Французский поход

Сушинский Богдан Иванович

9

 

Как только все, кроме Кодьяра, удалились, графиня тотчас же отказалась от роли соблазнительницы и, соскользнув с кровати, вновь приблизилась к окну.

– А теперь, капитан, потрудитесь объяснить мне, что все это значит. Почему вы напали на меня, привезли сюда, на каком основании содержите в этом сарае, словно арестованную. Неужели не понимаете, что друзья уже разыскивают меня? И что в любом случае с вами расправятся. Все ваши наемники – пьяницы и трусы. Поэтому не надо создавать впечатление, будто за вами стоит еще какая-то сила. Те, что послали вас, тоже постараются избавиться от капитана Кодьяра при первой же возможности. Что, я не права? Так будете отвечать на мои вопросы?

– На ваши? – мрачно улыбнулся капитан. – Не будь я пехотным капитаном… Но хочу, чтобы вы знали, графиня де Ляфер: все значительно серьезнее, чем вам представляется. Меня послали сюда из Парижа.

– Об этом я могла бы и догадаться без вашей подсказки. И, пожалуйста, не распаляйтесь, капитан, – предупредила Диана. – Ночи любви у нас с вами не получится. Продолжайте.

– А послали для того, чтобы схватить вас и выяснить, что произошло, почему вы решились предать своих друзей, хотя вместе со всеми клялись клятвой, нарушить которую не вправе никто. Даже вы.

– Позвольте, а с чего вдруг я должна верить, что вас послали именно мои друзья, пусть даже считающие меня предательницей? Что именно они, а не враги, то есть те, от кого мне приходится скрываться здесь?

– Свои полномочия я представил графине д\'Оранж.

– Значит, все-таки д\'Оранж? – победно рассмеялась Диана. – Дальше, дальше, капитан.

– Не будь этих доказательств, графиня не предоставила бы нам свой загородный дворец, очень напоминающий дворовую конюшню. Уж графиню д\'Оранж вам не придет в голову подозревать в том, что она служит Анне Австрийской или ее новому любовнику, кардиналу Мазарини.

– Не такой уж он и новый, как вам кажется, – обронила Диана. – А подозревать я имею право кого угодно. Тем более, вашу распутную графиню д\'Оранж.

– Мы никогда раньше не были знакомы с этой мадам, а посему давайте покончим с подозрениями. И вообще, к делу. Итак, кого еще, кроме вас, Диана де Ляфер, люди, пославшие меня сюда, могут считать предателем? И заметьте: если бы я служил вашим врагам, а не друзьям, я спрашивал бы о соучастниках заговора, а не о заговорщиках-предателях.

– Вы правы. Да, в какой-то степени правы, – капитан потянулся к подолу ее платья, но графиня оттолкнула его руки и, резко повернувшись, уперлась обеими руками в его подбородок. – Хотя, согласитесь, сейчас мне крайне трудно выяснить, кто теперь мои враги, кто друзья, – напрягшись, она с силой отбросила капитана от себя и отошла к двери.

– А кто виноват, что вы совершенно погрязли в ваших преступных интригах? Что и дня прожить не можете, не участвуя в заговорах, сплетнях?

– Вы говорите так, как имеет право говорить лишь генерал парижской полиции.

– Или священник, принимая исповедь заблудшей и обреченной, – неудача явно обозлила капитана. Взаимный допрос с объятиями его вполне устраивал. – Такое сравнение вам в голову не приходило? Итак, почему вы предали? Кто вас подкупил?

– Предала не я, предали меня. И моим друзьям это уже должно быть известно. Напрасно вы вмешиваетесь в эту страшную историю, в которой вам все равно ни черта не понять.

– Как видите, им ничего не известно.

– Вам сказали, откуда я прибыла в Варшаву?

– Из Кракова. А в Краков – из Каменца. Понятия не имею, где находится этот польский городишко.

– Так вот, в этот польский городишко я попала потому, что там скрывался истинный предатель – виконт де Винсент, известный здесь как майор де Рошаль. И графиня д\'Оранж уже знает, что я лично, слышите, лично, казнила его. Офицер, который должен был доставить ей это сообщение, в высшей степени не заинтересован во лжи. Он – князь, полковник, человек чести. Но главное – он лично был свидетелем казни. И готов подтвердить это клятвой на Библии.

Капитан прошелся по комнате, остановился возле канделябра и долго, задумчиво смотрел на свечи, как бы решая: стоит их зажигать сейчас или дождаться окончательной темноты. Страсть его понемногу остывала. Дело принимало неожиданный оборот.

– В таком случае я ничего не понимаю. Я виделся с графиней за два часа до того, как похитил вас. Она абсолютно ничего не знала о казни. Точно так же, как ни слова не говорила о самом майоре де Рошале.

– Или не желала говорить.

– Нет, похоже, она просто не знала о его пребывании в Польше.

– А может, хотела продемонстрировать вам свое незнание, давая тем самым согласие на издевательства, которым я сейчас подвергаюсь? – стояла на своем графиня.

– Это еще не издевательства, – заверил ее капитан. – Не сказал бы, чтобы д\'Оранж относилась к вам враждебно. И почти уверен, что она не знает ни о майоре, ни о князе, прибывшем в Варшаву с вашим письмом.

– Ни о том, что я побывала в Каменце?

– О том, что вы оказались в Каменце, тоже узнала недавно. Раньше считала, что вы вернулись во Францию. Тайно, естественно. Или же пытаетесь найти пристанище в Моравии, поскольку пошел слух, что вроде бы отправились на юг Польши, в сторону Кракова. Так что, как видите, никакой вражды…

– Знайте и передайте это своим… и моим, – добавила Диана после некоторой паузы, – друзьям: предатель был один – виконт де Винсент. Только он. Вся кровь, все страдания наших единомышленников – на его совести. Поняв, что его предательство будет раскрыто, виконт бежал в Польшу и выдавал себя здесь за майора де Рошаля, француза, находящегося на службе у польского короля. Он попал к нему на службу. Но право жить под чужой фамилией оплачивал предательством по отношению к польским офицерам, проявлявшим недовольство своим королем.

– Постойте, постойте, виконт де Винсент? Кажется, я кое-что слышал об этом человеке. Знаком не был, но слышал. Если мне не изменяет память, он служил офицером в охране короля?

– Оказывается, у вас чудесная память, капитан! – облегченно воскликнула графиня. – Только потому, что он офицер охраны, я и решилась ввести его в круг моих друзей. Да еще потому, что он был влюблен в меня – уж простите за женские секреты, и я рассчитывала на его чувства, честность, порядочность. А не потому, что была его сообщницей.

– Но почему же ничего этого не знали люди, посылавшие меня сюда?

– Для того, чтобы они узнали это, мне нужно было разыскать мерзавца виконта. Выяснить, чем он здесь занимается, и казнить. Без всего этого, те, кто вас послал, не поверили бы мне. Никакие доводы убедить их не смогли бы.

– Справедливо, не будь я пехотным капитаном, справедливо. Но почему тогда вы решили, что они должны будут поверить мне? Только потому, что мне выпала честь похищать вас в каких-то варшавских закоулках?

– Вам тоже не поверят, – миролюбиво согласилась графиня. Даже несмотря на то, что вы пехотный капитан. Однако я не собираюсь делать вас своим адвокатом. Я сама в состоянии представить такие доказательства, которые заставят моих друзей-врагов согласиться с ними. Тем более что у меня будут свидетели. А факт гибели майора де Рошаля довольно легко проверить. Через два-три дня о ней будет знать чуть ли не вся Варшава.

– Следовательно, вам нужно?…

– Мне нужно, чтобы вы немедленно выпустили меня отсюда. Дали возможность встретиться с графиней д\'Оранж и разыскать человека, который, вместо того чтобы своевременно явиться к графине с моим письмом, шляется по варшавским пивным. Но что поделаешь, капитан, в его возрасте только то и делают, что бродят в поисках пивных и девиц, – в словах ее прозвучала горечь, скрыть которую графиня так и не смогла. А возможно, и не желала.

– Просите, чтобы я выпустил вас? – прошелся по комнате капитан. – Просить о таком легко. А как это сделать? Как объяснить сержанту, другим?

– Не хитрите, капитан. В конечном итоге все зависит от вашего решения.

– Сейчас вы пребываете в наших руках. И мы не имеем права упустить вас, иначе мне самому придется выпить свою долю яда. Заговорщикам ведь терять нечего.