Французский поход

Сушинский Богдан Иванович

41

 

После объяснений с «человеком в черном» лейтенант д\'Артаньян и Хозар подъехали к дому, где застали Мишеля и Улича уже сидящими в зале за большим, неплохо сервированным столом. Мишель вовсю расхваливал Уличу бургундское вино. Улич же не менее внимательно, хотя и мрачно, рассматривал содержимое своего бокала, не спеша выпить его, а терпеливо поджидая, когда первым осушит свой бокал сам слуга.

Неплохо зная латынь, Улич отлично понимал, о чем Мишель ведет речь, но еще лучше он помнил о своем долге и напутствии руководителя нынешнего Тайного Совета Острова Русов, отца Гяура, великого князя Одара-Властителя: «Страшнее битвы бойся пира».

Свое «Христово зелье», благодаря которому (с помощью нескольких растворенных в нем капель) он мог бы распознать «всяк сущий в вине и еде яд», Улич, увы, так и не изобрел. Единственное, что он после многих трудов сумел сотворить, так это «Ядовишник» – своеобразную летопись, в которой поведал грядущим лекарям все услышанное им о наиболее опасных ядах, а также о способах «душетравления».

Этот фолиант, который Улич оставил сейчас в Каменце своему ученику-русичу из княжеской дружины, со временем должен был стать, по замыслу его создателя, «книгой книг для всемирного иудства». Именно так он и написал на обложке «Ядовишника», сразу под названием.

А по этому писанию его получалось, что во все века вся Европа только тем и занимается в свободное от войн и разврата время, что травит друг друга. Всеми возможными методами и средствами.

Они оба настолько увлеклись, – один похвалой бургундскому вину, другой – подозрением в отношении этого напитка, что даже появление д’Артаньяна и Хозара восприняли так, словно те не преграждали путь тайному королевскому агенту, а вошли после небольшой прогулки аллеями парка.

– Похоже, нас все-таки выследили, господа, – молвил д\'Артаньян, едва разобравшись, в чем причина их «диалога глухого с немым», и сразу же осушил два стоящих на столе наполненных бокала. – Мы, конечно, прищемили хвост этой ищейке. Но ведь он не откажется от своего гнусного ремесла. Вскоре этот шпион появится здесь, притом не один, клянусь пером на шляпе гасконца. Где полковник Гяур?

– Вы правы, пора уходить, – сразу же всполошился Мишель. – Позвать господина князя?

– Немедленно. Хотя… стой, – упредил он подхватившегося слугу. – Где именно он находится сейчас?

– Там, – указал Мишель вверх, имея в виду, что Гяур пребывает на втором этаже. – Графиня прибыла на несколько минут раньше нас.

– В таком случае – не сметь.

– Но ведь они нагрянут сюда и могут схватить Диану и вас.

– Вот когда они приедут, господа, – с видом хозяина уселся за стол д\'Артаньян, – тогда мы и позовем полковника. Но при этом я лично заставлю черношляпника закусить собственной шляпой. Если, конечно, в этом появится надобность. Клянусь пером на шляпе гасконца.

В ту минуту раздался стук в ворота. Били чем-то металлическим, очевидно, рукоятью шпаги. И кто-то охрипшим голосом орал:

– Эй, именем короля! Кто здесь хозяин? Немедленно открыть!

Мишель мигом поставил бокал на стол, выхватил из-за пояса пистолет и направился к двери.

– Назад, Мишель, – спокойно упредил его д\'Артаньян. – Не люблю, когда меня перебивают. Это невежливо. Вернемся к тосту. Предлагаю выпить за рыцарство. Где бы, в какой части света, оно ни проявлялось, дух его не должен потерять свое величие, ибо это дух рыцарства. А также за рыцарей, какие бы народы и армии они ни представляли. И через много столетий человечество будет сверять по ним свои символы рыцарства, доблести, чести; сверять свои поступки.