Граница безмолвия

В основу нового военно-приключенческого романа известного писателя Богдана Сушинского положены малоизученные факты, связанные с созданием в начале Второй мировой войны секретных баз абвера и люфтваффе в глубоком тылу советских войск — на Крайнем Севере России и на островах в Северном Ледовитом океане. Причем базы эти, по замыслу фюрера, предназначались не только для диверсионных действий. На них должны были проходить «арктическую закалку» представители новой, нордической расы, которых затем предполагалось использовать для основания Четвертого рейха в Антарктиде.

На одной из северных советских застав, личный состав которой был снят судном обеспечения для отправки на фронт, командование оставило на все время зимовки только одного бойца, старшину Ордаша. Неподалеку от этой заставы, по версии автора, и была создана база «Норд-рейх», во главе которой оказались опытный разведчик и диверсант оберштурмбаннфюрер СС фон Готтенберг и бывший белый офицер штабс-капитан Кротов.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

1

Холодный северо-западный ветер, в течение нескольких дней прорывавшийся сквозь невысокую скальную гряду со стороны Варангер-фьорда, наконец-то утих, и теперь июльское солнце прогревало влажный болотный воздух секретного аэродрома с такой щедростью, словно стремилось превратить этот забытый Богом уголок Норвегии в Лазурный берег французского Средиземноморья.

При упоминании о Лазурном береге оберст-лейтенант

[1]

Хоффнер блаженно повел все еще охваченными летной кожаной курткой плечами, словно уже ощущал на себе умиротворяющее тепло антибских пляжей.

Он, конечно, с удовольствием поменял бы вверенный ему аэродром «Зет-12» на любой, даже самый затерянный в горах уголок Прованса, где когда-то прошло его, германца по отцовской и француза по материнской линиям, детство. Но как только Хоффнер впадал в подобные мечтания, ему сразу же вспоминались слова командира особой группы

[2]

стратегической разведывательной авиации оберста

[3]

Вента:

— Вы, дружище, готовьтесь к тому, что вскоре «Зет-12» покажется вам таким же раем, как и ваш Лазурный берег детства.

— Адом вы, конечно, считаете службу в тех эскадрильях, которые сейчас громят русских, добывая себе в боях чины и награды? — иронично поинтересовался Хоффнер.

2

Казарма заставы — огромное подковообразное здание — была возведена из почти необработанного дикого камня на невысоком плато, окаймлявшем узкий, едва прикрытый скальными берегами залив.

Когда к концу мая само плато и его окрестности наконец-то освобождались от снега и льда, местность эта представала перед взором человеческим во всей своей убийственной унылости: серое, безлесное плоскогорье; подступавшие к нему болотистые низины тундры и две медлительные речушки, впадавшие в океан почти на равном — метрах в ста — расстоянии от плато.

Единственным, что время от времени приковывало взор старшины Ордаша, была чахлая рощица из карликовых сосен и кустарника. И лишь где-то там, вдали, на подступавшей к прибрежью горной гряде, восставала почти сплошная зеленая полоса леса, помечавшая северную границу огромной, незаселенной и почти неисхоженной лесотундры.

Еще одна местная достопримечательность — небольшой серпообразный островок, базальтово черневший в полумиле от залива, как бы прикрывая его и заставу от холодных арктических ветров. На южном, обращенном к континенту склоне его, в небольшом распадке, виднелся добротно сработанный двухэтажный особняк с мансардой, рядом с которым росло несколько сосен и прямо у крыльца фонтанно бил небольшой горячий источник, само появление которого здесь, посреди северного моря, казалось немыслимым чудом.

Вот и сейчас, стоя у возведенной на краю мыса дозорной вышки, старшина Ордаш прошелся биноклем по седловине островного хребта, по раковине распадка; надолго задержал взгляд на высоком крыльце фактории и на выложенном из черного камня бассейн-чике, вода из которого парующим ручейком стекала прибрежной крутизной, сотворяя у самой кромки небольшой гейзерный водопад. Этот дом с мезонином и этот островок представали в сознании Ордаша почти невероятным для этих краев проявлением цивилизации; островком мечты, попасть на который значило то же самое, что пройтись приморскими улочками Одессы или взлелеянного в мечтах Остапа Бендера заокеанского Рио-де-Жанейро.

3

Замок Викингов, возвышавшийся на небольшом плато, слегка нависавшим над замшелым берегом фьорда, на первый взгляд казался безжизненным и давно заброшенным. Две его увенчанные шпилями башни издали грезились мачтами, а соединявшие их дугообразные стены напоминали слегка изуродованные кораблекрушением борта древней ладьи.

С тех пор как три месяца назад в замке разместился секретный штаб Стратегических северных сил, который по штабным доку-ментам представал штабом Командования стратегических военно-морских и военно-воздушных сил Европейского полярного моря

[6]

, начальник его, вице-адмирал фон Штинген, почти не оставлял своего пристанища. Исключая разве что недавний отъезд по вызову из полевой ставки фюрера «Вольфшанце». Фактически отлученный от моря, адмирал, тем не менее, чувствовал себя в кабинете, разместившемся в Сторожевой башне замка, словно на командном мостике, и значительную часть своего свободного времени проводил то ли у выходившего на узкий извилистый фьорд окна, то ли, когда позволяла погода, на небольшой смотровой площадке, расположенной у самого шпиля.

В связи с подготовкой к недавно начавшейся «русской кампании» в Берлине и в «Вольфшанце» о его штабе на какое-то время забыли. Увлекшись наступательными операциями основных армейских групп, действовавших на Украине, в Белоруссии и Прибалтике, верховное командование вермахта во главе с генералом Кейтелем, как и командование кригсмарине, на какое-то время попросту забыло о своем Старом Пирате, как называли вице-адмирала его давние сослуживцы-подводники. Однако продолжалось это недолго. Вызвав его к себе, Гитлер прежде всего поинтересовался, помнит ли он, Штинген, о том, ради чего было создано командование Стратегическими северными силами.

У фон Штингена не было опыта личного общения с фюрером, он вообще всего лишь третий раз в жизни видел его и второй раз — беседовал. Тем не менее он понял, что ничего хорошего такое начало разговора не сулит. То же самое барон мог прочесть и на лице командующего подводным флотом рейха — адмирала Эберхарда Готта

Еще в приемной фон Штинген обнаружил, что адмирал Готт весьма смутно представляет себе, чем на самом деле должно заниматься командование Стратегических северных сил — считал, что создано оно лишь на какое-то время, а главное, принципиально, почти демонстративно, не понимал, каким образом это относится к командованию подводным флотом рейха и для чего его сюда пригласили. Естественно, что фон Штинген пытался каким-то образом если не убедить, то, по крайней мере, просветить адмирала. Однако в заскорузлости своей Готт оставался непоколебимым.

4

Фюрер резко поднялся, подошел к стоявшему в его кабинете огромному глобусу и какое-то время задумчиво вертел его, словно бы забыв при этом о присутствии адмиралов. Прошло несколько томительных минут, прежде чем он, так и не взглянув на своих флотоводцев, приблизился к большому стенду, на котором висела карта мира.

— Несомненно, базы, которые уже созданы и которые еще только предстоит создать на берегу Северного океана, помогут нашим летчикам и командирам субмарин. Однако эти базы станут для нас и базами исследователей Арктики, точно так же, как и базы в Антарктиде. Во-первых, существуют свидетельства северных мореходов о том, что якобы среди полярных льдов им открывались какие-то совершенно свободные ото льда и вполне пригодные для жизни острова. Вы можете мне ответить, так ли это?

Готт приоткрыл было рот, чтобы что-то произнести, но на этот раз его едва заметно тронул за локоть фон Штинген, мол: «Угомонись ты, адмирал. Наше мнение фюрера совершенно не интересует».

— …Нет, не можете, — буквально вычитал его мысли Гитлер. — Ни вы, ни кто-либо другой. Вчера на том же месте, где сейчас стоите вы, стоял известный полярный исследователь барон фон Готтенберг, который поведал, что, по мнению тех же полярных бродяг-китобоев и охотников, на арктических островах объявилось какое-то арктическое племя, представителей которого северные народности называют «людьми льда»

[10]

. Эти «люди льда» — двухметрового роста, физически очень крепкие и выживают на полярном морозе, не имея никакой одежды и не пользуясь огнем — ни для поддержания тепла в своих жилищах, для которых избирают ледяные пещеры, ни для приготовления пищи.

— Вот как? — проворчал фон Штинген, вопросительно взглянув на «фюрера подводных лодок». Однако тот лишь непонимающе пожал плечами.

6

Двухместный самолетик, доставивший на полуостров барона фон Готтенберга, прибыл с тем небольшим опозданием, которое способен был понять и простить даже придирчиво педантичный вице-адмирал фон Штинген. Получив по телефону сообщение о его прилете, Штинген пожалел о том, что с галереи своей сторожевой башни не мог видеть посадочной полосы местного аэродромчика, однако в кабинет вернулся, только когда адъютант звонким, почти мальчишеским голосом доложил, что оберштурмбаннфюрер прибыл и просит принять его.

Впрочем, «просит принять его» — оказалось чистой условностью. Этот рослый детина в черной кожаной куртке без каких-либо знаков различия вошел в кабинет командующего Стратегическими северными силами, словно в казарму вверенных ему «фридентальцев», и осмотрелся в ней с видом фельдфебеля, твердо решившего разобраться со своими подчиненными, чтобы раз и навсегда приучить их к порядку.

— Вам известно, господин вице-адмирал, что я прибыл сюда по личному приказу фюрера, — хриплым басом пробубнил он, стоя посреди кабинета с широко растопыренными локтями, в такой позе, словно ожидал, что со всех закутков этого замка на него вот-вот ринутся заговорщики. — Как известно и то, с каким заданием я прибыл.

— Фюрер действительно называл ваше имя, — с предельной небрежностью произнес Штинген, усаживаясь в одно из двух кресел, стоящих у камина, и жестом указывая оберштурмбаннфюреру на второе. На стоявшем между ними столике уже красовалась бутылка коньяку из французских запасов адмирала, а еще через минуту появился адъютант с двумя дымящимися чашками кофе. — А что касается задания, то вам известно, что операция «Полярный бастион» будет проводиться Северными силами и проходить под моим командованием. И что группа «Викинг», командование над которой вы завтра примете, является всего лишь одним из небольших подразделений этих сил, — окончательно сбил с него спесь вице-адмирал.

— Мне было сказано, что общее командование операцией осуществляете вы, — признал фон Готтенберг. — Что же касается Стратегических северных сил…

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

1

…И чудилось старшине нечто колдовское в пламени, слабо мерцавшем в черном зеве камина, в таинственном завывании ветра в трубе, в поскрипывании карликовых сосен на склоне возвышенности, почти под самым окном…

Старший лейтенант так и остался спать в кресле, в мансарде, где они засгольничали, а ефрейтор спустился вниз и, прислонив карабин к спинке кровати, чтобы в любую минуту был под рукой, улегся в комнатке, как бы прикрывавшей вход в факторию.

Что же касается Ордаша, то он предпочел старинное расшатанное кресло у камина. Здесь хорошо думалось, здесь никто не мешал преисполняться воспоминаниями, здесь, сидя у камина, как у костра посреди тундры, он чувствовал себя одиноким путником, жизнь которого теперь всецело зависела от этого костерка.

Время от времени старшина поднимал кусок высушенного плавника, собранного кем-то из предшественников, и подбрасывал его в огонь, ясно осознавая при этом, что костер существует благодаря ему, а он — благодаря костру.

Нет, все-таки здесь, на краю Земли, на краю планеты, Нордический Замок казался настоящим чудом человеческого творения. Само существование его разрушало в сознании старшины образ заполярной тундры, образ заброшенной в это ледяное безлюдье крохотной пограничной заставы, образ дикого полярного безбрежья. И если бы вдруг совершилось чудо и рядом оказалась Рита Атаева…

2

Беседа Кротова с фельдфебелем была прервана появлением Нергена. Обер-тунгус, как в шутку называли этого аборигена в гарнизоне, доложил, что побывал на месте стойбища, обнаруженного германским пилотом в трех километрах севернее базы.

Яранги, как уверял Нерген, оставлены были на этом стойбище прошлым летом, каркасы их составлены из толстых шестов, да к тому же укреплены несколькими железными прутьями, что встречается в конструкциях этих переносных жилищ не так уж и часто. Но самое важное, что в обоих жилищах обнаружены подвешенные к кольям деревянные фигурки-тотемы, которые принадлежат известному в Западной Сибири роду Орканов.

— Орканов?! — мгновенно оживился штабс-капитан. — Ты ничего не путаешь, ефрейтор? Уверен в этом?

— Уверен, начальник. Вместе со мной на стойбище побывал Бивень, — оглянулся на своего соплеменника, — он подтвердит.

— Он подтвердит, — склонив голову, проговорил сам Бивень, остававшийся шагах в трех позади Нергена, которого он и Кетине давно признали своим старейшиной. А если старейшина общался с каким-либо начальником или просто уважаемым человеком, приближаться к нему они не имели права, разве что тот решит подозвать их, — такова незыблемая традиция.

3

Сразу же после обеда радист доложил, что на подходе к базе появились «Черная акула» и «юнкерс», которые шли в сопровождении двух «мессершмитов». Как потом выяснилось, на сей раз звено шло не над полярными морями, а по специально проложенному «безлюдному» материковому маршруту, который значительно сокращал путь между «Северным призраком» и «Норд-рейхом» и который германские пилоты сейчас контрольно отрабатывали.

Кротов немедленно объявил по базе высшую степень готовности, бросив весь гарнизон на подготовку посадочной полосы, а также «рулежной», как называли её авиаторы, дорожки, подводящей к местам стоянок самолетов.

Первыми приземлились «мессершмиты», затем транспортный «юнкерс», и только потом, убедившись, что посадки получились удачными и состояние аэродрома нормальное, на полосу со стороны реки зашла громадная «Черная акула».

Пока гарнизон вместе с экипажами освобождал фюзеляжи самолетов от грузов, среди которых были и старательно упакованные яранги, барон фон Готтенберг решил ознакомиться с базой. Он молча осмотрел выдолбленные отбойными молотками под скальными карнизами авиационные капониры, ознакомился с бункер-казармой, один отсек которой был отведен под радиостанцию, и с пока еще недостроенным подземным складом. Придирчиво, но все так же молчаливо, ознакомился и со штабным домиком и лабазом. А еще прошелся по посадочной и рулежной полосам, которые «норвежцы» опять накрывали маскировочными сетями и приваливали по краям камнями, чтобы их не сорвало ветром.

— Считайте, что командование вами довольно, гауптман Кротов, — расщедрился он наконец на похвалу, когда все офицеры собрались в большой комнате штабного домика, именуемого обитателями базы «кают-компанией». — Я со спокойной совестью могу доложить Гиммлеру, что секретная база в Западной Сибири полностью готова к выполнению любых заданий командования. Вы и инженер-лейтенант Шнитке награждены Железными крестами, которые поручено вручить вам в том случае, если не появится серьезных замечаний к состоянию «Норд-рейха». Они не появились. Будем считать, что первый этап операции «Полярный бастион» завершен, господа.

4

Пробившись сквозь нестойкий паковый лед на подходах к проливу, ледокол, как опытный вожак, вел теперь караван, держась поближе к острову, то есть по чистой части пролива, и это значительно сокращало путь к нему. Тем не менее старший лейтенант оставил руль и, не полагаясь на обвисающий парус и усилия подчиненных, тоже сел на весла. Втроем они гребли изо всех сил, опасаясь, что если окажутся далековато от ледокола, там просто не обратят на них внимания, а капитан ни одного из судов каравана не пожелает нарушить строй, сбивая тем самым скорость движения.

Старшина оказался прав: на баке ледокола «Смелый» и в самом деле стояло небольшое орудие, а над настройкой неподвижно пронюхивал пространство над кораблем зенитный пулемет. Однако особого удивления у пограничников это не вызвало. Главное, чтобы моряки остановили свое судно. На ледоколе уже обратили на них внимание, и рядом с капитанской рубкой, на открытом мостике, появился кто-то из офицеров. Но поскольку начальник заставы не заметил, чтобы судно сбавило скорость, он, «посушив» весла, взялся за ракетницу. Взвившаяся над ледоколом красная ракета должна была насторожить капитанов всех судов.

Ледокол проходил метрах в ста от бота, когда наблюдавший за ним в бинокль офицер прокричал в рупор:

— Эй, кто такие?!

— Кричим все вместе, — предупредил своих бойцов Загревский. — Мы — пограничники! Здесь — начальник заставы!

5

Барон отпустил офицеров и, приказав адъютанту извлечь из ранца и откупорить бутылку вина, остался наедине с комендантом базы.

Поскольку оберштурмбаннфюрер увлекся смакованием вина, Кротов решил сам возобновить разговор. Прежде всего он поинтересовался, остается ли актуальной идея создания Великого Тунгусстана.

— Остается. Мы к ней еще вернемся. Причем прорабатывать будем основательно.

— Для нас это важно, — задумчиво посмотрел в окно штабс-капитан.

— Хотите сказать, что удалось напасть на след Великого Ор-кана?