Интриганка, или Бойтесь женщину с вечной улыбкой

Шилова Юлия

Глава 6

 

В этот момент где-то сзади послышался жизнерадостный голос Черепа. Я ощутила, как меня бросило в жар, и оглянулась. По ступенькам ресторана поднимался Сан Саныч.

— Майкл, дорогой ты мой человек! Сколько лет, сколько зим! Тебя и не узнать! Вылитый, стопроцентный американец. Ты хоть русские слова еще помнишь?

— Саныч, вот это встреча! Ты не представляешь, как приятно видеть старых, добрых и самых лучших друзей!

— Как там, в Америке?

— В Америке все отлично, лучше всех!

— Майкл, дорогой ты мой человек, будь другом, сделай россиянину приятное и скажи, что в России намного лучше, чем в Штатах, что не обязательно уезжать, потому что можно разбогатеть и на родине.

— Саныч, дорогой, ну насчет того, что можно разбогатеть в России, я промолчу, — рассмеялся Майкл. — У меня на этот счет свое мнение, но жить на широкую ногу здесь можно, и неплохо жить.

— Ну, дружище, и на этом спасибо. Поддержал своих бывших сограждан. Значит, говоришь, не нужно никуда дергаться, а пожить пока здесь.

— Саныч, о чем ты говоришь? Думаю, что тебе и здесь неплохо живется. Может быть, даже намного лучше, чем мне в Америке.

— Майкл, ну ты шутник. Вот это ты меня рассмешил. Лучше, чем тебе в Америке, никому не живется.

Я стояла как вкопанная, наблюдала за их рукопожатиями и не могла произнести ни единого слова.

— Здравствуй, Вероника, ты сегодня отлично выглядишь. — Череп расплылся в наигранно вежливой и неестественной улыбке. — Как тебе работается с гражданином Америки? Не обижает? — Задав этот вопрос, Череп весело подмигнул и громко рассмеялся.

— Да что вы. Ваш партнер интеллигентный, приятный и милый человек. Общаться с такими людьми одно удовольствие, — с трудом пролепетала я, стараясь унять дрожь в голосе.

— У нас с Никой редкое взаимопонимание, — подтвердил мои слова Майкл.

— Я очень рад, что вам настолько хорошо работается вместе. Так что, Майкл, дружище, смотри и завидуй, какую девушку-красавицу я принял к себе на работу.

— Да уж, Саныч, в этом вопросе тебе повезло, и где ты только таких девушек находишь.

— Майкл, хочу заметить, что таких девушек очень даже мало, но одну из них мне удалось трудоустроить. Ты, дружище, лучше скажи, ты мне завидуешь?

— Бесспорно. Я согласен с тобой, таких девушек единицы.

Когда хвалебный монолог в мою честь был закончен, Череп слегка похлопал меня по плечу и произнес уже более серьезным голосом:

— Вероника, у тебя будет не меньше двух свободных часов. Мы с Майклом пройдем в кабинку для особо важных персон, где у нас будет обед и довольно продолжительный разговор, а ты тем временем можешь пообедать в основном ресторане за счет заведения. Не скучай и по возможности займи себя чем-нибудь.

— Я все поняла, — громко отчеканила я, выделяя каждое слово, стараясь не смотреть Майклу в глаза. — Желаю вам приятного аппетита.

— И тебе того же.

Как только мужчины удалились на деловой обед, я достала мобильный, чтобы позвонить Руслану и рассказать ему о том, что произошло между мной и Майклом. Вернее, о том, что я не знаю, откуда просочилась данная информация, но Майкл уверен, что в моей сумочке лежит сканер и я веду запись его телефонных разговоров. Набрав первые цифры его номера, я застыла и почувствовала, как мое внутреннее сознание встает против и говорит мне, что я не должна этого делать. Прежде чем говорить с Русланом, я обязана переговорить с Майклом. Может быть, у Майкла нет точных сведений и он просто берет меня на пушку. Возможно, это всего лишь проверка на вшивость. Он хотел посмотреть на мою реакцию. Эдакий хитрый американский прием. А если я сейчас доверюсь Руслану и расскажу о своем разговоре с Майклом, то вместо сочувствия я могу услышать лишь то, что ни на что не гожусь, что я испортила все дело и по понятным причинам не получу обещанных денег.

От этих сумбурных мыслей, бушевавших в моей голове, я почувствовала жуткую усталость и злобно про себя выругалась. Как только Майкл отобедает, он, вне всякого сомнения, продолжит начатую тему, и я обязана идти только в отказ. Конечно, он может попросить проверить содержимое моей сумки, но и тут я должна поставить его на место. Естественно, можно выложить сканер из сумочки, спрятать его в другое место и походить некоторое время без него, чтобы усыпить бдительность Майкла, но это будет означать мое поражение и готовность находиться под четким контролем мужчины. А я не могу этого допустить, потому что уже давно изобрела для себя один безоговорочный принцип: мужчина должен играть по моим правилам, и правила игры буду устанавливать только я. Майкл не мог видеть в моей сумочке сканер, потому что я не оставляла ее открытой ни на минуту, точно так же, как и он не оставлял свой «дипломат». Все это не что иное, как беспочвенные подозрения.

Заказав порцию моего любимого мясного салата со свежевыжатым апельсиновым соком, я села за один из столиков, но тут увидела перед собой нечто удивительное и непонимающе пожала плечами: прямо к моему столику чинной походкой направлялся Руслан.

— Руслан?!

— Не ожидала меня здесь увидеть?

— Нет. Какими судьбами?

— А я знал, что ты здесь.

— Откуда?

— От шефа.

Я, конечно, прекрасно понимала, о ком идет речь, но на всякий случай переспросила:

— От Черепа?

— Ну конечно, у меня шеф один. Другого пока не предвидится. Кстати, если я не ошибаюсь, деловой и одновременно дружественный обед уже начался?

— Да. Уже минут пятнадцать идет.

— Значит, на данный момент ты свободная от работы женщина.

— Ну, если можно так выразиться. Мне сказали, что обед будет идти часа два.

Руслан сел рядом со мной и посмотрел на часы.

— Можешь рассчитывать часа на три. Два будет маловато. Раньше не получится.

— Ты уверен?

— Даже не сомневаюсь. Ну и как Майкл?

— Нормально, а что с ним будет? Ты заезжал домой, слушал телефонные разговоры?

— Заезжал.

— Ну и как?

— Что как?

— Ты нашел для себя что-нибудь интересное?

— Пока ничего. Но я думаю, что не сегодня, так завтра обязательно что-нибудь всплывет.

— Может быть, хотя я и представить себе не могу, что должно всплыть. Тебе виднее.

— Тебе не нужно ничего знать, чем меньше будешь знать, тем спокойнее будешь спать. Помнишь, что ты пообещала Черепу?

— Что не буду любопытной.

— Вот именно, что не будешь проявлять женское любопытство. Кстати, я хотел тебя спросить. — При этих словах Руслан как-то прищурился, а на его шее затряслась жилка. — Ты строго соблюдаешь инструкции?

— Да. А в чем, собственно, дело?

— Майкл ничего не заметил?

— А что он должен заметить? — Меня вновь бросило в жар.

— Я это сказал к тому, чтобы ты была предельно осторожна и не завалила все дело, потому что, если ты его завалишь, Череп тебе этого не простит.

— Что значит «не простит»?

— Не будем вдаваться в подробности. Если ты решила работать на Черепа, то твоя работа должна быть качественной.

— Руслан, ты говоришь какими-то загадками. Ты прекрасно знаешь, что я не люблю недосказанности.

— Вероника, да не кипятись ты, в конце концов, сама решилась на эту работу. Я отговаривал тебя как мог. Ты совершенно не думала о последствиях и не хотела меня слушать, хотя я пытался до тебя достучаться. Но теперь я понял, что это было бесполезно. Ты всегда делаешь только то, что хочешь. Понимаешь, в случае любого прокола проблемы будут как у тебя, так и у меня. Со своими проблемами я еще смогу разобраться, в конце концов, я мужчина, но с твоими… Ты не представляешь, какой страшный человек Череп. Я тебе об этом говорил, но ты все равно меня не слушала. Никаких денег не нужно, только бы с ним не работать. В случае прокола он не пощадит ни меня, ни тебя.

— Что значит «не пощадит»?

— В прямом смысле. Пощады не будет.

— Ты начинаешь меня пугать.

— Я не ставлю перед собой цель тебя напугать. Я только хочу, чтобы ты реально оценивала ситуацию.

— О каких проколах ты говоришь?

— О таких, что Майкл не должен тебя ни в чем заподозрить. Ты ведешь рискованную и опасную работу. Смотри, чтобы он ни в коем случае не видел твою сумочку открытой и не узнал ни про сканер, ни про магнитофон. — От этих слов я почувствовала себя еще хуже. Руслан обладал редкой способностью быстро находить больные места и со всей силы на них давить. Он смотрел на меня так, будто о чем-то догадывался, и ждал моих откровений.

— А почему ты решил, что он увидит у меня сканер?

— Я так не решил. Я просто хочу, чтобы ты была осторожна.

Посмотрев на Руслана усталым взглядом, я поняла, что ему ничего не известно, и у меня немного отлегло от сердца. Значит, Майкл еще не успел рассказать о своих подозрениях, касающихся моей персоны, Сан Санычу. Возможно, прежде он обязательно поговорит со мной, чтобы убедиться в своих подозрениях. И даже если эта крайне неприятная ситуация повернется не в мою сторону, я обязательно смогу из нее выбраться.

Я прокрутила в голове варианты того, что может произойти в том случае, если Майкл все же проговорится. Хотя это маловероятно. Вряд ли Майкл решит сказать Черепу о найденных против него малоприятных уликах. И все же…

— Вероника, о чем ты так напряженно думаешь? — отвлек меня от моих мыслей Руслан.

— Да так… Просто немного задумалась.

Допив стакан апельсинового сока, я посмотрела на часы и отодвинула пустую тарелку из-под салата.

— Ты уверен, что этот деловой обед затянется больше двух часов?

— Можешь не сомневаться, — махнул рукой Руслан. — Люди давно не виделись. У них накопилось столько вопросов, что тебе и не снилось. Им их еще решать и решать. Часа четыре, не меньше.

— Часа четыре?

— Ну да. Быстрее просто не получится. Вероник, что в этом кабаке париться?! Поехали лучше со мной на одну стрелку съездим. Тут недалеко, а потом просто погуляем.

— А куда ехать-то?

— Да так, на набережную. Мне только деньги у одного кренделя нужно взять, и все, я свободен. Там же часик погуляем и сюда обратно вернемся. Поехали, а то я вижу, что тебя тяготит что-то, развеешься немножко.

Мне вдруг показалось, что Руслан видит меня насквозь и читает мои мысли. Я тут же опустила глаза и была готова провалиться сквозь землю.

— Да ничего меня не тяготит. Скажешь тоже.

— Поехали. Я тебе говорю, что ты какая-то нервная. Прогулка по набережной мгновенно приведет тебя в чувство и разгрузит голову.

— А если обед закончится раньше?

— Не переживай. Когда обед будет подходить к концу, шеф обязательно мне сообщит.

— Ну, если шеф тебе сообщит…

Я не смогла отказаться от соблазна погулять по набережной и немного проветриться, потому что голова моя просто кипела. Руслан понял, что я согласна, взял меня за руку и повел к своей машине. Как только мы сели, он посмотрел в зеркало заднего вида, завел мотор и включил музыку.

— Вероника, а ты что на свои первые заработанные деньги купишь? — неожиданно спросил он меня.

— Не знаю, — безразлично ответила я. — Я над этим как-то даже не думала.

— Странно. Обычно всегда что-то планируют.

— Я пока ничего не планирую. Эти деньги нужно еще заработать.

— Заработаешь, куда ты денешься, тем более стимул есть — деньги приличные. А я-то думал, что ты хочешь купить себе какую-нибудь машину.

— Машину… — Я задумалась, но тут же отрицательно покачала головой. — Нет. Обойдусь пока без машины. Сейчас это не главное.

— А что же тогда главное?

— Главное то, что мне нужны деньги.

— Но ведь деньги нужны всегда для какой-то цели?

— Не спорю. И она у меня есть, только, пожалуйста, не спрашивай меня о ней, потому что я все равно ничего не скажу.

— Ты у меня — одна сплошная тайна. Прямо не женщина, а загадка.

— И вообще, это не тема для разговора. Зачем делить шкуру неубитого медведя? Как можно говорить о том, куда потратить деньги, если их для начала нужно заработать?

Остановив машину недалеко от набережной, Руслан взял меня за руку, заглянул мне в глаза и тихо спросил:

— Вероника, ты меня хоть немного любишь?

— Я тебе за многое благодарна. — Странно, но мне почему-то совсем не хотелось врать Руслану.

— И все? Вероника, ты не представляешь, как бы я хотел видеть тебя в роли своей жены и матери моих детей, — вконец убитым голосом сказал он и еще крепче сжал мою руку.

— Руслан, я сейчас не готова говорить на эту тему. Не торопи. Дай мне время. И еще. Я не могу иметь детей.

— Почему? — не ожидал такого ответа Руслан.

— Потому что не могу.

— У тебя что-то по-женски?

— У меня был выкидыш, после которого врачи поставили неутешительный диагноз, что я больше не могу иметь детей.

— Сейчас все это лечится.

— В моем случае уже ничего не лечится.

— Никогда не говори «никогда».

Недалеко от нашей машины остановилась темно-синяя иномарка. Руслан посмотрел на часы и быстро сказал:

— Пунктуальный крендель. Приехал точно, как в аптеке. Кто бы мог подумать. Я отойду ненадолго. Я быстро. Пару минут переговорю и приду. Не скучай.

Как только Руслан вышел из машины, я включила легкую музыку и не придумала ничего лучше, как просто смотреть в окно. Затем вновь заострила свое внимание на стоящей рядом синей иномарке и со скучающим видом начала ее разглядывать. Руслан был в чужой машине уже минут десять. Я откровенно зевнула и совершенно бессознательно полезла в «бардачок», чтобы посмотреть, что там лежит. В «бардачке» было разбросано множество совершенно неинтересных для меня предметов: кассеты, диски, сигареты, целая куча ручек и карандашей, ворох бумаги. И только один предмет, лежащий в самой глубине, показался мне действительно интересным. Это была небольшая записная книжка в кожаном переплете. Еще раз посмотрев на машину, стоящую по соседству, и убедившись, что Руслан еще там, я открыла записную книжку и стала ее изучать. Каждый ее листок был исписан телефонами и адресами. Помимо этого она содержала и другую информацию.

Например, каждая последняя пятница месяца в 12.00 — встреча с Филом у «Арбат Престижа» на площади Ильича. Передача денег из его доли.

Каждое последнее воскресенье месяца в 18.00 — встреча в кафе «Подснежник» в пяти километрах от МКАД. Сбор всех старших.

Каждое 30-е число месяца — встреча в верхах. Сопровождение Черепа. Ресторан «Охотник» в 20.00.

От этой информации у меня пересохло во рту. Руслан должен быть законченным идиотом, если держит этот блокнот в «бардачке». Его же могут прочитать все, кто ни попадя. Например, та же милиция. Я где-то слышала, что если милиция хочет установить принадлежность человека к преступной группировке или в чем-то его подозревает, она может запросто обыскать машину без какой-либо санкции прокурора на обыск. Такой блокнот — немалая улика в делах подобного рода. Там слишком много телефонов, адресов, имен тех людей, которые хотели бы остаться в тени, и встреч, которые должны проходить в строгой секретности.

В конце концов, нет худа без добра. Почесав затылок, я решила, что если я нашла этот блокнот, значит, так было угодно свыше и мне это зачем-то нужно, хотя пока еще неизвестно зачем. Я вдруг подумала, что, вне всякого сомнения, Руслан не каждый день листает этот блокнот, а только по необходимости. Если я возьму его на один вечер и перепишу содержимое, а завтра положу на место, то никто ничего не заметит. Я всегда жила по одному принципу: ничего не бывает зря, и ничто не проходит даром. Если я это нашла, мне это зачем-то нужно.

Увидев, что Руслан вышел из соседней машины, я быстро захлопнула «бардачок», сунула записную книжку в свою сумочку и закинула ногу за ногу.

— Ты здесь не уснула?

— Ты отсутствовал намного больше, чем две минуты.

— Извини. Думал, все получится быстро, но разговор немного затянулся.

Нетрудно было догадаться, что Руслан был чем-то расстроен и пребывал не в самом лучшем расположении духа.

— У тебя что-то стряслось?

— Да так, по работе небольшие проблемы.

— Неприятный разговор?

— Что-то типа того. Давай отъедем, бросим машину на стоянке и немного прогуляемся.

Мы припарковали машину немного дальше. Я не раздумывая оставила свою сумочку в машине на тот случай, если Руслан, как бы между делом, захочет проверить ее содержимое, положила ее под сиденье и вышла на улицу.

— Вероника, а ты что, сумку брать не будешь? — удивился Руслан.

— Хочу погулять налегке. У тебя все равно окна темные. Ничего не видно.

— Смотри, у тебя там крутая аппаратура. Вообще, не принято оставлять такие дорогие вещи в машине. Приборчики, которые тебе дали, немало стоят.

— Совсем недавно ты мне хвастался своей супердорогой сигнализацией, а теперь боишься, что твою машину вскроют.

— В том, что у меня супердорогая сигнализация, можешь не сомневаться. Хорошо, давай посмотрим, как она действует. А вообще, мы недолго.

— Я тоже так думаю.

Мы посмотрели друг другу в глаза и одновременно улыбнулись, а потом взялись за руки и пошли гулять вдоль набережной. Руслан купил нам по эскимо, и мы почувствовали себя школьниками.

— Помнишь, как мы с тобой гуляли точно так же, как и сейчас, черт знает сколько лет назад?

— Помню. Это было так давно. Только мы тогда были одеты в школьную форму.

— Мы ели эскимо, и я признавался тебе в любви, — продолжил Руслан. — Но ты так и не поняла и не оценила моих чувств.

— А вот и нет. Я все поняла. Я сказала тогда, что мы должны думать не о чувствах, а об учебе. И на тот момент я была права.

— Конечно, ты же у нас была отличница. Твои оценки тебе были намного дороже, чем окружающие тебя мальчики.

Мы громко рассмеялись. Руслан положил свою руку мне на плечо и начал кормить меня своим мороженым, словно ребенка, который боится испачкаться.

— Ну, прекрати, — игриво сопротивлялась я. — Куда ты меня столько кормишь? У меня свое мороженое есть.

— Мне хочется, чтобы ты ела с моих рук. Ты не представляешь, какое это для меня удовольствие.

— Если я съем два мороженых, то просто лопну!

— Не лопнешь.

— А вот и лопну! — Я рассмеялась так, что на моих глазах появились слезы. — Если не лопну, то уж точно поправлюсь. Нужна тебе толстая бочка?

— Ты мне любая нужна.

Разделавшись с мороженым, я посмотрела на свои липкие руки и вспомнила, что у меня, как всегда, отсутствует носовой платок.

— Руслан, я понимаю, что для девушки это непростительно, но у меня нет носового платка. Это очень ужасно?

— Ну как тебе сказать. Вообще-то девушки их носят.

— Вообще-то некоторые мужчины тоже. А как обстоят дела с платком у тебя?

— Глухо, но я думаю, что мы не там ищем проблемы. Давай спустимся к воде и вымоем руки. А если хочешь, я оближу твои пальцы все по очереди.

— Ну ты даешь. Я знаю, что ради меня ты готов на все, но будет лучше, если мы их помоем.

Спустившись к воде, мы помыли руки, Руслан снял с себя пиджак, расстелил его прямо на траве и сел, вытянув вперед ноги, демонстрируя свои новые красивые ботинки из моей любимой коричнево-красной кожи. Я села к нему поближе и положила голову ему на плечо.

— Хорошо сидим, — только и смогла сказать я.

— Хорошо сидим, — согласился Руслан и закурил сигарету. — Я на тебя не дымлю?

— Нет. Руслан, а ты что хмурый?

— Нормальный.

— Я думаю, совсем недавно у тебя была не самая приятная встреча.

— В последнее время приятные встречи у меня бывают только с тобой. Встретился с одним человечком из другой бригады. Он мне денег должен прилично. Обещал отдать.

— И что, не отдал?

— Говорит, пока нет. Собирает, как только соберет, сразу отдаст. Просил дать ему еще время.

— А ты?

— Если бы ты знала, как мне эта бодяга надоела. Он мне по телефону побоялся сказать, что еще деньги не собрал. Соврал, что сегодня отдаст все до копейки. Я ехал такой спокойный. Думал, сейчас приеду, деньги возьму, и все. Так нет же, наколол, гад.

— Ну что делать. Придется еще потерпеть.

— Я уже знаешь, сколько терплю! Но ведь я не железный. Моему терпению тоже приходит конец. Тебе было бы приятно, если бы тебя каждый день обещаниями кормили?!

— Я понимаю, что это никому не приятно. Но что делать. Может, у него и в самом деле денег нет? Сейчас время такое. У каждого второго финансовые проблемы. — Я постаралась успокоить взбунтовавшегося Руслана.

— В том-то и дело, что, мне кажется, никаких финансовых проблем у него нет. Какие могут быть финансовые проблемы, если человек меняет машины одну за другой, жене иномарку купил, квартиру на большую поменял, загородный дом достраивает. Я понимаю, другое дело, если бы он в нищете загибался, а то он на глазах процветает. Я его спрашиваю, откуда у твоей жены новая машина, а он говорит, что ее родители подарили. Мол, и ему, любимому зятю, тоже новую машину купили. Квартиру тоже родители жены помогли поменять на новую, и загородный дом, естественно, тоже они помогают достраивать. Прямо не родители, а какие-то миллионеры. На таких молиться надо. У меня сразу его слова подозрения вызвали. Я про них справки навел, так они прозябают в какой-то халупе, пенсионеры, живут на одну пенсию. Экономят. Не они деньгами помогают, а им бы самим помочь не мешало. Ведь врет, гаденыш. Врет и глазом не моргнет. У меня создалось впечатление, что ему конкретно наплевать, что он кому-то денег должен. Ему это все по барабану. Он меня, как доктор, лечит изо дня в день, а я, как пациент, всю эту бодягу перевариваю. Я ему на днях позвонил, наехал на него капитально, чтобы он кого-нибудь другого лечил, так он мне по телефону испугался сказать, что денег нет, и пообещал сегодня вернуть. А сегодня, как и раньше, опять прокатил.

— Непонятно, на что он рассчитывает. Может, он думает, что ты ему долг простишь и забудешь?

— Сегодня я с ним немного другим тоном поговорил.

— Каким?

— Сама понимаешь каким. Таким, что если в ближайшие дни он денег не соберет, то лишится и квартиры, и машины, и загородного дома, а может быть, даже жены-красавицы.

— Это уже угроза.

— Угроза сама по себе не страшна, страшно ее исполнение. А какой у меня еще есть выход? Никакого. Когда-то этот человек был в полном дерьме, а я сорвал приличный куш и хотел было запустить его в одно прибыльное дело, но этот выродок попросил у меня деньги на раскрутку под определенные проценты. Я, конечно, не коммерс и никогда им не был, но решил его выручить и скинуть ему денег. И вот какой результат. Вот и давай после этого в долг хоть с процентами, хоть без процентов.

— А сумма-то большая?

— Приличная.

— Ты можешь подать на него в суд. Когда ты ему давал деньги, брал с него какую-нибудь расписку?

— Да какую, к черту, расписку?! В том мире, в котором я кручусь, расписок никто не дает. Тут есть только слово. Настоящее мужское слово.

— Ты веришь в силу слов?

— А ты веришь в силу бумаг?

— Я считаю, что то, что написано на бумаге, намного надежнее того, что сказано вслух.

— Существует мужское слово, и нарушить его может только законченный идиот, как, например, тот, которому я денег занял.

— Получается, что на него даже в суд не подашь.

— Даже если бы у меня и была эта расписка, я бы все равно не подал на него в суд.

— Почему?

— Потому что я не сумасшедший.

— А ты хочешь сказать, что подают в суд только сумасшедшие?

— В том мире, где я кручусь, не ходят по судам.

— Руслан, ты мне постоянно говоришь про какой-то «тот мир», в котором ты крутишься. Что это за мир?

Руслан ответил довольно уклончиво:

— Я имею в виду, что из меня не нужно терпилу лепить. Я сам разберусь, как мне стрясти деньги.

— Я тебе просто советую. Это совсем не означает, что ты будешь делать все так, как я скажу.

Поняв, что Руслан не даст мне вразумительного ответа, который и так хорошо известен, я задумчиво посмотрела на воду и тихо спросила:

— И как трясут деньги в твоем мире?

— В моем мире либо проламывают череп, либо все отбирают.

— На другой ответ я и не рассчитывала.

А затем… Затем послышался резкий скрип тормозов, от которого у меня почему-то защемило сердце. Руслан тут же повернулся в сторону набережной и со словами: «Во дела» — что было силы толкнул меня на землю.

…Я не поняла, что произошло дальше… Все было, как в замедленной съемке. Руслан полез в карман брюк, чтобы достать пистолет, но не успел выстрелить. Его опередили. Раздался какой-то глухой щелчок, и его тело рухнуло на траву лицом вниз. В первую секунду мне показалось, что ему плохо и он просто потерял сознание.

— Руслан, что случилось? Руслан! Что произошло?

Но, увидев на его белоснежной рубашке сочившуюся алую кровь, я поняла, что напрасно надеялась на лучшее, он не потерял сознание, его застрелили. ЗАСТРЕЛИЛИ. Издав громкий стон, я повернулась назад и с ужасом увидела несущиеся по набережной машины. В одной из них ехал человек, застреливший Руслана.