Мегрэ в Нью-Йорке

Глава 1

Пароход прибывал на карантинный рейд в четыре утра, и большинство пассажиров еще спало. Некоторые только-только проснулись и ждали, когда загремит якорная цепь; однако несмотря на все обеты, которые они давали самим себе, лишь у горсточки обитателей кают хватило мужества подняться на палубу, чтобы поглядеть на огни Нью-Йорка.

Последние часы плавания были самыми трудными. Даже сейчас в устье Гудзона, в нескольких кабельтовых от статуи Свободы, пароход качала высокая волна. Шел дождь. Вернее, не шел, а моросил, и холодная сырость проникала всюду, пронизывала все; палубы стали темными и скользкими, бортовые ограждения и металлические переборки блестели, как лакированные.

Когда машины застопорились, Мегрэ надел прямо на пижаму тяжелое пальто и поднялся на палубу, где взад-вперед, вычерчивая зигзаги, большими шагами расхаживали какие-то тени; из-за килевой качки они оказывались у вас то чуть ли не над головой, то чуть ли не под ногами.

Покуривая трубку, Мегрэ смотрел на огни и на другие суда, ожидавшие прибытия санитарных властей и таможенников.

Он не заметил Жана Мора. А ведь прошел мимо его каюты — там горел свет — и, кажется, хотел постучать. Зачем? Мегрэ вернулся к себе, чтобы побриться. Он выпил прямо из горлышка глоток виноградной водки, которую г-жа Мегрэ сунула в чемодан.

Глава 2

Не был ли этот рыжий чем-то вроде доброго гения? На Сорок девятой улице, в двух шагах от Бродвея, от огней и шума, он спустился на несколько ступенек, словно для того чтобы нырнуть в подвал, и толкнул какую-то дверь. На стекле двери была занавеска в красных квадратиках. Такие же демократичные квадратики, напоминающие ресторанчики Монмартра и парижских пригородов, были здесь и на столиках. Посетителей встретил запах домашней кухни, блеск стойки и полноватая хозяйка, от которой слегка отдавало предместьем; она спросила:

— Что будете кушать, дети мои? Конечно, у меня всегда можно получить бифштекс, но сегодня есть петух в вине.

Капитан О'Брайен ласково и чуть застенчиво улыбнулся.

— Вот видите, — не без иронии сказал он Мегрэ, — Нью-Йорк — это вовсе не то, что о нем думают.

И вскоре на столе появилось самое настоящее божоле в сопровождении тарелок с источающим аромат петухом в вине.