Эквилибрист: Путь Долга. Часть 1

Сергеевич Михаил Катюричев

Глава 10

 

В сознание прихожу уже в знакомой палатке. С трудом сфокусировав зрение на большом темном пятне, узнаю Жан-Жака.

– О! – выдает великан, встретившись со мной глазами, и покидает палатку.

Количество восторгов по поводу моего возвращения из небытия просто умиляет. Через некоторое время в палатку вламывается Мэт в полном доспехе.

– Привет! Рад, что ты очнулся! – этот действительно рад, судя по выражению лица, – коротко о главном: все живы. Некоторые даже здоровы.

– Тин? – интересуюсь я. Голос слабый, горло пересохло.

– Жива. Уже очнулась. Меня к ней Софья не пустила, но ты же знаешь – если сразу не умерла наша рыжая, то выкарабкается. Похоже, она в очередной раз должна тебе жизнь!

Говорить сил нет, но вопрос явно читается в моих глазах.

– А ты не помнишь? Ты вывалился из портала посреди лагеря за полахена до взрыва. Весь в крови, с Тианой на руках, прям хоть сейчас в балладу. Сделал пару шагов и упал. Слава богам, мы успели подскочить первыми и утащить вас по палаткам. Еще одной легенды об изнасилованном демоне не будет. Ну, Тианой тут же занялась Софья, а тобой я и Элеандор. Мы, когда кровь с тебя смыли, вообще ошалели – ни одной царапины! Что у вас там творилось-то? Или ты раны залечиваешь быстрее, чем Тин?

– Ладно, можешь не отвечать пока, – продолжил тараторить парень, не дав вставить мне и слова, – лежи, восстанавливайся. Софья сейчас с ранеными закончит и подойдет. Даст тебе выпить чего-нибудь жутко противного. Так что рекомендую притвориться спящим.

Последняя фраза прозвучала уже с порога. Какой-то он взвинченный сегодня. Ладно, подожду Софью или Элеандора. Может быть, они расскажут, что здесь творится? А пока можно проверить, что же с моим несчастным организмом.

С организмом, как ни странно, действительно оказалось все в порядке – никаких особых повреждений. А вот энергетические структуры пострадали сильно, ими и займемся. Забегала Софья, давала что-то выпить. Пару раз Рэйчел приносила поесть. Не знаю, сколько на самом деле прошло времени к тому моменту, как я смог самостоятельно выйти из палатки, но не думаю, что много. Тело слушалось плохо, словно после длительной болезни, но это пройдет. Побродив немного по лагерю, нашел тай-Дорума. Из него тоже бегун неважный, так что мы присели в тенечке, и я получил интересующую информацию.

Бой никто толком и не видел, а те, кто видел – уже не расскажут. Взорвавшийся конструкт превратил крепость в живописные руины. Во что он превратил ущелье можно себе представить. В общем, из Кермонта теперь в Гальдор только одна дорога, да и то не факт. На перевале "левой руки" пока никто и не был. Оказывается, атака шла одновременно через два перевала и если на нашем, хоть и чудом, с большими потерями, отбились, то баронские дружины, похоже, сплоховали. Кермонт в осаде. Эранийцы попытались сразу же ударить в тыл нашей группе, но были отброшены. Больше таких попыток не было, у противника сил осталось тоже не слишком много, судя по всему. Но наши все равно в боевой готовности. Людей осталось мало – погибших не так много, но ранены почти все. Софья, Рэйчел, Пинигус и остальные лекари практически ночуют в госпитале. Руководство ломает головы над дальнейшими планами.

Вечером заглянул в шатер к девчонкам. Софья и Рэйчел только-только вернулись. С ними приковыляла перебинтованная, но вполне довольная жизнью волчица, видимо, успевшая поучаствовать в драке. Пришел измученный Элеандор. Матеуш и Жан-Жак ушли на дежурство. Впрочем, они меня не слишком интересовали. Тиана лежала укрытая одеялом почти с головой, одни глаза сверкают. Кажется, она не одета, но покрывало как-то странно топорщится на спине. Девушка выглядит слабой и изможденной, чуть сползшее одеяло открывает перебинтованное плечо.

– Привет, как самочувствие? – сажусь так, чтобы лежащей на животе девушке было меня видно.

– Жива, – вздохнула Тин, – славная была драка, правда?

– Не знаю, – пожимаю плечами, – я не видел. Был занят этим конструктом. Но твое вмешательство было кстати, ты мне жизнь спасла. Спасибо.

– Да? Я плохо помню, – рыжая, заинтересовавшись, выглянула из-под одеяла, – сначала я рубилась с этими тенями, потом смотрю – меч уже падает. А мой-то клинок вообще бесполезен, я и ударила всем телом. Обожглась, похоже.

Девушка нервно хихикнула:

– Расскажи кому, что дочь огня обожглась! Это будет главной шуткой ближайшие пару эонов! Потом не помню, кажется, потеряла сознание от боли. Мне снилось, что я умерла и меня уносит на поля пепла какой-то рахуден.

– Давай вылезай, фантазерка, хоть поешь нормально, – Софья уже разложила по тарелкам какое-то рагу, – здесь все свои.

– Я не могу, – насупилась девушка.

– О, Дева! Да кого тут интересуют твои крылья? – и пояснила уже для нас: – ей крылья повредили, сильно. Вот она и стесняется. Сейчас она даже облик сменить не может. Потому и прячется все время в палатке, чтобы не возбуждать новых слухов.

Тин к столу все-таки пересела, закутавшись все в то же одеяло. Выглядела девушка жутко смущенной.

– Мэтр, а что там было на самом-то деле? – поинтересовалась Рэйчел, – взрыв был страшный. Вы меня этому заклинанию научите?

– Неа, – качаю головой, – там никакого заклинания и не было. Чистая сила. Я сначала попытался пофехтовать, а потом понял, что бесполезно. Так мы и давили друг друга энергией. А Тин в это время меня прикрывала.

– Ты переоцениваешь мои заслуги, – криво ухмыльнулась девушка, – там у вас такое творилось, что эти полутени неживые попросту рассеивались. Я бы и сама у тебя за спиной спряталась, но боялась повторить их судьбу.

– Что не помешало тебе отвести меч в последний момент, – и уже для остальных: – понимая, что проигрывает, конструкт попытался вложить все силы в удар и только благодаря Тин меч прошел мимо. Защищаться я в тот момент не мог. Зато достал основной узел силы, вот тогда-то конструкт и рванул. Интересно будет посмотреть, что же там осталось.

– Трещина в два полета стрелы, плюс завалы шагов на триста в каждую сторону, – просветила меня Софья, – Олаф рассказал. А как вы оттуда выбрались, хотела бы я знать? И почему ты был весь в крови? Как ты себя вообще чувствуешь?

– Выбрались? Как обычно. Я тогда, честно-то говоря, плохо соображал от перенапряжения. Чувствую, что сейчас рванет, хватаю Тин и ухожу на поля пепла. Дальше и сам не помню. А самочувствие? Довольно паршивое. Что-то вроде ожогов Тианы, только внутренние. Слишком большой поток силы пришлось через себя пропустить. Колдовать мне пока нельзя, но дня через три, думаю, восстановлюсь.

– Так… на полях, это был ты? – Тиана смотрела на меня с каким-то суеверным ужасом, – тот демон пепла?

– Башка похожая на череп, рога прикрывают с боков и загнуты на манер бараньих, глаза, клыки и когти черные, вдоль предплечий костяные клинки, так? Тогда да.

Взгляд демонессы становится совершенно отсутствующим, некоторое время она что-то тихонько бормочет себе под нос, а потом начинает хохотать. Дико, взахлеб, не замечая перевернутой тарелки и удивленных взглядов.

– Кажется, это истерика, – задумчиво предположил Элеандор.

– Определенно, – ухмыльнулась Софья, рассматривая всхлипывающую в подушку демонессу, словно какую-то забавную зверюшку, – как успокаивать будем?

– Ну, можно сделать ей больно, – меня реакция Тианы несколько удивила и обидела, честно говоря.

– Не… малыш, не смей делать тете больно, – послышалось сквозь заливистый смех, – это… ха-ха-ха, не хорошо.

– Даркин, если ты ее ударишь, она, пожалуй и не переживет, – отвергла предложение Софья.

Вернувшийся Элеандор попросту вылил на рыжую ведро воды, что вызвало возмущенный вопль не только Тианы, но и Софьи, которая тут же закричала про испорченные бинты и необходимость повторной перевязки. Зато Тин более-менее успокоилась.

– Софья уймись! – прикрикнул я на девушку, – сейчас мы уйдем и делай с ней все, что хочешь. Только сначала Тиана объяснит, что вызвало у нее столь бурную реакцию.

– Ну… я… – Тин все еще пыталась отдышаться, – я поняла, почему ты задыхаешься, кажется.

– Оу! – склонив голову к плечу, смотрю на пытающуюся справиться со смехом демонессу.

– У тебя после прыжков на поля, ничего не болит, не ноет?

Рефлекторно потираю шею сзади. Тиана замечает жест и снисходит до объяснений. Смешки все еще прорываются сквозь напускную серьезность. Но это уже не истерика.

– Видишь ли, у рахуден, высших рахуден, две дыхательные системы. Когда малыш первый раз меняет облик кто-то из старших, обычно мать, вскрывают дыхательные щели. Иначе ребенок может и задохнуться. Хотя, обычно, он просто принимает основной облик. А ты… ха-ха… так получается, до сих пор малыш.

– Ну, извини, моя мать далеко, – обиженно буркаю я, покидая шатер. Элеандор выходит следом.

На следующий день участвую в совещании командиров. Ситуация безрадостная – город в осаде, прорвать ее мы не можем. Когда ждать подкреплений – не понятно. По неподтвержденным данным лорд-протектор все-таки жив и сейчас находится в осажденном городе. По долине рыщут разъезды эранийцев и наши разведчики. Под конец подполковник прямо спросил – могу ли я чем-то помочь как маг разрушения? Может быть, существует какой-то ритуал, который поможет нам в решении проблемы? Отговорился травмой после поединка. Увы, Элеандора так просто не проведешь – он насел на меня уже после окончания встречи. Его просто послал прямым текстом, не объясняя ничего. Потому что на самом деле такой ритуал есть.

Когда я услышал от вестового: "мэтр темный маг, вас там какая-то девочка ищет", у меня сердце остановилось, в глазах потемнело. Сердце вдруг опомнилось и заколотилось в каком-то бешенном ритме. Влетев в палатку командира, я оценил обстановку и судорожно выдохнул – не она. Меньше ростом, волосы светло-русые, с отливом в рыжину.

– А, мэтр Кат, проходите, – приветствовал меня подполковник, – вот эта девочка ищет черного мага с белыми волосами. Ее разведчики подобрали. Они там деревню брошенную обследовали, малышка сама к ним вышла. Говорит, всех жителей увели солдаты в красных мундирах, она в скалах спряталась, теперь требует мага. Вроде как знамение ей было.

Все это время девчонка в ветхом платьице неопределенного цвета пялилась на меня с какой-то смесью благоговения, надежды и ужаса. Где-то на самом краю сознания мелькнуло знакомое ощущение, не передаваемое словами и почему-то ассоциируемое с запахом зеленых яблок. На всякий случай я решил уточнить: "Тебе действительно было видение?".

– Да, – смело кивнула девчушка, – я видела тебя, и себя. Ты ведь правда можешь спасти город?

Взгляд тай-Робера стал заинтересованным. Молча разворачиваюсь и выхожу. Такого поворота событий я не ожидал.

Горные пейзажи на этот раз не приносили успокоения, в душе царил полный раздрай. Мне даже не удалось уйти в состояние медитации, чего со мной не случалось уже очень давно. Долг и Честь сражались между собой, разрывая мой мир на части, и подпитывая пламя Ярости. Она-то всегда со мной и готова вылезти наружу при первых признаках слабости.

Тяжело дыша, на мою любимую площадку вскарабкался Элеандор. Некоторое время он просто молча сидел, прислонившись спиной к скале и созерцая окрестности.

– Давай, рассказывай, при чем здесь эта девочка, – все так же глядя вдаль, потребовал он, – ты сам не свой как ее увидел.

Не дождавшись ответа, он продолжил:

– Девочка говорит, что ей явилась богиня. Что нужна тебе, чтобы спасти город.

– От тебя пахнет яблоками, Эл, – я не отрывал взгляда от линии горизонта, – ты тоже служитель Девы, да?

– Да какой там служитель, – невесело хмыкнул парень, – игрушка, забавный уродец. Ты от темы не уходи. Ты действительно можешь спасти город?

– Да. – Эл мой друг и советчик, он имеет право знать, – могу. Для этого мне придется убить девочку. И не просто убить – замучить до смерти. А так как ритуал я не проводил еще ни разу, есть вероятность, что я убью ее зря.

– Что тебя останавливает? Вероятность неудачи? Если девочку привела сама богиня, значит, для ритуала она подходит и все пройдет хорошо.

– Я обещал дочери никогда не использовать в своих опытах детей, лучник.

– Для тебя это достаточно веская причина обречь на смерть целый город? Даркин, ты думал, зачем эранийцы уводят людей целыми деревнями? Что-то мне подсказывает, не укрепления строить. Скоро здесь будет второй Гаэсс.

– Я дал слово.

– Замечательно, – выдохнул парень сквозь зубы, – твоя верность слову достойна восхищения. Но не тогда, когда на кону жизни тысяч людей! Какого стрикха ты тут изображаешь страдания святого Альберта, разорви тебя крайс?! Да Ниа, совершенно уверен, простит тебя за подобный поступок! Что еще, кроме твоей тупой упертости? Да даже боги ясно выразили свое отношение к происходящему, за ручку притащив к тебе эту девчонку! Все за, все просят, буквально умоляют тебя спасти людей! Нет, наш лорд уперся в собственные принципы, как баран в скалу! Они ему дороже всего. Срать он на людей хотел!

– Боги, говоришь? – половину пламенной речи я пропустил мимо ушей, – вот скажи мне, забавная игрушка, почему твоя Дева такая сука, а? Сначала Бернард, теперь эта девочка. Она любит убивать, ей нравится кровь? Что ж, я сделаю ей приятное. Я залью кровью ее алтари! Пока эта тварь не захлебнется!

Резко повернувшись на месте, Эл ударил локтем в солнечное сплетение. Я был без брони, да и не ожидал от него такого, так что удар прошел полностью.

– Не стоит так говорить, – спокойным, каким-то отстраненным тоном произнес лучник, – даже тебе – не стоит. Хотя я уверен, у тебя достанет силы выполнить обещание. Знаешь, однажды я тоже вот так бегал, злился, спрашивал "за что?". Один мудрый человек сказал мне: "Не пытайся оценить поступки богов человеческой меркой". Могу только посоветовать тебе то же самое. Откуда ты знаешь, сколько девочек сейчас молят богиню в осажденном городе? Кому из них что предназначено? Что будет, если ты сейчас струсишь? Твои принципы против человеческих жизней – согласен, не слишком приятный выбор. Впрочем, единственный, кто тебя осудит за нарушение слова – ты сам. Тут уж извини, я тебе не помощник.

Элеандор вздохнул и отправился в обратный путь, ворча, что староват он уже по скалам лазить за всякими ненормальными магами. А я остался сидеть и думать. На душу опустилось холодное безразличие. Что ж, это еще одно испытание, еще один шаг к цели. Я его сделаю. Ради детей, ради той, которую люблю, даже если они этот шаг не оценят. Ради будущего счастья Ниа нужно втоптать в дерьмо собственные принципы? Значит, будем карабкаться наверх по дерьму. И пусть потом не морщат носы всякие высокоморальные личности – вы сами толкаете меня на этот шаг, так извольте получить результат.

Не откладывая дело в долгий ящик, занялся подготовкой ритуала. Вырубил из камня алтарь, обтесал под правильный восьмигранник, при помощи Мэта и Жан-Жака перетащил на подходящее место. Дальше по памяти начертил звезду со всеми стяжками, фокусами, уловителями. Повезло, что я как раз собирался заняться с Рэйчел простейшей ритуалистикой, так что прикупил запас ингредиентов. Хотя, о каком везении может идти речь, когда в дело вмешиваются боги? Хорошо хоть для ритуала не нужен череп нерожденного младенца или еще какая экзотика. Так, черные свечи, в воск которых добавлена кровь по нечетным лучам, слезы девственниц (интересно, аптекарь перед сбором лично девственность проверяет?) в фокус-оберег. Просыпать эти линии смесью тайгового угля и серы, поджечь… Двигаюсь словно автомат, полностью сосредоточившись на задаче. Никаких эмоций – их очередь позже. Готово. Где там эта жертва? Так, ее успели накормить всякой дрянью. В смысле, накормили, чем было, но в данном случае лучше подошло бы овечье сердце и кое-какие травки. Но, чего нет – того нет. Будем работать так. Надеюсь, это не сильно повлияет на процесс.

– Я умру?

– Да. – Смотреть в глаза полные страха, надежды и чего-то еще, неуловимого чертовски больно. Оттого и отвечаю отрывисто, грубо. Я не могу позволить себе сейчас чувствовать хоть что-то, иначе брошу все к чертовой матери. Какие бы слухи не ходили обо мне в баронствах, пытать пятилетних детей мне еще не доводилось.

– Это… это будет не больно?

– Больно. Очень больно, – и долго. Чтобы из невинной детской души создать дух мщения нужно очень много боли. И я разделю ее с тобой, но знать об этом тебе не нужно. Процесс очень тонкий, и необходимо полностью осознавать, что происходит, поэтому на "пелену боли" я не имею права.

– Но ты ведь спасешь город? И маму с папой, и братиков?

– Ты спасешь.

Вот это правильный настрой. Она должна хотеть смерти захватчиков. Для этого и нужна человеческая душа – различать своих и чужих. Надеюсь, получится. Отгоняю подальше всех любопытных, включая Рэйчел. Сейчас она может только наблюдать. Трижды предупреждаю ученицу, чтобы не смела призывать силу. Движением руки вспоров ветхое платьице, киваю девочке на алтарь. Чуть поправляю, чтобы руки-ноги находились в соответствующих узлах фигуры. Готово. Начали.

Разум словно стекло, хрупок и прозрачен. Любая мысль – словно порез, но я выдержал. Полтора часа сплошной боли. Чужой боли, но воспринимаемой почти как своя. Последние слова, повелительный жест и неразличимый в наступившей темноте призрак – тораквимин, исторгающий души, отправляется к цели. Все, теперь от меня ничего не зависит. Надеюсь, я достаточно надежно вложил в него образы своих и чужих. По крайней мере, двигается он в сторону города. Хлюпаю носом – моя кровь на алтарь попасть не должна. В принципе, ритуал окончен, но ну их нафиг такие эксперименты. Оглядываюсь – вокруг пустота, даже Рэйчел нет. Нехорошо. Наших ребят застаю в компании Васкара, подполковника с сыном и Олафа. Все пьяные вдрызг. На меня смотрят с ужасом и затаенной ненавистью. Делаю большой глоток из первого подвернувшегося кувшина и иду спать. Кувшин забираю с собой – вряд ли я смогу уснуть просто так.