Французский поход

Сушинский Богдан Иванович

40

 

Гяур решительно вскрыл пакет, взял предусмотрительно положенную на столик ручку и, не читая содержания письма, оставил свою подпись.

– Господи, не так поспешно, – спохватилась графиня. – Вы ведь читаете по-французски? Я предполагала, что сначала вы хотя бы пробежитесь по этому прошению взглядом.

– Я верю вашему адвокату. Лучше я все равно не составлю.

– Дело вовсе не в адвокате, монсеньор, – прошлась она по комнате, нервно теребя пальцы. – Вовсе не в адвокате. Просто я не успела вам сказать, хотя и должна была. А в этом, заметьте, вся соль…

Гяур удивленно смотрел то на графиню, то на прошение, которое успел снова положить в пакет. Он решительно ничего не понимал. Его попросили подписать – он подписал. Тогда что же так взволновало графиню?

– Видите ли… когда я просила вас обратить внимание королевы на то, что графиня де Ляфер помогала посланнику короля при дворе Владислава IV улаживать вопрос о вашем посольстве и наемниках, то имела в виду, что это лишь один из аргументов.

– Но есть и другой, причем более веский. С одной стороны, он заставляет вас искать любые пути к трону королевы. С другой же, совершенно в ином, более благородном, свете преподносит сам этот ваш решительный шаг, монсеньор.

– Ничего не понимаю. О каком аргументе идет речь? – кончилось терпение князя.

– О самом убедительном, монсеньор. Самом-самом, – остановилась графиня напротив Гяура, в смятении выламывая себе пальцы. – В прошении говорится, что графиня де Ляфер, то есть я, монсеньор, что будто бы я предстаю перед обществом вашей невестой. – Она замолчала и посмотрела на князя с таким ужасом, словно чувствовала, что с ним вот-вот случится обморок. «Нет, устоял, странно!».

– Вы? Моя?… Вы сказали?…

– Именно это обстоятельство, – уже более смело продолжала Диана, воспользовавшись исключительным мужеством юного князя и его столь же исключительной сообразительностью, – и заставляет вас быть столь настойчивым в своем прошении. Надеюсь, такой поворот событий вас не очень огорчает?

– Нет. Он скорее смущает меня. Вспомните: совершенно недавно вы заявили, что никогда не станете моей женой. Что это вообще невозможно.

– Потому что это действительно невозможно, – окатила его лучезарной голубизной своих глаз графиня. – Разве сейчас я пытаюсь убеждать вас в обратном? Тогда зачем бы я затевала всю эту историю с имением в Ратоборово, которое собираюсь подарить вам вместе с Властой – т?о ли в роли супруги, то ли наложницы?

– То есть мы просто обманем королеву?

– Ее величество королеву-регентшу уже столько раз обманывали, полковник, что этот случай ей очень скоро забудется.

– Но столь откровенно, в присутствии стольких людей… Лгать. Самой королеве…

– Князь, – разочарованно вздохнула графиня. – Я понимаю, что не всем дано было родиться дипломатами. Но чтобы… такая дипломатическая дремучесть…

– Да не дремучесть это! – вдруг взорвался Гяур. – Я всего лишь требую, чтобы о столь важном деле со мной говорили нормальным человеческим языком. Только и всего. Я желаю знать, что здесь происходит, на что я иду. В конце концов, это вопрос чести, вопрос моего имени, княжеского имени Одаров.

– Успокойтесь, милый, – обеими руками погладила его по груди графиня. – Успокойтесь. Поверьте, я с удовольствием поговорю с вами на «человеческом языке».

Несколько мгновений Гяур растерянно глядел на графиню.

– Но здесь не требуется никакого объяснения, – тихо и предельно вежливо проговорил он. – Тем более при вашем «далеко не походно-бивуачном» воспитании…

– Эй, кто здесь хозяин?! – спасительно прервал его беспомощное оправдание властный голос. И сразу же послышалось, как в ворота начали колотить чем-то металлическим. – Немедленно откройте! Именем короля! Немедленно откройте ворота!

Гяур и Диана де Ляфер снова переглянулись.

Графиня подошла к окну, уперлась лбом в стекло, пытаясь высмотреть, что там происходит, кто это так напористо врывается в их обитель. Однако ворота оставались где-то слева, и ни она, ни Гяур разглядеть что-либо отсюда не могли.

– Именем короля! – закричали во дворе уже в три или четыре глотки. – Мы требуем немедленно открыть ворота!

– А вот и люди, с которыми вам и вашим воинам представляется возможность пообщаться на том самом «нормальном человеческом языке», – с леденящей душу холодностью процедила графиня, с нескрываемым презрением глядя на Гяура. Князь был поражен тем, как мгновенно изменилось отношение к нему. – Правда, не забывайте, что, пользуясь им, вам придется усиленно жестикулировать своей драгунской саблей.