продолжили путь. Пустыня гостеприимно укладывала под ноги скакунов ковер из красноватого песка, и чуткие ноздри животных раздувались, жадно улавливая влажные воздушные струйки, – где-то неподалеку находился оазис. «Как хорошо было бы оказаться сейчас в родном племени! – с тоской думал Авар. – Увидеть Азермехра, родню… Чтобы не становиться каждый день по нескольку раз на колени для намаза и засыпая, не бояться, что во сне ты можешь проговориться, с какой целью тебя внедрили в Масйаф».

Мечты, мечты… Авар бросил острый, почти враждебныйвзгляд на Хасана, который скакал впереди, и подумал, что, возможно, когда-то придется его убить. Слишком непонятным он был для «невидимого». А в таких случаях, учил Азермехр, выход только один – если ноша тяжелая, громоздкая и сильно давит на плечи, брось ее и иди дальше налегке.