Французский поход

Сушинский Богдан Иванович

9

 

Королева стояла перед иконой Мадонны с младенцем. Икона была огромной, ветхозаветно старой.

Мария Гонзага не молилась, а всего лишь стояла перед ликом Мадонны, замерев, затаив дыхание, словно паломница – в ожидании обещанного чуда. Но это не помешало ей уловить почти неслышные шаги фаворитки.

– Что позволило вам войти сюда, графиня д\'Оранж? – сухо спросила королева, даже не оглянувшись, будто увидела отражение вошедшей в потускневшем полотне иконы.

– Только что прибыл гонец.

– Значит, пророчица вот-вот осчастливит нас своим появлением? – упавшим голосом проговорила Мария Гонзага. Сейчас она ждала приезда Ольгицы с таким же мистическим страхом, с каким боялась ее пророчеств.

– Это гонец с вестью из Каменца. Что же касается Ольгицы, то ее все еще нет.

– Вы сочли необходимым немедленно сообщить мне об этом гонце и считаете, что поступили верно?

– Вы несколько раз интересовались, добралась ли графиня де Ляфер до Каменца и как она чувствует себя в «изгнании».

– Вести гонца связаны с ней? – спросила королева.

– И с гибелью господина де Рошаля.

– Майор де Рошаль? Что-то припоминаю. Какая жалость, – даже не попыталась она вдохнуть в свои слова хотя бы некое подобие сочувствия. – От простуды, конечно?

– От укуса змеи.

Только теперь королева повернулась всем туловищем и с нескрываемым любопытством воззрилась на фаворитку.

– Вы не ослышались, ваше величество, – загадочно улыбнулась д\'Оранж, и грубоватое, но довольно холеное лицо ее приобрело выражение, очень смахивающее на оскал гюрзы. – Он погиб от укуса змеи.

– И ради этого нужно было бежать вначале из Парижа, потом из Марселя и, наконец, из Варшавы, – задумчиво покачивала головой королева.

– Зато какая изысканная гибель. Хотя этот презренный трус заслуживал обычной петли или банальной секиры палача.

– Мне показалось, что вы в восторге, графиня.

– Только от того, что в Варшаве нам очень может пригодиться все, к чему с такой решительностью способна прибегать лучшая из воспитанниц маркизы Дельпомас. Как видите, ваше величество, я признаю это безо всякого восторга, повинуясь исключительно справедливости.

– Если мы внимательнее присмотримся к ней здесь, в Кракове, то, возможно, решим, что ее вообще не стоит подпускать к Варшаве, даже к ее предместьям. Дабы уж до конца следовать канонам вашей высокопреосвященной справедливости, Клавдия д’Оранж, достойнейшая из пансионесс «Марии Магдалины».

– Всего лишь от укуса какой-то гнусной змеи. Кто бы мог предположить такое! – притворно вздохнула графиня, стоически не расслышав напоминание королевы о том, кто она, д\'Оранж, есть на самом деле. – Хотя стоит ли удивляться? Что может быть страшнее дворцовой змеи?