Любовь изгнанницы

Прелестная Анна Невиль, дочь могущественного графа Уорвика, и отважный рыцарь Филип Майсгрейв становятся невольными участниками кровавой борьбы за английский трон, войны Алой и Белой Розы.

Водоворот бурных событий разлучил два любящих сердца – леди Анны Невиль, ставшей женой принца Уэльского, и рыцаря Филипа Майсгрейва. Оказавшись в разных лагерях, обреченные на вечную разлуку, они по-прежнему страстно любят друг друга и находят силы и мужество противостоять превратностям судьбы.

1.

Как бы ни шли дела, но Анна Невиль, младшая и любимая дочь могущественнейшего Делателя Королей – а именно так и с полным основанием называли графа Уорвика в Англии все: и простолюдины, и лорды, и даже короли, – всегда просыпалась счастливой. Восхищение каждым новым днем переполняло ее. Мысли путались со сна, и она была словно младенец – беззаботный, невинный и чистый. Все это исчезнет через минуту, когда мучительная реальность повседневной жизни обступит ее, и она вновь почувствует одиночество, на которое обречена высокородная принцесса Уэльская, будущая королева Англии.

Огромный покой в семь квадратных туазов был полон бликов солнечного света, пробивавшегося сквозь цветные стекла витражей. Но даже эта пестрота не могла скрыть строгой холодности опочивальни принцессы Уэльской.

Резная мебель красного дерева отражалась в черно-белых блестящих плитах пола. В простенках между ларями и буфетами возвышались тяжелые кованые канделябры. Стены украшали потемневшие от времени фрески с изображениями сцен из Ветхого Завета. Посреди опочивальни стояла кровать – огромное, вознесенное на подиум, подобное мавзолею сооружение. Бордовые узорчатые складки полога увенчивало декоративное на вершине в виде короны, а внизу они были схвачены шелковыми шнурами, крепившимися к головам золоченых грифонов с рубиновыми глазами и когтями. В недрах этого необъятного ложа под затканным золотом и жемчугом, как церковная риза, одеялом спала Анна Невиль.

В первые дни она старалась не оставаться в одиночестве в этом огромном, сверх меры пышном помещении и держала при себе одну из фрейлин. Но после того как ее сестра Изабелла заметила, что подобной робостью она умаляет свое величие, Анне пришлось отказаться от этого. Зато никто не мог возразить против того, чтобы она оставляла на ночь в опочивальне собак отца. Рядом с этими преданными друзьями ей было не так страшно вглядываться в мигающем свете ночника в призрачные фигуры на фресках: погружающиеся в воды потопа грешники, Исаак, занесший руку с кинжалом, гибнущие под руинами Самсон и филистимляне. К этим изображениям на стенах добавлялись завывание ветра в каминной трубе, странные звуки в темных углах за пологом и гулкое эхо собственного голоса под высоким затемненным сводом. Собаки вносили жизнь в могильный сумрак, их движения, вздохи и посапывание успокаивали Анну.

Вот и сейчас три огромных мастифа, пятнистый немецкий дог, две овчарки и несколько поджарых борзых устроились на покрывающем ступени подиума ковре, но лишь маленькому шпицу с забавной острой мордочкой и длинной белоснежной шерстью было разрешено взобраться на ложе и свернуться клубком в ногах принцессы.

2.

– Королю плохо! Он без сознания! Лекаря! Скорее зовите лекаря!

Большое сильное тело короля Эдуарда IV грузно сползло с кресла и рухнуло у резных львов подножки. Оброненный пергамент выпал из ослабевших рук и, шурша, откатился прочь.

Придворные завопили, заголосили, заметались. Король Эдуард был воином, молодым сильным мужчиной, который если порой и жаловался на боли в боку или изжогу, но мог выпить не одну пинту эля, ловко владел мечом и даже устраивал, как в старину, бои на палках, где неизменно оказывался победителем. Его прозвали «шесть фунтов мужской красоты», и никто не мог припомнить, чтобы этот молодец когда-нибудь страдал обмороками.

На верхней галерее залы показалась королева Элизабет. Она спешно спускалась, чуть придерживая левой рукой живот – ее величество была на пятом месяце беременности, но не утратила легкости движений и почти девичьей живости.

– Эдуард!.. – озабоченно зашептала королева и опустилась на колени возле супруга. Золотистая прядь выбилась из-под головной повязки, большие фиалковые глаза тревожно блестели.