Французский поход

Сушинский Богдан Иванович

58

 

– Испанцы! – прервал беседу графини и князя крик какого-то мушкетера из охраны кортежа.

– Где они? – встревожился д\'Артаньян.

– Вон там, у рощи. Я узнал их по шлемам! Это испанцы! Их человек тридцать! Очевидно, отряд разведки!

Графиня опомнилась раньше Гяура. Не прошло и минуты, как она остановила карету и пересела на коня, где, как всегда, ее ждали привязанные к седлу лук, колчан со стрелами и два пистолета.

– Вам лучше остаться в карете, – попытался остановить ее князь.

Но графиня взглянула на него с таким высокомерным презрением, словно это он сам решил отсидеться за дверцей экипажа.

– В любом случае не отдаляйтесь от нее, – уже извиняющимся голосом посоветовал Гяур, вскакивая в седло.

Первые всадники в сверкающих на солнце гребнистых шлемах появились на склоне небольшого холма всего метрах в сорока от?авангарда кортежа. Встреча оказалась неожиданной для испанцев, и атаковать они не спешили. Зато почти сразу же прогремели выстрелы. Кто-то из мушкетеров вскрикнул и, раненный в руку, уронил рапиру. В ответ тоже последовало несколько выстрелов. И ни испанцы, ни французы не заметили, как сопровождавшие графиню татары, пригнувшись к гривам коней, проскочили в подступающий к холму лесок.

Первая пятерка испанцев вначале увидела только две выезжавшие из рощи кареты. И решила, что больше их не будет. Когда же разведчики поняли, что движется целый кортеж в сопровождении более полусотни вооруженных всадников, замялись в нерешительности.

Зато появившиеся на гребне вслед за ними всадники быстро оценили ситуацию и начали поворачивать коней. Разведчики тоже последовали их примеру. И они сумели бы скрыться из виду раньше, чем французы бросились в атаку на них. Однако, выскочив из леска, татары понеслись на перехват, отрезая этот разъезд от остального отряда испанцев и на ходу осыпая стрелами тех и других.

Сраженные ими, трое идальго упали, одному удалось исчезнуть за вершиной холма, и лишь последний, тот, что оказался ближе всех к каретам, пытался сопротивляться. Он почти в упор выстрелил в Кара-Батыра, и, хотя промахнулся, пуля все же попала в голову коня. Но, уже падая, татарин сумел-таки метнуть аркан и вырвать испанца из седла.

Пока ордынцы преследовали основной отряд врага, Кара-Батыр успел обезоружить пленного и, связав его, подвести к д\'Артаньяну как командиру отряда охраны.

– Каким образом вы оказались в здешних местах? – сурово спросил лейтенант, старательно припоминая испанские слова. – Сколько вас всего?

– Нет, сеньор, я не буду отвечать – вдруг обнаружил испанец знание французского, – вообще ни на какие вопросы.

– Отдайте пленника татарину, лейтенант, – посоветовал кто-то из мушкетеров. – Он с удовольствием повесит его.

– Почему «повесит»? – горделиво подбоченился идальго. – Я пленный. За меня дадут хороший выкуп.

– На ваш суд, графиня, – великодушно изрек д\'Артаньян, подождав, пока Диана приблизится к ним, а также вернутся слегка увлекшиеся погоней Хмельницкий, Сирко и Гяур, которые привели второго пленного, совсем юного солдата, с ярко выраженными арабскими чертами лица. Конь его тоже был убит и, падая, прижал ему ногу. Теперь он заметно прихрамывал. – Допрашивать его бессмысленно. Как решите, так и будет.

– Вы действительно отдаете этого человека на мой суд? – засомневалась графиня, тряхнув рассыпавшимися по плечам золотистыми кудрями.

– Тем более что пленили-то их ваши воины. Как солдат, нападавший на гражданские кареты, он заслуживает того, чтобы быть вздернутым. Но в вашей воле казнить или миловать.

Несколько минут графиня в нерешительности молчала. Испанец неплохо владел французским и понимал, о чем идет речь между мушкетером и этой красавицей. Его судьбу офицер-мушкетер почему-то пытался вверить этой прелестной француженке. Значит, он спасен.

Растирая раненую шею, благородный идальго попытался соблазнительно улыбнуться графине:

– Вы божественны, сеньорита.

– У вас будет возможность убедиться в этом, – охладила его Диана.

– У нас мало времени, – напомнил Морсмери. – Ваше решение, «божественная сеньорита».

– Вы правы, – словно бы встрепенулась графиня. – С вашего позволения, д\'Артаньян, я использую оба своих права: и право казнить, и право помиловать, – улыбнулась она странной, леденящей душу улыбкой, не обращая при этом внимания на романтический огонь в глазах пленника.

Д\'Артаньян вежливо кивнул: дескать, действуйте.

– Кара-Батыр!

– Слушаюсь и повинуюсь.

Никто, кроме Гяура, не понял, что графиня прокричала своим воинам, ибо, ко всеобщему удивлению, прокричала она по-татарски. Точно так же никто не понял, что, оскалившись, прорычал, обращаясь к своим соплеменникам, сам Кара-Батыр. Но приказ его был выполнен с непостижимой быстротой: испанец мгновенно был сбит на землю, ноги его заарканены и два татарина рванули лошадей в разные стороны.

Душераздирающий вопль казнимого настолько потряс всех, а сам вид этой варварской казни, ее последствия оказались такими страшными, что после того как все кончилось, воины еще несколько минут молчали, замерев от удивления и ужаса. Закаленные в боях, повидавшие смерть во всех ее проявлениях, они буквально оцепенели при виде представшего перед ними зрелища.

– А этого привести в чувство! – невозмутимо указала графиня концом своей короткой сабли на опустившегося на колени и тотчас же потерявшего сознание другого, юного пленника, решившего, что его ждет та же участь. – Да-да, приведите его в чувство и отпустите. Думаю, его пылкое воображение поможет внушить тысячам благородных идальго, что разбойничать на дорогах в тылу у французских войск – это не проявление высшего благородства. Вы довольны, граф? – полюбопытствовала она у д\'Артаньяна. – Я рассудительно использовала данное мне право?

– Бог мой, графиня!.. – растерянно пробормотал мушкетер. – Ведь он сказал: «Вы божественны, сеньорита».

– Разве он был не прав? – жестоко улыбнулась Диана де Ляфер. И от одной этой улыбки у д \'Артаньяна мороз пошел по шее.

– Но, бог мой, графиня… – еще более ошарашенно пролепетал мушкетер, с ужасом глядя на то, что осталось от еще недавно такого горделивого красавца-идальго. – Клянусь пером на шляпе гасконца…

– Ну и прелестно, граф, прелестно, ваша клятва принимается. Ну, что вы все застыли? – обратилась она к мужчинам. – Не будем терять времени, господа, все – Нас ждут омытые морями берега Франции.