Французский поход

Сушинский Богдан Иванович

32

 

Франция встретила их густым туманом. Тяжелые серые клубы его волна за волной, будто колесницы неисчислимой армии, накатывались с пролива Па-де-Кале, постепенно поглощая прибрежье, порт, город и сливая воедино промозглое небо с продрогшей влажной землей. Даже булыжник припортовых улочек казался настолько разбухшим, что стоит ступить на него, как он тотчас же раскрошится и разверзнется, словно хрупкие осенние льдины.

– Опять эта Англия с ее идиотскими туманами, – вальяжно проворчал встречавший послов полковник д\'Ордэн.

Маленького росточка, располневший и округлившийся до такого состояния, что никакой мундир уже не в состоянии был придать его фигуре хоть какое-либо подобие воинской выправки, полковник, тем не менее слыл храбрецом и любимцем кардинала Мазарини. И с этим вынужден был считаться даже главнокомандующий, принц де Конде.

Впрочем, в Кале д\'Ордэн прибыл не из ставки главнокомандующего, а прямо из Парижа. Поскольку при полковнике был лишь слуга-ординарец, кардинал приказал прикомандировать к нему для сопровождения послов шестерых мушкетеров. Случайно или нет, но выбор при этом пал на оказавшегося в этот раз под рукой лейтенанта д\'Артаньяна.

– Все туманы Франции приходят из Англии. И мы не знаем, чем отомстить англичанам, из-за которых французы по несколько дней в году не видят солнца, – прояснил недовольство полковника д\'Артаньян. Когда Гяур перевел его слова своим спутникам, все понимающе рассмеялись.

Выходя из порта, Сирко осмотрелся. Он пытался понять, куда девался майор Корецкий. Пока они высаживались с корабля и в кабинете коменданта порта ждали прибытия полковника д\'Ордэна, о появлении которого в городе Кале комендант уже знал, майор куда-то таинственно исчез. Ничего не сказав, не попрощавшись.

«Поспешил в Париж, – терялся в догадках полковник, – готовить нужных ему людей к переговорам? Все-таки спокойнее, когда видишь этого человека при себе».

В узкой припортовой улочке их ждали кареты и оседланные лошади. Полковник д\'Ордэн как вежливый хозяин подошел к первому из экипажей, своему, и жестом пригласил Хмельницкого.

– Через несколько миль от Кале мы оставим английские туманы англичанам и будем наслаждаться виноградным французским солнцем, – заверил он, давая понять, что путешествие должно быть вовсе не таким мрачным, каким может показаться в погребенном под клубами туманов северном порту.

Засмотревшись на эту церемонию, Сирко не сразу обратил внимание на появившихся из ближайшей подворотни двух плечистых субъектов: то ли бродяг, то ли прокутившихся портовых грузчиков.

– Эй, ты, позолоти на похмелье, – сипловато прохрипел один из них, преграждая путь полковнику. Однако д Артаньян вежливо, но решительно придержал его рукой, открывая Сирко путь к задней карете.

– Мы сами разберемся, – заверил его мушкетер, безбожно искажая польские слова.

Вот только взяться за рапиру этот детина ему не дал. Ухватив огромным кулачищем за лацканы, он подтянул худощавого мушкетера к себе и пробормотал что-то злое и по-хамски обидное.

– Я вызываю на дуэль! – крикнул д\'Артаньян, ударом кулака в грудь заставив грабителя отпустить его. – Сотник! – обратился по-польски к Гурану, – дайте ему саблю.

– Саблю? – удивленно спросил Гуран. Он шел последним и понимал, что все будет зависеть от того, сколь быстро они вдвоем с мушкетером уладят эту ссору. – Ему? Для дуэли?!

Решив, что повод для драки уже есть, бродяга выхватил нож, но Гуран перехватил его руку, завел себе за спину и, поднырнув под него, с поразительной силой швырнул через себя на мостовую.

Второй, более смирный, бродяга попятился, но Гуран успел захватить его одной рукой за грудки, другой за штанину между ногами, и, приподняв над собой, сбил им того, что пытался подняться.

– А ты сразу: «Саблю ему, дуэль», – похлопал сотник мушкетера по плечу и, не позволяя даже оглянуться на бандитов, погнал их впереди себя к уже оголившим оружие мушкетерам и казакам.

– Но он должен ответить мне на дуэли. У нас так принято.

Гуран через плечо бросил взгляд на бродяг. С трудом поднявшись с земли, они растерянно мялись, так и не поняв толком, что произошло. Но не их самочувствие интересовало сейчас сотника. Он успел заметить, что в подворотне, из которой вышли эти двое бродяг-драчунов, стояли еще несколько таких же любителей кровавых приключений. И уж совершенно не удивился после этого, когда из двора, что напротив их кареты, как-то несмело, воровато, с конем на поводу, вышел майор Корецкий.

– Отправляясь в Польшу, я всегда оставляю здесь своего скакуна, – объяснил он, так же воровато улыбаясь Гурану и д\'Артаньяну, – у знакомых.

– Знакомые, значит, завелись? – кивнул Гуран, красноречиво посматривая на ватагу бродяг. – Могли бы подобрать более ловких наемников, господин майор.

– Неужели вы решили, что я имею в виду этих полупьяных голодранцев? – побагровел Корецкий. – Я, майор, советник посла…

– Только не хватайся за саблю, – перехватил его руку Гуран.

И мушкетер поневоле вздрогнул, представив себе, как через несколько мгновений на мостовую шлепнется еще и тело польского офицера.

– Ах, эти изысканные по своему ритуалу казачьи дуэли, – задержал он Гурана за предплечье. – В Париже вы бы прослыли первым дуэлянтом, господин сотник. Клянусь пером на шляпе гасконца.