Флорентийка

Юная Фьора росла, не зная печали, в доме своего приемного отца – богатого флорентийца, скрывавшего от всех трагическую тайну ее рождения. Французский посланник Филипп де Селонже, узнавший эту тайну, потребовал за свое молчание права жениться на красавице и провести с ней одну ночь. Наутро Филипп уехал в поисках ратных подвигов и, возможно, смерти, ибо он запятнал честь дворянина женитьбой на той, что была рождена у подножия эшафота. А Фьора отправляется во Францию, чтобы найти и покарать виновных в гибели ее родителей.

Пролог

Эшафот. Дижон, 1457 год

Древняя римская дорога привела к крепостным стенам. Франческо Бельтрами пришпорил свою лошадь, и она понеслась рысью, словно стремясь поскорее оказаться в конюшне. Небольшая группа сопровождающих его людей с нагруженными мулами тоже ускорила свой ход.

Молодой флорентийский торговец любил Бургундию и ее великолепные вина, но особенно ее столицу Дижон, один из красивейших городов Европы, построенный герцогами, но, к сожалению, редко ими посещаемый. Умевший с детских лет распознавать красоту в окружающих его вещах, Франческо любовался городом с его разбросанными цепью башнями, домами под остроконечными, как шутовской колпак, крышами, его особняками, больше похожими на крепости и изобилующими узкими бойницами, массивными воротами, внутренними мощеными двориками, его храмами, колокольнями, шпили которых тянулись, как крестный ход, и, конечно, восхищался герцогским дворцом, построенным в форме шкатулки, над которым возвышались донжон – главная, самая высокая башня замка, и золоченый шпиль часовни, где были размещены гербы тридцати одного рыцаря ордена Золотого Руна, ордена, ставшего известным не только во всех христианских королевствах, но и за их пределами.

Справедливости ради стоит добавить, что не только памятники привлекали внимание флорентийца. Некий постоялый двор на улице Порт-Гийом занимал особое место на пути его следования. Здесь он постоянно останавливался во всех своих поездках во Францию и Фландрию.

Он высоко ценил не только кулинарные способности хозяйки заведения, но и комфорт, соперничающий, если не лучший, с другими частными отелями, и, конечно, радушный прием папаши Гуте и его жены Бертиль, оказываемый торговцу как одному из постоянных иностранных клиентов «Золотого Креста».

В то декабрьское утро стояла сильная стужа. Сточные канавы сковало льдом, на крышах домов лежал снег, но Франческо, закутанный в теплый плащ с надвинутым по самые брови капюшоном и в меховых перчатках, прекрасно себя чувствовал и радовался жизни. Может быть, потому, что был молод, вынослив, богат и совершенно спокоен: он шел своей дорогой, уверенный как в себе, так и в своем настоящем и будущем. Он потакал своим желаниям, не был лишен доли здорового эгоизма, что выдавало в нем убежденного холостяка.

Часть I

Ради одной ночи любви. Флоренция. 1475 год

Глава 1

Турнир

– Не это! И не то! А это уж никуда не годится: в нем меня уже двадцать раз видели на праздниках. О! Нет! Только не это старое тряпье. В нем я выгляжу старухой, а в этом у меня вид младенца! Поищи еще!..

Стоя в центре комнаты в одной рубашке, с распущенными по спине волосами, разъяренная Фьора производила осмотр своих платьев, которые ей доставала из больших позолоченных сундуков молодая рабыня, татарка Хатун. Разноцветные атласы, розовый, голубой, белый, черный и коричневый бархат, вышитая кисея, шуршащая тафта, затканная парча, одним словом, все, что флорентийское искусство и восточные ткани могли предложить для украшения красивой женщины, заполняло комнату. Они вылетали из сундуков, описывая в воздухе грациозную дугу, и затем ложились к ногам Фьоры, образуя на голубых цветах большого персидского ковра разноцветную сверкающую массу, увеличивающуюся с каждым мгновением, но не радующую их обладательницу.

Наступил момент, когда наполовину исчезнувшая в глубоком сундуке Хатун извлекла из него последнюю накидку и, в изнеможении упав на шелковую подушку, удрученно заявила:

– Все, госпожа. Больше ничего нет.

Фьора недоверчиво посмотрела на нее:

Глава 2

Посланник Бургундии

– Верьте мне, я готов был умереть, чем быть побежденным на ваших глазах.

Стоя на коленях, Лука Торнабуони вымаливал прощения у Фьоры, сидящей в кресле рядом с сервантом, заполненным цветным венецианским стеклом и дорогой серебряной и золотой посудой. Фьора сидела в самой удаленной зале, пытаясь немного успокоиться… В комнате было мало народа, большая часть приглашенных находилась в соседней зале, где под звуки виолы, арфы и флейты танцевали романеску.

Фьора обожала музыку, но сегодня вечером она предпочла слушать, а не танцевать. Открывая бал, Джулиано держал Симонетту за руку, и ей было невыносимо это видеть. Она предпочла уединиться в тихой комнате. Увы, и надо было, чтобы этот верзила последовал за ней. За пламенную речь она наградила его злой улыбкой.

– Может быть, и умереть… но не прогневить монсеньора Лоренцо, – заметила она. – Все знали, что победить должен Джулиано, ведь Звезда Генуи была королевой турнира. Ее нельзя было разочаровывать, ведь кто разочаровывает Симонетту, не нравится Лоренцо.

– Не хотите ли вы сказать… что я дал себя победить?

Глава 3

Сюрпризы любви

На следующее утро Франческо Бельтрами и его дочь направились в лавку книготорговца Веспасиано Бистиччи. Держась за руки, они шли быстрым шагом, так как на улице заметно похолодало. Но это обстоятельство не могло испортить Фьоре настроение. Она обожала в компании с отцом – ей не пристало ходить туда одной – посещать книжную лавку, где собиралась интеллектуальная элита Флоренции. К тому же там нашлись бы книги на самый взыскательный вкус.

В этот ранний час на улице Ларга, где находилась книжная лавка, царило оживление. Домохозяйки с корзинами в руках спешили на рынок, дамы под покрывалами и капюшонами выходили после мессы из церкви Сан-Лоренцо, расположенной между дворцом Медичи и монастырской библиотекой; пастух гнал козье стадо; каменщики везли на тачках тяжелые блоки; повсюду сновали горожане, одетые в длинное платье из черной саржи; из закоулков доносились звонкие голоса детворы.

И на каждом шагу Бельтрами встречали дружеские приветствия. Он искренне и любезно на них отвечал, радуясь такому свидетельству своей популярности. Когда отец и дочь уже подходили к дому Бистиччи, их чуть не сбило с ног стадо свиней. За свиньями бежал мальчишка. Узнав богатого купца, он покраснел и бросился перед ним на колени прямо посреди улицы:

– Ах, извините, мессир Бельтрами, тысячу раз извините!

Пастушок казался ужасно испуганным. Еще мгновение, и он падет ниц.

Глава 4

Ночь во Фьезоле

Через день, ровно в это же время, Фьора, едва сдерживая биение сердца, ждала минуты, которая навсегда соединит ее с любимым человеком, подобно урагану, ворвавшемуся в ее жизнь. Все случилось так быстро, что девушке происходящее казалось сном…

Когда Фьора согласилась отдать Филиппу свою руку, то думала, что сначала отметят помолвку, а затем ее будущий муж снова отправится в армию герцога. Когда же война закончится, Филипп возвратится, чтобы отпраздновать свадьбу. И только потом они вместе уедут к нему на родину, где Фьора будет представлена ко двору герцога Бургундского. Она уже представляла, какую пышную свадьбу устроит для нее, своей единственной дочери, Франческо Бельтрами…

И вот ничего похожего на ее наивные мечты, на существующий обычай. Ни торжественного ужина по случаю обмена кольцами, символизирующего помолвку, ни свадебных подарков. Юноши не протянут поперек улицы перед их домом ленту или гирлянду цветов, а самый красивый из них не преподнесет ей букета: только после этого жених имеет право разорвать хрупкую преграду и войти в дом невесты.

Дамы не приедут веселой кавалькадой, чтобы проводить невесту до Дуомо, а звонкие трубы в лоджиа дель Бигалло не пропоют славу любви. Не будет ни гостей, ни праздничного пиршества под звуки музыки, ни бала, ни орехов, рассыпанных у комнаты новобрачных, чтобы никто не услышал, что в ней происходит; не будет ни шуток, ни смеха, ни романсов, ни веселых куплетов, чтобы потешить собравшихся…

Все произойдет в большой, принадлежащей Бельтрами вилле во Фьезоле, ночью, в полной тайне. Ведь этот брак, противоречащий политическим интересам союзников, будет расценен Медичи как вызов. И ко всему прочему, Филипп очень спешил. Он слишком любил Фьору, чтобы уехать, не будучи полностью уверенным в том, что никакой мужчина не сможет больше на нее посягнуть…

Глава 5

Иеронима

– Фьора, ты очень изменилась… Мы часто видимся, и с каждой новой встречей это все заметнее. Хотелось бы знать, что с тобой произошло.

Фьора улыбнулась подруге. Миловидное личико Кьяры действительно приняло столь необычное для него озабоченное выражение.

– В чем же ты видишь эти перемены?

– Ты стала меньше смеяться; в разговоре я часто замечаю, что мысли твои где-то далеко. Ты или пропускаешь мои вопросы мимо ушей, или отвечаешь на них невпопад… Но кое-что настораживает меня еще больше…

– Еще больше? Господи, ты о чем?