Французский поход

Сушинский Богдан Иванович

13

 

– А ведь там, в пансионе, я понимала, что нахожусь на краю гибели, – задумчиво молвила Лили, глядя в окошечко на трущегося о холеный бок матери взмыленного жеребенка. – Вот только выбираться из волчьей западни «Лесная обитель» пришлось в одиночку, продемонстрировав маркизе, что ее козни меня совершенно не пугают.

– И каким же образом вам это удалось? – участливо поинтересовался д’Артаньян. Я не могу рассказывать о том, что происходило в пансионе до и после вашего визита, граф. Уже хотя бы потому, что дала себе слово не вспоминать об этом.

– Тогда скажите хотя бы вот о чем: как только вы добрались до Парижа, то сразу же обратились за помощью к герцогине д\'Анжу?

– Ну, не сразу… Позвольте, – вдруг спохватилась Лили, – я вообще не обращалась к ней за помощью. А почему вы спросили об этом? – насторожилась баронесса.

– Любопытно, – настала пора насторожиться теперь уже д’Артаньяну. – Тогда как же произошла ваша встреча и почему вдруг эта дама так озаботилась вашей судьбой?

– Внешне все выглядело очень просто: обстоятельства свели нас в одном из парижских салонов, причем произошло это уже дня через три после моего появления в столице. Но, кажется, только сейчас я начинаю понимать, что все-таки это была не случайная встреча. Д’Анжу явно искала меня. Да и появилась она в этом салоне только ради беседы со мной.

– Не зря же она деликатно, хотя и настойчиво, выспрашивала о причинах вашего побега из пансиона «Мария Магдалина»…

– Даже слишком настойчиво. Совершенно не деликатничая при этом в своих суждениях о маркизе Дельпомас. Хотя раньше мне казалось, что они дружны и единомышленницы. Д\'Анжу ведь не раз появлялась в «Лесной обители».

– И что, вы были столь же резки и откровенны в своих суждениях о пансионе, как и герцогиня?

– Боже упаси! Я постоянно помнила о слове, которое дала себе.

– В таком случае вы – мудрейшая из женщин, Лили. Вас попросту испытывали. Проверяли, решитесь ли открывать Парижу тайны пансиона маман Эжен, причем делали это самым бесцеремонным, грубым образом.

– То есть герцогиня и маркиза все еще действуют заодно – это вы хотите сказать?

Но д\'Артаньяну уже не хотелось что-либо говорить по этому поводу. Он понял, что побег Лили из пансиона вовсе не обезопасил ее, поскольку маркиза Дельпомас продолжает преследовать даже в Париже. И еще неизвестно, как будут развиваться события дальше.

– Кстати, чем закончились ваши встречи с герцогиней?

– Герцогиня ссудила мне большую сумму денег. На два года. Чтобы у меня была возможность вернуться в свое родовое имение.

– Попросту говоря, у вас купили обязательство оставить Париж и никогда больше не появляться в его окрестностях, – как бы про себя подытожил д\'Артаньян. Он боялся, что Лили может обидеть такой вывод, но в то же время хотел, чтобы она понимала, что происходит на самом деле.

– Ну, почему же? – с ленцой отреагировала Лили. – Вернувшись в свое германское имение – а оно рядом с Францией, недалеко от Висбадена, – я смогу собрать необходимую сумму и вернуть герцогине долг.

– Логично, – не стал спорить д\'Артаньян, грустно улыбнувшись. Он не был уверен, что из сетей герцогини вырваться будет так просто. – И что же представляют собой эти ваши владения, баронесса, если, конечно, это не тайна?

– Прежде всего, это наш родовой замок – огромный и жутко неуютный, как старая заброшенная крепость. По преданию, его построил наш далекий предок, Герман Вайнцгардт, один из древнегерманских вождей. Зато имение довольно богатое. А главное, брат полностью уступил его мне. Кстати, он объявил об этом своем решении только вчера, – просветлело лицо Лили. – Так что теперь я – владелица замка! Можете представить себе нечто подобное?

– Могу, но… пока что – с огромным трудом.

– Честно говоря, я тоже – «с огромным трудом». Но случилось то, что случилось. Брат оставил за собой только замок в самой Верхней Саксонии…

– Что еще раз убеждает нас, что барон фон Вайнцгардт – благороднейший из саксонцев.