Эректус бродит между нами. Покорение белой расы

Ферле Ричард Д.

Часть IV. Теория «Исхода из Евразии» 

 

 

Читатель должен был убедиться, что теория И-и-А попросту неверна. Мы предлагаем альтернативную теорию «Исхода из Евразии» (И-и-Е). На рисунке IV–1 представлено соответствующее этой теории генеалогическое дерево человечества.

Рисунок IV-1

Точечные линии указывают не незначительный генетический вклад. Hs = Homo sapiens; Hss = Homo sapiens sapiens; Hn = неандертальцы, He = Homo erectus, Aus = австралопитеки. Длины линий не пропорциональны интервалам времени и даты приблизительны [254 - Опубликованные в литературе данные о продолжительности существования видов часто противоречивы, а некоторые виды представлены лишь одним ископаемым образцом, ввиду чего продолжительность их существования не может быть определена.].  

Если бы было возможно изобразить генеалогическое древо, показывающее действительную эволюцию человека пропорционально прошедшему времени, и разместить на этом дереве названия всех существующих и ископаемых приматов, то почти все названия вымерших видов разместились бы на вершинах коротких (то есть тупиковых) веточек, а ствол и главные ветви были бы голыми (то есть ископаемые представители этих линий не были обнаружены). Кроме того, в любое выбранное время будут существовать несколько ветвей, поскольку будут сосуществовать несколько видов и рас, но обычно не на одной территории. Таким образом, показанные на рисунке IV-1 виды, вероятно, расположены на ветвях, не относящихся к линии нашей родословной, и просто представляют собой примеры видов, с которыми могли быть сходны виды нашей линии родства.

Родословное дерево теории И-и-Е очень сильно отличается от дерева теории И-и-А (рис. III-1). Дерево теории И-и-А начинается от примитивного примата, предположительно жившего в Африке, затем следует ранняя волна распространения эректусов за пределы Африки, после чего человек эволюционирует от эректусов к современному человеку до 65 000 лет назад исключительно в Африке. Затем африканцы современного антропологического типа покидают Африку, замещают собой обитавших в Евразии не-современных представителей рода Homo, после чего эволюционируют в современных монголоидов и европеоидов.

Дерево теории И-и-Е также начинается от примитивного примата [255 - Например, Bahinia pondaungensis (Jaeger, 1999). Дата LCA может составлять около 57 млн лет.], но обитавшего не в Африке, а в Азии, а африканская, неандертальская, европеоидная и монголоидная линии разделяются более 2 млн лет назад. Согласно теории И-и-А, африканцы эволюционировали без какого-либо контакта или помощи со стороны гоминидов Евразии. Согласно же теории И-и-Е, африканцы очень мало эволюционировали сами по себе, а развивались в первую очередь за счет многократных вливаний в их генофонд евразийских аллелей в результате интербридинга с более продвинутыми в эволюционном плане гоминидами Евразии, неоднократно мигрировавшими в Африку. Таким образом, согласно теории И-и-Е, существовали (по меньшей мере) четыре расы австралопитеков до появления человека, Homo, и эти расы эволюционировали в расы, существующие в настоящее время. Согласно теории И-и-А, европейцы эволюционировали от мигрировавших в Европу примерно 46 000 лет назад аборигенов Азии, однако в рамках теории И-и-Е предполагается, что европеоиды и монголоиды эволюционировали раздельно, начиная от живших 2 млн лет назад австралопитеков, хотя между ними и происходил существенный интербридинг. В теории И-и-Е признается некоторый интербридинг между европейцами и неандертальцами, а в теории И-и-А, по крайней мере, до недавнего времени, такой интербридинг отрицался.

Теория И-и-А разделяет эгалитаристский взгляд на то, что все живущие ныне люди принадлежат к современному антропологическому типу (Hss), но, согласно теории И-и-Е, ряд африканцев из тропической Африки и аборигенов южных островов Тихого океана являются гибридами Hss с архаичными Hs, с эректусами или даже являются поздними эректусами. 

Процессы, повышающие интеллект

Человек отличается от всех остальных животных непропорционально крупным мозгом и высоким интеллектом. Любая теория происхождения человека должна объяснять, какие средовые факторы обеспечивали положительный отбор по интеллекту от примитивного примата до современного человека на каждой основной стадии его становления современным человеком. Теория происхождения человека должна объяснять, почему отбор в сторону возрастания интеллекта происходил на каждой стадии этого пути и почему индивиды с повышенным интеллектом имели больший репродуктивный успех. Нельзя просто предположить, что повышенный интеллект всегда адаптивен, это не так (Глава 14, раздел «Интеллект как бремя». Каждая популяция асимптотически приближается к сбалансированному набору признаков, в котором выраженность каждого признака, включая интеллект, является оптимальной для данной популяции в данной среде обитания. Если интеллект в родословной линии человека постоянно возрастал, что происходит до настоящего времени, то оптимальный уровень интеллекта в популяции должен был постоянно увеличиваться. Это означает, что выигрыш в репродуктивном успехе индивидов, имеющих повышенный интеллект, также должен был постоянно возрастать. В свою очередь это означает, что среда обитания должна была постоянно становиться все более требовательной к познавательной сфере.

Рисунок IV-2

Как показано на рисунке IV-2, предки человека претерпели несколько серий изменений среды обитания, каждая из которых делала ее более требовательной к интеллекту и обеспечивала больший репродуктивный успех индивидам с повышенным интеллектом. Более интеллектуальные индивиды меняли свое поведение, а имевшие способствующие такому поведению признаки были репродуктивно более успешными. (Глава 4, Правило 12). По мере приближения популяции к равновесному состоянию в данной среде каждый из признаков приближается к оптимуму, давление среды становится менее жестким, и популяция стабилизируется до следующего изменения среды в этом же местообитании, либо вследствие перемещения на новое местообитание. Таким образом, оптимальный уровень интеллекта продолжал возрастать, и давление отбора поднимало интеллект популяции. И как только мы однажды пошли преимущественно по пути увеличения интеллекта, никакие другие животные, даже лишь недавно отделившиеся от нашей родословной линии, не смогли уже превзойти нас в интеллекте. Вот почему, когда речь заходит об интеллекте, нам нет равных в животном мире.  

Далее следует объяснение того, каким образом наши предки не раз оказывались в таких условиях обитания, где больший репродуктивный успех имели более интеллектуальные индивиды. Процесс происходил в два этапа, на первом из которых, имевшем место в субтропиках, будущий человек стал двуногой человекообразной обезьяной, а на втором, проходившем севернее, человек превратился из двуногой человекообразной обезьяны в Hss.

Когда первые млекопитающие эволюционировали от рептилий, на Земле доминировали динозавры, и большинство млекопитающих служило им добычей. Некоторые их млекопитающих прятались днем и выходили кормиться ночью, когда условия обеспечивают отбор в сторону улучшения зрения. Для обработки дополнительной визуальной информации требовались дополнительные мощности мозга, и обладавшие ими имели больший репродуктивный успех. Некоторые из этих ночных млекопитающих находили безопасное убежище под землей, а другие забирались на деревья. Среди карабкавшихся на деревья одни цеплялись за них когтями, а другие обхватывали ветви лапами. Карабкавшиеся по ветвям, обладавшие лучше приспособленными к захватыванию лапами, имели больший репродуктивный успех, поскольку могли забираться по более тонким веткам и доставать, захватывать и переносить пищу без помощи пасти. Подключая мозг для облегчения совершения манипуляций, цепкие конечности поднимали оптимальный уровень интеллекта, а наиболее ловкие особи имели больший репродуктивный успех.

После вымирания динозавров 65 млн лет назад на поверхности земли стало безопаснее и некоторые наши более крупные предки, хуже приспособленные для перемещения в кронах деревьев, стали больше времени проводить на земле. Там они были уязвимее для наземных хищников, особенно для крупных кошек. Тех, кто имел мозг, позволявший им общаться и сотрудничать, хищники поедали реже, и их репродуктивный успех был выше.

Затем выработалась устойчивая двуногость, облегчавшая передвижение по земле и высвобождавшая руки, что создало новую петлю обратной связи, повышающую интеллект. Согласно одному из возможных сценариев (соответствующему представлению о первичности изменения поведения; Глава 4, Правило 12), ухватистые особи переносили предметы в одной руке, передвигаясь на второй руке и ногах, а затем все чаще и чаще на двух ногах. Наиболее искусные в переноске получали репродуктивное преимущество. Двуногость означала, что орудия, оружие и пищу не приходилось выбрасывать при движении, а можно было носить с собой. Поскольку оружие и орудия труда не нужно было изготавливать и затем выбрасывать каждый раз при переходе на новое место, их можно было изготавливать более качественно, что требовало лучшего мышления и повышало оптимальный уровень интеллекта. Петлю обратной связи, созданную двуногостью, можно представить следующим образом: более крупный мозг → лучшие технологии → больше пищи → дальнейшее увеличение мозга. И так до тех пор, пока двуногость не стала привычной и был достигнут оптимальный уровень интеллекта для теплого, по-преимуществу не сезонного климата. Когда на таких территориях была достигнута максимальная переносимая численность популяций, в популяциях, обитавших на северных окраинах, продолжалось повышение интеллекта по такому же механизму обратной связи, но «технологии» включали способы сохранения тепла, например, овладение огнем, постройку убежищ и утепление тела (например, шкурами животных) [256 - Первое свидетельство использования тканой одежды происходит из Европы и имеет возраст около 27 000 лет (Soffer, 2000), хотя шкуры животных, вне сомнения, использовались задолго до этого.].   Тут начинается еще один цикл обратной связи в сторону возрастания интеллекта. Оптимальный размер мозга и уровень интеллекта не были одинаковы во всех средах, населенных двуногими обезьянами. Основное различие оптимумов было между тропиками, имеющими более или менее один сезон, и субтропиками, имеющими четыре отчетливо различающихся сезона. Для выживания зимой необходимо охотиться, а охота требует более высокого интеллекта, чем собирательство. Чем больше разница между зимой и летом, тем большие требования предъявляет среда к познавательной сфере, и тем выше оптимальный уровень интеллекта. Именно поэтому оценки IQ возрастают по мере удаления от экватора, и корреляция между IQ и средней зимней температурой составляет –0,76 (Templar, 2006).

Популяции двуногих человекообразных обезьян, подобно всем другим популяциям, расширялись и заселяли доступные территории до достижения на них максимальной переносимой численности. Легко осваиваемые южные территории предъявляют меньшие требования к познавательной сфере и следовательно требуют меньшего оптимума размера мозга (и интеллекта), чем более суровые и предъявляющие более высокие требования к познавательной сфере северные территории. Отбор в сторону повышения интеллекта происходил на Севере потому, что обладавшие повышенным интеллектом индивиды успешнее переживали зиму, что обеспечивало им больший репродуктивный успех. По мере повышения интеллекта на Севере стали изготавливаться покровы для тела и включался цикл обратной связи «более крупный мозг → лучшие технологии → больше пищи → больший мозг», где дополнительной пищей являлось добываемое зимой мясо. По мере дальнейшего продвижения на Север среда становилась все более требовательной к умственной сфере, и оптимум интеллекта, необходимого для выживания и добычи пропитания зимой, продолжал возрастать. Зимняя охота требовала также общения, организации и сотрудничества, что увеличивало отдачу повышенного интеллекта и поднимало его оптимум.

Если читатель посмотрит на рисунок 14–2, он увидит, что первый большой скачок размера мозга имел место 2 млн лет назад при превращении австралопитеков в ранних Homo (Homo habilis и Homo erectus). Тогда человек стал устойчиво двуногим и усовершенствовался в изготовлении орудий труда в ходе действия цикла обратной связи «более крупный мозг → лучшие технологии → больше пищи → больший мозг» (Holloway, 1981, с. 291–292). Второй большой скачок в размере мозга произошел примерно 500 000 лет назад, когда человек расширил свой ареал на Север благодаря использованию огня (табл. 17–2) и шкур животных (> 70 000 лет назад) для сохранения тепла.

Мигрирующие популяции постепенно достигли широт, где сезонные различия максимальны. При продвижении далее на Север эти различия уменьшаются до тех пор, пока вновь не становятся практически одним сезоном, но на этот раз зимой. А по мере уменьшения сезонных различий при продвижении на Север от зоны их максимальной выраженности, уменьшается и оптимум интеллекта [257 - Обратите внимание (таблица 14–1), что хотя средний IQ монголоидов составляет 105, средний IQ эскимосов снижается до 91, при том, что визуальная память у эскимосов лучше, чем у европеоидов (Kleinfeld, 1971).], хотя в широтах, где круглый год зима, он все же выше, чем в широтах, где круглый год лето.

Северные популяции, теперь превосходящие своих южных предков в технологиях и в уровне сотрудничества, стали расширяться обратно на Юг, завоевывая, замещая и сами растворяясь среди своих южных предков. Вторгавшиеся на Юг северяне, безусловно, имели интеллект, превышающий оптимум для этой менее требовательной к интеллекту среды. Поскольку мозг является высоко затратным органом, то повышенный интеллект северян более не давал им существенного выигрыша в репродуктивном отношении, и их интеллект стал снижаться, хотя и не обязательно до более низкого южного оптимума. Постепенно после того, как все популяции приблизились к оптимуму интеллекта для своих территорий, более высокому на Севере и более низкому на Юге, разница в интеллекте на смежных территориях уже была недостаточна для дальнейшего завоевания южан северянами, и процесс постепенно сошел на нет.

При переходе от охоты и собирательства к сельскому хозяйству, возникшему на Ближнем Востоке примерно 12 000 лет назад, повышающие интеллект процессы приостановились и даже в некоторой степени обратились вспять. Хотя сельское хозяйство существенно увеличивало переносимый объем среды, увеличивая численность популяций, оно понижало оптимальный уровень интеллекта, постепенно сталкивая между собой небольшое число более интеллектуальных охотников-собирателей с большим числом менее интеллектуальных крестьян. Когда пыль баталий рассеялась, почти все стали крестьянами с меньшим мозгом и более низким интеллектом.

Повышающие интеллект процессы заработали вновь, хотя и в меньшем масштабе, перед промышленной революцией в Европе, когда более интеллектуальные и предприимчивые индивиды на Севере были в состоянии иметь и содержать больше детей [258 - В Англии в Средневековье и в начале Нового времени состоятельные, т. е. более интеллектуальные индивиды, имели больше выживших детей, чем бедные (Clark, 2007).]. В это время и в период последовавшей промышленной революции произошла последняя великая миграция с Севера на Юг, в Индию, Африку и на континенты Америки. На сегодня северяне, основательно деморализованные, более не вторгаются на Юг и не завоевывают его, но стараются искупить свои грехи, разрешая и субсидируя миграцию южан на северные территории. И средний интеллект продолжает падать.

Трудно увязать теорию И-и-А с этими повышающими интеллект процессами, так как такие процессы требуют значительно большего интервала времени, чем 65 000 лет. Нынешние африканцы имеют средний IQ в 67 баллов, а мигрировавшие из Африки африканцы, вероятно, имели даже более низкий IQ. Нет оснований полагать, что предположительно современные африканцы покинули Африку 65 000 лет назад и увеличили свой IQ более чем на два стандартных отклонения за столь непродолжительный период, особенно когда на протяжении большей части времени отбор в сторону повышения интеллекта не был для большинства тех африканцев самым мощным фактором отбора. Более того, провозглашая Африку, а не Евразию, как место происхождения современного человека, теория И-и-А требует, чтобы определяющий признак человека, высокий интеллект, имел более высокий оптимум в Африке в сравнении с Евразией, что явно противоречит нынешнему распределению уровней интеллекта в мире (а также Правилу 10 из Главы 4). Таким образом, эволюция современного человека не могла происходить в Африке.

Прямохождение было необходимо для начала процессов повышения интеллекта с Юга на Север, поскольку они не действовали до возникновения прямохождения, когда являющиеся продуктами интеллекта орудия труда и оружие стало возможно сохранять, перенося с собой, что было платой увеличившегося мозга за высокую стоимость его содержания. Из наземных животных только человекообразные обезьяны обладают соответствующей анатомией (то есть свободными руками и большим пальцем, противопоставленным остальным), требующей использования высокого интеллекта и позволяющей пользоваться его плодами. Таким образом, прямохождение сделало человека более человечным на Севере, и поток его гуманизирующих генов шел с Севера в тропики, а не наоборот, как подразумевает теория И-и-А. 

 

Глава 23. Прямоходящие человекообразные обезьяны 

В этой главе мы рассмотрим наших возможных древнейших предков-приматов и их возможную эволюцию в двуногих человекообразных обезьян – судьбоносный шаг на пути их становления человеком [259 - «…человек зоологически стал человеком, когда начал ходить в вертикальном положении…» (Howells, 1948, с. 102).]. Как объяснялось в Главе 1, передвижение на двух ногах дало возможность снабжать ресурсами больший мозг за счет цепких рук, направленных вперед глаз, парных связей и сотрудничества, обеспечивающих большой успех.

Хотя теория И-и-Е заострена в первую очередь на эволюции первых видов Homo в современного человека, имеются основания полагать, что вся эволюция человека от примитивных приматов и далее могла происходить в Евразии, а не в Африке (Begun, 1997). 

Первые приматы

Прежде чем стать прямоходящими человекообразными обезьянами, обитавшие на деревьях млекопитающие как в Африке, так и в Азии подвергались отбору в сторону увеличения интеллекта. Разумно предположить, что обитавшие на деревьях азиатские млекопитающие были не менее способными, чем аналогичные африканские млекопитающие, и что обитавшие на деревьях африканские млекопитающие не были в состоянии покинуть Африку и заместить собой соответствующих азиатских млекопитающих.

Рисунок 23-1

На рисунке 23–1 (полученном из Университета шт. Мэриленд) изображены две невероятно симпатичные Тупайи обыкновенные, обитающие в Юго-Восточной Азии. Обратите внимание на более мускулистые в сравнении с передними задние лапы и на вертикальное положение зверьков. Карабкание по деревьям означает, что основная часть веса приходится на задние лапы, что «раскрепощает передние конечности», теперь свободные для захватывания, ощупывания и удержания предметов (Howells, 1959, с. 124). Среди лазающих по деревьям хватающихся за ветки млекопитающих положительному отбору подвергаются индивиды, имеющие маленькие когти, так как они меньше мешают захвату и ощупыванию. Постепенно эти небольшие когти превратились в ногти приматов (там же, с. 123).  

Первые подлинные приматы, Teilhardina, возникли в Азии около 55,5 млн лет назад, а затем распространились в Европу и Северную Америку (Smith, Т., 2006) [260 - Однако Северная Америка также может быть местом возникновения Teilhardina, так как там были обнаружены их наиболее древние ископаемые останки (Beard, 2008).]. Бахиния (Bahinia), помещенная в основание родословного дерева в теории И-и-Е (рис. IV-1), жила 40 млн лет назад и ее останки обнаруживаются только в Азии. Другой ископаемый вид, живший 45 миллионов лет назад, долгопят, сходный с долгопятами, до сих пор живущими на Мадагаскаре, был обнаружен в Китае (Rossie, 2006). Некоторые ученые выдвинули «долгопятную» теорию развития прямохождения, согласно которой прямоходящие гоминиды эволюционировали от похожих на долгопятов млекопитающих, цеплявшихся за стволы деревьев в вертикальном положении, подобно долгопяту, изображенному на рисунке 23–2; обратите внимание на его мощные бедренные мышцы.  

Рисунок 23-2

Деревья без горизонтальных ветвей (например, бамбук в тропиках Азии) могли давать преимущество животным, более ловким в вертикальном положении. Когда эти животные переселились на деревья с горизонтальными ветвями, способными выдерживать больший вес, они могли стать тяжелее и передвигаться с ветки на ветку, раскачиваясь на руках, сохраняя при этом свое вертикальное положение.

Обратите внимание, что глаза у долгопята (рис. 23–2) находятся в передней части головы и оба глаза смотрят вперед, как у видов, являющихся по-преимуществу хищниками, а не по бокам головы, как у видов, являющихся преимущественно жертвами, например, как у Тупайи обыкновенной, изображенной на рисунке 23–1. У долгопята большие глаза, так как он ведет ночной образ жизни, и маленькие ноздри, поскольку он полагается более на зрение, чем на обоняние. Направление глаз этого животного, для которого вертикальное положение является обычным, составляет с позвоночником угол в 90°, а не в 180° как у четвероногих животных, так что большое затылочное отверстие (рис. 9–18) у таких животных уже находилось посредине черепа и не должно было перемещаться туда, как это могло бы быть у животных, передвигавшихся на четырех конечностях.

Отметив, что ископаемые останки двух видов наиболее примитивных обезьяноподобных животных были обнаружены в Азии (Jaeger, 1999), мы переходим к человекообразным обезьянам. В настоящее время человекообразные обезьяны в Европе не водятся (обитающая в Гибралтаре варварийская обезьяна, или магот, является бесхвостой мартышкой), а орангутаны и гиббоны являются единственными человекообразными обезьянами Азии. Тем не менее «…похожие на шимпанзе человекообразные обезьяны [некогда обитали] в Европе и в Азии наряду с Африкой, а орангутаны [жили] в Китае и в Индии…» (Howells, 1959, с. 107). Где появились первые человекообразные обезьяны неясно, не исключено, что и в Европе [261 - Миллионы лет назад климат в Европе был более теплым и влажным, и там обитало много видов человекообразных обезьян. «Обнаруженный в Германии 20 лет назад ископаемый образец имеет возраст около 16,5 млн лет, что на 1,5 млн лет старше аналогичных образцов из Восточной Африки» (Heizmann, 2001).].

В период примерно от 20 до 9 млн лет назад в Африке, Европе и в Азии жили дриопитеки, имевшие рост около 60 см. Они не были прямоходящими, но, как полагают, имели отчасти вертикальную осанку (Moya-Sola, 1996). В отличие от шимпанзе и горилл у них не развилась анатомия, обеспечивающая хождение на четырех конечностях с опорой на костяшки пальцев. На рисунке 23–3 изображен череп дриопитека, а на рисунке 23–4 – реконструкция его внешнего вида [262 - Рисунок 23–3 взят из Интернета ( bi2.php), а рисунок 23–4 – из работы Джона Гурше (Gurche, J., «Flesh from Stone,» Scientific American, July 18, 2003).]. Вновь обратите внимание на большие, округлые, направленные вперед глазницы. Крупные клыки примитивны, но дриопитеки имели зубную модель «Y-5» (рис. 23–5), такую же, как у крупных человекообразных обезьян и человека, а также толстую зубную эмаль, как у человека и орангутанов, но не как у африканских человекообразных обезьян. И другие аспекты строения зубов дриопитеков более сходны с человеком, чем с человекообразными обезьянами, а их конечности описывают как сходные с таковыми у орангутанов (Schwartz, 2005, с. 29, 49). Дриопитеки были очень похожи на сивапитеков, человекообразных обезьян, живших в период от 12,5 до 8,5 млн лет назад на территории нынешних Индии и Пакистана, коренные зубы которых также имели толстую эмаль.    

Рисунок 23-3

Рисунок 23-4

Рисунок 23-5

Вслед за дриопитеками появляются рамапитеки, другой вид человекообразных обезьян, похожих на человека и орангутанов, тоже имевших зубы с толстой эмалью. Их останки, датируемые возрастом около 12 млн лет, были обнаружены в Индии и в Восточной Африке (Schwartz, 2005, с. 48–49, 138). Таким образом, Индия с большей вероятностью, чем тропическая Африка, могла быть местом возникновения первых человекообразных обезьян. 

Орео

Первой (по крайней мере, отчасти) прямоходящей человекообразной обезьяной был Oreopithecus bambolii (называемый также болотной обезьяной, или Орео), обитавший в болотистой местности по берегам мелководных озер и в лесах вдоль ручьев и рек (Kuliukas, 2002). Ископаемые кости Орео были найдены в Италии, в Тоскане и на Сардинии, а также в Северо-Восточной Африке. На рисунке 23–6 [263 - Реконструкция Джона Гурше (Gurche, J., «Flesh from Stone», Scientific American, July 18, 2003).] изображен Орео, живший в период от 11,2 до 3,4 млн лет назад [264 - Большое количество костных останков Орео, обнаруженных в Кении, датируются возрастом от 15 до 16 млн лет (Harrison, T., 1986).], что перекрывается со временем существования австралопитеков. У Орео отсутствуют подбородок и внешние кости носа, а надбровные дуги массивные, но внешне он начинает немного походить на человека (Schwartz, 2005, с. 97).  

Рисунок 23-6

Орео имел ряд на удивление человекоподобных черт в строении зубов, челюстей, черепа и тазовых костей, его руки также походили на человеческие (Moya-Sola, 1999). Орео тоже претендует на роль предка человека, поскольку он обитал в Западной Азии (Иран), не только расположенной непосредственно к югу от мест обнаружения H. georgicus, но и потому, что именно там осуществлялись важные достижения человечества, например, возникновение сельского хозяйства и ранних цивилизаций.

Питание водными растениями и животными опасно из-за присутствия крокодилов [265 - Если Орео обитали в свободных от крокодилов северных регионах, то обнаружение останков Орео в Африке предполагает, что Орео не эволюционировали в Африке, а мигрировали туда с Севера.], и даже сегодня шимпанзе благоразумно избегают входить в воду. Подобные Орео европейские приматы могли обитать севернее областей распространения крокодилов, где воды безопасны и водная фауна является богатым источником незаменимых жирных кислот, необходимых для развития большого мозга (Crawford, 2000). У Орео не развились все анатомические особенности, обеспечивающие легкое прямохождение по земле, но передвигаться на двух ногах по мелководью легче, чем по земле, поскольку вода уменьшает нагрузку на ноги и облегчает поддержание равновесия. (Kuliukas, 2001). При передвижении на двух ногах по воде также необходимо удерживать голову над водой, что обеспечивает лучший обзор, чем при положении головы вдоль воды, и позволяет находить пищу глубже под водой. 

Австралопитеки

Поскольку австралопитеки (южные обезьяны) были не только вполне прямоходящими, но представляли собой обширный и длительно существовавший род (включавший по меньшей мере шесть видов – ramidus, afarensis, garhi, africanus, anamensis и robustus), логично предположить, что они являлись потомками Орео, эволюционировавшими, когда Орео, болотная обезьяна, покинула воду. На рисунке 23–7, где сравниваются черепа Орео возраста 10 млн лет и Australopithecus africanus возраста 3 млн лет, видно, насколько они сходны (Howells, 1959, с. 129 и 117). Различные виды австралопитеков жили в период от 4 до 1,2 млн лет назад. Челюсти обоих черепов занимают большую часть лица, но у Орео крупнее клыки, а у австралопитека сильнее выражен прогнатизм. Зубы австралопитеков больше похожи на зубы человека, чем на зубы шимпанзе, что подсказывает, что расщепление линий Pan (шимпанзе) и Homo (человека) произошло до появления австралопитеков (Рис. IV-1). «…австралопитеки в основном похожи на орангутанов по строению зубов и по многим аспектам строения черепа…» (Schwartz, 2005, с. 215, 245–246). Подобно Орео, зубы австралопитеков (рис. 23–8) [266 - Изображение Australopithecus boisei взято с сайта .] имели толстый слой эмали (Howells, 1959, с. 117–118), что является характерной чертой человека, но не африканских человекообразных обезьян. Робастная форма австралопитеков (A. robustus) имела сагиттальный гребень, сходный с таковым у гориллы.   

Рисунок 23-7

Рисунок 23-8

Кости таза и ног австралопитеков близки по строению к таковым у современного человека, что не оставляет сомнений, что они ходили на двух ногах. Их рост составлял примерно от 107 до 152 см, и они имели очень прочные кости. Большие пальцы рук и ног были изогнутыми и относительно более длинными в сравнении с человеком, но по большинству остальных параметров их руки были сходны с человеческими. Самки были значительно мельче самцов (половой диморфизм). Австралопитеки оставили после себя небольшие орудия, представляющие собой каменные отщепы, датируемые возрастом 3,5 млн лет (Coppens, 2004, с. 51). Внутричерепной объем австралопитеков варьирует в пределах примерно от 375 до 550 см . Нос у них выступал сильнее, а надбровные дуги в меньшей степени, чем у Орео, но лицо (за исключением волосяного покрова) не слишком отличалось от реконструированного Орео на рисунке 23–6.

Хотя в Африке различные виды австралопитеков обитали на протяжении 2,8 млн лет, доказательства их присутствия в Европе и Азии пока что не обнаруживаются. Их длительное существование и наличие многих видов наводит на мысль, что отсутствие ископаемых останков австралопитеков за пределами Африки обусловлено скорее неуспехом наших поисков, чем их неспособностью заселить Евразию. Их присутствие в Африке вполне может быть следствием их миграции туда [267 - Наиболее древние останки австралопитеков были обнаружены в Северо-Восточной Африке, что наводит на мысль, что они могли прийти из Юго-Западной Азии (Coon, 1962, с. 304). Провал в палеонтологической летописи Африки и неожиданное появление в Африке новых видов гоминидов лучше согласуется с представлением об их миграции в Африку, чем с их африканским происхождением.]. 

Пальцеходящие или стопоходящие?

Рисунок 23-9

Африканские человекообразные обезьяны (шимпанзе и гориллы) передвигаются на ногах и костяшках пальцев рук (рис. 23–9). Азиатские обезьяны (например, орангутаны) не передвигаются на костяшках пальцев – при ходьбе они опираются на ладони рук. Так что определение того, сходен ли человек более с африканскими пальцеходящими шимпанзе или со стопоходящими орангутанами, должно помочь нам ответить на вопрос, происходит ли человек из Африки или из Азии.

Рисунок 23-10

В то время как стопоходящим существам не требуются анатомические изменения, пальцеходящим требуются особые изменения костей пальцев, запястий и предплечий, обеспечивающие животному фиксацию запястий под нагрузкой передней части тела. На рисунке 23–10 представлен график для иллюстрации того, ближе ли австралопитек по строению костей запястья к пальцеходящим африканским человекообразным обезьянам, или же к стопоходящим азиатским орангутанам (Richmond, 2001). Два эллипса наверху средней части графика описывают характеристики запястья пальцеходящих гориллы (Gorilla) и шимпанзе (Pan), эллипсы в нижней левой части относятся к орангутану (Pongo), а эллипс внизу центральной части к человеку (Homo).   

На графике видно, что ранние австралопитеки («ER 20149», «AL 288-IV» и «Ig») были ближе к пальцеходящим человекообразным обезьянам, чем к стопоходящему орангутану, но более поздний парантроп («SKX 3602», считающийся ныне австралопитеком) и поздний австралопитек («Stw 46») находятся почти на равном расстоянии от Pan и Pongo. Обратите внимание, что эллипс Pongo существенно перекрывается с эллипсом Homo, но эллипсы Pan или Gorilla не перекрываются с эллипсом Homo.

Авторы статьи, из которой был взят этот график (Richmond, 2001), исходили из представления о том, что предки человека были пальцеходящими, но утеряли способность к пальцехождению (Richmond, 2001), но допускают при этом, что «приспособление к вертикальному карабканию может быть преадаптивным относительно прямохождения». Таким образом, предки человека могли приспособиться к вертикальному положению на деревьях, аналогично долгопяту (рис. 23–2). Если, как предполагают авторы вышеупомянутой статьи, человек эволюционировал от пальцеходящих африканских человекообразных обезьян, он должен был утерять специфические анатомические адаптации к пальцехождению, присущие шимпанзе и гориллам. Однако Правило 3 (Глава 4) гласит, что животные эволюционируют от более универсализированных форм к более специализированным и редко, если вообще эволюционируют, в обратном направлении. Человек является наиболее универсализированным среди приматов, что предполагает, что он не эволюционировал от африканских человекообразных обезьян, приспособленных в пальцехождению.

Сегодня не существует прямоходящих обезьян, но пролить дополнительный свет на вопрос о том, происходит ли человек от прямоходящих человекообразных обезьян Африки или же Евразии, может дать сравнение человека с африканскими шимпанзе (обычным шимпанзе и бонобо) и с азиатским орангутаном.

Генетическое расстояние

Рисунок 23-11

Рисунок 23-12

Большинство палеоантропологов считают, что человек происходит скорее от предка шимпанзе, чем от предка орангутанов, поскольку генетическое расстояние между человеком и шимпанзе меньше генетического расстояния между человеком и орангутаном. Сравнения генетического расстояния производятся в предположении о существовании родословного дерева, изображенного на рисунке 23–11. Но, возможно, человек происходит от азиатских человекообразных обезьян даже при учете того, что генетическое расстояние «шимпанзе – человек» меньше генетического расстояния «орангутан – человек». На рисунке 23–11 человек и орангутан имеют совершенно разные линии родства. На рисунке же 23–12 имеется расщепление (С/H LCA) линий шимпанзе (C) и человека (H) [268 - Расщепление C/H LCA могло произойти между просимианами, передвигавшимися в горизонтальном (линия шимпанзе) и в вертикальном положении (линия человека). Интербридинг между представителями линий шимпанзе и человека мог сместить дату существования LCA ближе к нам во времени.]. Генетические изменения в линии Homo (O-H), произошедшие до последнего общего предка (LCA) орангутана и человека (О/H LCA) обнаруживаются в обеих последующих линиях как Homo (H), так и орангутана (O). Другими словами, LCA человека и орангутана ближе к нам, чем LCA человека и шимпанзе, хотя все равно очень далеко отстоит от нас во времени (длины линий на графике непропорциональны генетическим расстояниям).   

Генетическое расстояние между шимпанзе и человеком (Hss) меньше генетического расстояния между орангутаном и человеком потому, что после расщепления орангутан/Homo популяция линии Homo мигрировала в Африку (линия I) и скрещивалась с популяцией линии шимпанзе. Недавно были получены доказательства интербридинга линий шимпанзе и Homo (Patterson, 2006; Arnold, 2006) [269 - Интербридинг линий шимпанзе и человека происходил на протяжении миллионов лет и окончательно прекратился 4,1 ± 0,4 млн лет назад (Hobolth, 2007).]. Ни одного из предковых видов, действительно осуществлявших интербридинг, ныне не существует. (Так как в наше время шимпанзе обитают только в Африке, то вероятно, что осуществлявшие интербридинг предки как шимпанзе, так и Homo также обитали в Африке.)

Предок Homo, скрещивавшийся с предком шимпанзе, был по меньшей мере прямоходящей человекообразной обезьяной и мог быть даже австралопитеком. Таким образом, линия шимпанзе получала ДНК линии Homo, и эта ДНК будет моложе ДНК, общей для линий человека и орангутана на время их расщепления.

Так как намного чаще самцы более развитой популяции скрещиваются с самками менее развитой популяции, ДНК должна была перетекать из линии Homo в линию шимпанзе, но не наоборот. После расщепления линий шимпанзе и Homo никакие генетические изменения в линии шимпанзе (C) никогда не попадали в линию евразийских Homo (H) поскольку, за исключением рабства, никакие известные нам гоминиды не покидали Африки и не скрещивались с евразийской линией Homo. 

Характерные признаки

Рисунок 23-13

Когда орангутаны спустились на землю, они передвигались на ступнях ног и ладонях рук с согнутыми пальцами, но также и на двух ногах (рис. 23–13) [270 - New Scientist, June 9–15, 2007, с. 18.]. Африканские же человекообразные обезьяны передвигаются на ступнях ног и костяшках пальцев рук (рис. 23–9), хотя шимпанзе бонобо также передвигаются на короткие расстояния и на двух ногах.   

Увеличение крестцового индекса (см. таблицу 9–3) облегчает прямохождение, а его величина у орангутана (87) существенно выше, чем у шимпанзе (77) и близка к человеческой (91,4 у негров). Это предполагает, что орангутан в большей степени прямоходящий и сильнее напоминает человека, чем шимпанзе. Бедро орангутана также ближе по строению к человеческому, чем у африканских человекообразных обезьян (Harmon, E.H., 2007).

Рисунок 23-14

Взгляните на замечательную фотографию самки шимпанзе бонобо (рис. 23–14) [271 - Фотография с сайта .]. Тело бонобо выглядит настолько по-человечески, что трудно поверить, что это шимпанзе. Было бы не безосновательно предположить, что после отщепления предков бонобо от общих предков шимпанзе они скрещивались с прямоходящими человекообразными обезьянами, возможно с прямоходящей болотной обезьяной, мигрировавшей в Африку. Обратите внимание на мускулистые бедра. Перефразируя строку песни Нэнси Синатры [272 - Нэнси Сандра Синатра (Nancy Sandra Sinatra) – американская певица, пик популярности которой пришелся на вторую половину 1960-х годов. Особой популярностью пользовалась ее песня» These Boots Are Made for Walkin’» – «Эти ботинки были сделаны для ходьбы». (Примеч. пер.)], «эти бедра созданы для ходьбы». Хотя бонобо, как и обычный шимпанзе, при движении использует костяшки пальцев рук, ноги у него длиннее и примерно четверть времени он передвигается на ногах в выпрямленном положении с большей легкостью и на более значительные расстояния, чем обычный шимпанзе. Бонобо имеет много человекоподобных признаков, включая неотению, более плоское лицо, более высокий лоб, более узкое тело, более красные губы, более длиннее волосы и меньшего размера уши. В сравнении с обыкновенным шимпанзе, у самок бонобо рельефнее груди и они более сексуально восприимчивы на протяжении всего менструального цикла. И в отличие от обычного шимпанзе, бонобо, «как представляется, обучаются символическому использованию слов спонтанно, не требуя специальной тренировки для всех возможных случаев применения слов» (Corballis, с. 150, 1001).

Теперь давайте сравним признаки, уникальные для человека, и общие у человека с шимпанзе, но не с орангутанами, и признаки, специфические для человека и орангутанов, но не для шимпанзе. В первую категорию попадает всего 7 признаков, тогда как во вторую около 40 (Grehan, 2006). Такое сравнение было выполнено по ряду показателей доктором Джеффри Шварцем с кафедры антропологии Питтсбургского университета (Schwartz, 1988; Grehan, 2006). Значение многих из уникальных признаков, общих для человека и орангутанов, непонятно (например, дополнительные отверстия в основании черепа и скорее округлые, чем гребневидные надбровные дуги; Randall, 2005), но некоторые представляются весьма существенными. К примеру, из всех крупных человекообразных обезьян (включая даже гиббона), только у человека и орангутанов зубы имеют толстый слой эмали, точно такой же, как у дриопитеков, Орео и австралопитеков (Schwartz, 2005, с. 68, 204; Schwartz, 2000). Структура зубов высоко консервативна (то есть существенно не изменяется по мере эволюции видов) и независимо от причины закрепления естественным отбором толстой эмали зубов у человека и орангутанов это предполагает большую близость человека к орангутанам, чем к шимпанзе.

Подобно зубам, репродуктивные признаки также мало подвержены изменениям. У самок шимпанзе гениталии набухают во время овуляции (рис. 23–14), сигнализируя самцам, что самка готова к спариванию; у человека и орангутанов этого не происходит. Соски у человека отстоят друг от друга больше, чем у африканских человекообразных обезьян и даже больше, чем у орангутанов (Schwartz, 2005, с. 154). Шимпанзе, включая бонобо, копулируют открыто в течение нескольких секунд в заднем положении (Kaplan, 2000). Орангутаны спариваются неторопливо с «большим числом касаний пальцами и губами» (Randall, 2005), обычно в укромном месте и наиболее часто в положении лицом к лицу. Подобно человеку, самки орангутанов спариваются во время беременности и в любое другое время в течение менструального цикла; самки шимпанзе копулируют только во время течки (Randall, 2005). В сравнении с шимпанзе, менструальный цикл у человека и орангутанов короче, но длительность беременности больше (Таблица 23–1; по Schwartz, 2005, с. 154, 244). 

Таблица 23–1 

Самкам орангутанов принадлежит более значительная роль в выборе полового партнера, чем самкам шимпанзе. Самцы и самки орангутанов образуют пары и спариваются с тем же партнером, хотя и ведут раздельный образ жизни между спариваниями, при том, что интервал между спариваниями может достигать до семи лет. Орангутаны живут дольше других крупных человекообразных обезьян (40–50 лет в дикой природе и 50–60 лет в неволе) и у них наибольшая привязанность самки к детенышу. Возраст отнятия от груди составляет 6,0 года у орангутанов, 4,8 года у шимпанзе и всего 2,8 года у современного человека Hawkes, K., 1998). («…у орангутанов наиболее поздний возраст первых родов и самое медленное созревание среди всех крупных человекообразных обезьян помимо человека» (Robson, 2008).

У шимпанзе хорошо развиты надбровные дуги, но у орангутана они незначительны (Howells, 1948, с. 66). У самцов суматрийского орангутана, как и у мужчин, имеются борода и усы, у шимпанзе их нет (Moya-Sola, 1999). У орангутанов, как и у человека, длинные волосы на голове (рис. 10–12), у некоторых людей имеются залысины на лбу, подобные имеющимся у орангутанов (рис. 10–11), шимпанзе их не имеют (Schultz, 1936). После людей орангутаны обладают наибольшей функциональной асимметрией мозга, связанной с приобретением языка и доминированием одной из рук (орангутаны преимущественно праворукие, шимпанзе одинаково успешно используют обе руки; Bresard, 1983; Schwartz, 2005, с. 132, 156–157; см. также Hopkins, 2003). И посмотрите, только люди и орангутаны улыбаются с закрытым ртом (рис. 23–15; Kaplan, 2000). Подпись под рисунком гласит: «С рождением потомства Джессика изменилась. Ее прежняя депрессия рассеялась, и теперь большую часть времени она улыбается».  

Рисунок 23-15

У орангутанов имеется определенная культура (van Schaik, 2003), они пользуются человеческими игрушками, копируют поведение человека и обладают механической способностью предчувствовать действия людей. Они являются Гудини [273 - Знаменитый американский фокусник и иллюзионист, прославившийся сложными трюками с побегами из запертых помещений и освобождениями из цепей, наручников и т. п. (Примеч. пер.).] мира приматов, способными покидать клетки, открывая их запоры (Russon, 2004). В отличие от шимпанзе орангутаны строят убежища с крышами, а иногда даже со стенами.

Дополнительное доказательство связи человек – орагнгутан пришло из области изучения ретровирусов. Ретровирусы, такие как вирус иммунодефицита человека (ВИЧ), содержат не ДНК, а РНК и фермент обратную транскриптазу. Когда вирус инфицирует клетку хозяина, обратная транскриптаза синтезирует на матрице вирусной РНК нить ДНК и затем на матрице синтезированной нити ДНК достраивает вторую, комплементарную ей нить ДНК, внедряющуюся в ядерную ДНК клеток хозяина. Далее эта ДНК служит матрицей для синтеза вирусной РНК. Если происходящая от вируса ДНК встраивается в нерепродуктивную (соматическую) клетку, она погибает вместе с хозяином. Но если она встраивается в ДНК яйцеклетки или сперматозоида (зародышевые клетки), она может стать неотъемлемой частью всего потомства, «эндогенным» ретровирусом. Более чем на 8 % наш геном состоит из разрушенных и неактивных ретровирусов.

У африканских приматов (шимпанзе, горилла, бабуин и макака) было обнаружено по меньшей мере два семейства эндогенных ретровирусов, «PTERV1» (Yohn, 2005) и «CERV2» (Polavarapu, 2006), но они не обнаруживаются у человека, орангутанов и других азиатских человекообразных обезьян (сиамангов и гиббонов). Примем, что инфекция произошла много миллионов лет назад и, возможно, гоминиды и азиатские человекообразные обезьяны были каким-то образом устойчивы к вирусу, но более правдоподобное объяснение заключается в том, что люди и человекообразные обезьяны Азии имеют общего предка, более близкого к нам по времени, чем наш общий предок с приматами Африки. Обратимся к рисунку 23–12. Ретровирус проник в линию шимпанзе (C) после C/H LCA, вследствие чего он не мог проникнуть в линию орангутан – человек (O – H). Отсутствие этих эндогенных ретровирусов у людей и азиатских человекообразных обезьян является дополнительным свидетельством происхождения родословной линии человека от азиатской, но не от африканской человекообразной обезьяны.  

 

Глава 24. Происхождение аборигенов Евразии 

В этой главе мы перейдем от человекообразных обезьян к человеку. Орео хороший кандидат на представителя прямоходящих человекообразных обезьян нашей линии родства. С учетом перекрывания диапазонов и длительности их существования, австралопитеки, вероятно, являются потомками Орео, жившего в тропиках и в субтропиках (то есть севернее тропика Рака, или 22,5° северной широты) и, очевидно, не бывшего приспособленным к другим условиям существования. Так как австралопитеки представлены столь многими и широко распространенными видами, анатомическая специализация к разным климатическим зонам началась, по-видимому, скорее с австралопитеков, чем с Орео.

Причина выведения истока происхождения рас от австралопитеков заключается в простом принципе эволюции (Глава 4, Правило 3), гласящем, что универсализированные виды подвергаются специализации, но не наоборот. Последний общий предок всех когда-либо существовавших популяций гоминидов, включая современные, должен был быть по меньшей мере столь же универсализированным, как и представители любой из этих популяций.

Нынешние африканцы специализированы для жизни в тропиках. У них не только большое количество меланина, но и уникальное строение волос (табл. 10–1, позиции с 15 по 19). Оба этих признака обнаруживаются у обитателей Африки, Индии, Андаманских островов (рис. 26–4) и у негритосов Юго-Восточной Азии (рис. 27–7). То, что все наиболее примитивные и широко географически распространенные люди (например, бушмены, готтентоты и жители Андаманских островов) имеют эти признаки, предполагает, что это очень древние адаптация для жизни в тропиках. H. georgicus, живший 1,8 млн лет назад намного севернее, имел по меньшей мере две адаптации к холоду: лопатовидные резцы и затылочный бугор. Учитывая это, адаптации для жизни в тропиках должны были появиться более 1,8 млн лет назад, так как прежде, чем оказаться севернее, где обитал H. georgicus, гоминиды жили в более теплом климате. Это означает, что: (1) адаптации для жизни в тропиках линий африканцев и негритосов ведут свое начало от австралопитеков и возникли более 2 млн лет назад и (2) универсализированные австралопитеки, от которых эволюционировали тропические и северные австралопитеки, обитали между ними в субтропиках.

Таким образом, до того, как эволюционировали адаптированные к тропикам австралопитеки, универсализированные австралопитеки (эволюционировавшие от универсализированного Орео) обитали в субтропиках и севернее до тех пределов, где им позволяло выживать без одежды их волосатое тело. Очень вероятно, что они отваживались проникать и в тропики. После возникновения адаптированных к тропикам австралопитеков хуже приспособленные к жизни в тропиках универсализированные австралопитеки сохранились севернее в субтропических регионах Европы и Азии.

Универсализированные австралопитеки, жившие на северной границе своих субтропических регионов, испытывали мощное давление отбора в сторону развития анатомических адаптаций к холоду просто потому, что устойчивые к холоду индивиды были способны достигнуть тех территорий и использовать те пищевые ресурсы, которые были недоступны более чувствительным к холоду. Северные популяции австралопитеков, обитавших в Европе и Западной Азии, проделали обычный эволюционный путь адаптации к холоду – развитие более крупного и компактного волосатого тела, что уменьшает площадь поверхности на единицу массы тела и снижает теплоотдачу. Они были родоначальниками линии неандертальцев.

Обитавшие в Восточной Азии популяции австралопитеков избрали альтернативный путь приспособления к холоду – они стали неотеничными. Многие неотеничные признаки (например, подкожный жир, складка эпикантуса, круглая голова, короткие ноги – см. Главу 6) обеспечивают защиту от холода. Эти популяции австралопитеков стали родоначальниками линии монголоидов [274 - Вероятно, что до развития адаптированных к холоду неандертальцев и монголоидов в некоторой степени адаптированные к холоду австралопитеки распространились за пределы Европы и Азии. Это могло бы объяснить некоторое сходство признаков (например, затылочный бугор и лопатовидные резцы), отмечаемых как у азиатских эректусов, так и у H. georgicus.]. То, что обитатели Восточной Азии имеют так много адаптаций к холоду, определенно указывает на древность этих адаптаций. Таким образом, австралопитеки эволюционировали по меньшей мере в два вида, анатомически приспособленных для жизни в холодном северном климате.

Но исходные универсализированные австралопитеки, бывшие прародителями как адаптировавшихся к тропикам, так и адаптировавшихся к холоду видам, не вымерли. Потомки адаптированных к тропикам видов приспособились к жизни в субтропиках и заселили эту зону. Расположенные далее на Север, Северо-восток и Северо-запад территории заселили две другие линии их адаптированных к холоду потомков, неандертальцы и монголоиды. Но исходные австралопитеки цеплялись за жизнь между ними в тех местах, где универсализация все еще имела преимущество [275 - «…первые люди Восточной Европы современного типа… пришли из южных широт с более теплым климатом и не представляли собой специализированную северную вариацию Homo (Hoffecker, 2002, с. 139–140).]. И их универсализированные потомки специализировались не анатомически, но социально, посредством усовершенствования общения и организации, лучших технологий, оружия, орудий труда и средств защиты тела.

То, что они оставались более универсализированными, означало, что они не могли эффективно конкурировать ни с адаптированными к тропикам популяциями в низких широтах, ни с адаптированными к холоду популяциями высоких широт. Самое большее, на что они были способны, это мигрировать на Север или на Юг в зависимости от сезона и с каждым дюймом их продвижения на Север улучшались их технологии и организационные навыки. Таким образом, в Евразии от человекообразных обезьян эволюционировали три линии современного человека: линия неандертальцев на Севере и Западе, линия монголоидов на Северо-востоке и западно-азиатская линия между ними. Вполне естественно, что, подобно своим прародителям, универсализированные обитатели Западной Азии оставались посредине, окруженные специализированными популяциями. Универсализированные обитатели Западной Азии постепенно стали кроманьонцами [276 - Все сохранявшиеся примерно 100 000 лет назад гоминиды принадлежали либо к неандертальцам, либо к Hss (Waechter, 1990).], а затем европейцами.

Эти три не-тропические линии гоминидов не были, однако, полностью генетически изолированными. Наиболее изолированной была линия неандертальцев, поскольку обитателям Западной Азии было небезопасно проникать на территорию столь крупных и мощных людей (рис. 22–2), и если их интербридинг с неандертальцами и происходил ранее примерно 46 000 назад, то он, вероятно, был пренебрежимо малым. После этой даты, когда у обитателей Западной Азии появляются усовершенствованные технологии и улучшается социальная организация, и после изменений климата, истреблявших неандертальцев, мог иметь место существенный интербридинг, что будет обсуждаться в следующей главе. Но обитатели Западной Азии были способны время от времени мигрировать в Восточную Азию (происходила и противоположно направленная миграция, но в меньшем масштабе), что привело к более существенному интербридингу в Восточной Азии. То, что у монголоидов и обитателей Западной Азии (то есть кроманьонцев) произошла неолитическая культурная революция, а у неандертальцев не произошла, предположительно указывает на меньший интербридинг и генный обмен между кроманьонцами и неандертальцами, чем между монголоидами и кроманьонцами.  

Хотя как и неандертальцы, так и кроманьонцы имели некоторые одинаковые адаптации к холоду (например, укороченные руки и ноги, лопатовидные резцы и, вероятно, увеличенный приток крови к конечностям, а также повышенное потребление мяса, добываемого охотой), были также и существенные различия в адаптациях. У неандертальцев возросли масса тела, физическая сила и размер носа, тогда как монголоиды сохраняли эмбриональные признаки, такие как складка эпикантуса и слой подкожного жира. На рисунке 24–1 показано расщепление австралопитеков на тропическую и приспособившуюся к холоду линии [277 - Обратите внимание на сходство этого дерева с деревом генетического родства, построенного Кавалли-Сфорца (рис. 16–7).].

Рисунок 24-1

Европейцы, чья родословная линия начинается в Западной Азии, между территориями неандертальцев и аборигенов Восточной Азии, являются наименее специализированной из трех главных рас человечества. Поскольку они происходят из зоны между жаркими тропиками и холодными северными регионами, они не стали анатомически адаптированными ни к той, ни к другой зонам. И поскольку существующие ныне африканцы и монголоиды, а также вымершие неандертальцы были анатомически специализированными сильнее европейцев, европейская линия родства должна тянуться с тех времен, когда эти специализации еще не возникли, что делает европейцев наследниками универсализированных австралопитеков и древнейшими среди существующих людей.

Генетические свидетельства, однако, говорят о более позднем возрасте LCA человека и предполагают, что LCA существовал в Африке, поскольку африканцы обладают наибольшим генетическим разнообразием (рис. 19–2). Генетическое датирование основано на числе вариаций аллелей. Популяция, имеющая большее число разных аллелей, считается более древней, так как мутации накапливаются с течением времени. Предположение о том, что большее число мутаций эквивалентно большему возрасту, не всегда верно, поскольку существуют и другие пути накопления вариаций, помимо мутаций. Африканцы имеют больше мутаций потому, что на протяжении по меньшей мере сотен тысяч лет все виды гоминидов мигрировали в Африку и скрещивались с уже существующими там популяциями, привнося большое число разнообразных аллелей в их генофонд. У монголоидов больше вариаций, чем у европейцев, не вследствие их большей древности, но потому, что европейцы, и до того не столь многочисленные, намного сильнее монголоидов пострадали от извержения вулкана Тоба и от ледниковых периодов и утратили большую часть накопленных ими генетических вариаций (рис. 20–1).

Ископаемые материалы, на основании которых были построены схемы IV-1 и 24–1, также неадекватны, поскольку нельзя предполагать, что человек возник в Африке или в Китае лишь на основании того, что именно там обнаружено больше его ископаемых останков. В Китае находят больше останков эректусов, Hs и Hss (рис. с 17–7 по 17–10 и табл. 17–1) и связанных с ними артефактов (табл. 17–2), чем в Западной Азии, но это может быть обусловлено лишь меньшей численностью популяций Западной Азии, более сильным разрушительным действием ледников и худшей сохранностью костей (влияние кислой почвы, конструкции убежищ), чем в Восточной Азии (пещеры) (Hoffecker, 2002, с. 34, 35, 63).

У аборигенов Восточной Азии сильнее выражены некоторые «человекоподобные» признаки, чем у европеоидов. Так, например, они более ориентированы на репродуктивную k-стратегию (Глава 11), более неотеничны и обладают менее примитивным строением, чем европеоиды, но интербридинг кроманьонцы/неандертальцы объясняет по меньшей мере наличие части этих признаков (Smith, 2005). Неотения, как показывает пример бушменов (Глава 26), не обязательно связана с повышенным интеллектом, хотя у аборигенов Восточной Азии IQ выше, чем у европеоидов (Глава 14). Кроме того, большинство миграций происходило с Запада на Восток (Howells, 1948, с. 252), что предполагает западное происхождение человека и эволюцию более прогрессивных популяций на Западе.

Рисунок 24-2

Хотя выдвигаемая в настоящей книге теория происхождения современного человека имеет название «Исход из Евразии», большая часть ранней эволюции европеоидов, по нашему убеждению, происходила в Индии, затем в Юго-Западной Азии (рис. 24–2) и наконец, в Восточной Европе (рис. 24–3).