Интриганка, или Бойтесь женщину с вечной улыбкой

Шилова Юлия

ЭПИЛОГ

 

Я еще раз ностальгически окинула взглядом город и сунула билеты в Америку, мой и Сэма, в сумку. Рика не успели спасти. Он скончался по дороге в больницу. Андрей умер сразу, прямо на сцене.

Мы сидим с Сэмом в каком-то кафе и молча пьем чай. Я уже успела договориться о том, чтобы тело Рика перевезли на его родину. Я вертела в руках полупустую чашку чая и испытывала странное чувство. Я вдруг ощутила, что прошлое меня отпускает. Оно уходит куда-то вдаль, в темноту, чтобы больше никогда меня не тревожить. Я не хотела больше возвращаться к плохим воспоминаниям. Нужно, чтобы воспоминания не вызывали горечь, а только улыбку. Нужно вспоминать только то, что действительно было хорошо, и настраивать себя только на положительные эмоции.

— Рик был очень хорошим мужчиной. — Я посмотрела на Сэма и почувствовала, как на глаза накатились слезы.

— Он был очень хорошим другом, — мрачным голосом произнес Сэм.

— Ведь это я во всем виновата.

— Не виновата. Он погиб при исполнении. Жаль, что он не погиб у себя на родине.

Я кивнула головой и подумала, что Америка — это же ведь не только родина Рика, это теперь и моя родина тоже. В Америке я уже почти как дома. У меня даже манеры и привычки появились американские. Для меня теперь немыслимо пить воду без льда, и я доверяю только кредитным карточкам, которых у меня целая куча в дорогом бумажнике из крокодиловой кожи. И даже машину я вожу по-особому: по-американски.

Я сидела и прокручивала в голове все, что произошло в банкетном зале, виня себя за смерть Рика. Я вспоминала глаза Андрея, который увидел совсем другую, зрелую, властную и жестокую женщину, совсем не похожую на его бывшую жену Веронику.

— Сэм, что-то мне очень плохо. Пошли прогуляемся у моря.

Выйдя из кафе, я сняла босоножки, взяла их в руки и пошла по песку.

— Интересно, какая погода в Нью-Йорке? — как бы между прочим спросил Сэм, чтобы перевести разговор на другую тему.

— Не знаю. Ты еще не слышал прогноз?

— Нет.

— Во сколько у нас самолет?

— Вечером.

— Предстоит столько работы…

Я замолчала и ощутила опустошение. У меня была цель, я твердо к ней шла. Цель достигнута, а что дальше?

— По прилету столько работы, — вновь произнесла я, пытаясь успокоить саму себя.

Мы прошли приличное расстояние, прежде чем я увидела до боли знакомый дом.

— Сэм, мне кажется, я здесь когда-то была. Остановись, пожалуйста.

Сэм встал и посмотрел на меня удивленно.

— Отдохни. Присядь на лежак. Мне нужно зайти в этот дом.

— Ника, но это может быть опасно, — попробовал возмутиться Сэм.

— Сэм, уверяю тебя, что это совсем не опасно.

Усадив Сэма на лежак, я пошла к домику спасателя и почувствовала, с какой бешеной скоростью у меня забилось сердце. Постучав в дверь, я слегка прокашлялась и громко произнесла:

— Эй, есть кто-нибудь?

Но мне никто не ответил.

— Есть кто-нибудь? — повторила я свой вопрос и постучала еще погромче.

— Открыто!

Приоткрыв дверь, я вошла в дом и увидела лежащего на кровати мужчину, того самого спасателя, который помог мне выкарабкаться в шторм и отправил меня в Москву. Увидев меня, он тут же сел и посмотрел на меня невероятно удивленным взглядом.

— Привет! — совершенно непосредственно поздоровалась я.

— Привет!

— Ты меня помнишь?

— Утопленница.

— Что, совсем не изменилась?

— Изменилась.

— А ты что лежишь?

— Ангина скосила.

— Ну ты даешь. На улице такая погода, а у тебя ангина. Хочешь, я тебе чая вскипячу?

— Вскипяти. — Спасатель осматривал мою дорогую одежду и от этого явно ощущал неловкость.

Я поставила чугунный чайник на плиту и села рядом со спасателем.

— Меня вообще-то Вероника зовут.

— А меня Николай.

— Сначала ты меня выхаживал, а теперь я тебя. — Я постаралась улыбнуться, но не успела. Николай взял мои руки и притянул их к себе.

— Знаешь, а я тебя ждал. Несмотря на то что прошло столько лет, я тебя ждал. Только я думал, что ты опять откуда-нибудь выплывешь, но на этот раз ты вошла в дверь. Зачем ты пришла? Я смотрю, что на этот раз у тебя все в порядке.

— Не-а, не все, — покачала я головой.

— По тебе и не скажешь.

— У меня пропала цель.

— Какая цель?

— Чтобы работать и жить, но теперь мне кажется, что она опять появилась.

— Я могу тебе чем-нибудь помочь?

Смахнув слезы, я расплылась в широкой улыбке и произнесла слова, которые исходили из самого сердца:

— Спасатель ты мой, конечно, можешь. И почему я так долго шла до твоей сторожки…