Французский поход

Сушинский Богдан Иванович

19

 

Прошло около часа с того момента, когда Гяур, вместе с Хозаром и Кшысем вошел в башню, в которой до поездки в деревню коротышка нес охрану. Улич на это же время затаился в башне по другую сторону ворот.

Из дома до сих пор так никто и не показался. Голосов тоже почему-то не слышно было, словно в усадьбе все вымерло.

– Интересно, что там делает сейчас Кара-Батыр со своими ордынцами? – вслух размышлял Хозар, стоя у приоткрытой двери. Кшысь в это время полулежал на дощатой лежанке. Он мог понадобиться лишь в том случае, когда сюда вновь пожалует капитан.

– К этому времени они должны были проникнуть в подвал, – ответил Гяур. – Но я предупредил Кара-Батыра, чтобы не начинали, пока…

Договорить он не успел. Выстрел, прозвучавший в доме, заставил его осечься на полуслове.

– Татары уже там, – распахнул дверь Хозар. – Ждать больше нечего.

– Спокойно, – осадил его князь, ухватив за рукав. – В доме их шестеро. Дверь наверняка заперта. На окнах – решетки. Штурмом мы его втроем не возьмем.

И опять пистолетный выстрел прервал его на полуслове. Потом прогрохотали еще два выстрела.

– На перестрелку это не похоже, – прислушивался к ним полковник. – По-моему, стреляет один и тот же человек. Почти с равными интервалами. Обычно так стреляют ради развлечения.

– Или в мишень, – простонал Кшысь. – Сам люблю поразвлечься. И интервал длится ровно столько времени, сколько нужно, чтобы перезарядить пистолет.

– А ты – парень смышленый, – заметил полковник. – Боюсь, что стреляют по живой мишени. Скорее всего пытаются выгнать затаившуюся на чердаке графиню. Ну, что, Кшысь, ноги твои немного отошли? Устоять на ногах, пока капитан откроет нам, сможешь? – полковник говорил с палачом как можно вежливее, давая понять, что рассматривает его уже как союзника.

– Смогу. Что я должен делать, что говорить?

– Позовешь капитана. Начнешь объяснять ему, что в деревне не нашлось ни вина, ни мяса. Все остальное договорим мы. Сделаешь все как надо, не тронем. Ты единственный, кто останется в живых. С условием, что все происходившее здесь уйдет с тобой в могилу. Слово чести офицера и дворянина.

Через несколько минут все четверо стояли у входной двери.

– Господин капитан, откройте, я вернулся! – прокричал Кшысь. – Это я, Кшысь!

Какой-то наемник немножко повозился с запором, открыл дверь и ступил на крыльцо. Лицо у него было опухшим, а щека – в свежих царапинах. Зажав рот рукой, Хозар ударил его кинжалом, и, поддержав, тихо уложил на пол. Так же тихо все четверо вошли в вестибюль.

Одна из дверей распахнулась, и показался полуоголенный до пояса детина, обросший волосами так, словно на нем был вывернутый наизнанку овечий тулуп. Как оказалось, он был без оружия. Увидев перед собой вооруженных людей, мигом сообразил, что это по его голову, и с криком: «На нас напали!» метнулся в глубь коридора.

Гяур бросился за ним и чуть было не наткнулся на клинок другого наемника. Приняв удар на рукоять копья, он готовился следующим ударом пронзить нападающего, но тот отскочил на середину комнаты и, метнув в него канделябр, схватился за пистолет. От гибели князя спасла только осечка. Но она же стоила наемнику жизни.

Пока длилась эта схватка, зазвенели клинки в левом крыле здания. По тому, что оттуда доносился боевой клич «Алла! Алла!», полковник понял: в здание сумели проникнуть татары во главе с Кара-Батыром.

– Графиня! Де Ляфер, где вы? – крикнул он во всю мощь своих легких.

– Я здесь! – донеслось откуда-то сверху. Голос был слабый и дрожащий. Голос женщины, потерявшей всякую веру в спасение. – Освободите меня! Я здесь!

Выстрел, прозвучавший, как показалось Гяуру, в соседней комнате, вспорол потолок. И было ясно, что пуля эта предназначалась графине.

Гяур рванулся на звук выстрела. Одна комната, вторая…

– А вот и жених! – остановил его густой резкий бас, долетевший откуда-то из-за камина.

Гяур оглянулся и увидел, что рядом с камином чернеет дверь потайного входа. Из нее-то и появился рослый черноволосый офицер в расстегнутом кителе, со шпагой в руке. – Брось свой дурацкий крюк, сразимся как офицер с офицером.

За спиной у Гяура вырос Хозар, но полковник остановил его:

– Прорывайся к графине. Кажется, по той лестнице, что в конце коридора.

Первый же удар капитана оказался настолько сильным, что Гяур едва не остался без сабли. Вместе со вторым ударом Кодьяр прыгнул и ударил полковника ногой в бок. Он все время перемещался по комнате, демонстрируя удивительную гибкость тела, уходя от ударов и в то же время, при первой же возможности, нанося удары ногами.

– Это называется честной схваткой офицеров? – насмешливо спросил его Гяур.

– Можете отвечать тем же, если сумеете, – почти прорычал Кодьяр. И, задержав саблю князя, свободной рукой вцепился в его запястье. Только мощный удар кулаком в переносицу заставил француза разомкнуть руку. Но у Гяура хватило рыцарства не воспользоваться его минутным замешательством и не врубиться саблей в открывшуюся шею противника.

– Благородно, – заметил это капитан, вновь делая выпад клинком. – У вас восточный стиль фехтования. Я бы даже сказал, турецкая школа.

– Можете уточнить: стамбульская. Я воевал в Арабии. Пришлось кое-чему поучиться.

– Копье у вас странное. Им вы владеете куда лучше, чем саблей. Согласны?

– Во всяком случае, наша встреча была бы намного короче, – теперь уже Гяур вовремя сумел остановить левую руку капитана, отбить ее и, перехватив правую, вывернуть так, что сабля упала на стоящий посреди комнаты низкий карточный столик.