Интриганка, или Бойтесь женщину с вечной улыбкой

Шилова Юлия

Глава 20

 

ОДНА ИЗ ЗАПИСЕЙ В ДНЕВНИКЕ:

"Дорогой дневник, здравствуй! У меня совершенно потрясающая новость. Я еду в Россию. Джек уже заказал мне билеты. Ты знаешь, у меня двоякое чувство по поводу этой поездки. Мне одновременно хочется ехать — и очень страшно. Страшно потому, что я уже привыкла жить в Америке и считаю ее своей страной. Америка научила меня бизнесу, профессионализму и жесткой дисциплине. Я привыкла вставать в шесть, а в восемь уже быть на одном из своих объектов. Привыкла к тому, что в пять утра мне может позвонить Джек, чтобы рассказать о какой-нибудь своей новой идее, и я не имею права на него накричать, послать его ко всем чертям и сказать, что хочу спать. Я должна встать, моментально проснуться, вникнуть в разговор и начать общаться так, словно на улице не раннее утро, когда все нормальные люди еще спят, а нормальное, обеденное время. То же самое происходит и со мной. Я могу позвонить Джеку и в два часа ночи, и позже. Для нас не существует слова «отдых». Есть только слово «работа», и длится она ровно двадцать четыре часа в сутки. Моя мама недоумевает и считает, что я очень быстрая. А однажды она улыбнулась и сказала мне о том, чтобы я залила в себя тормозную жидкость.

Когда я думаю о Москве, то чувствую, как бешено колотится мое сердце. Я вспоминаю московские улочки и вечно спешащих, агрессивных, сгорбленных людей со злобными лицами. И почти каждый с бутылкой пива и сигаретой во рту. И все равно они мне по-своему родные, и к ним всегда можно обратиться за помощью, и в большинстве случаев они никогда не откажут.

Дорогой дневник! Я хочу рассказать тебе об Андрее. Мои люди провели очень трудоемкую работу и смогли внедриться в бизнес Андрея. Это оказалось совсем несложно, потому что я плачу хорошие деньги. Я и сама не знала, что на свете так много продажных людей. Стоит им предложить более высокую цену, как они уже полностью твои, со всеми потрохами. Для того чтобы разорить Андрея, работает целая группа людей, и я хочу заметить, что они настоящие профессионалы. Они заключают совсем не те сделки и совсем не те договоры. И все это сделано настолько профессионально, что даже хорошему специалисту очень трудно заметить хоть какой-нибудь подвох.

Дорогой дневник! Знаешь, я пришла к выводу, что если задаться такой целью, то разорить можно любого, если, конечно, это вопрос жизни и смерти и тебе это очень даже необходимо и если у тебя намного больше денег, чем у того человека, которого ты задался целью разорить. Ты не представляешь, как Андрей обрадовался, что у него теперь появились партнеры в далекой Америке. Это придало ему особой гордости и ощущение собственной значимости. Андрей был неимоверно горд и почувствовал себя настоящим королем бизнеса. Он заключил договоры на действительно дешевую качественную продукцию. Андрей просто хотел разбогатеть, а когда человек хочет разбогатеть, то зачастую теряет разум.

Впереди предстоит встреча с Андреем, и я.., ни грамма не волнуюсь. Наверное, это оттого, что я его больше не боюсь. Не боюсь. Я уже не та взбалмошная, ранимая, романтичная девушка, которая полюбила всем сердцем совершенно незнакомого человека и была готова положить к его ногам самое ценное, что у меня есть, — мою жизнь. Теперь я совсем другая. Я, как и раньше, люблю стоять перед зеркалом, правда, ввиду моей занятости это удается мне крайне редко. Я вижу перед собой строгую американскую леди с гордым профилем, упрямым подбородком и уверенными глазами, которые горят диким желанием покорить весь мир.

Ох, не завидую я тебе, Андрей! Если бы ты только знал, с какой женщиной связался, вернее, на какой женщине ты женился! У меня слишком большая сила воли, такая, что тебе и не снилось. Помимо воли у меня слишком большая целеустремленность. И если я чего-то захочу, если у меня появится какая-то цель, то я обязательно своего добьюсь, чего бы мне это ни стоило. Я добьюсь этого, даже если это будет стоить мне жизни.

Дорогой дневник! Несмотря на то что я потеряла Майкла, я чувствую себя по-прежнему счастливой. У меня есть память о Майкле, наши с ним фотографии, его вещи, его кабинет, где есть рабочий стол и куча бумаг, написанных его рукой. Я люблю сидеть в его кабинете, зарыться в его бумагах и таким способом ощущать его присутствие. Я люблю брать в руки книгу, которую он читал последней, открывать ее там, где находится закладка, и искать, на каком именно эпизоде он остановился. Ведь только после его смерти я узнала о том, что Майкл сочинял стихи. Он никогда мне не говорил об этом при жизни. Это чудесные стихи, большая часть из которых была посвящена мне. И когда он только успевал этим заниматься. Я опубликовала эти стихи в своей газете, и читатели приняли их на «ура». Я выступала с этими стихами на своем телеканале и читала их сама, с трудом сдерживая слезы. А еще я люблю включить компьютер Майкла и смотреть все, чем он интересовался.

Дорогой дневник! Я не хочу знать, что Майкла нет, я всегда ощущаю его присутствие. Я счастливая женщина, потому что востребована в этой жизни. Для меня стали доступны такие стороны жизни, о которых я даже не подозревала. И я буду всегда преклоняться перед независимыми женщинами, которые сами управляют своей судьбой, а не слепо и покорно отдают свою жизнь в руки своему мужу. Уж я-то знаю, что можно быть независимой даже в браке, и от этого муж не будет любить тебя меньше. Скорее наоборот, ты всегда будешь для него загадочной, непонятной и интересной. Я научилась радоваться жизни и ценить каждую минуту. Секретарша принесла мне ароматный кофе — это же здорово! В три часа ночи позвонил Джек и рассказал свою новую идею — какой же он молодец! На улице светит солнышко — восхитительно! Мама позвала меня погулять по осеннему парку — прекрасно! Один из сотрудников пригласил меня в ресторан — потрясающе!

Вот так, дорогой мой дневник! На сегодняшний день я живу именно так. И эта жизнь мне действительно нравится. Я умею радоваться всему, что вижу, и это несмотря на то что в моей душе горит месть. Я не знаю, есть ли жизнь после смерти, да и как я могу это знать. Этого не знает никто. Именно поэтому я воспринимаю свою жизнь как единственную и неповторимую. Ведь она так коротка, а мне так много нужно успеть.

До встречи. Целую. Твоя Вероника".

* * *

Я сидела напротив Джека и пила вместе с ним кофе. Джек был грустный и немного нервно курил сигарету.

— Ника, ты уверена, что не хочешь, чтобы я летел вместе с тобой?

— Нет. Джек, если мы улетим вместе, кто будет управлять фабрикой?

— Я думаю, что за наше отсутствие фабрика не встанет. В управлении есть много других профессиональных людей, способных последить за фабрикой некоторое время.

— Самый большой профессионал на фабрике — это ты, — резко сказала я. — Если ты когда-нибудь соберешься на пенсию, то мне будет очень трудно найти тебе замену. Если хочешь знать, ты незаменим.

Джек улыбнулся и посмотрел на меня благодарным взглядом:

— Ника, я не скрываю, что мне очень приятны твои слова, но мне действительно страшно отпускать тебя в Россию одну.

— Я же тебе уже говорила, что еду не одна. Со мной будут два профессиональных телохранителя: Сэм и детектив Рик. Это классные ребята. Если понадобится, то в России мы сможем взять еще несколько профессиональных ребят из частного охранного агентства, с которым сотрудничает Рик. Так что со мной будет целая куча молодчиков, которым лучше не попадаться на пути.

— Россия такая криминальная страна. Я не был там сорок лет, но всегда читаю криминальные сводки. Там столько криминала.

— Джек, а где его нет? Можно подумать, в Америке его меньше.

— Ты права. Но в Америке мы дома. А если мы дома — значит, в безопасности.

— Я бы не сказала, что дома мы в безопасности. Америка действительно стала моим домом. Именно здесь я смогла реализовать свои желания и возможности. Пойми, ты уехал сорок лет назад. Этого достаточно, чтобы все позабыть. Если бы я уехала сорок лет назад, то Россия бы и для меня стала далекой страной. Я благодарна Америке за то, что она меня приняла, за то, что мне в ней было намного легче, чем другим эмигрантам, потому что у меня был влиятельный муж, который облегчил мою жизнь и сделал все возможное, чтобы я не чувствовала себя изгоем в этой стране. Я благодарна Америке за то, что здесь я смогла себя реализовать. Но как бы я ни восхваляла эту страну, моя родина — Россия, и, несмотря на то что у меня там была совсем не сахарная жизнь, я ее очень люблю. Так что я еду к себе домой, хотя у меня уже там давно нет дома.

Немного помолчав, я продолжила:

— Джек, ты должен остаться на фабрике. Я хочу ехать со спокойной душой. Я знаю, что на всех объектах остались настоящие профессионалы и что, когда я приеду, в нашем бизнесе не будет погрешностей.

— За других не ручаюсь, а вот за себя могу нести полную ответственность.

— За других могу поручиться я. На меня работают те, кому я могу доверять на все сто процентов.

— Ты надолго улетаешь?

— Думаю, что нет. У меня билет с открытой датой.

Джек потушил сигарету и начал говорить каким-то чересчур осторожным голосом:

— Ника, я всегда восхищался твоим умением вести дела в бизнесе, но то, что происходит в последнее время, является чем-то из ряда вон выходящим. Многие сотрудники в недоумении и поговаривают, что ты просто сошла с ума и у тебя сдвинулась крыша на почве денег.

— Ты о чем?

— О русском бизнесмене Андрее.

— А что тебя не устраивает?

— Все эти сделки, от которых мы несем убытки. Что у тебя с ним?

— Старые счеты.

— Но разве сводят счеты себе в убыток?

— Себе в убыток мы работаем совсем короткое время. Поверь мне, скоро мы получим хорошую прибыль.

— Зачем тебе это нужно?

— Джек, не могу тебе всего объяснить, но мне это нужно.

— У нас есть хорошие проверенные московские партнеры, с которыми мы можем совершать прибыльные сделки. Но с этим Андреем мы работам себе в убыток. Это не в твоих правилах. Ника, скажи, что ты не сошла с ума.

— Джек, я не сошла с ума. Так надо.

— Мы отдаем свою продукцию задарма. Мы даже не окупаем производство наших сигарет. Мы даже не можем возвратить себестоимость. Помимо этого ты скупаешь продукцию наших конкурентов и продаешь ее тому же Андрею по ценам ниже себестоимости. Ника, это же безумие. Такая политика неминуемо приведет к краху. Нужно остановиться, пока не поздно.

— Джек, не гони лошадей. Скоро мы остановимся.

— Но с какими убытками? Ника, приди в себя. Ты набиваешь карман какому-то бизнесмену, который покупает табачную продукцию по смешным ценам. По таким ценам ее не могут купить даже американцы. Сколько денег мы уже потеряли?! Сколько продукции мы ему поставили?! Ника, остановись, пока не поздно. Я умоляю тебя, остановись. Разорви с ним все договоры. Мы не можем работать себе в убыток. Мне кажется, что ты переработала. Вместо России лучше бы полетела в Акапулько.

— Почему именно в Акапулько?

— Потому что там самый дорогой и красивый курорт. Тебе бы не мешало понежиться под ласковым солнышком и немного прийти в себя. В бизнесе надо уметь отдыхать. Отсутствие отдыха очень плохо сказывается на психике. От физической усталости и истощения ты стала творить просто невероятные вещи. Я бы никогда не подумал, что ты способна на подобное.

— Джек, так надо.

— Кто он?

— Человек, которого я когда-то любила.

— Поэтому ты хочешь его обогатить?

— Нет. Я хочу его разорить.

— Но каким образом?

— Джек, скоро ты все узнаешь.

Закурив очередную сигарету, Джек посмотрел на меня пристальным взглядом и серьезно произнес:

— Ника, мщение — это не самое лучшее женское качество.

— А какое самое лучшее женское качество? — Я усмехнулась, но, несмотря на усмешку, в моих глазах появились слезы.

— Прощение.

— Прощение?!

— Да. Нужно уметь прощать даже своих врагов.

— Есть вещи, которые невозможно простить. Этот человек сделал мне слишком много плохого.

— Душа, полная мести, — это злая душа.

— Пусть так. Но на этой душе лежит тяжелый камень, и освободиться от этого камня можно только путем мщения.

— Это тот человек, который оставил на твоем теле шрамы?

— Откуда ты знаешь про шрамы?

— Видел тебя на пляже вместе с Майклом. Ты надела открытый купальник и постоянно прикрывалась большой летней косынкой. А один раз она упала. Прости, но я не мог этого не заметить. Я грешным делом подумал, что тебя избивает Майкл. Но на него это не похоже.

— На того, кто это делал, тоже не похоже.

— Теперь понятно, зачем ты летишь в Россию.

— Джек, ты слишком много хочешь знать.

— Я за тебя очень переживаю. Наша работа сделала нас близкими людьми.

— Спасибо, Джек.

Я пододвинулась к Джеку поближе и положила свою руку ему на плечо.

— Спасибо. Ты очень хороший друг, и я знаю, что всегда смогу на тебя положиться.

— Если бы я не был женат…

Я закрыла рот Джека ладонью и тихо произнесла:

— Не говори. Я все знаю и не хочу этого слышать.

— Может, ты все-таки никуда не полетишь?

— Джек, я лечу. Тебе пора привыкнуть к тому, что я никогда не меняю своих решений.

— А может быть, ты лучше выберешь прощение? Судьба сама воздаст ему по заслугам.

— Я выбираю мщение, и воздать по заслугам смогу только я.

— И все же я тебя не пойму.

— Джек, никогда не пытайся понять женщину. Это невозможно.

— Ты перекладываешь личные отношения на бизнес. И не мне говорить тебе о том, что так делать нельзя.

— Джек, я знаю, что делаю. Немного терпения — и все затраченные на этого человека деньги вернутся с лихвой. Мы его разорим.

— Но как это возможно?

— Джек, я же попросила у тебя немного терпения.

— Ника, но стоит ли этот человек того, чтобы ворошить прошлое?

— Он мне слишком дорого стоил…

В этот момент в моем кабинете раздался звонок и секретарша на том конце провода сообщила мне, что это междугородный из Сочи. Я попросила ее соединить и с дерзкой улыбкой посмотрела на Джека.

— Джек, это он. Он думает, что его американского партнера зовут Джулия и что мне ни много ни мало, а 50 лет.

— Ты будешь с ним говорить?

— Да.

— Мне уйти?

— Слушай. Это довольно занятно.