Конец легенды

Корчагин Владимир Владимирович

Глава двадцать первая

 

– Мне надо серьезно поговорить с вами, мисс Эвелина, – сказал Денис, когда вечером этого дня они вновь уединились неподалеку от лагеря.

– Мне тоже, – ответила журналистка, не скрывая досады. – Но сначала послушаем, чем порадуете вы.

– Радости мало. Сегодня я узнал, что Жан убит. И убил его Курт.

– Я была почти уверена в этом. Можно только поражаться вашей беспечности. Я не раз предупреждала вас. Но то, что вы делаете теперь… Это, простите, даже не ротозейство, это самоубийство. Меня не интересуют ваши сердечные дела. Но зачем вы сами лезете в петлю?

– Что вы хотите этим сказать?

– Присутствие других людей на острове, я знаю, чрезвычайно беспокоило немцев. А сегодня вы позволили им выследить вас и убедиться, что это всего лишь один-единственный человек, да к тому же женщина.

– Как? Они видели ее? Узнали дорогу к ее жилищу?

– Они узнали все, что им было нужно. И даже не сочли нужным скрывать это от меня. Так что зря вы вчера так упорно скрытничали.

– Да, мне еще вчера следовало рассказать вам все. Эта девушка…

– Мне безразлично, кто она и какие чувства вы к ней питаете, – перебила журналистка. – Но как можно было так просто вывести немцев к ее пещере! Видели бы вы, как ликовали они после такого открытия! Ведь это было последнее препятствие, которое могло бы помешать им расправиться с вами. А теперь? Страшно подумать, что может теперь произойти…

– Я не смог сказать вам вчера, потому что меня просили хранить тайну, я был связан словом. Теперь ситуация изменилась, и вы должны выслушать меня. Помните, незадолго до катастрофы старик Грей рассказывал нам о таинственном исчезновении семейства Томпсонов?

– Тех, что были высажены на какой-то остров?

– Они были высажены здесь, на этом острове…

– Что?! Значит, тот остров-призрак, о котором спорили подвыпившие моряки, и наша плавучая тюрьма…

– Один и тот же феномен, мисс Эвелина. Мы повторили судьбу Томпсонов.

– Но в таком случае… Нет, не могу поверить!

– И тем не менее это так. Именно сюда, к этому острову, причалила в тот роковой день яхта «Даная». Именно здесь Джордж Томпсон навязал брату иезуитское пари, в силу которого тот остался с семьей на острове и…

– И, надеюсь, вы не станете утверждать, что они живут здесь до сих пор? – перебила журналистка.

– Нет, не стану. М-р и миссис Томпсон умерли больше двух лет назад. А вот дочь их, мисс Норма, живет здесь до сих пор.

– Вот оно что! Так это ее видели вчера немцы? У нее вы проводите время? Ну, что же…- горько усмехнулась Эвелина. – Как она здесь устроилась, как ей живется? Она по-прежнему хороша собой?

– Бесподобна! Я никогда не видел…

– Все ясно! Можете не продолжать. Ужасно романтичная история!

– Дело не в романтике. Ей очень трудно одной. А теперь и не безопасно, как сами понимаете. Знаете что, мисс Эвелина, давайте уйдем от этих негодяев, попросим Норму приютить нас в ее жилище.

– Вы смеетесь надо мной, м-р Крымов?

– Нет, почему же?

Журналистка гордо выпрямилась.

– Потому что, во-первых, я женщина, во-вторых, – американка. И скорее соглашусь делить кров с негодяями, чем поклонюсь другой женщине, которая успела показать свое отношение ко мне.

– Но вы совсем не знаете ее…

– Зато я очень хорошо помню, как она выбила у меня из рук цветы. И хватит об этом! – Эвелина встала, по лицу ее пробежала жесткая усмешка. – А вы действительно не теряли здесь время, Крымов. Нашли не только «золото», которым собирались поделиться со мной, но и откопали такое сокровище! Вот и одарите ее своим «золотом».

– Вы не справедливы к ней, мисс Эвелина. Что же касается моего «золота»…

Но в это время в кустах хрустнула ветка и что-то сильно зашуршало. Американка отпрянула в сторону. Денис раздвинул ветви и увидел ехидно ухмыляющееся лицо Курта.

– Не пугайтесь, прекрасная Эвелина, это всего лишь ваш покорный слуга. Прошу прошения, что нарушил ваш тет-а-тет. Но понимаете – пересидел ногу.

Лицо Эвелины покрылось красными пятнами.

– Как вы могли… Как смели подслушивать?!

– Ну к чему столько эмоций, дорогая Эвелина? Вам это просто не идет. Вы разочаровываете меня. А я еще хотел сделать вам комплимент: поверьте, я в восторге от вашего благородного негодования. Вы стопроцентная американка!

– А вы стопроцентный подлец! – Эвелина метнула на него взгляд, полный ненависти, и быстро пошла прочь.

– Ха-ха-ха! – залился немец.- Как мы горды! Но отказаться от золота… Даже сумасшедшая ревность не может оправдать такой глупости.

Курт выбрался из-за кустов:

– Ну, а ты, Крымов, тоже кипишь возмущением, тоже готов взорваться эмоциями? И зря. Ты на моем месте поступил бы точно так же. А если бы не сделал этого, я счел бы тебя круглым идиотом. Кстати, наша дражайшая Эвелина, как ты знаешь, точно так же подслушала вчера мой разговор с Гансом. Вот цена ее благородных эмоций! И не преминула передать этот разговор тебе. Не удивляйся моей осведомленности: я и вчера после ужина сидел здесь, в кустах, и все слышал. А ты, оказывается, ловкач. Я бы тоже не прочь был завести себе здесь подружку. Но сам видишь, в этих американках столько спеси…

– Не паясничай, Курт!

– Ах да, я и забыл, ты не привык говорить о женщинах в таком тоне! Хватит прикидываться чистюлей. Мне это надоело. Поговорим начистоту. И предупреждаю – наш разговор последний.

Денис отвернулся.

– Нет, ты послушай, послушай! И потрудись запомнить все, что я скажу.- Курт зашел с другой стороны, стараясь не спускать с Дениса цепкого взгляда. – Во-первых, никакого француза я не убивал, ты не видел этого. А если тебе нашептала твоя краля, тем хуже для нее. Надеюсь, ты понял меня. И научишь ее впредь не распускать язык. Во-вторых, остров мой и я никому не позволю распоряжаться своей собственностью. То, что какая-то девчонка высадилась здесь прежде меня, не имеет никакого значения. И чем раньше ты ей втолкуешь это, тем лучше,- он нервно прошелся вдоль берега и остановился перед Денисом.- А раз остров мой, я могу делать с ним все, что хочу. Да, я решил продать его. Безразлично кому, хоть Пентагону, хоть самому черту, кто больше заплатит. И никто, слышишь, никто не помешает мне сделать это!

Он снова прошелся по бичевнику, копнул землю носком ботинка:

– Я мог бы не говорить тебе всего этого, не тратить времени. Но тут появилось новое обстоятельство… Я только сейчас узнал, что ты нашел золото, спрятанное здесь пиратами. Секрет твой лопнул!

«Дурак!» – мысленно усмехнулся Денис.

– Американке ты уже обещал поделиться кладом. А мне – молчок! Хорош борец за справедливость! А ведь сокровища-то, честно говоря, мои, раз они найдены на моей земле. Но не будем формалистами. Клад пока в твоих руках, и так просто ты его, конечно, не отдашь. Поэтому поговорим, как деловые люди. Я знаю, что такое золото. И если это действительно стоящий клад, вот мое предложение: я забираю его у тебя. Все золото. Ни на какие доли дробить его не будем. А ты… Ты можешь делать с островом, что хочешь, хоть всех ученых на него свози. Видишь, сколько возможностей я для тебя открываю: и доказать свое бескорыстие, и внести свой «вклад» в «дело мира». Ну, по рукам? Договорились?

Денис невольно отвел руки за спину.

– Не о чем мне с тобой говорить.

– Ты пожалеешь об этом, м-р Крымов. Золото твое я все равно заберу. По суду заберу! Что же касается острова, то у тебя ничего не выйдет. Нас теперь здесь двое. И мы ближе к Америке, чем к России. Я не остановлюсь ни перед чем, ты знаешь, – немец круто повернулся и зашагал к лагерю.

Денис опустился на лесину. Положение его было, в самом деле, незавидным. Но не капитулировать же перед фашистом!