Интриганка, или Бойтесь женщину с вечной улыбкой

Шилова Юлия

Глава 12

 

Мы ехали по шумному проспекту и слушали Лунную сонату, которую, оказывается, мы любим оба. Как только она заканчивалась, Майкл ставил диск еще раз, и мы слушали ее по новой. Я смотрела на свою пышную бальную юбку от платья и не верила в то, что это происходит в реальности. Выехав в пригород, мы остановились у долгожданного озера и заглушили мотор. Майкл вышел первым и расстелил на берегу плед. Затем поставил на него соломенную корзину с провизией и торт, которым можно было смело накормить человек пятнадцать, не меньше.

— Я не буду включать ни фары, ни музыку, — сразу предупредил меня Майкл. — Мы будем смотреть на звездное небо и слушать тишину. Ты настроена на романтику?

— Я уже давно не была в подобной атмосфере, а что касается звездного неба, то я могу любоваться им часами. Иногда я смотрю на эту черную бездну и думаю, что звезду с неба можно достать руками. Если, конечно, сильно захотеть. Просто взять и дотянуться.

— А ты когда-нибудь сидела так на берегу озера?

— Я сидела на берегу моря. Я одно время жила в доме, который находился на море. Я сидела на берегу почти каждый вечер. Любовалась звездами, смотрела на небо, вглядывалась в ночное, неспокойное море и много думала.

— А почему ты много думала?

— Так сложились обстоятельства. Я думала так много, что мне даже пришлось записывать свои мысли.

— Это было где-то за рубежом?

— Это было в Сочи.

Майкл сел напротив меня, открыл большую корзину с провизией и принялся выкладывать ее содержимое на плед.

— Сочи — красивый город?

— Красивый, только я его почти не видела.

— Ты была чем-то занята?

— Наоборот, я была очень свободна и просто изнывала от скуки.

— Как же так, ты жила в Сочи и почти не видела города?

— Я жила на самой окраине. Я не люблю вспоминать ту жизнь.

— Ты жила там с родителями?

— Я жила там с человеком, которого очень сильно любила. Майкл, мне неприятно говорить на эту тему.

— Как хочешь. Если это тайна, то я могу заверить тебя в том, что меня вообще не интересуют чужие тайны.

— А я и не собираюсь тебя в них посвящать.

Майкл взял бутылку белого сухого вина и ловкими изящными пальцами ее открыл.

— В этом платье ты похожа на сказочную принцессу.

— У сказочных принцесс не бывает разбитых лиц.

— Не скажи. Не только в жизни, но и в сказке может быть все.

Выпив по бокалу вина, мы накинулись на деликатесы из ресторана и принялись наслаждаться не только едой, но и прекрасным манящим ветром.

— Как тебе это место? — поинтересовался у меня Майкл.

— По-моему, очень даже красиво.

— В детстве и юности мы постоянно устраивали здесь пикники. Правда, у нас не было и близко такой еды, которой мы сейчас наслаждаемся, но у нас были различные обильно посыпанные солью сухари, которые постоянно сушила Зинкина мать, и крепкий чай. Такая пища нам казалось пищей богов. Мы макали сухари в чай и испытывали такое неземное блаженство, что его невозможно описать словами. Кстати, именно на берегу этого озера я был близок с Зиной. В ту звездную ночь она стала женщиной, а я стал мужчиной.

При этих словах Майкл поднял валявшийся рядом с собой небольшой камешек и кинул его в воду.

— Вот так бывает в жизни. Может быть, зажжем торт?

— А почему бы и нет? Ты обещал мне, что сегодня мы будем танцевать.

— Если обещал, значит, я это выполню. Я никогда не давал пустых обещаний. Кстати, ты когда-нибудь танцевала без музыки?

— Без музыки? Нет.

— Это здорово. Я уверен, что тебе понравится. Мы будем танцевать, а нашу музыку нам будет петь ветер.

— И ее будет слышно?

— Еще как. Только ты старайся попасть в такт.

Майкл зажег свечи, украшающие торт, и пригласил меня на танец. Я встала, расправила юбку своего бального платья, поклонилась, и мы закружились в медленном, но довольно чувственном танце.

— Ты слышишь музыку ветра? — прошептал мне на ухо Майкл.

— Слышу.

— Что она тебе напоминает?

— Лунную сонату.

— Все верно. Значит, мы слышим с тобой одну и ту же музыку.

В этот момент я совершенно не обманывала Майкла. Я действительно слышала музыку, которую рисовал лунный свет и нашептывал ветер, а самое главное, что эта музыка исходила из моего сердца. Я смотрела Майклу в глаза и ощущала в нем какую-то родственную душу и какое-то сиюминутное счастье, которое ускользало и которое мне хотелось удержать как можно дольше и как можно крепче.

Когда лунная музыка закончилась и мы сели на свои места, то увидели, что лунный ветер затушил все свечки на торте, и улыбнулись.

— Я еще никогда не танцевала звездной ночью под такую восхитительную музыку. — Я почувствовала, как у меня запылали щеки. — А еще с таким мужчиной…

— А мне еще никто и никогда не говорил комплиментов.

— Не может быть. Ты врешь.

— Я говорю тебе правду.

Я расправила блестящее даже в темноте платье и легла прямо на траву, широко раскинув руки.

— Майкл, ты в созвездиях что-нибудь понимаешь?

— Конечно. Хочешь, покажу тебе Большую Медведицу?

— Покажи.

Майкл лег рядом и принялся водить пальцем по небу. А я… Я почему-то захотела его прикосновений и подумала о том, что любовь — это просто призрак, обыкновенный мираж. Я даже представила то, как выглядит эта любовь. Она похожа на восхитительное бальное платье, точно такое же, как мое. Когда его надеваешь и ощущаешь, как дорогая нежная ткань прикасается к твоему телу, ты чувствуешь, как ты счастлива, и тебе хочется жить и радоваться всему, что происходит вокруг. Но ты не можешь все время ходить в этом бальном платье и жить в вечном празднике. Наступают серые будни, и ты понимаешь, что должна сменить свое бальное платье на другую одежду. А затем ты прячешь свое бальное платье в комод. Проходят будни, и вдруг ты ощущаешь, как твоей душе опять хочется праздника. Ты открываешь комод, достаешь свое незаменимое платье и видишь, что оно постарело, что этот фасон уже не носят и что его очень сильно поела моль. Это платье чудесно и прекрасно только в воспоминаниях, но в реальной жизни ты уже на находишь ему места и убираешь его в самый дальний ящик, не скрывая своих слез и сожаления.

— Ника, тебе хорошо? — еле слышно спросил меня Майкл.

— Очень.

— Мне тоже уже давно не было так хорошо.

Майкл притянул меня к себе, положил мою голову на свое плечо и стал нежно перебирать мои волосы.