Конец легенды

Корчагин Владимир Владимирович

Глава седьмая

 

Ночь прошла спокойно. Дождь, к счастью, так и не собрался, но к утру стало так холодно, что трудно было согреться даже у огня. Наконец поднялось солнце. Денис окончательно проснулся и оглянулся по сторонам. Жан еще спал, свернувшись калачиком, подложив руки под голову, как ребенок. Но Курта нигде не было. Куда он запропастился в такую рань?

– Курт! Ку-у-рт! – крикнул Денис.

– Ну, что там еще? – неожиданно раздалось из шалаша Эвелины, и заспанная физиономия немца высунулась из-под раздвинувшихся ветвей.

Денис нахмурился.

– Как ты туда попал?

– Но-но! Ты, кажется, уж бог знает что подумал? Просто замерз. Вот и решил воспользоваться укрытием. Мы с Эвелиной давние приятели. А вообще-то говоря,- Курт подошел к костру, понизил голос до шепота,- вообще-то говоря, я имею на нее виды. Так что, во избежание каких-либо недоразумений, ни ты, ни Жан… Ты понимаешь меня?

– Это что, ультиматум?

– Ультиматум? Ну что ты! Да ты, кажется, готов рассердиться на меня? Не хватало еще, чтобы мы поссорились из-за такой чепухи. Наплюй, приятель! Просто мы давно, как говорится, больше чем знакомы. Но если хочешь, я уступлю ее тебе. Пожалуйста!

– Перестань, Курт, я не привык говорить о женщинах в таком тоне.

– Не привык говорить в таком тоне! Ты идеалист, Крымов! Я понял это еще вчера, когда ты бросился на помощь к растяпе французику, а потом принялся создавать уют нашей крале. А я смотрю на жизнь проще. Проще и реалистичнее. Я знаю, что в ней чтутся только две вещи: деньги и сила. Вот, видел? – он показал на свои железные бицепсы. – Будь покоен, мне спасатели не потребуются. И женщин на мой век хватит. А ты…

– Прекратим этот разговор. Я сейчас пойду за рыбой, а вы с Жаном, когда он проснется, натаскаете дров. Пора подумать о завтраке.

– Это верно. Неплохо бы опять такой рыбки, как вчера.

Денис, не оглядываясь, зашагал к своей запруде. Нельзя сказать, чтобы его сильно задел наглый цинизм Курта. Иной философии он от него и не ждал. И все-таки неприятно, что журналистка была больше чем в приятельских отношениях с ним.

Ну, да черт с ними, с обоими! Что общего, в конце концов, у него с этими людьми? Еще день-два, от силы – неделя, и он расстанется с ними навсегда, вернется, если не на родину, то, по крайней мере, к людям своего круга, научным работникам, ученым.

Денис представил, как встретится со своими будущими коллегами-петрографами Пенсильванского университета, как будет работать в их лабораториях, слушать лекции ученых с мировым именем, заниматься со студентами-американцами, и – странное дело – в душе его не нашлось теперь и следов той панической робости, с какой он выехал недавно из Москвы. Катастрофа в океане, несколько дней, проведенных в обществе иностранцев, словно закалили его, заставили поверить в свои силы.

В душе, правда, не исчезала тревога за то, что уходят сроки, что администрация Пенсильванского университета или наше посольство могут аннулировать договор о стажировке или затребовать из Союза другого специалиста. Но время еще было. Только бы не засидеться здесь на этом острове, не опоздать к началу занятий в университет. И что так долго нет ни кораблей, ни самолетов? Как можно быть равнодушным к судьбам сотен людей? Вот она, хваленая американская гуманность! Денис поддел носком ботинка корягу, лежавшую у него на дороге, и сильно швырнул ее с обрыва. Но что это? Вынырнув из воды, коряга закружилась на месте, потом остановилась и медленно двинулась в сторону открытого океана. Денис отказывался верить глазам. Выждав с минуту, он метнул в воду трухлявый пень. Тот потянулся вслед за корягой. Он бросил палку. Она тоже поплыла прочь от берега.

Что за наваждение?! Он отлично помнил, что вчера течение шло здесь вдоль береговой кромки, в сторону залива с запрудой. Что же произошло с ним сегодня?

Полный недоумения, Денис вышел к заливу и снова присвистнул от удивления: воды в лагуне почти не было, она обмелела больше чем наполовину. Однако рыбы в ней оказалось не меньше, чем вчера, а плетеная дверка, которую он перед уходом отсюда поднял и закрепил прутиком, была опущена до предела вниз.

Это было, конечно, очень кстати: сейчас, по мелкой воде, рыба, пожалуй, и не пошла бы в залив. Но кто закрыл дверку? Или все произошло само собой, вода или ветер обломили прутик, и дверка опустилась под собственной тяжестью? Во всяком случае, никакого иного объяснения пока не придумаешь. Да и некогда было долго раздумывать: там, в лагере, его ждали. Зайдя в воду, Денис выловил несколько увесистых рыбин и принялся нанизывать их на кукан.

Между тем вода в лагуне постепенно устоялась, рябь погасла, и он увидел свое отчетливое, как в зеркале, отражение: в мятой рубахе, с всклокоченными волосами, со связкой рыбы через плечо – настоящий Робинзон.

Денис усмехнулся: «И это в конце двадцатого века! А впрочем…»

Но тут мысли его оборвались, сбитые одним совершенно непонятным происшествием: птицы, до того спокойно щебетавшие на деревьях вдоль залива, вдруг с шумом поднялись и скрылись за холмом. Кто спугнул их? Крупных хищников на острове быть не могло, для этого он слишком мал. Травоядных птицы обычно не боятся.

Что же потревожило их? Движимый любопытством, Денис нырнул в заросли и начал осторожно пробираться по склону холма. Но все кругом было как будто тихо. Он остановился, прислушался. И вдруг явственно услышал хруст треснувшей ветки. Кто-то был тут, рядом с ним! Денис бросился на хруст, поднялся метров

на сорок и тихо присвистнул, увидев почти на уровне своих глаз свежесломанный сучок. Кто мог сломать его на такой высоте? Никаких следов на земле видно не было. И ни малейшего звука не доносилось больше из чащи. Но сучок мог сломать лишь кто-то очень большой…

Идти дальше было страшновато. Не на шутку встревоженный, Денис вернулся обратно к заливу и, забрав рыбу, поспешил к костру.

«Надо все же осмотреть остров. Только всем вместе или, по крайней мере, с Куртом и Жалом. Что-то не нравится мне эта сломанная ветка,- думал он по пути к лагерю. – Придется вернуться сюда, прочесать весь холм. Может быть, даже сегодня после завтрака. Впереди целый день. А ребята, наверное, зубами щелкают от голода».

Однако не успели они кончить завтрак, как журналистка встала и начала к чему-то прислушиваться.

– Куда вы, мисс Эвелина? – остановил ее Курт. – Уверяю вас, по утрам в этом кафе музыки не бывает, а рыбка может исчезнуть в любой момент.

– Ах, что рыба, что музыка, когда находишься в обществе столь очаровательной спутницы… – начал галантный Жан, но Эвелина замахала на них руками.

– Да тише вы, тише! Слушайте!

Все замолчали, и Денис явственно услышал рокочущий звук, несущийся с океана. Он тоже поднялся.

– Кажется, вертолет…

– Да! Вон, вон! Смотрите! Это за нами! Нас ищут! – Эвелина сбежала к самой воде, вскочила на камень, замахала высоко поднятой рукой.

И в самом деле, далеко в океане, над самой чертой горизонта, показалась небольшая движущаяся точка.

– Сюда! Сюда! – закричала Эвелина, не переставая махать руками, словно там, в вертолете, могли ее услышать.

Однако прошла секунда, другая, и вертолет растаял в туманном мареве.

Теперь все четверо столпились у воды, жадно вглядываясь в далекий горизонт. Казалось, прошла вечность. Но вот снова послышался рокот, правда, чуть слышный, снова на миг мелькнула темная точка. И снова все смолкло.

Время для всех остановилось. Тишина сделалась невыносимой. Денис поднялся на обрыв, до боли в глазах всматриваясь в голубое небо.

– Ну, почему они не летят сюда? Почему ищут. нас совсем в другом месте? – восклицала Эвелина, чуть не плача.

– Да, непонятно…- взъерошил волосы Денис.

– Но почему мы-то стоим? Надо что-то делать! М-р Крымов, может, костер разжечь посильнее?

– Просто надо навалить в него зеленых ветвей. Только слишком они далеко, спасатели…

Однако журналистка уже вскочила на обрыв, принялась лихорадочно обламывать ветки с деревьев.

– Не так, не так! Вы руки пораните. Идите сюда. Я буду резать их ножом, а вы носите в костер.

Через несколько минут в небо поднялся высокий столб густого черного дыма. Но горизонт был по-прежнему пуст. И больше ни звука не доносилось до измученных ожиданием людей.

Эвелина в отчаянии опустилась на землю.

– Да что же они! Корабль потонул неподалеку отсюда, а они ищут бог знает где.

– Но они не знают точно, где затонул теплоход,- возразил Денис.- Придется обождать. Прилетят и сюда.

Все молча уселись у костра. Солнце давно перевалило зенит, а вертолет больше не показывался.

Незаметно подкрался вечер. Денис натаскал побольше дров, не спал почти всю ночь, стараясь поддерживать пламя поярче. Но все было тщетно. Ни звука не нарушило ночной тишины.

Следующий день не принес ничего нового. В полдень, правда, опять послышался какой-то неясный звук. Но то мог быть и отдаленный раскат грома. Горизонт был теперь затянут тучами.

К вечеру все потеряли последние надежды. Журналистка беззвучно плакала, уронив голову на колени, Курт и Жан ссорились по любому пустяку.

Денис снова и снова ломал голову над тем, почему поисковые вертолеты так и не долетели до острова. Поиски велись почему-то совсем в другой части океана, словно в ту злополучную ночь и следующее утро все они, жертвы катастрофы, покрыли расстояние во многие десятки километров.