Интриганка, или Бойтесь женщину с вечной улыбкой

Шилова Юлия

Глава 17

 

Этим вечером Майкл был не в себе, мои слова его явно расстроили.

— Ника, но зачем тебе это надо? — Он никак не мог успокоиться и согласиться с моим решением. — Что тебя пугает? Почему ты не хочешь быть просто женой, ведь рядом с тобой теперь очень доброжелательный человек, а самое главное, что рядом с тобой человек, который очень сильно тебя любит. Как ты собралась делать бизнес в чужой стране, не зная правил и законов чужого рынка?

— Именно поэтому я и прошу тебя отдать мне то, что для тебя убыточно.

Ближе к ночи Майкл лег рядом со мной на кровать, уткнулся мне в шею и голосом человека, признающего свое поражение, сказал:

— Ника, я очень много думал. Если тебе это нужно, то я должен тебе это дать. Ты женщина, которая привыкла добиваться поставленной цели и идти к ней любой ценой, несмотря на преграды и поражения. Если я не дам тебе то, что ты хочешь, ты будешь поедать себя изнутри, а неудовлетворенная морально женщина — это не самая лучшая спутница жизни. Когда я сделал тебе предложение выйти за меня замуж, я пообещал сделать тебя счастливой, а это значит, что я обязан прислушаться к твоим желаниям и мечтам. Конечно, мне жаль, что ты будешь заниматься тем, чем бы я не хотел, но я дам тебе шанс попробовать то, что ты хочешь, в потаенной надежде на то, что тебе это не понравится и ты обязательно сама от этого откажешься.

— Майкл, что ты хочешь для меня сделать? — Мое нетерпение взяло верх, и мне пришлось перебить как всегда благородную речь Майкла.

— Я отдаю тебе одну торговую фирму, в которой работают преимущественно эмигранты и выходцы из России. У этой фирмы имеется небольшой заводик, производящий качественные сигареты. Я не скажу, что она уж совсем убыточная, но большого дохода она мне не приносит. В последнее время я подумывал о том, чтобы все это продать, но так как ты хочешь немного поразвлечься, то я отдам тебе ее побаловаться. Как только тебе надоест играть в американский бизнес, ты обязательно скажи, и я продам эту фирму с молотка, чтобы хоть что-то с нее поиметь.

— Майкл, это правда?! — В тот момент мне показалось, что моему счастью нет предела.

— А разве я могу шутить твоими желаниями?

— Значит, ты отдаешь мне эту табачную фирму? Она производит сигареты?

— Помимо производства своих сигарет она является перекупщиком другой табачной продукции. Тебе это хоть немного интересно?

— Безумно!

— А ты в этом что-нибудь понимаешь?

— Я вникну.

— Вникай, но как набалуешься, обязательно мне скажи. Нам надо избавиться от этой фирмы, пока не поздно, а то не за горами то время, когда за эту фирму никто не даст даже копейки. Хотя знаешь…

— Что?

— Даже если ты сделаешь эту фирму банкротом, я на тебя не обижусь. Это капля в море по сравнению с другими моими доходами. Эта фирма для меня не имеет никакого значения.

— Зато ты даже представить себе не можешь, какое значение эта фирма может иметь для меня.

— Ну какое значение она может иметь для тебя?

— Возможно, эта фирма станет делом всей моей жизни.

В эту ночь сон бежал от меня. Тысячу раз я прокручивала в голове мысль о подарке Майкла и сопоставляла свои силы и возможности. Это ерунда, если говорят, что бизнесом могут заниматься только люди, имеющие опыт и стаж работы. Бизнесом может заниматься любой, у кого есть целеустремленность, сила воли и деловая хватка.

Я с трудом дождалась утра, чтобы приехать на фирму и увидеть все своими глазами. Признаться честно, фирма оказалась не такой маленькой, как утверждал Майкл, и даже поразила меня своим размахом. Правда, ее сотрудники приняли меня с нескрываемым безразличием и даже холодностью, понимая, что я взялась за то, в чем ничего не смыслю.

— Фирма и так на грани разорения, — шепталось за моей спиной руководство. — Теперь ее хозяйкой еще стала ничего не понимающая русская, которая вышла замуж за богатого американца и решила поразвлечь себя игрой под названием «Бизнес».

Но я не обращала внимание на подобные реплики и уже к полудню встретилась с председателем правления, который тоже сообщил мне, что положение фирмы не из приятных. Ближе к вечеру я уже назначила совещание всех членов правления и попыталась понять и выработать стратегию процветания бизнеса. Совещание прошло далеко не так, как я рассчитывала, потому что члены правления сознательно меня игнорировали и вели беседу между собой, совершенно обдуманно не пуская меня в свой диалог. Они не хотели считаться с сумасшедшей русской, которая без году неделя в Америке и уже хочет подмять под себя весь мир. Но я не обращала внимания на такое отношение, я схватывала каждое слово, касающееся бизнеса, понимая, что мне придется многому учиться и что доверие сидящих напротив меня людей мне придется завоевывать не один день. Уже на следующий день я говорила Майклу об инвестициях, в которых так нуждалась фирма, но Майкл не хотел меня даже слушать.

— Ника, ты отдаешь себе отчет в том, о чем ты меня просишь?

— Я отдаю себе полный отчет, — стояла я на своем.

— Какие, к черту, инвестиции? Фирма находится на грани распада. Я не могу вкладывать деньги в то, что заведомо прогорит.

— Майкл, ты должен вложить инвестиции в то, что принесет тебе в дальнейшем сверхприбыль. Табачная фирма не может быть убыточной. Нам нужны новые станки.

— Какие станки?

— Я была на заводе. Я видела все своими глазами. Люди работают в ужасных условиях. Оборудование очень сильно устарело. Если мы обновим оборудование, то сможем сократить число рабочих мест, потому что все то, что сейчас делают люди, могут делать станки.

— Ты предлагаешь выкинуть людей на улицу и оставить их без работы?

— Нет. Я прелагаю доверить машинам то, что не должны делать люди, а тех, кто остался без рабочих мест, направить в другое русло. Мы должны расширяться и расширять собственные цеха. Мы должны беседовать со всеми, кто работает на табачной фабрике, и оставлять только тех, для кого производство табака является делом всей своей жизни. Мы должны оставлять людей думающих, людей, готовых выдвигать новые идеи и помогать их дальнейшему продвижению. Одним словом, мы оставляем работать тех, кто готов положить все силы и все знания на благо процветания бизнеса, и мы будем увольнять тех, кто работает от звонка до звонка, просиживая рабочее время в ожидании заработной платы. Кому все равно, где именно он работает: на табачной фабрике или на заводе алкогольной продукции. А еще нам нужна реклама. Тебе лучше меня известно то, что реклама — это основной двигатель торговли.

— Ника, реклама в Штатах безумно дорогая, впрочем, как и в России. При твоем ведении бизнеса нужно постоянно только вкладывать, ничего не получая взамен. Это по меньшей мере глупо.

— Я не это имела в виду. Сейчас нужно немного вложиться, а затем пойдут хорошие прибыли. Я не прошу у тебя покупать мне рекламное время, я прошу отдать мне газету, которой ты владеешь. Насколько я знаю, эта газета не приносит тебе большой прибыли, она всего лишь капля в море по сравнению с тем, чем ты владеешь.

— Ника…

Мне показалось, что от возмущения Майкл начал даже задыхаться.

— Я отдал тебе табачную фабрику, теперь ты хочешь забрать мою газету. Я не пойму, какая тут связь.

— Самая прямая. Я буду давать постоянную рекламу в газете, а затем по бартеру печатать рекламу других продуктов в своей газете, а они взамен этого будут давать рекламу нашего табака.

— Ника, как же у тебя все просто. Я владею небольшой и довольно неходовой газетой. Табачная фабрика и газета — это две мои неудачи в бизнесе. Я собрался продавать эту газету. С ней одна морока.

— Пожалуйста, отдай ее мне. — Я посмотрела на Майкла взглядом, полным надежды.

— Что значит «отдай»? И откуда у тебя такая уверенность, что все получится?

— Майкл, у меня все получится.

— Если хочешь знать, то никакая реклама не спасет продукцию нашей табачной фабрики. Мы давали рекламу, и это не принесло ощутимого результата. И вообще, эта газета мала и она не того уровня, чтобы рекламировать хоть какую-то продукцию.

— Майкл, отдай газету мне. Ну что ты теряешь?

— Что я теряю? — почесал голову Майкл. — Я теряю свои деньги. Ты требуешь с меня инвестиции, а это очередная потеря денег.

— Майкл, придет время, и затраченные деньги вернутся с лихвой. Я тебе обещаю.

— Ника, ты играешь в бизнес, как в какую-то детскую игру. В бизнесе не верят обещаниям. Тут мало слов. Тут нужны конкретные дела, а также знания и опыт. У тебя нет ни того, ни другого.

— Вот увидишь, пройдет совсем немного времени, и у меня все это будет.

В глазах Майкла читалось какое-то недоверие. Оно и понятно. Майкл видел во мне любимую женщину, но никак не хотел видеть во мне бизнес-вумен. Для того чтобы хоть как-то сменить тему разговора, Майкл подошел ко мне сзади и положил руки на плечи.

— Ника…

— Что?

— Ты можешь просто меня любить?

— Я и так тебя люблю.

— Ты можешь довольствоваться нашей любовью? Неужели этого мало?

— Майкл, любовь и бизнес — совсем разные вещи.

— Ну скажи, что именно и кому ты хочешь доказать?

— Майкл, мне это нужно.

— Тогда пусть будет по-твоему.

Сказав эту фразу, Майкл поднял мою юбку и, тяжело дыша, прижался ко мне своим телом.

— Майкл, если я не ошибаюсь, ты дал свое согласие?

Но Майкл не ответил на мой вопрос. Он прижимался ко мне все сильнее, а его дыхание становилось все учащеннее и все громче.

— Майкл, ты дал согласие?

— Ника, я сделаю все, о чем ты меня попросила, только когда ты поймешь, что прогорела, больше не обращайся ко мне с подобными просьбами, иначе ты пустишь меня по миру. Запомни, что американский рынок уже давно сформировался. Американцы курят свои любимые сигареты с мировым именем, и это, если хочешь, престиж. И даже если наши сигареты будут дешевле в два раза, они никогда не будут пользоваться тем же спросом.

— Майкл. Дай мне время.

— Тебя никто не торопит. Если ты не считаешь нужным принять к сведению чужие ошибки, то учись на собственных. Только табачная фабрика и газета — это все, что я могу отдать в твое баловство. Другого не будет.

— Майкл, я тебе благодарна… Ты даже не представляешь, как я тебе благодарна…

Как только Майкл сорвал с меня трусики, я ощутила легкое головокружение и полностью ему подчинилась. Почувствовав у себя за спиной возбужденное естество, прижимающееся к моим ягодицам, я закрыла глаза и дала волю своим чувствам. Майкл начал осторожно опускаться на пол, увлекая меня за собой. И в этот же миг он овладел моим телом. Я горела от возбуждения и чувствовала неистовое сладострастие. А наши тела пульсировали в такт. Когда все закончилось, я очнулась в объятиях Майкла, который ласкал мою грудь и разговаривал сам с собой.

— Ну почему, почему мне послали такую сексуальную, красивую женщину, которая не хочет быть хоть немного покладистой и так рвется заниматься бизнесом? Чем больше я тебя знаю, тем меньше могу тобой насытиться, тем хочу тебя больше и больше… Но чем больше ты говоришь мне о своем участии в бизнесе, тем хуже я себя чувствую и понимаю, что не в силах тебя остановить. Мне больше нравится видеть тебя обнаженной, чем слушать твои идеи, касающиеся процветания бизнеса.

— Майкл, но ты должен меня понять… — В моем голосе были извиняющиеся нотки.

— Я тебя понимаю. Я очень хорошо тебя понимаю. Но и ты пойми меня тоже. Очень тяжело обладать женщиной только в физическом плане. Мне очень хочется обладать твоей душой, твоими мыслями. Мне хочется, чтобы мы пошли дальше в развитии наших чувств, но вместо этого ты говоришь мне о развитии нашего бизнеса.

Сказав последнюю фразу, Майкл поднял голову и рассмеялся. Я рассмеялась следом за ним.

— Майкл, ты обещал сделать меня счастливой? — Обещал.

— Тогда делай.

— Но я не думал, что твое счастье будет мне стоить табачной фабрики и газеты, — вновь рассмеялся Майкл.

— Это только начало, — решила подразнить его я.

— Я чувствую, что мое разорение не за горами.

— Майкл, дай мне возможность попробовать. Я уверена, что у меня вырастут крылья.

— Хорошо. Пробуй. Только помни, что никто не снимал с тебя обязанностей моей жены.

— Я буду справляться со всеми обязанностями.

— Хорошо, посмотрим, что из этого выйдет. И помни, что ты нужна мне как жена, как друг, как любовница, как любимая женщина. Мне нужна настоящая Леди. Мне необходим весь набор семейных радостей. И все это на долгие годы.

— Я думаю, что смогу дать тебе все это, и ты ни разу во мне не усомнишься. Я отдам тебе все, что у меня есть: свою чувственность, свою улыбку, свою любовь и стремление сделать все, чтобы даже в чужой для меня стране ты смог по праву мной гордиться. И чтобы никто и никогда не спросил тебя, где ты нашел эту бестолковую русскую.

— Да если бы кто-то сказал хоть что-то подобное, то заимел бы кучу неприятностей.

Как только я вытребовала у Майкла инвестиции для своей табачной фабрики, я сразу принялась за дело. Собрав новое совещание по закупке станков и кардинальному обновлению табачной фабрики, я ощутила заметное доверие со стороны правления и не могла не гордиться этим. Это была хоть и небольшая, но все же победа. Управляющий фабрикой, бывший эмигрант Евгений Викторович, а нынче просто Джек, впервые заговорил со мной в доверительном тоне и стал прислушиваться к моим предложениям, которые зачастую не были глупыми и имели здравый смысл. Я почувствовала, что Джек увидел во мне не просто взбалмошную дамочку, которая вышла замуж за богатого американца и борется с бездельем путем собственного ведения бизнеса. Он увидел во мне женщину, которая душой болеет за табачную фабрику и искренне надеется на то, что она будет процветать и приносить ощутимый доход. То же самое произошло и с газетой. Мне пришлось положить немало сил, чтобы получить от мужа все те же инвестиции и добиться того, чтобы в руководстве газеты остались только настоящие профессионалы. Мы смогли купить печатные машины последней модели и освоить новейшие методы печати. После закупки самого мощного оборудования мы послали нескольких сотрудников на ускоренные курсы, чтобы они смогли научиться печатать на огромных новых машинах. И это дало свои результаты. Наша не такая уж большая газета печатала самые свежие новости из жизни российских эмигрантов в Штатах: об их трудностях, успехах, неудачах, слезах, буднях, ностальгии и их будущем. В каждом номере свежей газеты была мощная реклама нашей табачной продукции, которая начала набирать обороты и пользоваться успехом.

Наша газета стала для эмигрантов глотком свежего воздуха и давала им веру в собственные силы. Она пошла на «ура». Эмигранты с нетерпением ждали нового номера и принимали ее как связующую ниточку с родиной. Со временем ее стали покупать и сами американцы, которые искали в этой газете выход из собственных трудностей.

«В Америке нет коренного населения. Мы все выходцы откуда-либо, но в душе мы все стали американцами. Это наша страна, наш дом и наши законы» — таковы были заголовки наших газет. Прибыли как от газеты, так и от табачной фабрики начали постепенно расти.

Майкл смотрел на меня, не скрывая своего удивления.

— Ника, откуда в тебе все это? У нас пошли прибыли?

— Пошли!

Я смотрела на Майкла усталыми и счастливыми глазами и понимала, что все, чего добиваюсь я, происходит благодаря ему. Это он дал мне свободу выбора и возможность самореализоваться.

* * *

ОДНА ИЗ ЗАПИСЕЙ В ДНЕВНИКЕ:

"Дорогой дневник, здравствуй! Сегодня я взяла себе выходной. Майкл плохо себя чувствует, и мне захотелось быть с ним рядом. В последнее время здоровье стало его подводить, и я стараюсь дать ему возможность как можно больше отдыхать. И он со мной соглашается. Потому что теперь у него есть я. Так получилось, что я стала его правой рукой в бизнесе, и теперь на моей совести не только табачная фабрика и газета, но и весь остальной бизнес Майкла. Он может просто остаться дома и запросто попросить провести за него совещание. Да и я теперь могу принимать решения, не спрашивая разрешения Майкла. Майкл называет меня уникальной женщиной и говорит, что я родилась для бизнеса, потому что самое красивое во мне — это не моя внешность. Самое красивое во мне — это мои мозги.

Сегодня, впервые за долгое время, мы провели целый день вместе. Я уже говорила тебе о том, что Майкл очень плохо себя чувствует, поэтому мы не пошли никуда гулять, а решили провести этот день дома. Я лежала на диване, а Майкл рисовал меня в своем альбоме. Просто он проснулся и понял, что хочет меня нарисовать. Он рисовал и говорил мне о том, что ему по-настоящему повезло в жизни. У него не только красивая жена, но и очень умная. Ему завидуют все его друзья и компаньоны. А еще он сказал, что я украшаю все, к чему прикасаюсь. Вот сейчас я украсила этот диван, да и эту гостиную тоже.

Я на рисунке получилась как живая, и я решила повесить его над тем же диваном, на котором я изображена на рисунке. Мне хорошо рядом с Майклом, особенно после этой чудовищной круговерти, когда я с утра до ночи занималась бизнесом. Я знаю, что нужна Майклу так, как во мне не нуждался еще ни один мужчина. А это и есть настоящее счастье. А еще я знаю, что Майкл хочет меня. Его страсть идет по нарастающей и ни в коем случае не уменьшается.

А совсем недавно я задержалась в офисе табачной фабрики. Не отвечала на звонки и зарылась в бумагах, с головой уйдя в различные подсчеты. Майкл освободился раньше меня, устал ждать и заехал за мной в офис. Увидев меня, зарытую в бумагах, он овладел мной прямо на груде моих деловых документов. И это было действительно здорово. Единственное, что стало меня пугать в последнее время, так это здоровье Майкла. Он стал быстро утомляться и жаловаться на боли в сердце.

Во всем остальном я была счастлива. Майкл отдавал мне всего себя. У нас была как физическая, так и довольно сильная эмоциональная близость.

Дорогой дневник, у меня очень плохая новость. Только что позвонил врач. Готовы анализы Майкла. Анализы неутешительные. Майклу нужно серьезно заняться своим здоровьем. По-моему, у него очень сильные проблемы с сердцем. Но ничего. Мы еще повоюем. Я не позволю своему мужу сдаться. Не зря на работе меня считают женщиной с железными нервами и железной хваткой. Завтра же уговорю Майкла лечь в больницу. Сейчас ему не стоит думать о делах, потому что о наших делах теперь могу подумать я, тем более что у нас пошли хорошие прибыли.

А еще, дорогой дневник, ты не представляешь, как сильно я полюбила Америку. Это такая своеобразная, но такая сильная страна, где сосредоточены власть и деньги. Я чувствую энергию этой страны, ее ритм и понимаю, что здесь, черт побери, именно здесь мое место! Хотя по ночам я вспоминаю Россию, московские улочки, лица наших людей, родной язык, музыку и московскую жизнь…"