Французский поход

Сушинский Богдан Иванович

44

 

Королева приняла их в своем дворцовом будуаре сразу же, как только они прибыли во дворец. Увидев ее посеревшее, буквально истерзанное усталостью лицо, графиня де Ляфер удовлетворенно ухмыльнулась: «Выглядит ее величество еще хуже, чем я после этой ужасной поездки».

– Где она? – первое, что спросила Мария Гонзага, даже не поздоровавшись с графиней.

– В соседней комнатке.

– Как она чувствует себя?

– Как может чувствовать себя женщина ее возраста после столь длительного…

– Собственно, я не об этом, – нетерпеливо прервала ее королева. – Она в состоянии творить свои пророчества?

– В состоянии.

– Тогда проведите ее вслед за мной. Через три часа король уезжает. Я очень боялась, что не успеете, тогда пришлось бы мчаться вслед за ним в Варшаву, а там все выглядело бы куда сложнее. Иезуиты висят над нами, словно стая коршунов. Они уже чувствуют, чувствуют…

– В том, что они как стая коршунов, я уже убедилась.

– Что-то произошло? – насторожилась королева.

– Просто убедилась. А о том, чтобы они действительно… висели, мы еще позаботимся, ваше величество.

Королева затравленно взглянула на самоуверенную графиню и ничего не сказала. Убедившись, что она так и промолчит, графиня позвала Власту. Та вошла под руку с Ольгицей.

Королева стояла в стороне от графини, однако Ольгица сразу же «отыскала» ее своими незрячими, но всевидящими глазницами.

– Вы нуждаетесь в моем совете, королева?

– Как и вы – в моем, графиня Ольбрыхская, – взволнованно ответила Мария Гонзага.

– Вы помните мой титул и мою родовую фамилию. Как это благородно с вашей стороны, ваше величество!

– И знаю, что, лишившись титула, вы предстали перед миром госпожой Ягодзинской.

– По фамилии матери.

– Все это в прошлом. Король уже распорядился, чтобы вам вернули ваш титул. Все будет сделано согласно существующим в вашем государстве, – она выразилась именно так: «в вашем государстве», – традициям. Вердикт с соответствующим решением получите прямо здесь, в Кракове. Послезавтра.

– Это будет справедливо, ваше величество.

– Я прослежу, чтобы в этот раз справедливость не оказалась отрешенной от истины Христовой. А теперь идите за мной.

Они прошли маленькую комнатку, и потом королева еще долго ступала каким-то узким полутемным коридором, который, как поняла графиня, вел к черному ходу, замаскированному где-то во флигеле, со стороны королевских конюшен.

– Сейчас он пройдет по этой дорожке, – отклонила Мария Гонзага сиреневую занавесочку на маленьком окошечке, из которого открывалась часть садовой аллеи.

– Не утруждайте себя, королева, занавесочка мне не мешает, – неожиданно заметила Ольгица.

Мария-Людовика вздрогнула, растерянно всмотрелась в лицо предсказательницы и буквально отбросила от себя ткань.

– Впрочем, отодвиньте ее, иначе не сможете проследить, когда он выйдет.

Медленно сочились томительные минуты ожидания. Королева почти неотрывно смотрела в окно, позволив себе при этом несколько раз мельком взглянуть на Власту. Эта необычная в своей красоте девушка оставалась для нее загадкой: кто она, почему оказалась рядом с провидицей?

– Вы тоже пытаетесь стать ясновидящей? – поинтересовалась Мария Гонзага, в очередной раз отвлекаясь от созерцания двора.

– Я больше, чем ясновидица, – вежливо объяснила Власта. – Я поводырь ее.

Диана еле сдержала улыбку. Королева окатила обеих высокомерным взглядом. Обычно таких дерзких шуток она не прощала.

– Это в самом деле очень трудно – быть поводырем провидицы, ваше величество, – некстати поддержала Власту слепая.

Владислав IV появился лишь тогда, когда женщины решили, что он отказался от сегодняшней прогулки. Ступил на крыльцо, постоял на нем и медленно сошел на выложенную разноцветным булыжником дорожку. Он был в черном дорожном плаще, без головного убора – беспредельно уставший, основательно состарившийся седовласый человек. Он старался идти ровно, приподнимая подбородок, даже наедине с собой пытаясь сохранять хоть какие-то остатки королевского величия. Однако походка его уже стала предательски шаркающей, стариковской.

– Это закрытый дворик. Он прогуливается здесь один. Ежедневно. В течение получаса, – вполголоса объясняла королева извиняющимся тоном, словно бы хотела оправдаться: «Разве я виновата, что королевой можно было стать, только пойдя под венец с таким вот – старым и больным?»

– Я видела, – молвила Ольгица, как только король скрылся из вида. – Видела его.

– Он появится еще раз, – заволновалась Мария Гонзага. – Дойдет до конца дворика и вернется.

– Это уже для вас важно, королева, что он еще способен дойти и вернуться. Мне же нужно спросить ИХ…

– Простите, кого спросить? – снова напряженно всматривалась ей в невидящие глаза королева.

– Высшие Силы. Нужно поговорить с ними.

– С Высшими Силами? Разве они существуют? Очевидно, вы хотели сказать: с Господом Богом?

– Бог занят сугубо земными делами, он здесь ни при чем. Но говорить с ним еще предстоит, это верно. Каждому.

– Значит, как вы сказали: «поговорить с Высшими Силами»? – растерянно уточнила богобоязненная королева.

– Иногда это удается. Когда они благосклонны ко мне, грешной.

– Простите, королева, ответ получите завтра. А пока прикажите доставить меня туда, где вы соизволите расположить нас.

– Понятно. Остановитесь в посольских палатах, – покорно смирилась с ее «вразумлением» Мария-Людовика. – Вам отдадут две уютные комнатки. Сейчас поручик отвезет вас туда, а его люди составят вашу охрану.

– Нам придется жить здесь под охраной? – удивилась Диана.

– И под покровительством королевы. Ничего не поделаешь, времена такие.