Мегрэ в школе

В приморской деревушке убита старуха, вредная, скандальная, настроившая против себя всех местных жителей. В убийстве обвинен школьный учитель, хотя улик против него не так много. Но он — чужак. И этого достаточно, чтобы общественное мнение было согласно с обвинением.

Глава 1

Учитель в «чистилище»

Есть лица, которые с первого взгляда запечатлеваются почти с фотографической точностью, и позже, когда о них вспоминаешь, теряешься в догадках: где же ты их видел?

Вот уже много лет подряд Мегрэ, переводя дыхание после подъема по пыльной каменной лестнице сыскной полиции, на секунду останавливался и машинально оглядывал застекленную комнатушку, именовавшуюся залом ожидания, которую одни называли «аквариумом», другие «чистилищем». Вероятно, и все остальные сотрудники поступали точно так же: ведь это стало даже своего рода профессиональной привычкой.

И сегодня утром, когда яркое весеннее солнце заливало Париж и окрашивало в розовые тона печные трубы на бесчисленных крышах, в «чистилище» целый день горела лампа, ибо там не было ни единого окна и дневной свет проникал туда лишь из огромного коридора.

Обычно на креслах и стульях, обитых зеленым бархатом, сидели разные подозрительные личности, старые клиенты, взятые ночью и ожидающие допроса, либо осведомители или свидетели, приглашенные сюда накануне. Все они угрюмо смотрели на проходящих и молчали.

Никому не ведомо, почему именно здесь, в этой мрачной комнате, висели на позолоченных шнурах две черные рамы с портретами полицейских, убитых при исполнении служебных заданий.

Глава 2

Служанка из «Уютного уголка»

В Пуатье поезд остановился у здания вокзала. Смеркалось. Вдруг по всей платформе, ярко осветив ее, вспыхнули станционные фонари. И лишь позже, когда поезд шел уже по равнине, наступила полная темнота и в окнах одиноких ферм, будто мерцающие звезды, замелькали приветливые огоньки.

А потом, не доезжая нескольких километров до Ла-Рошели, в темное открытое окно вагона пахнуло ни с чем не сравнимой морской свежестью. Вдали на мгновение мигнул свет маяка.

В их купе сидели еще двое — мужчина и женщина. Всю дорогу они читали, только изредка поднимая голову, чтобы перекинуться ленивыми, незначительными фразами. Если в начале их пути Жозеф Гастен иногда отвлекался, то в конце он уже не сводил усталых глаз с комиссара.

Поезд загромыхал на стрелках. Перед окном потянулись низенькие домики. Наконец поезд выбрался из путаницы разбегавшихся путей и подкатил к перрону вокзала с его обычными надписями на дверях и толпой встречающих… Так было и на всех предыдущих станциях.

Едва дверь вагона открылась, как в купе ворвался влажный морской воздух. Казалось, будто он вырывался прямо из черной дыры, где кончались рельсы и где можно было с трудом различить корабельные мачты и медленно покачивающиеся трубы. В темноте слышались крики чаек, воздух был пропитан запахами стоячей воды и дегтя…