Как натравить Украину на Россию. Миф о «Сталинском Голодоморе»

Мухин Юрий Игнатьевич

Глава 3

Дееспособна ли Москва?

 

 

Начнет эту главу мой оппонент по данному вопросу Д. Галковский. Не стану утверждать, что это лучший из тех, с кем мне прходилось спорить, но зато он из тех, кто на эту тему безусловно имеет право спорить. Ниже даю его статью по этому вопросу отдельной главкой.

 

Страна невыученных уроков

Начиная с 1991 года наша огромная страна регулярно утыкается в глухую стену «выборов». Казалось бы, кандидатур на должность президента и тем более на должности депутатов должно быть море разливанное.

Но каждый раз избиратель оказывается посреди пустыни, где на твердой, как камень, земле выцарапан приговор: Чуриков, Толстолобов, Хомячков, Сидоров, Нечипуренко, Губайдуллин. Какой Чуриков? Какой Губайдуллин? — избиратель таращится в избирательные листовки, в которых стертые лица, серые комсомольские биографии. ПУСТЫНЯ.

Пьяный, похабно улыбающийся Ельцин, ковыряя спичкой в зубах, однажды изрек: «А кого еще выбирать-то? Кроме меня, некого». Эту политическую мудрость можно прибить аршинными гвоздями над всеми избирательными участками Российской Федерации. Как известно, своего преемника дедушка Ельцин привел в Кремль «за ручку».

Прошло 6 лет. И что же? Перед Россией постепенно во весь исполинский рост встает та же дилемма: кого выбирать? Путин загадочно улыбается: «Есть преемник, есть. До поры до времени лежит в коробочке, как Фрадков. В свое время будет сюрприз». Народ удивленно переглядывается. В стране 140 миллионов жителей, мы наследники великой русской культуры, по крайней мере, в негуманитарной сфере на выпускников отечественной высшей школы не нарадуются в ведущих странах мира: США, Англии, Франции, Японии.

А выбрать главу государства, хотя бы троечного, без «карнавализма», без помощи очередного доброго волшебника, не из кого. Кандидаты один другого страшнее — глаза бы не глядели. Как такое могло получиться? За что России такое наказание — стоять посреди 15-миллионного московского мегаполиса и среди белого дня орать в небо: «Людей нет»?

Интересно, по каким критериям отбираются высшие государственные чиновники? В годы советской власти главным качеством была коммунистическая идейность. Почему-то у коммунистов и в 1917-м, и в 1987 году были большие проблемы с образованием. Некоторый рост за 70 лет наблюдался, но ведь в условиях научно-технической революции рос и общий уровень населения. После 1991 года, наверное, критериями отбора должны были стать высокий уровень культуры, профессионализм, компетентность. К счастью, эти качества довольно легко определяются по анкетным данным. По крайней мере, анкетные данные позволяют избежать грубых ошибок. Поэтому в цивилизованных странах существуют специальные нормативные акты, проводящие селекцию чиновников в соответствии с образовательным цензом.

К высшей бюрократии в годы советской власти можно отнести членов Политбюро. Оценим образовательный уровень Политбюро по десятилетиям, с 1920 по 1980 год:

Итак, даже в 1980 году, в период апогея советского режима, более половины членов Политбюро не имели высшего образования. Примечательно, что вскоре из полутора десятков членов Политбюро на должность генсека был выбран единственный оставшийся недоумок с начальным образованием — Черненко.

При этом степень образования большинства членов руководства — величина весьма условная. Например, можно ли считать средним образованием у Орджоникидзе двухклассное училище и фельдшерскую школу в Тифлисе, особенно если данные об окончании школы ненадежны? Еще более расплывчатая категория — образование высшее. Начиная с заочника Ленина.

Цикл образования должен быть логичен и последователен. Нельзя получить среднее образование, не имея начального, нельзя окончить вуз, не имея аттестата зрелости. Кроме того, процесс обучения должен приходиться на годы молодости. В школе учатся в возрасте 8 — 16 лет, в институте — 17–25. В эти годы происходит формирование личности, человек получает капитал знаний, которым потом пользуется всю жизнь. То, что пропущено в молодости, наверстать невозможно. Без знаний и интеллектуальных навыков человек превращается в умственного инвалида. Да и тип жизни зрелого человека, обремененного семейными заботами, не способствует учебе. Между тем номенклатурные биографии изобилуют гарун-аль-рашидовскими историями: советскому чиновнику ничего не стоит окончить техникум после одно-

го класса двухклассного сельского училища, защитить диплом в 35 лет без отрыва от производства, а то и стать «народным академиком». Очевидно, что реальное образование человека надо считать до первого разрыва в цепочке обучения (что учитывалось при составлении таблицы).

Например, Брежнев начал учиться в дореволюционной гимназии, впоследствии преобразованной в советскую «трудовую школу». Годы учебы пришлись на 1915–1921 годы. В 1923–1927 годах учился в Курском землеустроительном техникуме. А в 1935 году заканчивает Днепродзержинский металлургический институт. Очевидно, что у Брежнева было среднее образование, причем весьма дефектное. Учеба в школе пришлась на время мировой и Гражданской войн, провинциальный техникум, возможно, восполнил некоторые пробелы. А учеба в Днепродзержинске, начатая в 1931 году, была полной фикцией. К этому времени Брежнев был заместителем начальника Уральского окружного земельного управления. В Днепродзержинск он перебрался на должность секретаря парткома института, для чего был фиктивно оформлен слесарем, учащимся без отрыва от производства. Вскоре «студент» института Брежнев одновременно стал директором местного техникума. В этом разгадка немотивированного скачка в образовательной цепочке: зачем выпускнику землемерного техникума спустя четыре года продолжать учебу в металлургическом институте?

Еще более красноречивый пример с Хрущевым. В 12 лет окончил церковно-приходскую школу, в 20-х годах некоторое время ходил на рабфак Донецкого индустриального института, в 33 года, будучи партийным деятелем, поступил в Московскую промышленную академию, которую окончить не смог (факт для партийца невероятный). Очевидно, у Хрущева было только начальное образование. (И то надо проверить, смог ли он окончить ЦПШ — Никита Сергеевич не умел писать, а без умения писать ему никогда не выдали бы свидетельства об окончании школы.)

В 2005 году к высшей бюрократии можно отнести президента, министров, членов Совбеза, председателей Верховного и Конституционного судов, руководителя Счетной палаты — всего 30 человек. За почти 15 лет уровень образования правящей верхушки резко повысился.

Высшего образования не имеют только два чиновника, то есть менее 7 %. С точки зрения советской истории прогресс колоссальный. Но вот структура высшего образования оставляет желать лучшего.

Исходя из сложившейся в РФ системы, высшие учебные заведения можно условно разделить на три категории. К первой категории относятся МГУ и МГИМО, ко второй — провинциальные университеты и столичные вузы, к третьей — провинциальные вузы. При этом качество образования даже первой категории надо признать с оговорками. В условиях тоталитарного режима и марксистского шарлатанства гуманитарное знание подверглось беспримерной профанации. Что такое «преподаватель политэкономии» или «историк КПСС»? Фактически партийный пропагандист со средним образованием, «сельский учитель». Если абстрагироваться от этой проблемы, картина на сегодняшний день следующая:

Класс высшего образования

Для сравнения в первой строке таблицы приведен состав последнего русского правительства — «неудачного», «распутинского». Кого же в чаду распада выбрали сибирские альфонсы-гипнотизеры (разумеется, НЕСУЩЕСТВУЮЩИЕ — легенда о Распутине выдумана после февральского переворота). Да вот. Из 19 высших управленцев Российской империи (император, кабинет министров, госсекретарь, председатели Думы и Госсовета, управляющий личной канцелярией императора) 8 окончили привилегированные высшие учебные заведения английского типа (Александровский лицей, Училище правоведения, Пажеский корпус, Морское училище, Николаевское кавалерийское училище), пятеро — юридический факультет Петербургского (т. е. столичного) университета, один — академию Генштаба. Это первый класс. Сюда же можно приплюсовать Николая II и министра двора Фредерикса, получивших привилегированное домашнее образование. Обер-прокурор синода Раев окончил Лазаревский институт иностранных языков, министр путей сообщения Кригер-Войновский — Петербургский институт инженеров путей сообщения. Это второй класс. Третий класс с медфаком Харьковского университета — и.о. министра народного просвещения Кульчицкий, прогрессивный «козел в огороде», занявший этот пост в угоду общественному мнению (для сравнения: пять предыдущих министров окончили соответственно юрфак Петербургского университета, Александровский лицей, историко-филологическое отделение Московского университета, Берлинский университет и Университет св. Владимира). В общем, по условиям того времени военные аристократические училища считались первоклассными в смысле общего воспитания, но не дотягивали до светских училищ по объему полученных знаний. С учетом этой поправки получился расклад, вошедший в таблицу.

Чтобы оценить сдвиги в составе руководящих работников, следует сравнить их место рождения:

В постперестройку исчезла страшная «деревенщина» — выходцы из азиатских «коллективных хозяйств» с самогоном, матерной руганью, чертами умственной отсталости. Последние реликты таких людей — Ельцин, Черномырдин. Однако столица, интеллектуальный центр государства, до сих пор находится в подчиненном положении. Только не у деревни, а у провинциальных горожан. Создается такое впечатление, что метрополия РФ находится совсем в другом месте. Столичные жители непропорционально мало представлены в органах высшего управления. То же касается образования. Диктат деревенского невежества сменился диктатом провинциальной посредственности.

Каков должен быть состав нормального правительства? На 70 % это выпускники МГУ и МГИМО, на 30 % — Бауманского и Плехановского институтов, ЛГУ. Ресурс здесь ОГРОМЕН. Достаточно посмотреть на главное здание Московского университета. Это настоящая фабрика студентов. Выпускники лучших вузов исчисляются десятками тысяч. Неужели среди них не нашлось достойных претендентов на роль министра или спикера, неужели надо шуровать по сусекам и находить лучших из лучших в КРАЙНЕ ЦЕНТРАЛИЗОВАННОМ ГОСУДАРСТВЕ (и централизованном традиционно, на протяжении столетий) в Урюпинске или Краматорске. За что же такой, прости господи, мазохизм?

Резюме для не блещущих интеллектуальными способностями:

1. Высшие должности в пирамиде управления современного государства должны заниматься людьми, имеющими ПЕРВОКЛАССНОЕ высшее образование.

2. Характер образования должен соответствовать роду деятельности высшего чиновника.

3. У кандидата на определенный пост должен быть стаж профильной работы на должностях, сопоставимых с новым назначением.

4. ПОСЛЕ СЕЛЕКЦИИ по пунктам № 1–3 кандидатура рассматривается содержательно: исходя из личных качеств, способностей, протекции, внешности, политических соображений, интимных привязанностей, покроя пиджака, сорта одеколона, национальности, места рождения и т. д. и т. п.

Разумеется, это не панацея. Но как предохранить органы управления от вала хамов и прохиндеев? Только поставив административный барьер. В условиях отсутствия естественной иммунной системы, в условиях только формирующегося гражданского общества это единственный путь, способный хоть КАК-ТО решить проблему.

Теперь задание для старшеклассника. Давайте пропустим сегодняшнее правительство через фильтр.

Из 30 человек по первому пункту отсеиваются 12 (10 окончили провинциальные вузы, двое — Яковлев и Левитин — вообще не имеют высшего образования).

Из 18 человек по второму пункту отсеиваются 9 (премьер-министр Фрадков, учившийся на инженера-металлиста, министр внутренних дел Нургалиев, учившийся на учителя физики, министр сельского хозяйства Гордеев, учившийся на железнодорожника, и т. д.).

Из 9 человек по третьему пункту отсеиваются Зорькин, профессор, историк права, до своего назначения на пост председателя Конституционного суда не имевший опыта практической работы, Медведев, пересевший в кресло замглавы президентской администрации с должности университетского преподавателя, и президент Путин, который до 38 лет не имел никакого опыта административной работы, занял пост руководителя ФСБ в чине полковника и стал премьер-министром после трех лет работы на федеральном уровне.

Остаются 6 человек: Жуков — первый заместитель премьер-министра, Лавров — министр иностранных дел, Лебедев — председатель Верховного суда. Все родились в столице и окончили первоклассные вузы. Вторым сортом идут Греф — министр экономического развитии и торговли, Кудрин — министр финансов, Лебедев — директор Службы внешней разведки. Эта шестерка — люди, не которые ДОЛЖНЫ входить в высшее управление государством, а люди, из которых МОЖНО ВЫБИРАТЬ высших чиновников. Хороших, плохих, посредственных — это другой вопрос, но по крайней мере, профессиональных.

Кстати, не нужно думать, что хотя бы шесть ведомств РФ управляются нормально. Во втором эшелоне чиновников дела обстоят гораздо хуже. Возьмем вроде бы благополучный Верховный суд РФ. Он возглавляется В.М. Лебедевым, родившимся в Москве и окончившим юридический факультет МГУ. Но первый заместитель Лебедева — В.И. Радченко — родился в деревне, окончил Саратовский юридический институт; заместитель В.П. Верин родился в районном центре, окончил юрфак Воронежского университета; заместитель В.М. Жуйков родился в деревне, окончил (вдумайтесь в эти слова!) ВЕЧЕРНИЙ факультет Всесоюзного ЗАОЧНОГО юридического института; заместитель П.П. Серков родился в деревне, окончил Всесоюзный юридический институт (после ПТУ); заместитель А.И. Карпов родился в деревне, окончил юрфак Воронежского университета (в 32 года); заместитель А.Я. Петроченков родился в деревне, окончил юрфак Военно-политической академии в Москве.

Итак, высшее руководство органа, требующего особой квалификации и во всем мире отличающегося консервативностью и кастовостью, укомплектовано выходцами из крестьянских семей, выпускниками провинциальных вузов и советских ликбезов. Иными словами, Верховного суда в РФ НЕТ. Есть сельский клуб по интересам.

Кроме законов и инструкций в каждом развитом обществе есть негласные Правила, которые социальным истеблишментом соблюдаются не менее скрупулезно. Например, человек может заниматься боксом, футболом, карате, хоккеем, штангой — это его личное дело. В этой области он может занять престижное место, получить кучу денег. Но вот стать министром или главой государства… ОЧЕНЬ РЕДКО. В РФ министры и депутаты парламента дуплятся в футбол сутками. Раскладывают крепкозадые телеса друг друга на татами, сворачивают сопатки боксерскими ударами. На Западе люди над русскими понимающе улыбаются, играя между собой в гольф, обмениваются тихими репликами. Никакого заговора против России нет. Зачем? Еще древние греки сказали: «Кого боги хотят наказать, того они лишают разума». Дальше ничего не надо. Долболоб обслужит себя сам — хряснется лбом об пол в зале дзюдо, сломает ногу, играя в баскетбол. СЛАБОУМНЫЕ.

Или другой момент. В деревенском происхождении нет ничего зазорного. Крестьянин честно зарабатывает на хлеб, может легко переехать в город, стать рабочим, а то и служащим. Может расторговаться и завести свое дело. Но вот попасть из захолустной деревни в премьер-министры… Тоже — ОЧЕНЬ РЕДКО. Крестьяне ГЛУПЫЕ. Жизнь в деревне ИДИОТСКАЯ. Все это знают. Поэтому кроме законов и инструкции есть Правила. Вроде всем человек взял: и высшее образование, и специализация, и в расшиши не играет. Сделал карьеру в управлении. Но если должность «генеральская», люди кашляют, отводят глаза, крутят карандаш: «из деревни». КЛЕЙМО. На одну социальную ступеньку шагнуть можно, на две — запросто. На три, четыре. А из Черного Отрога в премьер-министры — «широко шагаешь — штаны порвешь». Сына — можно. А сам — подожди. ДЕРЕВНЯ.

Вот так и получается. Дураков в любой стране много, а в правительстве — только у нас.

Д.ГАЛКОВСКИЙ,

vz.ru

 

Есть вопрос

Давайте начнем с определений и, точнее, с общесоциального смысла этого понятия. Дееспособность — это способность рассудительно вести свои дела, соответственно — недееспособность — это неспособность к рассудительному ведению дел по причине слабоумия. Слабоумие может быть как следствием молодого возраста, так и следствием психического заболевания. Нынешний Гражданский кодекс трактует недееспособность гражданина чуть конкретнее: это человек, который «не может понимать значение своих действий или руководить ими». А я бы уточнил: недееспособный — это человек, который постоянно, или время от времени, или в определенных вопросах не соображает, что он делает. Это важное уточнение, но о нем позже.

Я, наверное, надоел с этим примером, но он ведь вопиющ, и сколько я его ни привожу, но не получил ни одного возражения либо попыток объяснить ситуацию как-то по-другому.

Итак, Москва — столица СССР, основная масса народу в ней (ученые, преподаватели, чиновники, журналисты и т. д.) обслуживает триста миллионов граждан СССР, все эти граждане, грубо говоря, платят налоги, и из этих налогов живут москвичи. Совершенно ясные и понятные исходные данные — чем больше будет страна у столичных жителей, тем лучше и богаче эти жители будут жить. Совершенно очевидно, что если СССР расколоть и оставить москвичам только 140 миллионов человек, то есть половину населения, то москвичи материально будут в среднем жить в два раза хуже.

И вот, априори полагая, что москвичи в среднем могут понимать значение своих действий и могут ими руководить, в 1991 году им предлагают совершить несложное действие, направленное к обеспечению собственной выгоды москвичей, — проголосовать на референдуме по сохранению СССР. И в результате три четверти москвичей голосуют против СССР!

И вопрос тут выглядит даже хуже, чем просто вопрос о дееспособности москвичей.

Есть анекдот: идет геолог по тайге и видит, что на ветке дерева сидит чукча и пилит ее. «Ты же упадешь! — предупреждает геолог, но чукча на него только презрительно взглянул. Геолог пошел дальше, чукча падает, отряхивается и, восхищенно глядя вслед геологу, восклицает: «Шаман, однако!» На сегодня в Москве закрыты когда-то славные КБ, НИИ, жалкое состояние тех, кто еще работает, миллионы москвичей, бывших ученых, заняты оскорбительной работой обслуги, и что — они восхищенно смотрят на ту четверть москвичей, которая голосовала за СССР? Отнюдь, они уверены, что лично они всегда голосовали и всегда все делали умно и правильно, а то, что сегодня все как-то не так, так это никакой связи с их действиями не имеет. Три четверти москвичей — это масса, это «средний москвич», это и есть Москва, и как же тут не поставить вопрос, дееспособна ли она? Соображает ли, что делает?

 

Почему не любят

Давайте рассмотрим и значение того факта, что средний москвич избегает заниматься производительным трудом и, я бы сказал шире, — любым трудом, в ходе которого надо принимать самостоятельные решения. Вот сидит москвич на вахте, ему объяснили, что если у посетителя есть пропуск, то его нужно пропустить, если нет пропуска, то пропускать нельзя. Москвич с этой работой справляется прекрасно. Аналоги этой работы — работа в различных конторах и учреждениях, где работа расписана в инструкциях: прими заказ у клиента и передай его в сбыт; возьми этот чертеж и перерисуй его, увеличив размеры; составь слова в предложения, которые хвалили бы кого-то, и т. д. и т. п. Если не знаешь, как это сделать, то спроси у начальника и сделай, как он скажет.

Но вот другая работа. Я хожу на рынок за покупкой овощей и фруктов в воскресенье к концу торгового дня. Впереди несколько малоактивных торговых дней, и у продавцов проблема: что делать со скоропортящимися овощами и фруктами: попробовать сохранить их до нового наплыва покупателей либо сбросить цену? И тут уйма вопросов, ответ на которые должен найти сам продавец: есть ли холодильник, сколько он стоит, какой вид будет иметь твоя клубника через три дня, за сколько ее потом сможешь продать и т. д. и т. п. За каждый неправильный ответ немедленно расплатишься своими деньгами, и нет начальника, который возьмет на себя ответственность за эту ошибку.

То есть торговать скоропортящимся товаром под свою ответственность способен только тот, кто понимает значение своих действий, то есть, безусловно, дееспособный человек.

Москвичи завидуют базарным торговцам, считают, что они гребут деньги лопатой, но много ли вы видели москвичей среди продавцов на рынках?

Для работы таксистом нужно запомнить улицы Москвы и правила дорожного движения, то есть тут нужна только память, средний москвич с этим элементарно справляется, и я встречал таксистов-москвичей, и даже бывших «ученых». Но вот в эту зиму в самый мороз у меня прорвало хренов импортный алюминиевый радиатор, а из-за того, что горячая вода по стояку шла через него, то аварию пришлось ликвидировать в три приема. Часть решений, которые принимали слесаря, были, конечно, ими уже наработаны. Но вот возникла проблема — старые крепления не выдерживали веса нового чугунного радиатора. Возникла дилемма: либо я немедленно найду в квартире что-то аналогичное толстому стальному пруту, либо они прерывают работу, делают крепления у себя в слесарке и придут ко мне снова, когда у них возникнет «окно» между непрерывными авариями и вызовами. Я предложил им забить в стену ручное слесарное зубило, а оно, как известно, хотя и мощное, но плоское. Без сомнений, раньше им не приходилось вбивать в бетонную стену зубило, но слесаря немного посовещались и вбили его достаточно точно и аккуратно. Надо сказать, что запросили они много, ссылаясь и на свои расходы, и на необходимость «отстегивать». Я так прикинул, что эта зима, судя по количеству вызовов, шедших им на телефоны, дала им хорошо заработать. Старший оказался армянином, бывшим инженером из Еревана, ныне российским гражданином, жителем Ростова. Молодые были: один чуваш, а второй оказался костромичом. Все работали в Москве по временной регистрации, и я спросил, есть ли среди слесарей их участка москвичи? Сами понимаете, у слесарей-сантехников работа, которая требует понимать значение своих действий, посему москвичей у них не было.

Мысль о том, что средний москвич брезгует работать рабочим, определенный смысл, конечно, имеет, но присмотритесь к объявлениям, которые вывешивают те немногочисленные предприятия, которые еще работают в Москве, — ведь на работу требуются и инженеры, и начальники. Так что можно, конечно, сказать, что средний москвич не любит работу рабочего, а можно сказать и так: средний москвич из-за своей недееспособности не в состоянии ее делать, а посему ее и не любит — она для него слишком сложная, она ему не по уму.

 

Беспомощность

Следует сказать, что слабоумие среднего москвича это не болезнь, не психическое расстройство, это, на мой взгляд, благоприобретенное свойство. Слабоумие среднего москвича вызвано окружающей его средой — тем, что он руководствуется принятыми в этой среде догмами, которые средний москвич считает истиной. Вот мой оппонент, к примеру, считает, что диплом об окончании МГУ и ум — это одно и то же, а благодаря свойствам своего ума вряд ли поймет разницу, хотя я и сделаю все, чтобы эту разницу объяснить.

Из-за своей благоприобретенности слабоумие среднего москвича не докажешь ни в каком суде. Средний москвич имеет хорошую память и запоминает все, что от него требуют на работе, и все, что считает умным. То есть в быту, на работе, и особенно в болтовне, он вполне адекватен, поскольку его мозг воспроизводит готовые штампы, работает по заученным алгоритмам. Беда начинается, когда он выходит за рамки заученного, когда ему надо самому проанализировать ситуацию и найти решение, когда в памяти нет готового штампа или инструкции.

Я 10 лет живу в Москве, но специфика моей работы такова, что я общаюсь в основном с той четвертью москвичей, которые отличаются от среднего москвича. Но даже в этой среде определенно дееспособных людей вдруг натыкаешься на синдром «среднего москвича».

Такой, к примеру, случай. Много лет назад один политизированный на левом фланге москвич, интеллигент, технарь, прекрасно справляющийся с работой по своей профессии, легко поддерживающий любые разговоры о политике, общественной жизни и искусстве, предложил мне выпустить календарь с картинками из «Дуэли». У меня не было на это времени, и я предложил ему оплатить все издательско-типографские расходы, но чтобы он сам организовал изготовление этого календаря, сам реализовал тираж, вернул мне вложенные мною деньги, а себе оставил все остальное. Прибыль была ощутима, и он охотно взялся за это дело, но начал он с того, что стал ходить ко мне и спрашивать, что ему делать: где найти издательство, где найти типографию, как то, как се, — короче, я понял, что сам справился бы с этим делом с меньшими затратами времени. Добил он меня таким вопросом. В издательстве у него попросили не только картинки к календарю, но и числа самого календаря на будущий год. Он пришел ко мне, чтобы я ему их написал. Он без проблем мог сам определить, на какое число будет приходиться тот или иной день недели в будущем году, он мог купить любой другой календарь и просто переписать эти числа, но даже в этой простой, но незнакомой ему работе он не способен был на самостоятельное действие, он искал авторитет, указаниям которого он бы последовал и на которого можно было бы свалить вину за возможные ошибки.

 

Московская интеллигенция

Сначала меня это поразило, но потом, просматривая мемуары московских интеллигентов, я понял, что это типичное явление, кроме того, начали просматриваться и причины благоприобретенного слабоумия. Если есть определенная среда людей, смысл и цель жизни которых сводится к тому, чтобы на халяву пожрать и потрахаться, а также развлечь себя заученными словами из книг, смысла которых чаще всего не понимали и их авторы (а именно таков круг интересов московской интеллигенции), то кого эта среда может взрастить? Только дебилов, только органических идиотов. Я где-то читал, что были случаи, когда дети, как Маугли, действительно выживали среди зверей. Утверждают, что если такой ребенок проживет среди животных свыше определенного времени, то восстановить его интеллект, ум невозможно, человеком он уже не станет.

У нас другой случай: когда средние москвичи отгородили себя от огромного и многообразного мира СССР своей убогой целью — только животным удовлетворением чувств (инстинктов). Даже заучив и зная слова остального мира, но никогда не видя и не стремясь понять, что стоит за этими словами, они искусственно погрузили себя в дебилизирующую среду и стали умственно неполноценными — недееспособными.

Такой человек может знать слова «болт» и «гайка», но если он никогда их не видел и не знает их функции и устройства, то закройте его и обезьяну в сарайчике, заприте дверь только болтом с гайкой и подожгите этот сарайчик — и эти организмы будут одинаково беспомощны: они не смогут отвинтить гайку и открыть дверь. А ведь данный человек из этого мысленного эксперимента может наизусть цитировать Бодлера и Кафку, Ницше и Шопенгауэра, страшно гордиться тем, что цитировать эти тексты может лишь небольшое количество людей, и в связи с этим считать себя исключительно умным — интеллектуалом. Но он сдохнет в этом сарайчике, как животное, просто потому, что не имеет элементарных знаний для жизни, а заученные им цитаты «из умных книг» никому не нужны, да и непонятны ему. Мозг у такого «интеллектуала» потерял способность искать самостоятельные решения.

К примеру, в Москве Мария Арбатова является ярким и любимым представителем этой когорты дебилов, причем она это знает, как и герой ее любимого фильма «Форест Гамп», но, в отличие от этого самокритичного героя, она свой дебилизм искренне считает за признак гениальности в другой области — литературе. Как следует из ее мемуаров, о жизни она знает только, как трахаться, лечиться, делать аборты. И ее стихи и пьесы соответственно о чувствах при трахании, при лечении, при делании абортов.

То, что она не знает ни как готовить, ни как стирать, ни как гладить, — это понятно. Благодаря слабоумным это сейчас признак «интеллигентной женщины». Но вот, к примеру, такое признание: «При всей своей бойкости и сообразительности я, московская девчонка, не умела заплатить за квартиру, потребовать сдачу в магазине и поджарить толком яичницу». И это не хвастовство, в другом месте снова об этом: «…не могла сама заплатить за квартиру — не хватало мозгов заполнить дурацкий бланк, я делала ошибку, тетка в сберкассе орала на меня, я уходила почти в слезах». Арбатова пишет и о том, что неспособна и на другие элементарные вещи. К примеру, сесть в Москве на поезд, доехать до Ленинграда, там пересесть в электричку и доехать до Ропши. На четвертом десятке лет в это путешествие с ней посылали провожатого! Арбатова не уникум — это и есть элитная московская интеллигентская среда.

Она пишет, что в их юношеской среде пациенты психиатрических лечебниц пользовались авторитетом — «всяческая психиатрия считалась хорошим тоном». (Понятно, откуда взялась у нас Новодворская?) Правда, из-за уродливости Валерия никому не была нужна и вынуждена была заучивать политические слова. А чувиха с Арбата — Арбатова — с хорошо развитыми в молодости молочными железами как сексуальное мясо в интеллигентной среде пользовалась успехом и политических амбиций по тем годам имела мало. Этой среде от женщины не слова, а гениталии требовались: «Над одной моей подругой в пионерском возрасте совершил насилие пожилой уважаемый родственник, в семью которого ее отправили отдыхать; другую изнасиловал сосед по коммуналке, в которой она ночевала в гостях, не зная, что надо запирать дверь, внешне вполне интеллигентный мужчина; третью изнасиловал муж подруги, потому что она боялась кричать; четвертую — консультирующий ее психиатр; пятую — режиссер, бравший на работу; к шестой в пьяном виде лез собственный отец… и так далее. Все это были девочки из интеллигентной московской среды», — свидетельствует Арбатова. Учитывая то, что она пишет о своих «изнасилованиях», то и в эти изнасилования верить глупо, однако без сомнений, что в вопросах секса средний москвич знает много, но вот в остальном…

Скажем, Арбатова в начале 80-х на археологических раскопках древнего московского кладбища украла пряжку с камешками. Позвала на консультацию подругу Веру, которая «занималась продажей драгоценных камней в художественном салоне и развлекала меня в свете тем, что объясняла, сколько настоящих бриллиантов на знаменитых дамах, а сколько поддельных». Эксперт сообщила, что на украденной пряжке не просто бриллианты, а «это ручная огранка! Им цены нет. Вы миллионеры!». Слабоумные миллионеры начали планировать покупку дач, яхт, наем домработниц и т. д. и попутно искать богатого покупателя. Но такой богатый покупатель не находился, даже несмотря на то, что Арбатова привлекала их всем, включая собственные гениталии. Длилась эта эйфория довольно долго, много любовников, так сказать, утекло, пока в интеллигентную среду не попала умная женщина из провинции. Она провела «бриллиантами» по стеклу — царапины не было…

Если бы мне захотелось выдумать эпизод об идиотстве среднего москвича, я бы до такого не додумался. Ведь Арбатовы не могли не слышать выражений «твердый, как алмаз», «поэтесса» Арбатова не могла не слышать, что у поэтов прошлого века было модно иметь алмазные карандаши, которыми они расписывались на стеклах домов, в которых читали стихи. Дебильные мозги эти слова знали, но оказались неспособны использовать то, что означают эти слова, даже в своей жизни, а интеллигентная Вера, всю жизнь проторговавшая алмазами, не знала, как их отличить от стекла. Что же требовать от московских «экономистов»?

Предъявлять претензии к Арбатовой по логике в ее книге просто бессмысленно. Вот она убеждает читателя, что из их хипповской тусовки вышли умные люди: «Толя Баранов — доктор наук, структурный лингвист, выпустил словарь русского мата и входил в группу экспертов по разработке национальной идеи при администрации президента». Ну и где эта идея от умного Толи Баранова?

С придыханием описывает, как она под руководством Сатарова в группе таких же интеллектуалов готовила предвыборную программу Ельцина к выборам 1996 г. Как она всех подельщиков хвалит за ум! И пишет об итоге работы этих умов: «Жаль, что программа Ельцина, напечатанная тиражом всего в 5000 и не распространенная штабом в принципе, не дошла не только до избирателей, но и до средств массовой информации». То есть американские руководители предвыборной кампании Ельцина («штаб»), прочтя то, что накалякали московские интеллектуалы под руководством Сатарова, поняли, что этот бред нанесет Ельцину непоправимый вред, почему и засекретили эту «программу».

Цензура в СССР невольно отсекала от народа СССР не только диссидентов, но и умствования слабоумного среднего москвича, и только с перестройкой толпы этих дебилов выскочили на трибуны, на страницы книг и газет, на телевидение. Я помню, как меня тогда поразил «молодой талант на ТВ», политический обозреватель, показывающий зрителям гильзу пистолетного патрона и уверяющий, что это «пуля от нагана Макарова», а сейчас уже не удивляет, когда телевизионный комментатор, показывая на экране числа 100 и 200, уверяет, что они отличаются «на два порядка». Москва это Москва…

У меня есть знакомые бизнесмены, переехавшие в Москву, и они тоже подтверждают этот вывод: с клерками, сидящими у компьютера и перебрасывающими цифры из одной графы в другую, проблем нет, но найти москвича, которому можно было бы поручить самостоятельное дело с элементами новизны, очень непросто.

Я рассмотрю еще одну из причин недееспособности Москвы, которая, в общем-то, тоже так или иначе, но неуклонно распространяется на всю Россию. Но сначала необходимо немного поговорить о том, как становятся учеными.

 

Как стать ученым

Я понимаю, что у многих читателей остается недоверие к проводимой мною мысли, что стать ученым, а в понимании обывателя — получить ученую степень или даже членство в Академии наук, может любой слабоумный. Я уточню: конечно, не любой, а «с возможностями», например, с деньгами, связями или с властными полномочиями, которые тоже легко превращаются в деньги.

Тут важна суть, а по сути в советской науке личный доход давал не поиск научных истин (чем занимались лишь немногие фанаты), а собственно ученые звания и должности. А когда есть спрос на эти должности и звания, то есть и предложение, и быстро находятся наработанные пути, как удовлетворить этот спрос. К примеру, еще до войны еврейская мафия в советской науке начала компилировать исследования западных ученых, то есть повторять эти исследования, выдавая за свои (Запад, кстати, это понял и стал подбрасывать, часто через советских же разведчиков типа генерала Калугина, сведения о якобы «перспективных разработках», а наши ученые тупо повторяли эти исследования, надеясь на результат, и в результате бессмысленно тратили огромные деньги). Впоследствии способы получения ученых званий «быстрым путем» разнообразились, и настоящие ученые (фанаты) оказались в окружении серой толпы алчных проходимцев. И советскому ученому нужно было иметь настоящий фанатизм, чтобы остаться ученым, а не броситься за деньгами в науке вместе с серой толпой. Настоящие ученые у нас, конечно, есть, но вопрос в том, сколько их и имеют ли они хоть какие-нибудь ученые звания?

Для примера того, как просто стать ученым, приведу часть статьи Дэвида Сэнда в газете «Вашингтон таймс» о довольно известном у нас ученом.

«Вашингтонские исследователи вчера заявили, что большие куски написанной Путиным в середине 1990-х годов экономической диссертации о планировании в секторе природных ресурсов были взяты прямо из статьи по проблемам управления, написанной двумя учеными Питтсбургского университета почти 20 годами ранее.

Как утверждает старший исследователь Брукингского института Клиффорд Гэдди (Clifford G. Gaddy), шесть схем и таблиц из путинской 218-страничной диссертации тоже копируют по форме и содержанию аналогичные схемы из работы американцев в русском переводе.

«Это все свидетельствует о плагиате, — сказал он. — Даже если вести речь о студенческом курсовом проекте, не говоря уже о формальной диссертации, у меня нет абсолютно никаких сомнений в том, что это было бы плагиатом».

В полуавтобиографической серии интервью, опубликованных вскоре после того, как он в 2000 году стал президентом России, г-н Путин даже не упоминает эту диссертацию, вместо этого сообщая, что он в 1990 году, все еще служа в КГБ, занимался подготовкой другой кандидатской диссертации — по международному праву в тогда еще Ленинградском государственном университете.

Что известно, как отмечают г-н Гэдди и его коллега-исследователь из Брукингского института Игорь Данченко, так это то, что большие куски главного аргумента этой диссертации были почти дословно списаны с опубликованной в 1978 году статьи по проблемам управления «Strategic Planning and Policy» (Стратегическое планирование и политика), которую написали профессора Питтсбургского университета Уильям Кинг (William R. King) и Дэвид Клеланд (David I. Cleland).

Г-н Гэдди сказал, что из 20-страничного введения в ключевой второй раздел диссертации 16 страниц были взяты из американской работы дословно или с минимальными изменениями. Эта статья была переведена на русский язык одним имевшим отношение к КГБ институтом в начале 1990-х годов.

«Кто-то пытался «срезать углы», — сказал г-н Гэдди. — Сам ли г-н Путин или кто-то еще подготовил для него диссертацию методом вырезания и наклеивания кусков текста».

Западные исследователи сообщают о том, что с тех пор, как г-н Путин стал президентом, им постоянно препятствовали в получении копии его диссертации. Г-н Данченко сказал, что исследователи из Брукингского института узнали, что в Московской технической библиотеке хранится электронный текст этой работы.

Один приятель записался в эту библиотеку и сумел получить копию диссертации, сказал он.

Старший исследователь Совета США по внешней политике (American Foreign Policy Council) Уэйн Мерри (E. Wayne Merry) сказал, что создание сомнительной научной карьеры было характерно для Восточной Европы. «В действительности было очень распространено явление, когда рвущиеся наверх аппаратчики добывали неизвестно кем написанные диссертации, чтобы получить ученую степень, — сказал он. — Возможно, остается открытым вопрос, а читал ли вообще г-н Путин свою диссертацию, кроме как накануне того момента, когда ему нужно было ее защищать».

А ректор Санкт-Петербургского горного института Владимир Литвиненко, который присвоил г-ну Путину степень кандидата наук, остается в близких отношениях со своим бывшим студентом и сам является восходящей звездой на иерархической лестнице: г-н Литвиненко является главным советником президента по энергетической политике и упоминался как возможный будущий глава российского энергетического гиганта «Газпром».

 

С точностью до «наоборот»

Судя по тому, что именно написал мой оппонент, сам он москвич, ученый и имеет первоклассное образование в его понимании. Думаю, что сам он уверен, что в этой своей статье он выполнил «анализ». Но для анализа в работе нужно приводить не только переменные величины (в данном случае «наличие формального образования у руководителей страны»), а и саму функцию (т. е. что дает стране это формальное образование ее руководителей), поскольку всегда анализируется функция, а без нее все таблицы и числа моего оппонента — это груда бессмысленных данных. Но Галковский даже не пытается соединить воедино аргумент и функцию, однако как ему предъявить претензию за это? Претензии предъявляют дееспособным гражданам, а претензии к слабоумным ни один суд не примет.

Поясню, о чем речь. Мой оппонент, скорее всего, сам того не подозревая, дал необходимые данные для исследования зависимости «уровень образования — успехи правительства», причем данные годятся для исследования функции на граничных пределах — тогда, когда аргумент приравнивается к нулю или бесконечности. У него получилось, что когда страной руководят люди, вообще не имеющие высшего образования (с 1920 по 1950 год), то есть когда аргумент равен нулю, то страна добивается невиданных успехов. К примеру, СССР при таких руководителях победил в нескольких тяжелейших войнах и при этом имел темпы роста национального дохода такие, какие ни до, ни после никем в мире достигнуты не были. При этом большевики сменили царское правительство, которое имело образование, почти равное бесконечности («английского типа»), но это правительство обгадилось в войне с численно более слабым противником при неограниченном числе союзников (даже Япония поставляла России оружие), развалило Российскую империю, передав власть кучке революционеров, которые и базы-то настоящей в России не имели.

Сначала о том, является ли эта ситуация парадоксом на грани курьеза, присущим только России, или эта закономерность имеет мировые аналоги? Такой вот пример. С 1937 года Великобританией руководил премьер-министр Невил Чемберлен. Сын богатейшего аристократа, окончил привилегированную школу в г. Регби, привилегированный колледж в Бирмингеме — образование «дальше некуда», поскольку в Англии никакого другого более высокого образования просто не было. За четыре года премьер Чемберлен, оставляя Великобританию практически безоружной и предавая своих союзников, помог до зубов вооружиться Германии, и, когда немцы довели число своих боеготовых дивизий до 108, Чемберлен объявил им войну, имея для войны всего пять британских дивизий. Идиотизм Чемберлена был таков, что британцы потребовали заменить его Черчиллем, самым большим учебным подвигом которого являлось окончание им кавалерийской школы, в которую Черчилль поступил только потому, что в пехотные училища был большой конкурс и он бы туда не сумел сдать экзамены. И, само собой, не имеющий высшего образования Черчилль привел Великобританию к победе во Второй мировой. Вот и судите сами, что дает «верхнее» образование руководителю.

 

Образование перестройщиков

Галковский постеснялся нам сообщить, а каково же было образование последних руководителей СССР, которые по аналогии с последним царским правительством (и даже не ведя ни с кем войны) развалили Советскую Империю, передав власть еще меньшей кучке революционеров, не имевших никакой базы в народе? Поэтому давайте вспомним и тех «членов» — членов Политбюро.

М. Горбачев имел два высших образования, одно из которых «первоклассное» — юрфак МГУ. А. Яковлев — три высших образования, одно из которых Колумбийский университет (США), кроме того, он «маститый ученый» — доктор наук и член Академии АН СССР. Член ПБ А. Лукьянов окончил юрфак МГУ, доктор юридических наук, подпольный поэт. Член ПБ В. Медведев окончил ЛГУ, доктор экономических наук, член-корреспондент АН СССР. Последний Председатель Совета Министров СССР В. Павлов — потомственный москвич, окончил Московский финансовый институт, доктор экономических наук. И все остальные дегенераты ПБ имели минимум одно, а чаще — два высших образования. Последствия этого образования для СССР известны.

Мой оппонент сегодня презрительно отзывается о Ельцине, но дело в том, что и в те годы о нем презрительно отзывались во всем СССР, но ведь не в Москве. Здесь он был даже не лидером, а кумиром всех слабоумных, но особенно — московских ученых. Давайте вспоминать.

Его братом по уму, совести и чести был академик А. Сахаров. Москвич, потомственный интеллигент, окончил физфак МГУ, академик АН СССР, о «государственных» идеях которого сейчас предпочитают молчать, и немудрено — это такой маразм, что его не объяснишь и тем, что злая Ленка Боннер любила бить Сахарова сковородкой по голове, что, конечно, не может не вызвать сочувствия к сковородке.

Толкала Ельцина во власть так называемая Межрегиональная группа, наиболее болтливым сопредседателем которой был Г. Попов. Москвич, окончил экономический факультет МГУ, доктор экономических наук. На посту мэра Москвы показал свою полную недееспособность, но явил миру экономическое открытие — оказывается, чиновникам надо разрешить брать взятки! Однако не получил Нобелевскую премию за это только потому, что сказывался не евреем, а греком, зато АН СССР наградила его премией им. Ломоносова.

Об остальных москвичах и ученых, обсевших Ельцина, как мухи лампочку в свинарнике, даже вспоминать страшно: начнешь — не кончишь.

 

МГУ — это да!

Во-первых, вспомним, что Ельцин руководствовался гениальными идеями Консультативного совета при президенте, состоявшего из 21 академика.

Непосредственно реформы вел потомственный москвич, окончивший экономический факультет МГУ, доктор экономических наук Е. Гайдар, при взгляде на физиономию которого оживляются все психиатры.

Помогала ему в развале экономики России плеяда московских завлабов: потомственный москвич С. Филатов — кандидат технических наук; С. Шахрай — завлаб МГУ, кандидат юридических наук; А. Шохин — выпускник МГУ, доктор экономических наук.

Международные дела возглавлял потомственный москвич и потомственный дипломат, родившийся в Брюсселе, окончивший МГИМО, кандидат исторических наук А. Козырев.

А вспомним советника Ельцина С. Станкевича, кандидата исторических наук, удостоенного награды Американского центра международного лидерства «за большой вклад в развитие общественно-политической мысли». Этот вклад выразился в том, что Станкевич, когда брал взятки, выдавал на них расписки, — до такого и в самом деле никто в мире додуматься не мог. Теперь этот потомственный москвич скрывается в Польше от правосудия.

Для московских ученых развал СССР был звездным часом — они толпой рванули на высшие чиновничьи должности в России и держались на них до тех пор, пока надо было разрушать Россию, а как только «разрушили до основанья», то эти московские интеллектуалы сразу же явили миру свою недееспособность и были аккуратно сгружены на свалку демократических отбросов, скажем прямо, по причине своего слабоумия.

Но особо звездным часом развал СССР был для Московского государственного университета. Вы уже видели, сколько его деятелей и выпускников активно участвовали в уничтожении экономики и оборонного потенциала России, а ведь в десятки раз больше было слабоумных с регалиями МГУ, убеждавших народ России, что так и надо.

Скажем, потомственный москвич, выпускник МГУ, член-корреспондент АН СССР, профессор П. Бунич, убедивший население, что рыночные отношения приведут в России к увеличению производства свинины в несколько раз; его брат по разуму потомственный москвич, доктор экономических наук, выпускник МГУ Н. Шмелев, не слезавший в то время с экранов; их сестра по разуму потомственная москвичка Л. Пияшева, окончившая, правда, Плехановский институт, доктор экономических наук, уверявшая, что при свободных рыночных отношениях морковка на московских базарах будет стоить не более 40 копеек, и т. д. и т. п.

При взгляде на всех этих деятелей невольно приходишь к мысли, что нам уже на студентов МГУ можно смотреть с жалостью, а выпускникам сразу же назначать пенсию по инвалидности. Такая степень благоприобретенного слабоумия требует участия в судьбе убогих.

 

Идеальный судья

Особенно умиляет восхищение моего оппонента Председателем Верховного Суда В. Лебедевым. Один юрист, посещавший курсы усовершенствования, на которых лекции прочли и председатели всех трех высших судов России, уверял, что Лебедев отличался от своих коллег исключительной тупостью. Это мнение, само собой, субъективное — может, сам этот юрист туп, а не Лебедев. Но ведь и состояние правосудия в России под руководством Лебедева таково, что многие уверены, что у нас правосудия вообще нет. На судей под руководством Лебедева в год подается больше жалоб, чем самих судей.

Не в состоянии найти справедливость в России, люди обращаются в Страсбургский суд. Корреспондент ИТАР-ТАСС сообщает такие данные: «Граждане России лидируют по числу дел, подаваемых и принятых к рассмотрению находящимся в Страсбурге Европейским судом по правам человека (ЕСПЧ). Об этом сообщили российские юристы — работники ЕСПЧ. Всего за одну неделю поступает порядка 300 жалоб из России. В настоящее время работа ведется по 9 тыс. принятых к рассмотрению дел. Всего в 2005 году на Россию, лидирующую в списке, пришлось 17 % принятых к рассмотрению жалоб. Непосредственно за ней в списке лидеров по числу жалоб следуют Турция (13 %), Румыния (12 %) и Польша (11 %). Юристы уточнили, что изучение вопроса о том, может ли та или иная жалоба быть принята к рассмотрению ЕСПЧ, занимает срок до трех лет. Как сообщается, из 24 тыс. жалоб, поданных против России за период с мая 1998 года, отказано в рассмотрении было по 1500 из них. Одна из частых причин отказа — не полностью исчерпанные возможности по рассмотрению данных дел в различных инстанциях самой России. В девяти случаях из десяти в адрес России суд выносил решение о нарушении ею прав человека».

Вы же понимаете, что это не Европейский суд, а наши суды под руководством Лебедева должны принимать справедливые решения, но они их не принимают. Люди проходят все судебные инстанции в России, прежде чем обращаться в Страсбург (всего 1500 жалоб из 24 000 отклонено по причине того, что жалующиеся еще не во все судебные инстанции обратились), но правосудия в России нет как нет.

Давайте теперь рассмотрим варианты того, почему у нас его нет. Версию о том, что такое положение позволяет режиму расправляться со своими политическими противниками, надо отбросить, поскольку за все время после развала СССР вряд ли была неправосудно осуждена хотя бы сотня политических противников режима. Вторая версия — судьи за взятки выносят неправосудные акты. Но, видите ли, взятку дают, чтобы не подвергнуться наказанию, соответственно если тебя неправосудно освободили от наказания, то ты жаловаться не будешь.

То есть наши суды издеваются над добропорядочными избирателями режима, а ведь режиму это по большому счету совершенно не требуется. (Напомню, для справки, что те советские уголовники, которые пережили оккупацию немцев в ходе Великой Отечественной войны, с ужасом ее вспоминали. Оккупанты безжалостно расправлялись с ними, и немцев можно понять — ну зачем оккупантам ко всем их проблемам еще и советские уголовники?) Таким образом, тот беспредел, что творится в России в области правосудия (вызывающий соответственный беспредел в области преступности), не нужен ни режиму, ни США! Так все же, почему у нас нет правосудия?!

Ответ один — недееспособность власти, то есть слабоумие тех, кто в ней находится, и, само собой, слабоумие Председателя Верховного Суда. Но зато он потомственный москвич и окончил МГУ!

 

Дозубрились

В основе благоприобретенного слабоумия лежит дефект нашей системы образования. (На Западе дело еще хуже, но какое нам до него дело?) Детей и студентов заставляют заучивать знания без их понимания и без обучения тому, как их применять. В результате получается болтливый субъект, «не понимающий значения своих действий».

И такое положение в образовании существует уже очень давно. Помню, лет 30 назад прочел в «Литературной газете» статью преподавателя какого-то московского литературного вуза или факультета. Он спросил первокурсников, будущих писателей и журналистов, зачем Чичиков покупал «мертвые души», и никто этого не знал! Они все прочли «Мертвые души», они запомнили содержание, они запомнили положения учебника о том, что нужно отвечать об этом романе на экзамене, но главная интрига романа их не интересовала. Да, Гоголь не дописал этот роман, но в те годы почти в каждом его издании были недописанные главы и комментарии, в которых объяснялось, в чем суть аферы Чичикова. В конце концов, об этом можно было спросить учителя. Но, повторю, об этом не писалось в учебнике, об этом не спрашивали на экзамене, и будущим литераторам и журналистам было наплевать на суть того, что они выучили. Я ожидал острой дискуссии по этой статье, но она не последовала. Думаю, что этого преподавателя, выступившего в «ЛГ», уже и тогда не поняли: студенты сдали вступительные экзамены, значит, знают, что надо, и чего это автор к ним пристал?

И ведь таким образом уже давно учат всему: весь смысл образования — запомни и оттарабань на экзамене. Понимать то, что запомнил, не требуется. В результате мы имеем слабоумных с огромным запасом непонятных им слов, мыслей и положений и с огромными амбициями относительно своего ума.

 

Серая масса Москвы

Что касается того, что Москва в области благоприобретенного слабоумия опережает всю Россию, как раньше опережала СССР, то здесь, возможно, много причин, но я остановлюсь на одной.

Это вхождение в интеллигенцию, а через нее во все слои московского общества иудейского презрения к производительному труду, а отсюда стремление обязательно получить высшее образование, чтобы не работать руками. Такого в целом по Союзу не было. Вернее, такого по Союзу было меньше, чем в Москве.

В провинции молодые люди не считали зазорным стать рабочим или крестьянином, тем более что у хорошего работяги заработки намного превосходили доходы серого интеллигента. Следовательно, в провинции получать высшее образование во многом стремились те, кто чувствовал потребность в нем и имел желание работать инженером или ученым, а не прятаться на этих должностях от работы рабочего. Соответственно достаточно большой процент студентов стремился не просто запомнить знания, но и понять смысл того, что им придется делать после получения диплома. А это и иные требования к преподавателям провинциальных вузов.

В Москве же на вузы давила огромная серая масса выпускников, желавших ни в коем случае не работать руками, и эта серая масса продавливалась в студенты, часто благодаря блату и репетиторству. А потом для этих ребят не оставалось ничего, кроме тупого запоминания того, что нужно отвечать на экзамене. А потом из-за трудностей с пропиской из этих же студентов формировались и преподавательские кадры, и кадры ученых. Ведь низкий КПД и московского образования, и московских ученых всегда бросался в глаза, если они как ученые начинались рассматриваться не по проценту докторов наук и академиков, а по конечному результату. Вспомним, что в Москве проблемой создания ядерного оружия занималось втрое больше ученых, чем в Челябинске. Тем не менее три четверти всего советского ядерного оружия создано в Челябинске, зато процент академиков и докторов больше среди московских ученых. Это в Москве умеют.

Я понимаю, что этот мой вывод будет оспорен, причем с негодованием, но я обязан его сделать: средний москвич — это самый дебильный гражданин России. И много ли меняет дело то, что это слабоумие не органическое, а благоприобретенное? Ведь при московских амбициях излечиться от этого слабоумия все равно нельзя, поскольку для излечения психической болезни прежде всего требуется, чтобы больной понял, что он болен.

Ну как я объясню своему оппоненту, что ему лечиться надо, если он считает Черненко «недоумком», то есть человеком глупее себя, и на полном серьезе пишет: «Крестьяне глупые. Жизнь в деревне идиотская. Все это знают!» Как ему объяснить, что это знают все такие же слабоумные, как и он? Ведь слабоумные знают много такого, что остальным людям неведомо. Напомню, что много лет назад я дал в качестве примера прекрасно написанную (с точки зрения слога) статью одной больной женщины, которая точно знала, что КГБ в районе Златоуста зацепил земную ось и перевернул земной шар, и теперь солнце всходит не с той стороны. До нее никто этого не знал, как мало кто знает и о крестьянах то, что хранится в памяти московского интеллигента, окончившего первоклассный вуз типа МГУ.

Но пока еще весь идиотизм идет из Москвы в провинцию, а не наоборот, и в результате Москва не только недееспособна, она еще и рассадник слабоумия для всей России.

 

«Кому нужны колхозы!»

Итак, старые люди еще помнят, что в СССР были десятки тысяч кандидатов, докторов и академиков философских наук, доказывавших советским людям, что социализм — это незыблемый закон природы, были десятки тысяч кандидатов, докторов и академиков экономических наук, доказывавших советским людям, что плановое хозяйство — это единственно разумный путь экономики, были десятки тысяч кандидатов, докторов и академиков исторических наук, доказывавших советскому народу, как разумно и правильно устроен СССР. Старые люди еще помнят, что эти десятки тысяч гениев никуда не делись, что они и сегодня все те же кандидаты, доктора и академики, но теперь они доказывают гражданам эсэнговии прямо противоположное: что капитализм — это незыблемый закон природы, что бесплановость — это единственно разумный путь экономики, что СССР был государством страшного террора и жить в нем было невыносимо.

И именно эти гении умственного труда убедили правительства и законодателей, что «рынок» не имеет альтернативы и для наступления рыночного рая необходимо или прямо уничтожить колхозы, или сделать все, чтобы они погибли, поскольку крестьяне мечтают работать индивидуально, а «ножки Буша» из Америки гораздо питательней отечественных кур. И если эти тысячи обремененных учеными званиями болтунов изо дня в день талдычат населению об этом во всех видах СМИ, то какие представления о сельском хозяйстве могут сложиться у людей, напрямую с ним не связанных? Вот читатель газеты «Дуэль» из Белоруссии О.А. Лясковский пишет в газету.

«Когда Сталин в конце 20-х годов проводил коллективизацию, он руководствовался национальными интересами. Чтобы поднять промышленность за короткий срок, нужно высвободить рабочие руки из крестьянской среды. Кроме этого, тревожная международная обстановка 30-х годов сильно повлияла на внутреннюю политику. От насильственной коллективизации не все были в восторге. И очень многие поплатились за это репрессиями и гонениями. Последние 2 предвоенных года вроде бы подтверждали правоту Сталина в отношении сельского хозяйства. В 40-м году под большим нажимом колхозы собрали большой урожай зерновых. Но вот кончилась война. Нужно было поднимать страну. Везде разруха и голод. Сталин опять вернулся к испытанному методу — насильственному сельскохозяйственному труду через колхозы. Нужно накормить город дешевыми продуктами через бесплатный крестьянский труд, чтобы рабочие не пухли от голода и отстраивали заново промышленность.

Но зачем, зачем было у сельских жителей отнимать последнее? Если колхозник отдал свои силы на общем поле, то для чего ввели дикие продовольственные налоги на личное подворье? Можно было крестьянам оставлять все, что вырастили на своих скудных сельхозучастках. Ведь им и так ничего не платили, когда работали на коллектив. Такой перегиб озлобил крестьян против этой формы собственности. Отсюда начал пускать корни зародыш недовольства колхозным строем.

В своей книге «Путешествие из Демократии в дерьмократию» Вы называете мудраками тех, кто начал разрушать общины в дореволюционной России и ратовал за введение частной собственности на землю (например, Столыпин). Но как понять действия Сталина, начавшего вводить коллективизацию после войны в таких районах, как Прибалтика и Западная Украина, где испокон веков жили хуторами, вследствие чего начали развиваться сильные националистические движения во второй половине 40-х годов?

В той же Западной Украине были все формы собственности: хуторская и любимая вами общинная. Разве это не глупость со стороны Сталина? Какими принципами тут он руководствовался? Чтобы было как везде? Ростки частной собственности подорвут устои советской жизни? (Но вот, например, в Литве 1991 года быстро расправились с колхозами, нисколько не сожалея, да еще хотели предъявить претензии России за урон, нанесенный коллективизацией и депортацией местного населения бывшим СССР.)

Если к 50-му году промышленность встала более-менее на ноги, то почему нельзя было провести реформы колхозов? Ну хотя бы начали платить за работу живыми деньгами. Это могло бы удержать значительную часть крестьян от бегства в города после хрущевских реформ. Ведь люди на селе отнеслись с пониманием к трудностям государства, не дожидаясь от государства поддержки их нужд.

Когда Хрущев дал паспорта сельскому населению, лопнул идеал коллективизма. Ошибка Сталина в том, что колхоз не был после войны подкреплен самоуправлением, что усиливало отчуждение и ненависть в сфере крестьянского труда послевоенного поколения. К 70-м годам колхозы стали рассадником пьянства и воровства.

Да, когда-то русскому человеку была привычна коллективная собственность. Она сплачивала людей и опиралась на солидарность. Но что было, то было. А нынешнее поколение развращено индивидуальными дачными участками, и летом можно наблюдать привычную картину: переполненные электрички и автобусы везут дачников за город, которые, не щадя сил, вкалывают на своих сотках (заметьте, не на колхозных гектарах).

Если пойти по пути преобразования колхозов в общины, то это уже пройденный этап. Исходя из опыта израильских свободно-инициативных кибуцев, сейчас идут туда в поисках какой-то опоры, а не в результате свободного выбора жизненного пути, и не потому, что их идеология — коллективизм. Даже в израильских «колхозах» каждый хочет реализовать свой профессиональный потенциал, добиться независимости и максимального материального успеха. Но в условиях «КОММУНАЛЬЩИНЫ» это осуществить невозможно, и поэтому у израильтян большая тяга к городской жизни.

В разделе «Кровавая оппозиция» («Путешествие из Демократии в дерьмократию и обратно») Вы пишете о трех путях формы собственности, которую Сталин намеревался принять к концу 20-х годов, и остановился на коллективизации. Пусть так. Хотя вы признаете нехотя, что для крестьян кооперация — облегчение труда, а для страны — тупик. Но в нынешнее время могут ли колхозы накормить страну? Они превратились в настоящие БЕСХОЗЫ. Теперь часто можно слышать от аграрного лобби, что, мол, на Западе субсидируется сельское хозяйство, а «нехорошие демократы» развалили его. Надо больше давать денег, и все будет путем. Но кому давать? Сами колхозники не желают вкалывать, а любой председатель предпочтет шефскую помощь со стороны (студентов, заключенных, солдат, городских рабочих), которых обманом, уговорами, шантажом, а то и силой заманивают на сельхозработы. На своих надежды нет (разленились или спились). Крестьянин предпочитает бежать в пролетарии из деревни, то есть он голосует ногами. Кормить государство своим горбом становится невыгодно, нестерпимо, надо переходить на положение обеспечиваемых и государственно-прокармливаемых.

Ростки индивидуализма, пущенные в брежневские и хрущевские времена, размыли корни коллективизма. Глупо отрицать частную собственность на пороге XXI века. Именно с ее использованием многие работники смогут реализовать и предприимчивость, и размашистость, и сметку, и склонность к риску. Но она должна быть сопряжена с производительным трудом. Такое ограничение необходимо на первых порах, чтобы защищаться от спекулятивного обогащения. Только не подумайте, что я призываю насаждать хуторские хозяйства. Упаси бог!

Мудро поступили в Китае. Без всяких дискуссий покончили с маоистскими «народными коммунами» и раздали крестьянам земельные наделы по уравнительной норме (т. е., если учитывать законы поведения людей в данное время — живем вместе, проводим свободное время вместе, а работаем каждый сам на себя и предпочитаем помощь семьи, а не соседа. Но это будет коллектив частников-индивидуалистов (нечто подобное было в Венгрии в 70-х — начале 80-х годов XX века).

Конечно, будет управление, и на него будут возлагаться номинальные функции (сбор взносов, охрана участков, привлечение подрядных рабочих со стороны и т. д.), то есть организационные вопросы, но главное — сбор урожая, продажа и получение прибыли каждый будет решать по-своему. Если и оставлять колхозы в нынешнем виде, то это на Северном Кавказе, где родовые связи очень сильны. Конечно, граждане со временем увидят изъяны и преимущества этого выбора и внесут поправки в эту форму собственности, которую я предложил.

В конце хочу подытожить свои мысли. Вы будете, конечно, рекламировать опыт крестьянской общины. В этом же разделе Вашей книги («Путешествие из Демократии в дерьмократию и дорога обратно», М., ГАРТ, 1993) на странице 119 Вы пишете: «Община весьма пренебрежительно относилась к «священному праву» личной собственности вообще и к личной собственности на землю в особенности». Если выражаться ясно — жертвуй личным ради общественного. Но сейчас надо исходить из реальностей и учитывать законы поведения людей. И в России, и в Израиле практически ушло в небытие увлечение коллективными идеями, и умами завладела идея индивидуализма. Но я не сторонник оголтелой «американизации» на селе. Я за максимум сочетания личного с общественным. Это более справедливый подход. Если с этим не согласны, то сами, не желая того, отнесете себя к Кровавой оппозиции, и нынешнему «демократическому правительству» не остается ничего иного, кроме как прибегнуть к тем репрессивным методам, которыми пользовался Сталин во время коллективизации.

НО КОМУ И ЗАЧЕМ НУЖНЫ КОЛХОЗЫ В НЫНЕШНЕМ ВИДЕ СЕЙЧАС???

Я не слишком надеюсь, что Вы мне ответите, так как Вы вступаете в полемику с теми, кто не согласен с Вами по форме. Зная Вас как сторонника ортодоксального коллективизма, я затрагиваю сущность содержания. А это значит, по Вашему определению, — я «идиот» или подбрасываю «жидовскую идею». Но я еще раз повторяю: считаю, что фермерство не пройдет в России, хотя я положительно отношусь к нему.

Если Вы все-таки решитесь на ответ мне, то, пожалуйста, у меня к Вам просьба, не ссылайтесь на книгу А.П. Паршева «Почему Россия не Америка». А то получается, как в той песне Л. Утесова: нам бы солнышка побольше и забор на границе от их товаров, «а в остальном, прекрасная маркиза, все хорошо, все хорошо…».

 

Нам бы от идиотов избавиться

Мои оппоненты обычно мною недовольны — я якобы никогда с ними не соглашаюсь, не ценю их личное мнение. Плохой плюралист. И я решил сделать исключение — согласиться в одном вопросе со своим оппонентом О.А. Лясковским. Он уверен, что я в споры по существу не вступаю. И я решил с ним не спорить, пусть О.А. Лясковский хоть в этом будет прав.

В своей книге «Наука управлять людьми» я подкреплял теорию делократизации экономики мысленными примерами. К сожалению, на своем заводе я полностью провести делократизацию не успел — начался развал промышленности, а делократизация вызвала бы сильное сокращение штата. Пришлось ограничиться только делократизацией управленческого персонала — у нас все начальники получали зарплату в долях от того, что зарабатывали рабочие завода (запомните это, в нижеприведенной статье о колхозе «Казьминский» вы с этим встретитесь, как и с тем, что честный руководитель плюнет на прибыль, когда речь идет о судьбах вверенных ему людей).

Но несколько лет назад мне принесли статью о председателе колхоза Александре Алексеевиче Шумском. Он тоже провел частичную делократизацию управления своего колхоза, наверняка ничего не зная ни обо мне, ни о термине «делократия». Просто это человек с таким умом и опытом, что сделать то, что требует Дело, он сумел и без теории (как раньше церкви строили: сопромата не знали, а они до сих пор стоят). Ничего не зная обо мне, он является моим единомышленником, но я долго не находил случая, как бы дать статью о дважды Герое Социалистического Труда А.А. Шумском. И вот такой случай благодаря письму О.А. Лясковского представился. К сожалению, это не статья самого Шумского, это статья журналиста А. Иващенко, причем я даже не знаю, из какого журнала, знаю только, что за май 1999 г., то есть суммы доходов в ней даны уже в нынешних рублях.

Иващенко в том, о чем он пишет, разбирается не намного лучше, чем О.А. Лясковский (это только журналист типа Черниченко может полагать, что с одного гектара приусадебного участка можно снять «20–25 тонн зерна»). Понять, что А.А. Шумский сделал в части управления, Иващенко не смог, поэтому не смог и показать красоту этого решения, ограничившись описанием того, что его впечатлило. Тем не менее на вопрос, нужны ли нам колхозы, нужно ли разрешать торговлю землей и передавать землю в частные руки, А. Иващенко описанием колхоза А.А. Шумского ответил четко.

Обратите внимание и на то, что колхоз А.А. Шумского устоял и держится до сих пор не потому, что там работает трезвый трудяга О.А. Лясковский, у которого, как у израильтян, «большая тяга к городской жизни». Там работают те, о которых Лясковский презрительно пишет: «Сами колхозники не желают вкалывать».

А.А. Шумский не раздал землю и скот, не создал пресловутые кооперативы, вся земля у него в общем пользовании. Он только частично делократизировал управление, но посмотрите, какой эффект!

Теперь по поводу презрительного замечания Лясковского о книге А.П. Паршева, о том, что «нам бы солнышка побольше и забор на границе от их товаров».

А.А. Шумский добился от своих коров и овец производительности такой же, как и на Западе. А его молоко и шерсть на общем с Западом рынке все равно неконкурентоспособны! Это еще один пример, подтверждающий идеи, заложенные в книге А.П. Паршева. Но дуракам это не объяснишь, поэтому должен ответить: «Понимаете, Т. Лясковский, я с Вами опять согласен — для России не солнышко и забор главное, нам бы от идиотов, ни бельмеса не смыслящих в экономике, но лезущих ее перестраивать, избавиться.

Вот в чем вопрос.

Итак, статья А. Иващенко, которую я даю отдельной главкой и нормальным шрифтом.

 

«Если бы я работал, как Черномырдин, мои колхозники давно бы меня выгнали»

Есть в России колхоз «Казьминский», председатель которого Александр Шумский не боится открыто сказать, что там, где крестьяне в бывших колхозах получают мизерную зарплату, главы этих хозяйств — просто бессовестные люди.

Две тысячи крестьянских дворов «Казьминского» владеют личным миллионным состоянием. Совокупный годовой доход каждого казьминца, в том числе и пенсионеров, составляет сегодня сотни тысяч рублей. Самый мощный источник их благосостояния — доходы с коммерческих проектов хозяйства. Так, казьминцы вложили свои кровные в колхозный калибровочный завод — единственный в регионе по производству семян кукурузы, потом в кирпичный, потом в пивоваренный и т. д.

Почему же тогда «колхоз», а не, скажем, агрофирма? «Название «колхоз» мы сохраняем принципиально, — говорит Шумский. — У нас коллективное хозяйство, причем одно из лучших в стране. Мы сохраняем российский общинный уклад вспомоществования, поскольку это стержневое свойство национального характера.

Мы в «Казьминском» заложили основы рыночной системы, но с человеческим лицом. Подошли к рынку не революционным, а эволюционным путем, не сломали, не уничтожили, что строили, а заложили все лучшее в новую систему экономических отношений».

Про Шумского недоброжелатели говорят: «Да это же с ног до головы «красный помещик», нахватал больше всех по всему Ставропольскому краю — вот и процветает. Весь Кочубеевский район в придачу с соседним Новоалександровским не производят столько, сколько его АО «Колхоз-племзавод «Казьминское». Так что плевать ему на всякие реформы».

Первую половину этих ярлыков «помещик» пропускает мимо ушей, от остального не отмахивается, более того, категорично заявляет буквально следующее: «Еще в 1985 году меня спрашивали о перестройке в «Казьминском», и я отвечал, что перестройка у нас завершилась в 1978 году, через четыре года после моего прихода в хозяйство. В 1997 году меня спрашивали, как изменяется форма хозяйствования в «Казьминском» в свете новых экономических реформ? Я опять ответил, что преобразования мы давно закончили. Колхоз был и остается именно колхозом, ибо от добра добра не ищут.

В подтверждение могу добавить, как шли у нас дела: 9-я пятилетка против 8-й — рост производства в полтора раза, 10-я пятилетка против 9-й — рост еще 60 %. Иными словами, ежегодный рост производства в сопоставимых ценах составлял 10–12 %».

Пятилетка — это что-то из прошлого. Большинство сегодняшних «колхозов» не знают, что завтра-то будет. В «Казьминском» знают…

С луны Александр Шумский на берега степной речки Казьма, понятно, не свалился, по импорту из-за границы его не купили. От других не отличался и став председателем.

От зари до зари мотался по бригадам, выяснял, где и почему простаивают сеялки, почему на ферме как раз во время дойки отключили свет, где трактористы полдня перекуривают в ожидании горючего. Далеко не сразу понял, что так его надолго не хватит. И задумался: а что, если вообще ликвидировать все эти бригады, отделения, многочисленные службы? Одним блоком, чтоб поле к полю, возделывать кукурузу, корма, подсолнухи, свеклу. Тогда отпадет нужда гонять технику из конца в конец колхоза, попусту тратить горючее, мытарить людей.

Так постепенно приходила идея укрупненного севооборота с концентрацией машин в крупные механизированные кулаки и с оплатой труда не «от колеса», а с урожая. Что касается самой структуры хозяйства, то она вписалась в шесть специализированных цехов. И все! Начальник цеха растениеводства стал управлять комплексами по выращиванию зерна, кормов и всех других полевых культур. Глава комплекса, в свою очередь, отвечал за отряды, занятые пшеницей, кукурузой или травами.

Сам председатель с тех пор имеет дело только с главными специалистами. А начальников отрядов может даже не знать вообще. Для главного здесь мало было обладать высочайшей квалификацией, требовался еще цельный характер, способность действовать «вопреки линии». Искал таких терпеливо, и не только в своем хозяйстве. Так, в соседнем кубанском колхозе председатель Дмитрий Жамкович круто конфликтовал с райкомом, за что был снят с работы, исключен из партии и приговорен к двум годам заключения. Отсидку, правда, заменили на «условно». Строптивого Жамковича Шумский взял к себе в главные зоотехники. И не ошибся. А соседний колхоз (о нем речь еще впереди) покатился под откос.

Чтобы «не высовываться», о сдвигах председатель помалкивал, а если и говорил, то все приписывал экономистам из краевого исследовательского института, которые, мол, разработали все по косточкам и выбрали «Казьминский» исполнителем. Между тем шило из мешка лезло упорно, на семинары сюда возили специалистов из ближних и дальних мест. Народ, что называется, тертый, но многие не могли взять в толк — как это так, что нет у трактористов никаких норм, что продукцию они не сдают, а продают правлению или цех цеху. И что уж совсем не лезло ни в какие ворота — зарплата начальников, включая председателя, исчислялась от чистой прибыли механизатора.

С таких вот перемен и начал «Казьминский» свое восхождение в гору. Шумский из прежнего погонялы превратился в стратега. Много думающего и много читающего. Он не упускал возможности как можно больше ездить за границу. Побывал в Америке, Англии, Германии… И все по делу, о каком старики из былого председательского корпуса и не мечтали.

Сельскохозяйственную технику закупил импортную, зато мирового уровня. Цены, правда, кусались, зато отдача… Если сравнивать с нашей техникой — небо и земля, считает Шумский. Комбайны и сеялки не просто надежны, но и вдвое увеличивают производительность труда, а главное — качество обработки земли и урожая несравнимое!

Именно при такой постановке дела три тракториста успевают растить кукурузу на ошеломляющей площади — 384 гектара. И ничуть не хуже, чем в какой-нибудь Айове.

Шумский «хватал» по-крупному. Прилетев в Москву из Парижа, прямо из аэропорта Шереметьево отправился в Минсельхоз уговаривать высокое руководство о закупке лучшего в Европе опыта свеклосеяния. Обивал там пороги до тех пор, пока договаривающиеся стороны не подписали соответствующий договор на 350 тыс. долларов. Французские агрономы вместе с технологией привезли семена, комплекс машин, средства защиты плантаций от вредителей и болезней… С тех пор и получает «Казьминский» завидные урожаи свеклы с минимальными затратами и без единой ручной операции. А кругом-то даже за председательскими женами закреплялись делянки и до глубокой осени над свеклой гнулись «белые платочки».

Министерский подарок? Халява? Черта лысого! Когда распался Советский Союз, те 350 тыс. долларов до последнего французам выложил колхоз.

Надо в пшеничных урожаях ломать рекордные потолки — Шумский и сегодня стаскивает на испытания лучшие сорта со всего света. Делается все грамотно, на солидной методической основе, за что «Казьминский» и получил титул официального семеноводческого хозяйства. И потому у него стали просить мешочки пшеничной суперэлиты.

Свое стадо коров черно-пестрой породы не блещет надоями? Улучшим кровь знаменитыми «голштинфризами». Эстафету в этой работе подхватил опальный Дмитрий Жамкович, продолжалась она 20 лет. Зато в средних надоях за год ушли за 6100 килограммов. И не от одной ведерницы, а от стада в 1750 голов.

Или взять кукурузу. Хорошо, конечно, брать по 70 и по 80 с гаком центнеров товарного зерна с гектара, но куда выгодней самим производить гибридные семена. Дорогие, дающие в урожаях резкий всплеск. Только уж очень больших капиталов требует такое тонкое производство. С деньгами же туговато.

Бросил председатель клич, и колхозники поснимали свои вклады из сберкасс и отдали правлению. Так еще вон когда каждый из них стал акционером превосходного завода с новейшим американским оборудованием и теперь стрижет дивиденды!

Здесь смотрели далеко вперед, строя свои перерабатывающие цехи, поточные линии, целые предприятия рядом с полями и фермами. Приехав сюда, каждый может купить не только породистых коров и овец, но еще муку, комбикорма, колбасы, мясной фарш, булки, конфеты, мебель, строительные материалы…

Так бы «Казьминскому» жить-поживать, праздновать урожаи, гулять на свадьбах, справлять новоселья. Но с перестройкой все вокруг пошло через пень колоду, а с началом земельной реформы стало еще хуже. Первыми под удар попали фермы. Даже такие, как здесь! Почему?

Шумский объясняет: «Животноводчество у нас ведется на уровне таких стран, как Англия и Бельгия. Молока за год реализовали на 6,5 млрд., из них только 2 млрд. рублей пришлось на чистую прибыль. И все это из-за низких закупочных цен. Мясное производство прибыли вообще не принесло, шерсть лежит на складах — продать ее не можем. А если брать по большому счету, то, несмотря на внушительные надои, привесы и настриги, животноводство нам ничего, кроме убытков, больше приносить не может.

Начнем считать. Четыре тысячи гектаров пашни приходится отдавать под кормовые культуры, плюс к этому поголовье съедает в год двенадцать тысяч тонн зерна. Чтобы вырастить его, необходимо еще две тысячи гектаров. Итого шесть тысяч гектаров у нас работают на фермы. Прибыль теперь нам приносят оставшиеся двенадцать тысяч пашни, занятой полевыми культурами.

Если ликвидировать животноводческую отрасль, то высвободившиеся шесть этих тысяч гектаров принесли бы нам дополнительно не менее 30 млрд. рублей. Вот в какой бараний рог гнут нас реформы. А ведь за те тридцать миллиардов я бы животноводов кормил, одевал, зарплату бы им платил, да еще конфеты бы каждый день покупал, лишь бы люди сидели дома.

Тем не менее от животноводства мы не откажемся уже хотя бы потому, что там занято около четырехсот работников. Куда они денутся? Чем займутся?»

Зияющих таких дыр год от года становилось все больше, их едва успевали латать. А тут еще Дмитрий Жамкович нет-нет да и заглянет в соседний кубанский колхоз «Гранит», из которого когда-то был изгнан, посмотреть, куда там поворачивается линия с реформами. Возвращался мрачный, Шумскому говорил: «Поля в бурьянах, фермы без дверей, без окон. Одни стены да стропила… Предлагают мужики, чтобы мы взяли приграничный массив, засеяли, а урожай поделили».

Как-то лет пять назад встретились на меже, все обговорили и ударили по рукам. «За границей» кукурузу сеяли и убирали казьминцы, «Граниту» по этой сделке отстегнули 170 млн. рублей. Понравилось. И на тебе — запросились бежать с Кубани к Шумскому. Пришлось отправиться на разведку и послушать тамошнее отчетное собрание.

…В зале было темновато, сиротливо горела пара плафонов над сценой, видимо, из экономии. Да еще черная кайма вокруг сцены навевала нечто скорбное. Собрание началось с выступления главного экономиста Е. Пискуновой. Будто камни в омут, в зал падали горькие слова: «Долгов накопилось более полумиллиарда рублей. Картошки накопали меньше, чем сажали. Зарплаты полгода не выдавались. Поля и фермы члены акционерного общества растаскивали среди бела дня — осталось около 100 коров, 300 свиней и одна отара овец. Остальное поголовье ушло под нож…»

Народ воспринял доклад холодновато, но зал взорвался аплодисментами, когда к трибуне скромно подошел Шумский и предложил миллиард, чтобы встали с колен, и главное — навести порядок и принять на вооружение систему работы своего колхоза…

В своей шахматной партии с государством Шумский сделал хитрый ход конем, по-своему проведя приватизацию. Здесь сосчитали, кто, когда и какой вклад вложил в создание нынешнего колхозного потенциала. Экономисты подняли ведомости на зарплату начиная с 1958 г. Теперь каждый казьминец знает объемы своего имущественного пая, независимо от того, пребывает ли он на пенсии или трудится без году неделю. Это в деньгах. Что до земли, то ее на душу перепадает по 4 гектара.

Ни деньги, ни луга, ни пашни растаскивать, как в «Граните», не стали — это их долевая собственность в коллективном хозяйстве, в котором они получают дивиденды точно так же, как стригут купоны акционеры завода по производству гибридной кукурузы.

Именитые гвардейцы «председательского корпуса», чтобы люди не работали за «галочки» или пустые рубли, вопреки всем «линиям» правдами и неправдами увеличивали натуральную оплату труда — зерновыми отходами, свекловичной ботвой, соломой… И еще — всячески помогали вести личные подсобные хозяйства, с чего народ и выживал.

И это Шумский взял на вооружение. Бесплатного зерна, растительного масла казьминцам хватает под завязку. Да еще с огородов каждая семья выколачивает не один миллион. Потому и насчитал я в селе почти двести новостроек, и возводят не абы что, а просторные коттеджи, да еще предпочитают, чтобы в двух уровнях. По проектам, которые Шумский привез из Англии.

Решением общего собрания увеличен каждому колхознику земельный участок под огороды до одного гектара. Организовали их обработку, и в итоге семьи получили по 20–25 тонн зерна, которых с лихвой хватает на выращивание поросят и кур и для своего стола, и на продажу.

Шумский создал самонастраивающуюся систему, где вершину пирамиды занимают рядовые трактористы, доярки, каменщики, слесари… Система эта не рухнет и без Шумского.

В общем, лукавит Александр Алексеевич, то и дело напирая на слово «колхоз», — это агрофирма. Такая же, как во Франции, Голландии или США, с той разницей, что Америка пришла к ней через семейную ферму, а «Казьминский» прорвался благодаря своему менеджеру (а теперь, скорее, председателю совета директоров) из самого рядового ставропольского колхоза.

Да, он клянет своих партнеров за дорогие удобрения, горючее, никудышную технику, грозится перестать сажать убыточную свеклу. Но ведь выкручивается. У меня при последней встрече спросил, где и кто это делал лучше, чтобы немедленно собраться в дорогу.

Увы, я не знаю другого такого адреса.

Анатолий ИВАЩЕНКО.

 

Деньги навстречу товару

Не могу не заметить Иващенко, журналисту по профессии, что негоже ему умничать, когда со специалистом разговариваешь. Неужели Шумский такой дурак, особенно по сравнению с тобою, что не знает о существовании агрофирм за рубежом? Но он называет свое предприятие колхозом, поскольку видит отличие его от фирмы. Это журналисту и ученому оно не видно, а работнику оно бросается в глаза: у Шумского каждый владеет той частью колхоза, которую он создал своим трудом («Экономисты подняли ведомости на зарплату начиная с 1958 г.»), а не той частью, на которую он купил акции фирмы. В «Казьминском» паем является сумма зарплаты за время работы плюс те деньги, которые колхозник отдельно вкладывал в те или иные производства колхоза. Такое на Западе никому и в голову не пришло бы, там даже если что-то похожее делается, то работник обязан со своей зарплаты покупать акции, а не купил — значит, пая нет, и паем владеет тот, кто купил, какой-нибудь Абрамович или Березовский. Колхоз — это коллективное трудовое хозяйство, колхозы изначально создавались как собственность тех, кто в них работает, таким «Казьминский» при Шумском и остался. Но собственники колхоза — это дело десятое, гораздо интереснее то, как Шумской усовершенствовал систему управления в этом хозяйстве.

Немного поясню ее на образном примере. Вот директор или хозяин купил доску и передал первому рабочему, тот отпилил от доски кусок и передал второму, второй обстрогал и передал третьему рабочему, третий сбил табурет и передал четвертому — сбытовику, четвертый продал табурет потребителю. Вот это движение доски через рабочих (или цеха) от своего начального вида до табурета — это технологический поток. Обеспечить этот поток можно двумя видами управления: бюрократическим и делократическим.

При бюрократическом управлении директор (или хозяин, владелец — это не имеет никакого значения) получает всю выручку за проданный табурет, из нее платит за новую доску для нового табурета и платит всем рабочим за их работу по изготовлению предыдущего табурета. Но поскольку директор находится над технологическим потоком (сам он ведь в изготовлении табурета не участвует), то деньги от него к технологическому потоку поступают как бы сбоку или сверху, в любом случае поток денег перпендикулярен технологическому потоку. (Я понимаю, что не работавшим на производстве людям это непросто представить в образном виде, но попробуйте.)

Если же процесс изготовления табурета обеспечен делократическим управлением, то тогда не директор, не хозяин, а первый рабочий покупает исходную доску, распиливает ее и продает второму рабочему, тот стругает и продает третьему, третий сколачивает табурет и продает сбыту, а сбыт продает потребителю. Разница между ценой покупки и ценой продажи в этих сделках и является доходом рабочих, и на этот доход хозяин или директор никак не влияют — деньги дохода поступают рабочему не от хозяина, а от другого рабочего — от потребителя его труда. Таким образом, при делократической системе управления выручка от продаж движется не к хозяину и от него к работникам, а от потребителя навстречу технологическому потоку.

Это не единственный, но необходимый элемент для замены бюрократической (очень неэффективной) системы управления на делократическую (максимально эффективную). При этом не имеет значения, кто владеет предприятием — государство, акционеры или единоличный хозяин. (Последнему легче это сделать, так как над ним нет дураков-начальников или дураков-акционеров, а есть только его собственная дурость, если она есть.)

Делократизацию экономики я предлагал с конца 80-х и в письмах, и в статьях, и в книгах. Писал придурку Горбачеву (отвечали мне уже из ЦК КПРФ — от Полозкова) и Назарбаеву — реакция одинакова: консультация у советских «ученых экономистов» и вежливый отказ, ввиду «ненаучности» этого моего предложения делократизировать экономику. Ну не слышали наши выдающиеся ученые экономисты слова «делократизация», а значит, это не научно!

Однако вернемся к Шумскому. В книге «Наука управлять людьми: изложение для каждого», изданной в 1995 году, главу о делократизации промышленности я итожу (обратите внимание на второй пункт):

«Поскольку все тонкости делократизации управления предприятиями мы все равно не сможем рассмотреть, остановимся на этом и подведем принципиальные итоги. Итак, при делократизации предприятия необходимо:

1) планировать не производство какого-либо конкретного продукта, а удовлетворение внутренних потребителей предприятия, указывая в планах каждого подчиненного их Дело;

2) изменить систему расчетов внутри предприятия так, чтобы вся выручка от изделий двигалась навстречу технологическому потоку и проходила (в идеальном случае) через каждого работника;

3) ввести и сделать незыблемыми стандартные условия (товары, услуги, цены) для каждого работника предприятия (в идеале);

4) дать возможность работникам, опираясь на стандартные условия, договариваться между собой о наилучшем удовлетворении своих потребителей;

5) провести делократизацию управления сверху вниз».

А теперь обратите внимание, о чем пишет А. Иващенко, пишет вскользь, не понимая смысла: «…многие не могли взять в толк — как это так, что нет у трактористов никаких норм, что продукцию они не сдают, а продают правлению или цех цеху». Но ведь это же и есть ситуация, когда «выручка от изделий движется навстречу технологическому потоку», то есть Шумский ввел в управление колхозом элемент делократизации и получил мощный экономический эффект.

 

Поощрение начальников

В упомянутой книге я разбирал образные примеры делократизации предприятия, для данного случая, к сожалению, промышленного. Снова процитирую себя и напомню, что в те годы я работал первым заместителем директора (по экономическим и внешнеэкономическим вопросам) Ермаковского завода ферросплавов в Казахстане. Я писал:

«Автор привел эти примеры, чтобы читатели поняли, насколько важно сознательно передать власть от начальника Делу. И это возможно всегда и в любом Деле, в том числе и в экономике.

Теперь рассмотрим, как будет поощряться Делом сама пирамида руководителей. Делом начальника является Дело, стоящее перед его подчиненными; Оно и его, и их: его — полностью, их — по частям. От того, насколько правильно он спланирует Дело, насколько точно и своевременно разделит его между подчиненными и обеспечит исполнение, зависит и поощрение от Дела. Это поощрение получат и его подчиненные, а часть поощрения каждого подчиненного — это поощрение всех вышестоящих руководителей: хорошо заработал подчиненный — хорошо заработали и они.

Приведем пример. Скажем, в цехе 16 участков, на каждом из которых работают по 30 человек под руководством мастера. Эти участки разделены на четыре объединения, каждый из них возглавляет старший мастер. Их работой руководит начальник цеха. Двадцать цехов и отделов завода возглавляет директор. Это непосредственные, линейные руководители. У каждого рабочего на участке есть свой потребитель или потребители (Дело), и он в свою очередь является Делом для других рабочих в технологической цепочке цеха. В условиях делократических отношений годовой доход опытного рабочего, рационализатора 5 млн. рублей (условно), доход другого, молодого, 1,5 млн. рублей и т. д. Допустим, в цехе принято положение, согласно которому в доход мастера поступает 20 % того, что заработал каждый рабочий: больше у них доход — больше и у мастера. Это — стандартное условие, меньше 20 % доход мастера быть не может, а больше — с согласия рабочих, если мастер не стандартный». Мастер никаким образом ни от кого не может получать в свой доход деньги прямо, а только опроцентованно, в равной доле от дохода каждого рабочего. Положим, что общий годовой доход рабочих первого участка 60 млн. рублей, значит, мастер получит 12 млн. рублей; на втором участке 70 млн. рублей, а мастеру — 14 млн. рублей; на третьем — соответственно 50 и 10 млн. рублей; на четвертом — 80 и 16 млн. рублей.

Далее установлено, что в доход старших мастеров поступает 55 % дохода каждого мастера. При доходе мастеров 12 + 14 + 10 + 16 = 52 млн. рублей доход старшего мастера составит 28,6 млн. рублей. При этом мастеру первого участка остается личный доход — 5,4 млн. рублей, второго — 6,8 млн. рублей, третьего — 4,5 млн. рублей, четвертого — 7,2 млн. рублей. Пусть у второго старшего мастера цеха доход составил 25 млн. рублей, третьего — 32 млн. рублей, у четвертого — 20,4 млн. рублей. Суммарный доход старших мастеров цеха 106 млн. рублей. Установлено, что 65 % этой суммы, то есть 68,9 млн. рублей, поступает начальнику цеха. Тогда старшим мастерам остается: первому около 10 млн. рублей, второму — 8,75, третьему — 11,2, четвертому — 7,14 млн. рублей. Далее установлено, что директору в доход поступает 60 % дохода начальников цехов, то есть личный доход начальника цеха составит 27,56 млн. рублей. И, как мы говорили, из своего дохода директор завода отчисляет определенный процент начальнику главка, тот — министру и так далее.

В приведенной схеме все условно: и проценты, и суммы, не учтены отчисления в прибыль завода, но она объясняет принцип формирования зарплаты. Кстати, примерно такая схема около трех лет действует на нашем заводе. Сейчас трудно сказать с полной определенностью, но кажется, что в условиях развала промышленности, когда нищающий рабочий класс озлобляется на любое начальство вообще, подобное распределение зарплаты позволяет нам несколько ослабить антагонизм между рабочими и руководителями. Рабочие понимают, что доходы начальства жестко связаны с их собственными, что деньги, заработанные вместе, руководители не делят премиями между собой. Никто из руководителей завода теперь не получает премии, все премии у рабочих.

Рассмотрим результаты, которые может дать использование этой схемы. Потребителем труда рабочего почти всегда является рабочий либо некто, действующий от его имени. Потребителями труда руководителей также являются рабочие. Их труд — основа финансового благополучия руководителя. Поэтому руководитель заинтересован в том, чтобы удовлетворить рабочих, заслужить их благодарность. Это становится еще одной стороной Дела руководителя. Скажем, мастер сам разработал предложение, которое повысит доход его рабочих, тогда он в принципе имеет право потребовать от них увеличить ему процент отчисления, хотя его доход и так увеличится. И рабочие в принципе могут на это согласиться. Не исключен вариант, когда рабочие пригласят на свой участок мастера с другого участка и, чтобы он согласился, предложат ему повышенный процент.

Также изменится и суть командных функций. Сами управленцы становятся просто специалистами. Если инженер может выполнить проект самого дешевого моста, который не рухнет, то управленец организует его строительство самым дешевым способом, а доход они получат через рабочих: специалисту-инженеру заплатят за проект, который дает им повышенный доход, специалисту-управленцу — за организацию их труда, которая тоже дает повышенный доход. Для любого исполнителя главным будет не сами по себе команды руководителя, а то, что точное исполнение его команд всеми принесет максимальный успех каждому».

На всякий случай объясню еще проще. Делократизируя систему оплаты труда руководителей завода (вернее, приближая ее к делократической), мы взяли базу в 20 %. Это означало, что мастер получал на 20 % больше, чем средняя зарплата подчиненных ему бригадиров. Старшие мастера — на 20 % больше, чем средняя зарплата подчиненных им мастеров, начальники цехов — на 20 % больше, чем средняя зарплата старших мастеров цеха, директор — на 20 % больше, чем средний начальник цеха, мы — главный инженер и замы директора — от 0,8 до 0,95 зарплаты директора. Бывали довольно комические случаи, когда директор получал меньше какого-либо хорошо отработавшего начальника цеха (усреднение зарплат давало себя знать). Ну и что? Зато когда ты срабатывал так, что получал на 10 % больше, чем в прошлом месяце, то знал, что от этого твоего труда и твои подчиненные получили на 10 % больше. А знать, что ты своим умом дал заработать людям, — это, знаете ли, кое-что да значит.

Итак, мы на заводе получали, по сути, процент от зарплаты бригадиров. А теперь вспомните, что А. Иващенко написал о колхозе Шумского: «И что уж совсем не лезло ни в какие ворота — зарплата начальников, включая председателя, исчислялась от чистой прибыли механизатора».

Ну и что было толку Советскому Союзу от моих открытий? Помогло Шумскому то, что он дважды Герой Соцтруда? Обратили на него внимание наши уроды Академии наук? Да ведь мы с Шумским были не одиноки, мы действовали совершенно разрозненно, но, оказывается, не только в промышленности и сельском хозяйстве шли попытки стихийно делократизировать процесс производства, но даже офтальмолог Станислав Федоров хотя и дубово, но пытался это сделать.

А вот еще колхоз в нынешней России, адрес: Дагестан, Акушинский район, село Шукты. Председатель колхоза Магомет Чартаев начал делократизацию еще в 1974 году. Журналист Игорь Беляев, написавший о нем статью в начале этого тысячелетия, сообщает: «Вкратце схему работы в Шукты можно описать так. Есть правление союза собственников-совладельцев, которое проводит заключение договоров на реализацию продукции, работ, услуг. Весь объем этих договоров распределяется между исполнителями исключительно на добровольной основе, причем они сами оценивают свои возможности, а не обосновывают мнение начальства. В союзе собственников-совладельцев нет никаких нормативов заработной платы, норм выработки, расхода материалов и тому подобных бюрократических цифирей. Каждый работник находится на хозрасчете, то есть все необходимое для процесса производства закупает или у поставщиков, или у отдела снабжения и продает результаты своего труда либо далее по цепочке, либо правлению союза. Оно, в свою очередь, реализует продукцию за деньги, причем вся выручка передается непосредственно производителям».

И здесь, заметьте, не председатель, не хозяин получает выручку, а непосредственно работники, причем она движется навстречу технологическому потоку («продает результаты своего труда… далее по цепочке»). Поверьте, когда я разрабатывал свою теорию управления людьми, то о Чартаеве ничего не знал, хотя он начал заниматься тем, что я назвал делократизацией, лет за 10 до того, как я об этом задумался. То есть для экономики эти методы настолько естественны, что для их внедрения не нужны ни команды сверху, ни даже теория. Если ты не слабоумный московский ученый-экономист и не алчный урод, если ты хочешь совершенствовать свое хозяйство, то ты к этим методам рано или поздно сам придешь.

Разумеется, что в Шукты начальство зарплату себе не назначает и не определяет. Все три начальника (Магомет Чартаев, председатель сельсовета и главбух) в сумме получают 2,5 % от прибыли каждого работника. Это большие деньги, но они большие потому, что большие деньги зарабатывает каждый работник, а начальство уж старается, чтобы зарабатывал… В результате, как пишет И. Беляев: «И в этом плане жизнь в Шукты по сравнению с соседними селениями отличается столь сильно, что начинаешь понимать, что пешком до Луны добраться можно. Сейчас в селе развернуто большое строительство. Если бы не Кириенко со своим дефолтом, то оно было бы завершено уже в этом году. Однако, несмотря на многочисленные и объективные трудности, в изобилии поставляемые нашей властью за наши же деньги, произошедшие перемены не могут не вызвать восхищения. Достаточно сказать, что жизненный стандарт по-шуктински — это добротнейший трехэтажный дом на семью, со всеми удобствами, разумеется. Одновременно с завершением строительства нового села планируется создать местный (!) банк с генеральной валютной лицензией. Не знаю, будут ли там устанавливать систему быстрых расчетов SWIFT, но если установят, то честно скажу — меня это не удивит. А про такие мелочи культурной жизни, как спортзал, футбольное поле и прочее, говорить нечего — они там уже есть давно».

Я побывал во многих странах, и почти во всех климат для сельского хозяйства лучше, чем в Дагестане, но поверьте, там крестьяне трехэтажных домов, да еще таких дорогих (с такой толщиной стен и с таким обогревом, как у нас) не строят. И хотя шуктинцы называют свое предприятие «союзом», но это колхоз, поскольку «имущественную долю каждого колхозника определили на основании расчета его трудодней, отнесенных к имуществу колхоза, накопленному со дня его основания в 1936 году».

Ну и что наши выдающиеся ученые — все эти абалкины-шмалкины и прочие аганбегяны? Обратили они внимание на то, что происходит в экономике, — на то, что ей реально необходимо? Даже копытом за ухом не почесали…

Ну ладно, мы в представлении столпов отечественной науки просто неграмотные дураки с заводов и колхозов, но обратили бы внимание наши гении умственного труда на того, в чьем уме никто и никогда не сомневался, — на Сталина. Он ведь тоже пытался делократизировать экономику, заставляя народное хозяйство «разворотом товарооборота» направлять денежные потоки навстречу технологическим. Правда, у Сталина могли присутствовать и другие соображения пользы от этого.

 

Творчество работника

Повторю то, о чем уже писал в книге «За державу обидно!».

Без творчества человек — как скотина, и даже хуже, поскольку даже скотине важно не быть самой последней в стае. А человеку свою значимость тем более важно осознавать, важно чувствовать, что он не винтик, а и сам по себе что-то значит. К сожалению, очень часто бывает, что на основной работе человек не способен проявить творчество — начальство или инструкции не дают. Тогда если он не скотина, то будет искать творческие дела вне работы — заведет садовый участок, выдумает себе хобби, начнет во что-то играть или займется политикой. А если человек опущенный, то он, скорее всего, будет пить, чтобы как-то сжечь то время, которое ему подарила природа.

Так вот, в отличие от так называемых умственных работ, для которых требуется не столько ум, сколько память, производительный труд всегда является творческим, поскольку всегда требует ума уже для простого воспроизведения приемов, и тем более для поиска тех приемов, которые могут обеспечить наивысший результат. И если хозяин (экономист) толковый, то он будет делать все, чтобы работник имел свободу для творчества, поскольку в этом случае работник не только обеспечит своим творчеством дополнительную прибыль хозяйству (экономике), не только заработает больше сам и испытает от этого радость, но и будет испытывать ни с чем не сравнимую радость от достижения творческих результатов.

Но теперь возникает вопрос: а как человек узнает, что он достиг высших, новых для себя результатов в своем труде и хозяйственной деятельности? По разнице между закупленными товарами для своего труда и ценою своего изделия. Чем больше эта разница, тем больше ты творец. Вообще-то экономика как наука очень проста: цена произведенного тобой товара должна быть больше, чем затраты на его производство. Все остальное в экономике — арифметика. Но цена и затраты ведь должны быть в чем-то выражены, и если не в деньгах, то в чем? Вообще-то марксисты полагали, что при коммунизме затраты будут измеряться непосредственно количеством часов, израсходованных на производство продуктов. Но это невозможно в силу того, что при производстве одного и того же продукта количество израсходованных на это часов у бездельника, трудяги и таланта будут различаться на порядок, если не больше. Трудозатраты ну никак не могут быть эталоном и, следовательно, не могут быть мерилом творчества. Трудяга вырыл яму за час, а лентяй — за 8, так что, лентяй в 8 раз более творческий человек?

Нет, для оценки любых затрат на производство, для оценки каждым работником своего творческого результата нужен некий достаточно стабильный эквивалент, и лучше денег тут ничего придумать невозможно. Следовательно, без денег, без твердого эквивалента труда невозможно творчество в экономике — в том, в чем занято чуть ли не подавляющее число населения. А теперь посмотрите на идиотизм создавшегося положения: Маркс и Энгельс заложили в своем учении, что при коммунизме денег не будет, а как быть Сталину, которому надо развивать экономику СССР? Как ее развить без творчества большинства тех, кто в ней работает?

Еще момент. Для того чтобы в экономике любой работник был творцом, необходимо, чтобы он был хозяином, то есть по своему усмотрению делал затраты на производство своего товара. И второе. Но цену на свой товар он не вправе назначать сам! Если он монополист, то какое уж тут творчество! Покупай сырья сколько хочешь, какое угодно оборудование, делай что попало, а цену все равно взвинтишь так, что разница между нею и затратами будет. Это, понимаете, все равно, что на соревновании прыгунов разрешить им самим устанавливать планку с условием: перепрыгнул — беги за золотой медалью. Бездельников это обрадует, но какое удовольствие от таких побед получат настоящие прыгуны? Нет, планку должны устанавливать судьи соревнования. Так и с ценой. Цену на товар в идеале должен устанавливать торг продавца с покупателем, ведущийся вокруг цены, установленной хозяином или государством. Об этом я написал в книге «Наука управлять людьми в изложении для каждого» и поэтому не буду входить в подробности. Как с паллиативом можно согласиться и с тем, что цена устанавливается без участия покупателя государством или хозяином (когда речь идет о внутренних ценах хозяйства). Для поддержания творческих начал в экономике цена товара органически необходима и, соответственно, необходим товарооборот — эквивалентный цене обмен товарами, а не раздача их «по потребности».

Оцените трагизм положения. Коммунизм в основе своей создается для счастья человечества, а истинно человеческое счастье — в творчестве. И классики марксизма, Маркс и Энгельс, это, казалось бы, понимали. Маркс писал, что при коммунизме труд из обузы превратится «в первую жизненную необходимость», его мысль развивал Энгельс: «Труд из тяжелого бремени превратится в наслаждение». Все это хорошо, но марксизм, как видите, наметил такое идиотское устройство коммунизма, что там производительный труд лишался всех основ творчества и должен был превратиться в столь тяжкую обузу, что будущие жители коммунизма завидовали бы свободному творчеству крепостного крестьянина.

Еще о творчестве. Хотя это и высшее счастье человека, но в отличие от счастья удовлетворения инстинктивных желаний (голода, полового влечения, лени и т. д.) идти к счастью творчества необходимо через большой труд: прежде чем добиваться новых результатов, нужно освоить все старые. Это как в спорте: прежде чем перепрыгнуть планку на высоте 2,30, сначала нужно перепрыгнуть ее на высоте 1 метр, затем 1,50 и т. д. Поэтому в реальной жизни желающих получать счастье от творчества не очень много, подавляющее число обывателей получает счастье от жратвы и секса, и этого им достаточно. Пропагандой «человека труда» многого можно добиться, и никогда до Сталина, и никогда после Сталина трудяга так не рекламировался, никогда ему не оказывали столько почета, как в сталинском СССР.

В беседе с французским писателем Ромэном Ролланом (стенограмму этой беседы Сталин сам засекретил из-за ряда своих очень откровенных ответов) разговор зашел о свободе, и Сталин сказал: «Наша задача — освободить индивидуальность, развить ее способности и развить в ней любовь и уважение к труду. Сейчас у нас складывается совершенно новая обстановка, появляется совершенно новый тип человека, который уважает и любит труд. У нас лентяев и бездельников ненавидят, на заводах их заворачивают в рогожи и вывозят таким образом. Уважение к труду, трудолюбие, творческая работа, ударничество — вот преобладающий тон нашей жизни. Ударники и ударницы — это те, кого любят и уважают, это те, вокруг кого концентрируется сейчас наша новая жизнь, наша новая культура».

Но почет — это пряник. А хороший хозяин знает, что пряник — это хорошо, но кнут тоже необходим. Нужно не только агитировать людей к творчеству в своем труде, но ради их счастья их нужно и заставлять творить. И таким кнутом являются деньги, товарооборот и хозрасчет. Когда человек поставлен в условия хозрасчета, то есть когда он вынужден покупать предметы своего труда, продавать результаты своего труда по не им установленным ценам, тогда разница между доходами и затратами четко указывает, хороший он работник или нет, и в этом случае даже ленивый начнет творить, поскольку люди очень не любят быть хуже других.

Давайте вернемся к уже цитированному мною в главе 5 докладу Зверева. В нем — описание практически 30-летней борьбы Советского правительства за твердый рубль. А мы после Гайдара знаем, что твердый рубль — это большое счастье для народа, при твердом рубле можно сделать накопления, можно купить дорогой товар за заработки честного труда, можно обеспечить себе старость. Но Зверев вообще ничего не говорит об этой цели, которая делала большевиков безусловно популярными в народе, — о благотворности твердого рубля для населения. Почему? А это не статья в газете, это был секретный доклад главе Правительства: к чему в нем самореклама? Зато Зверев раз за разом возвращается к другой цели, которую должен достичь твердый рубль, цели, которая единственно важна Сталину и Звереву: твердый рубль обеспечивал хозрасчет, и именно хозрасчет был тем главным, ради чего рубль все время укрепляли! Такое пренебрежение Сталина и Зверева к деньгам, как к основе народного благополучия, трудно понять, если не знать о другой стороне денег — они основа для творческого труда в экономике, и для Сталина это было в них главное.

Давайте еще раз вернемся к трагизму положения Сталина. Выдающийся экономист мира, никем не превзойденный в истории хозяин, он твердой рукою развивал экономику СССР, базируясь на:

— твердом рубле как основе товарооборота;

— товарообороте как основе хозрасчета (экономического расчета);

— хозрасчете как способе воссоединения в экономике СССР творчества миллионов трудящихся, а именно силой творчества миллионов трудящихся и развивалась экономика СССР.

Но при этом как марксист он должен был утверждать, что СССР идет к коммунизму по Марксовому пути: денег скоро не будет, товарооборота не будет, а кто чего способен произвести, тот будет передавать это другим по потребностям, то есть Сталин вынужден был утверждать прямо противоположное тому, что фактически делал.

Особенно ярко эта раздвоенность проявилась в одной из последних работ Сталина, брошюре «Экономические проблемы социализма в СССР». Дело в том, что к 1950 г. экономика СССР стала настолько не соответствовать марксизму, что было принято решение написать учебник «Политическая экономика социализма», в котором дать хоть какие-нибудь ориентиры. Проект учебника открыто обсуждался, в обсуждении участвовал и Сталин, поскольку без его авторитета примирить критикующих вряд ли было возможно. Правоверные марксисты утверждали, что согласно Марксу уже давно пора заменить товарооборот продуктообменом, а деньги упразднить. И, по Марксу, они были правы. Другие утверждали, что пора упразднить самого Маркса, и предлагали свое видение и свои пути в коммунизме. Перед Сталиным стояла нерешаемая задача: отбить атаки придурков на деньги и товарооборот и, соответственно, на хозрасчет и творчество, но при этом доказать, что марксизм — это наука и что ею нужно руководствоваться.

Я дам только один пример того, как в этой дискуссии Сталин уворачивался от неудобных вопросов и как он пытался за уши подтащить Маркса к своей практике. Во время дискуссии поступило предложение по сельскому хозяйству. Дело в том, что колхозы и совхозы при Сталине не имели своей тяжелой техники: тракторов, комбайнов, жаток, автомобилей и т. д. Вся эта техника сосредотачивалась на машинно-тракторных станциях (МТС), которые обрабатывали землю и снимали урожай сразу нескольким десяткам колхозов. Давайте позагибаем пальцы очевидной хозяйственной выгоды от этого сталинского решения.

Во-первых. Сама сельхозтехника тем экономичнее, чем она мощнее. Предположим, среднему колхозу достаточно одного комбайна, чтобы успеть в уборку снять и обмолотить все зерновые. Но никакой председатель колхоза не рискнет ограничиться одним комбайном, поскольку в случае его поломки будет потерян урожай — результат работы за целый год. Поэтому если передать технику из МТС колхозам, то такой колхоз купит для подстраховки 2 комбайна, и это, что поделать, разумно. Если МТС обслуживала 20 таких колхозов, то после передачи им техники они реально будут иметь в сумме 40 комбайнов, в то время как МТС могла с 10 %-ным резервом иметь их всего 22 и справляться с уборкой урожая во всех 20 колхозах. А ведь вся эта масса затрат на неэффективно работающую технику в колхозах ляжет на стоимость продовольствия, и она возрастет.

Во-вторых. То, что после передачи в колхоз комбайн будет работать месяц в году, еще не значит, что и комбайнер этого колхоза будет работать месяц в году, — в колхозе ему работу найдут. Поэтому этот комбайнер с комбайном выехать на уборку урожая в другие области просто не сможет, да там его и не ждут — ведь там в колхозах есть свои комбайнеры и комбайны. Техника будет лежать мертвым грузом в колхозах по всей стране. А МТС способны маневрировать техникой, то есть перевезти ее сначала из северных районов в южные и там совместно с местными МТС убрать урожай, а затем вместе с ними подниматься на север, убирая там созревающие зерновые. А это значит, что если колхозам надо иметь 40 единиц техники, то МТС могут обойтись и 10. Когда продукты будут дешевле — с МТС или без МТС?

В-третьих, и это уже касается денег, а не организации производства. При введении в схему товарооборота «товар — деньги — товар» («производство тракторов — производство зерна») МТС товарооборот увеличивается в полтора раза, и появляется еще одна цена — цена обработки земли. Следовательно, появляется еще одно хозрасчетное звено, а государство получает возможность ценами заставить это звено (МТС) творить — снижать затраты на обработку земли. Рост количества техники у МТС и неоправданный рост стоимости этой техники прямо увеличивают затраты МТС на обработку земли и снижают их эффективность. Поэтому МТС были экономическим контролером заводов сельхозмашин: не давали тем производить неэффективную технику, а всей техники производить больше, чем надо. С МТС экономика СССР и, следовательно, советский народ не несли затрат на изготовление плохо используемой техники.

А если отдать технику колхозам, то исчезает цена обработки земли — она становится в бухгалтерском отчете колхоза строчкой затрат на производство зерна и контролируется только самим колхозом, который вправе ее и увеличить, увеличив, допустим, урожайность за счет удобрений. Поэтому колхоз прямо заинтересован в противоположном — в том, чтобы у него на всякий случай всякой техники было побольше — хороший урожай все равно перекрывал затраты на ее приобретение, а плохой урожай не давал приобрести и минимум. С ликвидацией МТС производство сельхозмашин в СССР начинало бессмысленно увеличиваться, увеличивая, повторю, затраты и цены на продовольствие.

Вопрос с МТС, как видите, ясен и понятен, и Сталин мог бы так его и обосновать, но вместо этого он начинает говорить о том, что продажа сельхозтехники непосредственно колхозам увеличит товарооборот, а это затормозит «продвижение к коммунизму», поскольку, дескать, великий Энгельс убедительно доказал, что «наличие товарного обращения неминуемо должно привести… к возрождению капитализма».

В этом деле смешно то, что Сталин после вступительной главы начинает со следующего:

«Некоторые товарищи утверждают, что партия поступила неправильно, сохранив товарное производство после того, как она взяла власть и национализировала средства производства в нашей стране. Они считают, что партия должна была тогда же устранить товарное производство. Они ссылаются при этом на Энгельса, который говорит:

«Раз общество возьмет во владение средства производства, то будет устранено товарное производство, а вместе с тем и господство продуктов над производителями» (см. «Анти-Дюринг»).

Эти товарищи глубоко ошибаются».

Далее он поясняет, в чем ошибка т. Энгельса и остальных, постоянно подчеркивая, что «товарное производство и товарооборот являются у нас в настоящее время такой же необходимостью, какой они были, скажем, лет тридцать тому назад, когда Ленин провозгласил необходимость всемерного разворота товарооборота».

Таким образом, и я, и Шумский, и Чартаев, предлагая направлять деньги навстречу технологическому потоку, фактически исполняли указание товарищей Ленина и Сталина о всемерном «развороте товарооборота», хотя и не читали в то время брошюры Сталина «Экономические проблемы социализма» (я, по крайней мере).

* * *

В мире был выдающийся ученый-экономист В.В. Леонтьев. Почему я так считаю? Видите ли, уже очень давно Нобелевский комитет главной заслугой соискателя Нобелевской премии считает его еврейское происхождение, а Леонтьев не еврей, но премию получил, значит, действительно ученый.

В введении к книге «Экономические эссе» он пишет, что экономика — это сугубо наука практиков, нельзя быть экономистом вне экономики, нельзя создавать теории, не получая данных от конкретных предприятий, сделок, движений денег и товара. Подавляющее число светил экономики работают сами на себя, их работы являются чистым умствованием, которое никому не нужно и ничего не дает. Их гениальные озарения, полученные от длительного созерцания потолка, — пустые забавы, опасные для тех политиков и практиков, кто попробует на них опереться. Леонтьев проводит анализ публикаций американских экономистов за 1972–1981 годы. Только в одной из каждых 100 публикаций ее автор опирался на данные, собранные им самостоятельно, то есть только один из ста экономистов потрудился ознакомиться с тем, что исследует, — с собственно экономикой. Еще около 20 % авторов использовали данные об экономике, заимствованные ими из литературных источников. А почти три четверти «экономистов» представили результаты своих работ в виде надуманных проблем и таких же решений. (И это, заметим, в Америке, обычно не склонной платить деньги своим ученым ни за что.)

«Возникает вопрос, — с горечью пишет Леонтьев, — как долго еще исследователи, работающие в таких смежных отраслях, как демография, социология и политология, с одной стороны, и экология, биология, науки о здоровье, инженерные и различные прикладные дисциплины, с другой стороны, будут воздерживаться от выражения озабоченности по поводу состояния устойчивого, стационарного равновесия и блестящей изоляции, в которой оказались экономисты-теоретики в настоящее время?» Перефразируем это высказывание Леонтьева, выразив его суть: до каких пор остальные ученые будут терпеть положение, при котором звание «ученого» дают людям, занимающимся пустопорожним умствованием и паразитирующим на одураченном обществе? Хотя уместен и вопрос — а в других науках что, ученые сильно отличаются от экономистов?

Вот давайте представим, что было бы с Советским Союзом, с нашей экономикой, если бы у нас не было ученых-экономистов, если бы советский народ не кормил на своей шее этих паразитов. У кого бы спрашивали совета Горбачев и его придурки, как проводить перестройку? Да, наверное же, у тех, кто умеет хозяйствовать, — у Шумского и Чартаева. И тогда, глядишь, и Ритка Тэтчер с Жоркой Бушем не смогли бы оказать на жиденький умишко генсека такого влияния, и тогда, глядишь, действительно бы перестроился СССР, имел бы гибкую и высокоэффективную экономику, поскольку советские хозяйственники развили бы ее в естественном, эффективном направлении. Но это если бы да кабы, а на самом деле мы советских ученых-экономиков вовремя не передушили. Не догадались! И перестройщики слушали титанов мысли из АН СССР, а это такая академия, что ее и Гитлеру не пожелаешь.

Вот и оцените: если наших отечественных ученых, взятых в среднем, назвать «продажными девками», то кто должен больше обидеться — ученые или продажные девки? По сведениям, поступающим от компетентных в этом вопросе лиц, продажные девки в целом являются высококлассными специалистами в своей профессии и сравнение с учеными для них должно быть оскорбительно. Кроме того, они не прутся в Думу и на телеэкраны, не рядятся в тогу элиты нации и ее радетелей. А в этом случае скромность, знаете ли, тоже украшает.