НЕсвобода слова. Как нам затыкают рот

Мухин Юрий Игнатьевич

Глава 3

Как действовать

 

 

Где преступления?

Своим указанием всем российским судам («вопрос о том, имело ли место использование средства массовой информации для совершения уголовно наказуемых деяний, следует решать с учетом вступившего в законную силу приговора или иного судебного решения по уголовному делу») Верховный Суд Российской Федерации практически вбил осиновый кол в «борьбу с экстремизмом». Действительно, на момент, когда я пишу эти строки, в составленном Министерством юстиции РФ списке запрещенной российскими судами экстремистской литературы уже наличествуют 676 произведений (полюбоваться этим списком можно на интернет-сайте http://www.minjust.ru/ ru/activity/nko/fedspisok/).

Но где упомянуты преступления, наличие которых доказывало бы, что произведения из пресловутого списка были использованы для их совершения? Где вступившие в силу приговоры по этим преступлениям?

Единственный раз, когда в ходе уголовного дела проправительственная пресса подняла шум об экстремистских произведениях, был отмечен во время пресловутого «дела Копцева». Если вы помните, то 11 января 2006 года некий молодой человек по имени Александр Копцев проник в строго охраняемую московскую синагогу и там в ходе поножовщины нанес ножевые ранения нескольким евреям, а они нанесли ножевые ранения ему. Пресса и правозащитники подняли вопль, что Копцев начитался экстремистской литературы, которую якобы в большом количестве нашли у него дома. В ходе длительного судебного разбирательства по делу Копцева не был установлен ни один якобы повлиявший на него автор и ни одно название произведения – как из упомянутого списка экстремистской литературы Минюста, так и вообще. Но добровольные и профессиональные «борцы с экстремизмом» продолжают вопить, что они ограничивают свободу слова в России, чтобы, дескать, случай с синагогой не повторился.

Сегодня в России тысячи оплачиваемых госбюджетом специализированных работников МВД и прокуроров гоняют по стране несколько десятков «скинхедов» и периодически таскают их в суд. Слышали ли вы, чтобы в ходе уголовных дел по обвинению скинхедов было юридически зафиксировано, что хотя бы один из этих «скинхедов» читал запрещенные законом «О противодействии экстремистской деятельности» «труды руководителей национал-социалистской рабочей партии Германии, фашистской партии Италии»? Кто из этих «нацистов» вообще слышал о фашизме что-либо, кроме фамилии Гитлера, и знал о фашизме еще хоть что-то, кроме того, что символом немецкого нацизма была свастика, а приветствием – вскинутая рука?

Сегодня рассмотрение в судах уголовных дел, выдаваемых за экстремистские, является прямо «именинами сердца» для официозной прессы – они обязательно освещаются. Кто слышал, чтобы в ходе рассмотрения этих дел упоминался хоть какой-то информационный материал, хотя бы какое-то произведение?

Это хорошо видно по делу Б.С. Миронова, которого Центральный районный суд города Новосибирска в феврале 2008 года признал виновным в совершении преступления, предусмотренного статьей 282 УК РФ – за критику действовавшей тогда в Новосибирске преступной группировки с «этническим окрасом». Группировка продолжала орудовать и после осуждения Миронова. В конце концов, после убийства нескольких российских граждан ее деятельность пресекли. Лица, возбудившие против Миронова уголовное дело, фактически оказались укрывателями этой группировки, поскольку выходит, что вследствие того, что суд осудил Миронова и запретил его информационный материал об этой группировке, она смогла продолжать свою преступную деятельность и убить еще несколько человек. Таким образом, кроме интересов власть предержащих, удушение свободы слова ныне ведется и для того, чтобы национальные преступные группировки могли безнаказанно совершать в России преступления.

Повторю недавно сказанное. Указывают народу, что он может знать, а что ему запрещено знать, только фашистские режимы и оккупационные власти. В свободных странах, например, в Великобритании, США или Израиле, цензура и попрание государством свободы слова немыслимы. А в России прокуроры и судьи, к примеру, уже сочли лозунг «Долой самодержавие и престолонаследие!» призывом к насильственному свержению существующей государственной власти. Кремль заявляет о борьбе с коррупцией, а критика воров, коррупционеров и даже уголовных преступных группировок в России объявляется экстремизмом и при помощи судей и прокуроров подавляется.

Иногда усердие властей в борьбе с пресловутым «экстремизмом» приобретает характер анекдота. Вот сообщение прессы:

«…В марте 2008 года прокуратура Колыванского района Новосибирской области возбудила уголовное дело в отношении реконструктора военной техники времен Великой Отечественной войны Вячеслава Веревочкина. Его обвиняют в экстремизме, а именно в том, что сконструированная им на базе тягача «ГАЗ-47» модель немецкого танка 38Т «Прага» – это не просто танк, а нацистская агитация, потому что на башне «Праги» прокуратура обнаружила нацистскую символику. Действительно, нацистская символика (правда, не свастика, а прямой крест) на танке есть – да и как же ей там не быть, если самодельный танк Веревочкина участвует в постановочной танковой битве именно в роли боевой машины гитлеровского вермахта. Наверное, если бы телесериал «Семнадцать мгновений весны» снимали на подведомственной прокуратуре Колыванского района территории, районный прокурор Алексей Войтов тоже нашел бы признаки нацистской агитации в костюмах героев фильма – как известно, и Вячеслав Тихонов, и Леонид Броневой, и Олег Табаков носили в «Семнадцати мгновениях…» нарукавные повязки со свастикой. Унтеры Пришибеевы (а прокурор Войтов – разумеется, его классический пример) в России бессмертны, и вечное «Не пущать!» будет звучать над российскими просторами, очевидно, всегда.

Симптоматично, однако, то, что унтерпришибеевщина-2008 базируется именно на антиэкстремизме и антифашизме. Колыванский случай – это действительно анекдот, но любая кампанейщина состоит не только из анекдотов. Среди мартовских сенсаций – принятая ГУВД Москвы инструкция по профилактике все того же экстремизма, точнее, «по выявлению, предупреждению и пресечению преступлений, которые совершают несовершеннолетние на почве ксенофобии». Информагентства цитируют сообщения источников в московской милиции, и трудно поверить, что это не очередная литературная антиутопия, а повседневные милицейские новости: «Все окружные отделы получили письмо из главка с рекомендацией задерживать молодых людей славянской наружности, собирающихся в группы более трех человек. Тех, у кого при себе будет найдено колюще-режущее или какое-нибудь другое оружие, – проверять на причастность к нападениям на гастарбайтеров по полной программе».

Кроме того, сотрудникам милиции рекомендуется «пройтись по школам, опросить учителей и учащихся на предмет выявления скинхедов, а также организовать ряд пропагандистских мероприятий для школьников». «Больше трех не собираться» – это уже прямая цитата из Чехова, литературная метафора, воплотившаяся в реальность.

В начале марта милиция провела рейд на станции метро «Арбатская» – молодых людей славянской внешности действительно задерживали «для выяснения личности», изымали паспорта, снимали отпечатки пальцев, фотографировали, а после заставляли писать объяснительные записки, в которых задержанные должны были письменно заявить, что не являются скинхедами или членами какой-либо группировки экстремистского толка, никогда не били выходцев с Кавказа и из Центральной Азии и относятся к ним нейтрально».

Полагаю, что впредь этот маразм будет только возрастать, поскольку, получив команду «Фас!», «мелкие сошки» обязаны будут отчитаться перед начальством, сколько человек они «профилактировали».

Однако нам сейчас важно другое – в России нет вступивших в силу приговоров судов, которые бы связывали информационные материалы с уголовными преступлениями, в том числе и с включенными в список экстремистских.

И подарком Верховного Суда надо пользоваться. А теперь – о предупреждениях, выносимых госорганами в адрес СМИ.

 

Вынесение предупреждений СМИ

Надзирающий за СМИ орган имеет право и обязанность выносить СМИ предупреждения в оговоренных законами случаях. Закон «О СМИ» не оговаривает действия СМИ при получении предупреждения, а статья 8 закона «О противодействии экстремистской деятельности» устанавливает: «Предупреждение может быть обжаловано в суде в установленном порядке». Но не сказано, в каком именно суде – гражданском или уголовном! И не сказано, кем предупреждение должно обжаловаться – самим СМИ или прокурором.

До рассматриваемого Постановления Верховного Суда предполагалось, что оспаривать незаконное предупреждение должно само СМИ в гражданском суде в рамках судопроизводства дел, возникающих из публичных правоотношений. Но теперь, после разъяснений Верховного Суда, это становится не всегда возможно. В гражданском суде теперь можно оспаривать только такие предупреждения, в которых нет цензурных требований к органу СМИ, то есть не упомянуты никакие опубликованные этим органом СМИ материалы. Но если элементы цензуры есть – то есть некая публикация признана «экстремистской, то есть обосновывающей и/или призывающей к совершению уголовного преступления», что равноценно требованию запретить ее публикацию, то гражданский суд заниматься таким предупреждением не вправе, поскольку цензура – это объективная сторона уголовного преступления, предусмотренного статьей 144 УК РФ. А в уголовный суд по признакам статьи 144 орган СМИ сам обратиться не может, поскольку это дело публичного обвинения, которое может возбудить только прокуратура.

Следовательно, орган СМИ обязан не в гражданский суд обращаться, а написать в прокуратуру заявление с просьбой возбудить уголовное дело по признакам статьи 144 УК РФ против работников надзирающего органа, вынесшего это предупреждение, – с тем, чтобы в ходе последующего рассмотрения уголовного дела в суде признать вынесенное СМИ предупреждение незаконным. Прокуратура обязана это дело возбудить, а уголовный суд должен сначала вынести приговор по признакам статьи 144. Если приговор будет обвинительным, то суд в ходе рассмотрения уголовного дела признает предупреждение незаконным. Если приговор будет оправдательным, то тогда СМИ само обратится в гражданский суд и тот может признать вынесенное предупреждение и законным, и незаконным в зависимости от остальных обстоятельств дела.

Повторяю еще раз!

Указание судам в Постановлении Верховного Суда, что «вопрос о том, имело ли место использование средства массовой информации для совершения уголовно наказуемых деяний, следует решать с учетом вступившего в законную силу приговора или иного судебного решения по уголовному делу » предлагает органам СМИ такую схему защиты свободы слова.

Надзирающий орган считает работников СМИ преступниками, использующими СМИ для экстремистской деятельности, то есть в большинстве случаев – для совершения уголовных преступлений, и выносит за это предупреждение.

В свою очередь, работники СМИ считают преступниками работников надзирающего органа за то, что они, используя служебное положение, своим предупреждением препятствуют «законной профессиональной деятельности журналистов путем принуждения их… к отказу от распространения информации».

Как вам такой поворот дела?

 

Еще раз о пресловутом законе

Понял читатель, где тут «собака порылась» или нет, но должен почувствовать, что с этим законом что-то не так.

Задайте себе вопрос, а с какой целью этот закон был принят? Из его названия следует, что сделано это с целью борьбы с некой экстремистской деятельностью. Но как мы видели из содержания части 1 статьи 1 этого Закона, там указана, за очень небольшим исключением, деятельность по совершению преступлений, запрещенных Уголовным кодексом под угрозой наказания. Что же получается: после принятия закона «О противодействии экстремистской деятельности» эти преступления из Уголовного кодекса выведены, а статьи, предусматривающие наказание за них, отменены? Нет, их никто и не собирался выводить. Может, за эти преступления ужесточено наказание? Нет, в Кремле и Госдуме никто этих преступлений не боится. Тогда зачем к известным и понятным понятиям Уголовного кодекса нужно было добавлять мутное понятие «экстремистский», которое как бы превращает эти преступления не в преступления, а в нечто не подпадающее под действие УК?

Сейчас в России около полутора десятков организаций запрещены как экстремистские в рамках закона «О противодействии экстремистской деятельности». Но как вам понравится определение «экстремистская организация», которое вводит пункт 2 статьи 1 закона «О противодействии экстремистской деятельности»?

Цитирую: «экстремистская организация – общественное или религиозное объединение либо иная организация, в отношении которых по основаниям, предусмотренным настоящим Федеральным законом , судом принято вступившее в законную силу решение о ликвидации или запрете деятельности в связи с осуществлением экстремистской деятельности». Как видите, закон «О противодействии экстремистской деятельности» под экстремистской организацией понимает только ту организацию, в отношении которой уже имеется вступившее в законную силу решение какого-то суда о ликвидации или запрете деятельности на основании какого-то иного закона, но не на основании закона «О противодействии экстремистской деятельности». Это выглядит абсурдом, но нужно понять, почему такой абсурд введен в ранг закона.

Дело в том, что нормальное, понятное определение «экстремистского сообщества» дает Уголовный кодекс: «организованной группы лиц для подготовки или совершения преступлений экстремистской направленности». Но если и в законе «О противодействии экстремистской деятельности» дать именно это определение, то тогда станет ясно, что суд в гражданском процессе не имеет права признавать экстремизм организаций, поскольку речь идет о преступлениях, подлежащих юрисдикции уголовного суда. А если запутать положения закона, то тогда судьи на местах и в гражданском процессе будут признавать организации экстремистскими. Простенько, но со вкусом!

Точно такое же недоумение должно вызвать и приведенное в пункте 1 статьи 3 пресловутого закона понятие «экстремистских информационных материалов» – это материалы, которые «обосновывают и призывают к совершению преступлений, оговоренных в списке пункта 1 этой статьи». Но если говорить по-русски, то понятия «обосновывать» и «призывать» в русском языке обобщаются одним понятием «подстрекать». Но подстрекатель, т. е. автор такого информационного материала, является по Уголовному кодексу соучастником преступления, к которому подстрекает. Таким образом, рассматривая вопрос об экстремизме произведения, суд одновременно рассматривает вопрос о совершении автором этого произведения преступления. Однако в законе «О противодействии экстремистской деятельности» подстрекатель прямо подстрекателем не назван, и сам автор произведения в законе как бы вообще отсутствует. Совершенно очевидно, что информационный материал в законе не называется подстрекательским для того, чтобы не видна была связь между экстремизмом информационного материала и Уголовным кодексом.

Зачем это надо? Ответ один. Затем, чтобы запутать судей и прокуроров на местах – чтобы они не боялись в рамках гражданского дела обвинять авторов произведений в совершении ими преступлений и запрещать информационные материалы и общественные организации, не угодные российским властям. Закон «О противодействии экстремистской деятельности» принят для того, чтобы судьи и прокуроры на местах как бы «по собственной инициативе» нарушали статьи 13 и 29 Конституции России. Ведь статья 13 Конституции запрещает только «преступные сообщества», а не какие-то там «экстремистские организации», а информационные материалы не могут быть по статье 29 Конституции запрещены ни в каких случаях.

Ведь вот что получается на практике. Чтобы признать в рамках уголовного дела одного гражданина преступником – например, по статье 278 УК РФ («Насильственный захват власти или насильственное удержание власти»), требуется большой труд следствия, прокуратуры и суда. А для того, чтобы признать разом 50 тысяч человек преступниками, приготовляющими насильственное изменение конституционного строя, нужно лишь решение суда по гражданскому делу о признании организации этих 50 тысяч человек «экстремистской».

Ну, ладно, в России некому обвинить законодателя в нарушении основных конституционных прав граждан, но ведь есть и Запад с его декларациями о защите прав человека. Запад-то может обвинить законодателя России в попрании Конституции России? А это очень непросто сделать, поскольку закон написан так, что из него никак не следует, что законодатель России разрешал кому-нибудь нарушать права человека в России. Мало того, законодатель в статье 2 Закон «О противодействии экстремистской деятельности» прямо так и указывает судам и прокуратуре: «Противодействие экстремистской деятельности основывается на следующих принципах: признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина, а равно законных интересов организаций». Вы уж там старайтесь!

Но если это так, то почему на сегодня около семисот авторов произведений признаны подстрекателями к преступлениям в отсутствие вступивших в силу приговоров судов по уголовным делам в отношении этих самых авторов? А вы посмотрите на статью 13 закона «О противодействии экстремистской деятельности»: «Информационные материалы признаются экстремистскими федеральным судом по месту их обнаружения, распространения или нахождения организации, осуществившей производство таких материалов, на основании представления прокурора или при производстве по соответствующему делу об административном правонарушении, гражданскому или уголовному делу».

Во-первых, как из этого положения статьи 13 следует, что материалы признаются экстремистскими в рамках гражданского дела? Во-вторых, как из этого следует, что судьи могут принимать решение о гражданско-правовом последствии (т. е. о признании материала экстремистским) без учета вступившего в силу приговора по уголовному делу? В-третьих, где в этом предложении сказано, что суд при рассмотрении гражданского дела имеет право сам устанавливать признаки экстремизма информационного материала – т. е. устанавливать в нем наличие экстремизма? И если какие-то прокуроры и судьи на местах, в рамках гражданских дел сами устанавливают признаки преступлений, занесенных в список экстремистских, и на основании этих, ими же и установленных признаков выносят решение о признании автора материала подстрекателем к уголовному преступлению (что автоматически следует от признания самого материала экстремистским), то при чем тут законодатель? Он ведь ничего этого не разрешал в законе «О противодействии экстремистской деятельности»! Законодатель не отменял положения пункта 4 статьи 61 ГПК РФ: «Вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого вынесен приговор суда, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом». И если судьи на местах в гражданском процессе начали считать для себя не обязательным иметь вступивший в силу приговор по уголовному делу для признания действия сторон гражданского процесса преступлениями, то при чем тут законодатель?

Прокуроры уверенно предлагают судам в гражданском деле признать общественные организации экстремистскими, то есть преступными сообществами, и ссылаются на закон «О противодействии экстремистской деятельности». Но законодатель, при обвинении его в этом беззаконии, имеет все основания утверждать – а при чем тут я? Я, законодатель, никаких прав признавать общественные объединения экстремистскими в рамках закона «О противодействии экстремистской деятельности» судам не давал! И это действительно так. Возьмите лупу и просмотрите закон – там и слова нет о признании организаций экстремистскими. Да и как это можно сделать, если для целей этого закона экстремистская организация – это не только та, которая признана экстремистской, но уже и запрещена?

Исключен законодателем и запрет деятельности общественных объединений в рамках закона «О противодействии экстремистской деятельности» тем, что для целей этого закона экстремистскими организациями признаются только уже запрещенные организации. Почему? Потому, что статья 13 Конституции РФ не разрешает запрещать никакие экстремистские организации – нет этого слова в Конституции, вот и законодатель не дает это сделать по закону «О противодействии экстремистской деятельности», предлагая судам нарушать Конституцию и запрещать экстремистские организации на свой страх и риск.

У законодателя в России есть все основания утверждать, что он не разрешал нарушать права человека. А то, что эти права в России массово нарушаются, и Европейский суд по правам человека в Страсбурге завален жалобами из России, то это исключительно из-за малограмотности судей, прокуроров и следователей на местах.

Должен обратить внимание, что Западу, похоже, надоело это перекладывание ответственности, и Запад с недавнего времени начал применять очень интересный метод для борьбы с фашизмом в России. Для освещения его я процитирую заметку из газеты «КоммерсантЪ» от 4 октября 2010 года, которая называется «Приговор не по делу».

«…Причиной нового скандала в отношениях между Москвой и Вашингтоном стала инициатива американского сенатора-демократа Бенджамина Кардина, который давно призывает американский Белый дом отреагировать на гибель в ноябре прошлого года российского юриста инвестиционного фонда Hermitage Capital Сергея Магнитского. На прошлой неделе г-н Кардин вместе с сопредседателем Комиссии по правам человека Палаты представителей Конгресса США Джеймсом Макговерном закончил подготовку законопроекта «О справедливости для Сергея Магнитского» и внес его на рассмотрение американских законодателей. По мнению авторов инициативы, США должны закрыть въезд на свою территорию 60 российским силовикам и судьям, подозреваемым в причастности к громкому делу. Помимо этого, по мнению господина Кардина, Минфин США должен «заморозить или запретить им все операции с недвижимостью и инвестиции в финансовые учреждения страны».

…В свою очередь, в МВД России корреспонденту газеты «КоммерсантЪ» заявили, что не понимают логику американских законодателей, включивших в список многих «случайных людей, никак не связанных с делом Магнитского», – например, зампреда арбитражного суда Московской области Маргариту Зинурову, которая рассматривала гражданские иски, поданные фондом Hermitage Capital. «Возможно, ее решения не нравились руководству фонда, но они были позднее подтверждены вышестоящими инстанциями. Почему же тогда представители тех инстанций не были включены в список?» – отметили в МВД.

Еще один фигурант дела – следователь Следственного управления при прокуратуре Южного административного округа Москвы Станислав Гордиевский в беседе с «Ъ» также выразил недоумение в связи с внесением его имени в черный список. Его участие в деле ограничивалось тем, что он в свое время уличил адвокатов фонда Hermitage Capital Эдуарда Хайретдинова и Владимира Пастухова в использовании поддельных документов, и этот факт никем не оспаривался.

…Не исключено, что в ближайшее время на призыв правозащитников откликнется и Европа. В частности, недавно тему санкций в отношении фигурантов «списка Кардина» затронул глава британского МИДа Уильям Хейг. «Сотрудники иммиграционных служб Великобритании могут отказать им (в получении виз. – «Ъ»), если сочтут, что присутствие этих лиц на территории Великобритании будет нежелательным для блага общества», – отметил он.

…Помимо этого в середине сентября 2010 года о готовности рассмотреть вопрос о введении санкций против фигурантов списка Кардина заявили власти Польши. В частности, глава польского МИДа Радослав Сикорский в письме руководителю Комитета по правам человека Сейма Польши Ризарду Каличу отметил, что «противозаконные действия и нарушение прав человека не могут игнорироваться международным сообществом». При этом в случае, если Варшава действительно внесет фамилии 60 россиян в черный список, перед ними закроются двери всех стран Шенгенского соглашения».

Интересны наивные сетования зампреда арбитражного суда Московской области г-жи Зинуровой о том, что ее решение «подтверждено вышестоящими инстанциями». Запад не такой дурак, чтобы не понимать, что такое вышестоящие судебные инстанции России. Для Запада такой инстанцией является только Европейский суд в Страсбурге. И создание этого интересного прецедента с фактическим признанием нарушителями закона, т. е. преступниками, 60 российских судей, прокуроров и следователей (а Запад применяет прецедентное право) может вскоре привести к ситуации, когда российских судей и прокуроров за рубежом будут арестовывать и после отсидки в тюрьме за незаконный въезд депортировать обратно в Россию. Это, конечно, мелочь, но она очень многим в России будет приятна, поскольку по опросам общественного мнения, проведенного «Левада-центр» летом 2010 года, сегодня верят судам всего 15 проц. граждан России, а 60 проц. – не верят.

 

Подковерная борьба судов?

Мне могут сказать, что я, как говорил медвежонок Винни-Пух, являюсь какой-то «неправильной пчелой», поскольку как-то неправильно толкую законы и Постановление Верховного Суда.

Мой родной язык – русский, и Постановление написано на русском языке. И для меня определение цензуры в законе «О СМИ» и в Постановлении Верховного Суда, как наложение запрета «на распространение сообщений и материалов, их отдельных частей», и требование статьи 13 закона «О противодействии экстремистской деятельности» наложения запрета на «распространение экстремистских материалов» – это одно и то же деяние.

Для меня деяние, охарактеризованное в статье 1 закона «О противодействии экстремистской деятельности» как «насильственное изменение основ конституционного строя», и деяние из статьи 278 УК РФ «Действия, …направленные на насильственное изменение конституционного строя», – это одно и то же деяние. Тем более что сам закон «О противодействии экстремистской деятельности» в статье 1 считает экстремистскую деятельность в большинстве своем уголовным преступлением: «…деяний, указанных в настоящей статье и являющихся преступлением» (абзац 8).

Хотите назвать эти деяния разными понятиями – называйте, а я не собираюсь грешить против русского языка и Конституции.

В Постановлении есть и еще обстоятельства, важные для СМИ, скажем, подсудность дел, но об этом ниже. Сейчас же хочу отвлечься на вопрос, почему Верховный Суд вынес это Постановление в таком виде, которым даже «подставил» нижестоящих судей, – почему Верховный Суд не умолчал о цензуре? Почему он не умолчал о требованиях статьи 49 Конституции, как он умолчал о статье 58 закона «О СМИ»?

Все члены нынешних российских властных структур режима ощущают свою полную безнаказанность за результаты своего пребывания в этих креслах. А это снижает требования не только к умственным способностям как руководителей властных структур, так и работников их аппаратов. За тупость и глупость начальники перестали наказывать своих подчиненных, мало того, она в судах России поощряется.

Вот, к примеру, факт, вызывающий удивление у иностранцев. Во всех цивилизованных правовых государствах судьи в большинстве своем – пожилые люди, имеющие большой жизненный опыт. А как же иначе? И в СССР тоже так было: председатель народного суда – юрист лет под 50, с ним судят два народных заседателя, примерно такого же возраста. Ведь их на предприятиях выдвигали, ну, какой коллектив выдвинет в народные судьи не знающего жизни сопляка, тем более соплячку? Это же издевательство над самим понятием «судья». И только в нынешней России суды переполнены «судьями», по возрасту являющимися сопляками и соплячками (в основном соплячками), которым и 30 лет нет. Почему? Ведь они еще глупы, зачем они нужны в судьях? Опытных юристов нет? А вот поэтому их, соплячек, и назначают судьями, что они глупы, – не будут следовать закону и народному опыту практического и действенного применения закона, поскольку мало что о законе и народе знают, а будут следовать указаниям начальства. Чем глупее судья – тем управляемее.

Вот и возникает вопрос – а, может, такое Постановление Верховного Суда появилось по недосмотру тех, кто готовил его текст? Так сказать, Верховный Суд нечаянно поступил по закону – не приходя в сознание? Строго говоря, я склоняюсь к этому выводу, но я и понимаю, как опасно недооценивать противника.

Верховный Суд в своем Постановлении и прямо, и по умолчанию показал всю антиконституционность закона «О противодействии экстремистской деятельности» и этим вошел в конфронтацию с правящим режимом. Зачем ему это?

Как сказано выше, Суд в Постановлении о ряде важных положений, защищающих интересы СМИ, просто не написал, но очевидно, что он о них не написал умышленно. Кое-что прямо извратил, о чем будет сказано ниже. Тем не менее, как мне кажется, все защищающие СМИ положения в Постановлении могли возникнуть не только в результате ошибки государственных служащих Суда, не только от тупого переписывания положений закона «О СМИ», но и осмысленно.

Начну несколько издалека. Огромное большинство народа воспринимает понятие «единоначалие» как диктатуру, необходимую только начальникам. На самом деле единоначалие – это стержень любого правильного управления, и в единоначалии, чуть ли не в первую очередь, нуждаются и подчиненные. Ну, представьте, что вами на работе руководят два равных по своей власти начальника. Один требует одно, а другой – другое, и оба за невыполнение своих требований наказывают. Как вам это понравится?

Так же паршиво приходится и этим начальникам. С них вышестоящее начальство требует исполнения дела, а подчиненный отказывается его делать на том основании, что исполняет приказ второго начальника. Сами эти начальники будут непрерывно валить вину за безобразия один на другого и драться между собой за реальную власть, пытаясь подмять под себя конкурента.

Так вот когда писали текст действующей Конституции России, то ее авторы то ли по недомыслию, то ли специально, дабы ослабить государственное управление России, ликвидировали единоначалие государственного управления. Так у нас появились два равновластных, избираемых населением высших органа власти – Дума и Президент, из которых по Конституции ни один другому не подчиняется. В 1990-х гг. мы видели, как Дума и Президент разворовывали Россию, но вину за ее обнищание валили друг на друга: «коммунистическая Дума» – на Ельцина, а Ельцин – на «коммунистическую Думу». Это двойное управление есть верный признак того, что власть в России не демократическая – т. е. не народная и не предназначена служить «демосу»-народу. Она служит сама себе.

В СССР, народном государстве, единоначалие было, отсюда была и эффективность службы государства народу. Если не принимать во внимание верхушку КПСС, являвшейся единственной высшей властью над всей властью, то по Конституции высшая власть была у Верховного Совета – у законодателя, ему подчинялась исполнительная и судебная власти. Эти власти были единоначальниками в своих делах. Ответственность не размазывалась – у каждого дела был один человек или орган, который за все отвечал. Я ни в коей мере не считаю управление СССР идеальным, просто с точки зрения формального управления оно было намного разумнее нынешнего российского управленческого маразма.

В СССР законодатель не только принимал законы, но и единственный их толковал – а как же иначе? Это же верх идиотизма, если не начальник, а какой-то безответственный идиот, даже если его и назвать судом, будет толковать приказы начальника. В СССР законодатель и назначал судей, и снимал их за нерадивость, а как же иначе? Какой же разумный начальник допустит, чтобы контролер его приказов не от него зависел? Как таким контролером управлять? Как его заменить на лучшего, если прежний не контролирует исполнение приказов начальника?

А смотрите, что происходит в России. Государственная Дума принимает законы, но проследить за их исполнением не способна, поскольку судей по критерию личной преданности подбирает Президент. Дума принимает законы, но толкует их не она, а судьи. Мало того, законы толкует не один суд, а сразу два – Конституционный и Верховный. Все законы вытекают из Конституции, мало того, статья 18 Конституции требует, чтобы суды общей юрисдикции в части прав человека руководствовались не законами, а прямо Конституцией. Но Верховный Суд толковать Конституцию не может – это прерогатива Конституционного Суда. Причем Конституционный Суд может перетолковать толкование Верховного Суда по любому вопросу. Но Конституционный Суд не несет никакой ответственности за применение законов, и вся ответственность за десятки тысяч жалоб, адресованных в Страсбург, лежит на Верховном Суде. Короче, американский вариант Конституции для государства по имени «Раша» надругался над судебной системой России «не по-детски».

В результате в России у такого важного дела, как толкование законов, оказался не один начальник, как было в СССР, а два – Конституционный и Верховный суды, из которых один главный, а второй ответственный (в смысле, отвечающий). Исходя из опыта и знания того, как действуют системы управления, я склоняюсь к мысли, что между этими судами идет не видимая непосвященным драка, а рассматриваемое Постановление – это результат этой драки.

Получается так. Определить, что именно является цензурой, – это прерогатива Верховного Суда, а не допустить появления цензуры в законах России – это прерогатива Конституционного Суда. Определить, какие вопросы разрешаются в уголовном и гражданском производстве, – это прерогатива Верховного Суда, а не допустить появления законов, по которым граждане признаются виновными в преступлении без вступившего в силу приговора по уголовному делу, – это прерогатива Конституционного Суда.

Верховный Суд, скрыв в Постановлении свою вину за ущемление свободы слова в России посредством игнорирования разбора 58-й статьи закона «О СМИ» и выпятив вину Конституционного Суда в форме его согласия с учреждением в России цензуры, т. е. с нарушением статьи 49 Конституции, «подставил» Конституционный Суд. Ведь последний уже 8 лет спокойно наблюдает, как закон «О противодействии экстремистской деятельности» насилует статьи 29 и 49 Конституции особо изощренным способом.

 

Что полезно

Но это мое видение причин появления такого текста Постановления, и это видение не имеет никакого значения для дела, поскольку для СМИ России важны не причины появления Постановления, а то, что именно российские СМИ могут использовать для своей самозащиты из Постановления «О практике применения судами Закона Российской Федерации «О средствах массовой инфор– мации». А это, по меньшей мере, два положения.

Не включив в перечень того, что не является задачами цензуры, запрет «экстремистских» материалов, Верховный Суд этим умолчанием признал этот запрет преступлением, предусмотренным статьей 144 УК РФ, т. е. незаконной цензурой. Верховный Суд фактически признал антиконституционность закона «О противодействии экстремистской деятельности». Этим Суд дал прессе возможность действия судов и прокуратуры в рамках закона «О противодействии экстремистской деятельности» объявлять цензурой и преступлением против СМИ.

Внятно потребовав от судов, в случаях рассмотрения ими поступающих в суды обвинений в использовании СМИ для совершения уголовных преступлений, основывать свои решения на судебных приговорах, уже вступивших в силу, Верховный Суд дал возможность СМИ требовать от прокуратуры встать на защиту СМИ от судов и надзирающих органов – дал СМИ возможность требовать от прокуратуры возбуждать уголовное дело по признакам статьи 144 УК РФ тогда, когда само СМИ подвергается обвинениям в содействии уголовным преступлениям в отсутствие вступившего в силу приговора по данным уголовным преступлениям.

Я должен сказать, что Верховный Суд не выполнил свой долг ни по отношению к Конституции, ни по отношению к СМИ, но цитированное Постановление никак не усугубляет положения СМИ, более того, его можно использовать для целей защиты своих конституционных прав.

 

Произвол государства и реакция журналистов

Давайте теперь рассмотрим, что СМИ могли бы делать для своей защиты, на примере предупреждения, вынесенного Роскомнадзором интернет-сайту электронного издания «Агентство Политических Новостей» (АПН).

Полагаю, что редактор сайта Константин Крылов обратился к знакомцам из «Комсомольской правды» и те ему «помогли» так. Александр Гамов написал в «Комсомолке» 24 июня 2010 года:

«Роскомнадзор вынес первое предупреждение интернет-изданию за опубликованный там агрессивный комментарий, принадлежавший перу анонимного читателя. Под новое постановление «попало» электронное издание «Агентство Политических Новостей» («АПН»).

Напомним, еще 15 июня этого года Верховный Суд России выпустил документ, обязывающий редакции сетевых изданий модерировать (то есть не выставлять на свои сайты) комментарии их читателей, если там содержатся призывы к свержению государственной власти, насилию или экстремизму. А «АПН», как сообщили в четверг 24 июня информагентства со ссылкой на мнение Роскомнадзора, как раз нарушило это постановление».

Напомню, что призывы к свержению государственной власти, насилию или экстремизму являются преступлением, предусмотренным статьей 280 УК РФ, а определять наличие таких преступлений дано только уголовному суду, а не редактору. Вот это, как я писал выше, надо понять и всегда отстаивать!

Кроме того, в случае с сайтом «АПН» речь идет о комментарии, сделанном читателем этого сетевого СМИ, а не о материале, который главный редактор сайта обнародовал бы за своей подписью. С каких пор у главного редактора СМИ появилась обязанность бегать за читателями и затыкать им рты, не давая комментировать прочитанное или услышанное? И в каком законе эта обязанность прописана?

Напугав себя и читателей, Александр Гамов излагает суть проблемы:

«Речь идет о комментарии некоего читателя к статье «Останкинский суд закрыл газету «К барьеру!». Читатель призвал «заказывать убийства коррумпированных судей, чтобы остальные испугались и начали, наконец, судить по закону».

Статья, а затем и комментарий к ней появились на сайте «АПН» 18 июня. А 21 июня Роскомнадзор отправил главному редактору «АПН» Константину Крылову письмо по электронной почте, в котором потребовал немедленно убрать комментарий или отредактировать его. На это ведомство отвело сутки.

После того, как читательский отклик не убрали, Роскомнадзор вынес предупреждение «АПН»: мол, недопустимо нарушать законодательство. Издание, видимо, испугавшись карательных мер (а по закону за непослушание его в итоге могли бы просто закрыть), вообще удалило интернет-функцию читательских откликов.

Да, экстремистские комментарии не добавляют популярности СМИ, пусть и электронному, у здравомыслящих читателей. И предупреждение Роскомнадзора, думаю, пойдет на пользу и руководителям, и авторам сайта, и его посетителям. Но сам регламент взаимодействия ведомства с электронными СМИ требует отладки.

Как выяснилось, главный редактор «АПН» Крылов первого письма из Роскомнадзора с требованием немедленно убрать вредный комментарий читателя или отредактировать его не получал – ни по электронной почте, ни по какой-то другой. Что, чиновникам из Роскомнадзора трудно было позвонить в «АПН» и поинтересоваться, дошло ли их послание или нет? Случай-то неординарный!

А потом – редакторов жалко. Ведь никто из них теперь не застрахован от того, что в эту самую минуту и на их сайт может, точно кирпич, упасть анонимка с экстремистским запалом…» http://www.kp.ru/ daily/24512.4/662600/

Умиляют предположения Гамова о том, что случай «неординарный», то есть такой, который по отношению к журналистам, не критикующим государство, применяться не будет. Что из-за вас, дрожащих, Роскомнадзору, прокуратуре, судам без работы оставаться?

«Комсомолка» для солидности запросила мнение «саксаула» журналистики Сергея Доренко, нынешнего главного редактора «Русской службы новостей». Этот интеллектуал бодро отчеканил:

«Я абсолютный приверженец закона и считаю, что закон – довольно щадящий для нас», – сообщил он символ своей веры в режим и свое объективное мнение о таких журналистах, как он.

«А ты закон «О СМИ» читал когда-нибудь?» – возникает вопрос к Доренко. Ведь текст этого закона защищает журналистов, а не «щадит» их!

Доренко продолжил мысль:

«Но механизм взаимодействия в данном случае должен быть отлажен. Случай, который только что произошел, – это вопрос коммуницирования между СМИ и властным органом. Они присылают какую-то почту голубиную, непонятно какую, потом начинают таинственным образом считать время, истекшее, на их взгляд, с секунды получения почты адресатом. Я представил себя на месте редактора, которого предупредили, и подумал: хорошо, а как я узнаю, допустим, о том, что почта с таким же требованием закупорена в бутылку и подброшена в Мировой океан? И с какого именно момента они начали считать сутки, отведенные мне на исправление?» – закончил свой комментарий «саксаул».

 

«Мульки» Роскомнадзора

Откровенно говоря, удивил и Константин Крылов. Ну, если уж власти делают на тебя накат, то загляни в законы, узнай, что к чему! А на сайте «АПН» сообщение о допущенном беспределе начинается анонсом: «Первой жертвой «закона о комментариях» стало Агентство Политических Новостей». Текст сообщения таков:

«Роскомнадзор в среду вынес письменное предупреждение электронному периодическому изданию «Агентство политических новостей» (АПН), сообщает РИА «Новости».

«Роскомнадзором было установлено и задокументировано, что на страницах данного издания в комментариях к материалу «Останкинский суд закрыл газету «К барьеру!» допущены высказывания, которые имеют агрессивный характер, заключают в себе угрозу и побуждение к насилию, содержат признаки подстрекательства к осуществлению террористической деятельности и совершению преступлений».

Об этом сообщили в пресс-службе Роскомнадзора.

«Вынося предупреждение, Роскомнадзор действовал в строгом соответствии с постановлением Верховного Суда РФ «О практике применения судами закона «О СМИ», который был принят на пленуме 16 июня».

«Так, днем 21 июня на адрес электронной почты главного редактора этого издания, указанный на сайте, было направлено требование незамедлительно удалить комментарии с признаками нарушения закона или, руководствуясь ст. 42 закона «О СМИ», отредактировать их. Спустя сутки было установлено, что данные комментарии не удалены и не отредактированы». В связи с этим Роскомнадзор в рамках своих полномочий и на основании ст. 8 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности» и ст. 16 закона «О СМИ» вынес учредителю и редакции электронного периодического издания «АПН» письменное предупреждение о недопустимости нарушения действующего законодательства и потребовал незамедлительно удалить с сайта издания вышеназванные комментарии». http://www.apn.ru/ news/article22923.htm

Рассмотрим это сообщение. Итак, Крылов жалуется: «Первой жертвой «закона о комментариях» стало «Агентство Политических Новостей».

Какого «закона»? Постановление Верховного Суда – это не закон, это толкование закона – и только!

В данном случае речь идет о предпоследнем абзаце пункта 23 Постановления. Начнем его читать.

«Если на сайте в сети Интернет, зарегистрированном в качестве средства массовой информации, комментарии читателей размещаются без предварительного редактирования (например, на форуме читателей материалов такого сайта), то в отношении содержания этих комментариев следует применять правила, установленные в части 2 статьи 24 и пункте 5 части 1 статьи 57 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» для авторских произведений, идущих в эфир без предварительной записи…»

Положения закона «О СМИ», на которые ссылается Верховный Суд, звучат так:

«Правила, установленные настоящим Законом для радио– и телепрограмм, применяются в отношении периодического распространения массовой информации через системы телетекста, видеотекста и иные телекоммуникационные сети, если законодательством Российской Федерации не установлено иное» (часть 2 статьи 24).

«Редакция, главный редактор, журналист не несут ответственности за распространение сведений, не соответствующих действительности и порочащих честь и достоинство граждан и организаций, либо ущемляющих права и законные интересы граждан, либо представляющих собой злоупотребление свободой массовой информации и (или) правами журналиста:

5) если они содержатся в авторских произведениях, идущих в эфир без предварительной записи, либо в текстах, не подлежащих редактированию в соответствии с настоящим Законом» (часть 1 статьи 57).

То есть редакция СМИ не отвечает за сторонние комментарии к публикациям в этом СМИ, а Верховный Суд корректно сослался на соответствующий закон. Однако дальше он продолжает:

«В случае поступления обращения уполномоченного государственного органа, установившего, что размещенные комментарии являются злоупотреблением свободой массовой информации, редакция указанного средства массовой информации вправе удалить их с сайта либо отредактировать, руководствуясь положениями статьи 42 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации». Если комментарии, представляющие собой злоупотребление свободой массовой информации, и после этого остаются доступными для пользователей данного сайта в сети Интернет, то правила пункта 5 части 1 статьи 57 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» не применяются».

Напомню положения статьи 42 закона «О средствах массовой информации»: «Редакция обязана соблюдать права на используемые произведения, включая авторские права, издательские права, иные права на интеллектуальную собственность. Автор либо иное лицо, обладающее правами на произведение, может особо оговорить условия и характер использования предоставляемого редакции произведения.

Письмо, адресованное в редакцию, может быть использовано в сообщениях и материалах данного средства массовой информации, если при этом не искажается смысл письма и не нарушаются положения настоящего Закона. Редакция не обязана отвечать на письма граждан и пересылать эти письма тем органам, организациям и должностным лицам, в чью компетенцию входит их рассмотрение.

Никто не вправе обязать редакцию опубликовать отклоненное ею произведение, письмо, другое сообщение или материал, если иное не предусмотрено законом».

В процитированной статье Закона «О СМИ» речь идет о письмах читателей, которые главный редактор публикует по своему усмотрению в бумажном СМИ, выходящем в свет за его подписью – и только! В статье 42 Закона «О СМИ» речь идет не о праве главного редактора редактировать эти письма, как он может это сделать с материалами штатных сотрудников, но об обязанности не менять их смысл! Почему у главного редактора нет обязанности публиковать письма читателей, но нет права редактировать и менять смысл тех читательских писем, которые редактор решил напечатать? Потому что читатели не работают в его СМИ, у них нет прав работников СМИ! И, тем более, в статье 42 Закона «О СМИ» нет ни слова о комментариях читателей в Интернете, которые они делают там без вмешательства главного редактора электронного издания и которые выходят в свет без подписи главного редактора. Любая попытка представителей СМИ «потереть» такие комментарии будет даже не цензурой, а прямым попранием статьи 29 Конституции РФ:

«Никто не может быть принужден к выражению своих мнений и убеждений или отказу от них. Каждый имеет право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом».

Комментатор свой комментарий может оставить в Интернете, где угодно, но для посетителей сайта удобнее, чтобы он оставлял их на форуме сайта. И только! Может, еще сделать СМИ ответственными за надписи на заборах?

То есть потуги Верховного Суда придать в деле «АПН» видимость легитимности допущенному там нарушению Конституции не дают суду возможность сослаться не только на Конституцию, но и не на один закон. Верховный Суд не комментирует законы, он выдумывает их!

Начав это увлекательное дело, Верховный Суд понесло: «В случае поступления обращения уполномоченного государственного органа…». Какого «обращения»? Каким законом это «обращение» установлено? Ведь Доренко прав в своем удивлении: «Они присылают какую-то почту голубиную, непонятно какую, потом начинают таинственным образом считать время, истекшее, на их взгляд, с секунды получения почты адресатом». А причина в том, что надзирающий орган вправе выносить не «обращение», а предупреждение. И выносится предупреждение не за какие-либо комментарии к материалам СМИ, а строго по определенным законом случаям. И оспорить это предупреждение заинтересованное СМИ вправе в суде. Вопрос к Верховному Суду – придуманное вами «обращение» можно оспорить в суде? Каким законом это предусмотрено?

И в конце абзаца Верховный Суд откровенничает:

«…При рассмотрении вопроса о допустимости привлечения редакции к ответственности судам следует выяснять, выдвигались ли уполномоченным государственным органом требования об удалении сведений с форума, а также было ли произведено удаление либо редактирование сведений, в связи с распространением которых перед судом поставлен вопрос о привлечении редакции к ответственности».

А может, я не прав по отношению к Верховному Суду? Может, составители текста данного Постановления пытались указать на дикость сегодняшних законов? Дело в том, что запретить публикацию материалов, признанных судом экстремистскими, надзирающий орган может посредством предусмотренного законом предупреждения, выносимого в отношении СМИ. В статье 8 закона «О противодействии экстремистской деятельности» прямо сказано: «В случае, если возможно принять меры по устранению допущенных нарушений, в предупреждении также устанавливается срок для устранения указанных нарушений, составляющий не менее десяти дней со дня вынесения предупреждения».

Но во всем длинном абзаце Верховный Суд ни разу не употребил понятие «предупреждение», которое Суд признал «не являющимся цензурой». Зато Верховный Суд четко совместил определение цензуры («требование от редакции средства массовой информации… со стороны… государственных органов, …предварительно согласовывать сообщения и материалы … а равно наложение запрета на распространение сообщений и материалов, их отдельных частей» ) с собственными комментариями: «выдвигались ли уполномоченным государственным органом требования об удалении сведений с форума ». И таким образом, то ли благословил цензуру, то ли откровенно указал на возможность и допустимость применения цензуры.

Таким образом, Верховный Суд, устанавливая антиконституционную цензуру и в Интернете, фактически придумал вынесение редакции СМИ требования о запрете на распространение сообщений и материалов, ранее не предусмотренное никаким законом, даже антиконституционным законом «О противодействии экстремистской деятельности».

Жизнь независимых журналистов это не облегчает, но становится понятно, как именно суды и Роскомнадзор продолжат удушение Конституции.

Теперь о Роскомнадзоре.

Очень важно то, что Роскомнадзор «купился» на процитированный абзац из Постановления ВС и отдельно направил в редакцию «АПН» требование на запрет публикации комментария. Разъясню еще раз. Комментатор, что, – направил письмо Крылову? Крылов, что, – сам использовал это письмо в сообщениях АПН? Если кто-либо купит негодную вещь, поверив рекламе, помещенной в газете, он претензии должен адресовать не рекламодателю, а главному редактору газеты? Для справки: ссылка Роскомнадзора на статью 8 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности» также несостоятельна, поскольку эта статья закона не предусматривает вынесение предупреждений «о недопустимости нарушения действующего законодательства».

 

Что делать

Как поступать представителям пострадавших СМИ в таких случаях? Им нужно руководствоваться теми возможностями, которые предоставляют Уголовный кодекс РФ, закон «О СМИ» и Постановление Пленума № 16 Верховного Суда РФ «О практике применения судами Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации». Конкретно в случае с «АПН» следовало бы:

1. Написать прокурору Таганской районной прокуратуры города Москвы заявление о возбуждении уголовного дела примерно такого содержания:

«…Редакция «АПН» получила цензурное требование Роскомнадзора, запрещающее информационный материал, размещенный комментатором на электронном сайте «АПН». Согласно закону «О СМИ» и пункту 6 Постановления Пленума № 16 Верховного Суда РФ «О практике применения судами закона РФ «О СМИ», «цензурой признается …наложение запрета на распространение сообщений и материалов, их отдельных частей». Цензура является объективной стороной преступления, предусмотренного статьей 144 УК РФ. Согласно статье 58 закона «О СМИ», «обнаружение органов, организаций, учреждений или должностей, в задачи либо функции которых входит осуществление цензуры массовой информации, – влечет немедленное прекращение их финансирования и ликвидацию в порядке, предусмотренном законодательством Российской Федерации».

В связи с вышесказанным прошу вас по факту получения сайтом «АПН» цензурного требования возбудить уголовное дело по признакам статьи 144 УК РФ и принять меры к прекращению финансирования и ликвидации структурного подразделения Роскомнадзора, занимающегося цензурой».

В деле «АПН» очень важно, что Роскомнадзор направил запрет на публикацию комментария до вынесения предупреждения, тем самым избавив «АПН» от необходимости даже обсуждать с прокуратурой, наличествуют ли цензурные требования в тексте самого предупреждения.

2. Второе письмо нужно направить в Роскомнадзор:

«…В вынесенном Вами предупреждении сайт «АПН» обвиняется в использовании своих информационных ресурсов для совершения преступления, предусмотренного статьей 205 часть 2 УК РФ. Согласно пункту 28 разъяснения Пленума Верховного Суда № 16 от 15 июня 2010 года:

«…Согласно части 1 статьи 4 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» недопустимо использование средств массовой информации, в частности, для совершения уголовно наказуемых деяний. Поскольку правосудие по уголовному делу в Российской Федерации осуществляется только судом (часть 1 статья 8 УПК РФ), то вопрос о том, имело ли место использование средства массовой информации для совершения уголовно наказуемых деяний, следует решать с учетом вступившего в законную силу приговора или иного судебного решения по уголовному делу».

Просим сообщить, основано ли высказанное в вынесенном Вами предупреждении утверждение об использовании сайта «АПН» для совершения уголовно наказуемого деяния, т. е. «подстрекательства к осуществлению террористической деятельности и совершению преступлений», на вступившем в силу приговоре суда или ином судебном решении по уголовному делу?»

Роскомнадзор промолчит или ответит отрицательно, что не имеет никакого значения (важна сама отправка ему такого письма). А по истечении срока, установленного для ответа, нужно повторить заявление прокурору, требуя от него возбудить уголовное дело по признакам статьи 144 УК РФ еще и на основании того, что Роскомнадзор повторил свое цензурное требование к сайту «АПН» в форме умышленного и заведомо незаконного предупреждения, обвиняющего редакцию в использовании сайта для совершения уголовно наказуемых деяний без вступившего в законную силу приговора или иного судебного решения по уголовному делу.

Это заявление нужно дополнить просьбой к прокуратуре решить вопрос о незаконности вынесенного сайту «АПН» предупреждения в ходе судебного производства в рамках статьи 144 УК РФ. Можно, конечно, сразу вставить все это в первое заявление в прокуратуру, но забавно будет посмотреть, как сам Роскомнадзор будет выкручиваться.

 

Советский суд

Я был и остаюсь крайне недоволен советскими судами (по моему мнению, и то были не суды), но все же между ними и одноименными учреждениями современной России лежит огромная пропасть. Во-первых, советские суды были выборными. Казалось бы, чепуха – кого выдвигали в судьи и народные заседатели партийные органы, за того «совки» и голосовали. Ошибаетесь. Совки-то проголосовали бы, но не все. И когда на избирательных участках того или иного района или города за подобранные и одобренные местными горкомами/райкомами КПСС кандидатуры судей городских (районных) судов проголосовали не все из пришедших туда избирателей, а хотя бы 5 проц. положили в урны для голосования бюллетени с отметкой «против», то кандидатуры судей утверждались, но продвигавшие их райкомовские работники имели большие хлопоты.

Ведь вся бюрократия в структурах КПСС как огня боялась любых народных недовольств. Не потому, что они привели бы к восстанию, а потому, что желавших работать в партийных органах было очень много, а ЦК в Москве требовал одного – чтобы народ партией был доволен! В своей книге «Три еврея, или Как хорошо быть инженером» я на примере личного опыта рассказал, что происходило, если выяснялось, что партийные и комсомольские органы «не держали руку на пульсе» – не знали истинного настроения народа и ошибались с предложенными к выборам кандидатурами.

А вот как обстояло в СССР с выборами двух народных заседателей, которые судили вместе с судьей и имели в ходе судопроизводства большинство тех же прав, что и судьи. Дело в том, что народные заседатели проходили как бы тройные выборы: сначала их намечала низовая парторганизация, потом их выдвигал родной коллектив, а потом были общенародные выборы в их родном районе. Ну, какой коллектив, которому известна вся подноготная их товарищей по работе или соседей по месту жительства, проголосует за сопливого судью? За неуважаемого? За бесхребетного?

И если вам приходилось читать воспоминания советских судей (большая редкость, лично я знаю всего одно), то вы не могли не обратить внимания на то, что для судей народные заседатели были большой помощью. Но и большой проблемой в случаях, если судье надо было выполнять партийно-государственный заказ – скажем, во время кампании по борьбе с чем-то. Заседатели не соглашались просто так отправлять в тюрьму человека только потому, что КПСС начала, скажем, очередную кампанию по борьбе с хулиганством или самогоноварением.

Но давайте задумаемся о сегодняшнем дне. Почему у нас в судьях почти сплошь не умудренные жизненным опытом, крепкие духом и своим умом мужики, а бабы вокруг до около 30 лет? А потому что нынешняя система отечественного судопроизводства заинтересована в полной покорности, исполнительности и подчиненности начальству со стороны ключевых фигур этой системы – судей районных судов первой инстанции.

Наиболее легко слушаются начальников молодые люди. Часто они просто не соображают, как надо поступать, – у них нет опыта, а их юридические знания проистекают от «заушного» образования. (Да и очное не лучше.) Но с годами молодость и неопытность проходят, и судьям-мужчинам может захотеться самостоятельности, поэтому более надежными судьями являются женщины, поскольку они более внушаемы, нежели мужчины. Следовательно, идеальным районным судьей для нашей судебной системы является молодая послушная женщина. Но и этого для идеального судьи мало. Эта женщина должна быть еще и дурой в интеллектуальном плане. Почему? Дуре и внушать ничего не надо – в сложных делах она сама прибежит спрашивать, какое судебное постановление ей вынести. С ней и взяткой не надо делиться – она сама будет благодарна за то, что добрые начальники подсказали ей, как быть.

И еще, суд немыслим без народа вне зависимости от того, называется суд «народным» или нет. Понимаете, идея суда в демократическом обществе исходит из того, что судит не царь, а народ, – для демократии это самое главное. И только для того, чтобы при слушании дела избежать гомона и споров толпы, от народа выбирается человек, который на глазах народа смотрит за спором сторон в суде и от их лица выносит приговор.

Голливуд снял уйму фильмов, в которых показываются американские суды. Дело даже не в том, что в США любое дело могут прямо рассматривать и дополнительные представители народа – присяжные. Обратите внимание на другое – на то, какие огромные залы американских судов. А как же иначе? Как народ примет участие в суде, если залы будут, как в московских судах, – на 12 человек? Я помню эпизод из своего детства послесталинских времен. На заводе, на котором работал мой отец, хулиганами был убит рабочий, и хулиганов два дня судили в клубе завода с залом на 300 мест.

Сталинские судьи народа не боялись, наоборот, они стремились, чтобы их работу видело как можно больше людей. Потом это как-то заглохло, но все равно во всех судах СССР, в которых я был, залы были не менее, чем на 50–60 мест. Куда эти залы подевались из судов с приходом «демократии»?

Еще о демократическом взгляде на суд. Если вы внимательно смотрите американские фильмы, то должны обратить внимание, что там не государство обвиняет, не прокуратура, а народ. А прокурор (тоже выборный) только помогает народу.

Вспомните объявление о начале суда в этих фильмах, к примеру: «Народ штата Нью-Йорк против такого-то!». Вот в чем нужно отдать должное американцам, так это в их индивидуальной независимости, выраженной, в частности, в уверенности в праве американского народа судить. Это была правильная уверенность – и за это им можно простить и ошибки суда Линча. В нынешней России ликвидированы не только судебные демократические наработки времен СССР. В России и начисто ликвидировано какое-либо участие народа в суде. Наши присяжные не в счет – у нас это скорее способ переложить на народ ответственность за неправосудный приговор. Ведь если присяжные вынесут не тот приговор, что нравится режиму, приговор все равно отменят.

В России правосудие стало частным делом иерархически организованной группировки. Но не это обидно. Обидно то, что у нашего народа нет этого староамериканского подхода к жизни: «Судья – это я!»

 

Реальный суд

Разумеется, предложить журналистам отстаивать свои права в правоохранительных органах и суде было бы несложно. Но, как я уже писал, надеяться на какой-то успех, если вас реально «заказали», сегодня практически бесполезно.

Судей «старого закала» в России уже практически нет, профессиональные работники правоохранительных органов на глазах исчезают. Как я выше упомянул, в судьи назначают девочек, то же сейчас происходит и со штатом прокурорско-следственных органов. Заполнившие суды и правоохранительные органы девочки так славно учились на юридических факультетах, что, похоже, не только не знают какой-то там Конституции, но не понимают и принципов права. Скажем, уже в нескольких делах ни один прокурорский работник (прокурорская работница), даже и с подполковничьими погонами на плечах, обвиняющая представителей общественных организаций и СМИ в попытках насильственного изменения основ конституционного строя, сама не способна была ответить на вопрос, что это такое – основы конституционного строя? Дело даже не в том, что речь идет о первых 16 статьях Конституции РФ, сведенных в главу, которая так и называется – «Основы конституционного строя», о содержании которой не имеют понятия нынешние законоблюстители. Проблема в том, что эти девочки и мальчики не понимают смысла слова «основы», причем применительно именно к праву.

Скажем, деяния, запрещенные Уголовным кодексом под угрозой наказания, являются преступлением, а преступления и их признаки рассматриваются только в рамках уголовного дела и устанавливаются приговором. Это основы законодательства, основы права как национального, т. е. российского, так и международного. И вот, с одной стороны, без каких-либо мук совести или колебаний, а только по распоряжению начальства, прокуратура обвинит, а суд вынесет приговор за деяние, которое не запрещено Уголовным кодексом – не является преступлением. А с другой стороны, деяние, запрещенное Уголовным кодексом, прокуратура и суд рассмотрят в рамках гражданского дела, и суд вынесет по этому деянию не приговор, а решение.

На какое-то понимание сути рассматриваемого дела судьей и прокурором можно надеться, если суд рассматривает обыденное дело о преступлениях вроде воровства, убийства или изнасилования с примитивными обстоятельствами и примитивными возможностями их доказать. Если же дело усложнено косвенными уликами, требующими для их понимания знаний реальной жизни, или это политическое дело, то можно гарантировать, что и районный суд, и судьи кассационной инстанции вынесут приговоры и решения, не представляя, что за дело они рассмотрели. Как говорится в анекдоте: «не приходя в сознание».

Но даже если вам повезет и вы наткнетесь на судью с проблесками мысли в глазах, то это ничего не поменяет.

Пара примеров таких, как мне показалось, не глупых судей.

Судья Каштанова Л.В. в Замоскворецком суде рассматривала иск прокурора Гагаринского района города Москвы по признанию «экстремистским материалом» законопроекта, который предложила вынести на референдум общественная организация «Армия Воли Народа» (АВН). К моменту вынесения судьей Каштановой решения по делу после его рассмотрения в течение почти полутора лет в деле имелись заключение доктора политологических наук А.Н. Савельева и экспертиза Института криминалистики ФСБ, не усмотревшие в рассмотренном законопроекте наличия признаков экстремизма. К делу было приобщено и постановление Курского областного суда о том, что в целях АВН отсутствовал экстремизм.

Не имея возможности найти доказательства законным путем, прокуратура Гагаринского района города Москвы затребовала у районного суда всего за 30 тысяч рублей назначить экспертизу у найденного прокуратурой специалиста – декана факультета медицинской психологии (т. е. специалиста по успокоению пациентов перед и после тяжелых операций) Института психологии Российского государственного гуманитарного университета г-жи М.В. Новиковой-Грунт. Эта экспертиза у Новиковой была первой в жизни. В нашем ходатайстве вызвать ее в суд, чтобы предупредить об ответственности за дачу заведомо ложного заключения, суд отказал. Заключение ведущего эксперта-психолога России, доктора психологических наук В.В. Суфиянова о том, что психологу по специальности «медицинская психология» М.В. Новиковой судья поставила вопросы права, на которые психолог не должна была отвечать, суд проигнорировал.

Таким образом, перед судьей Л.В. Каштановой, с одной стороны, была масса доказательств отсутствия экстремизма, с другой – даже не оформленная надлежащим образом бумажка, исполненная лицом с оспариваемой экспертной компетентностью. И судья Каштанова… признала проект закона экстремистским материалом! Вот вам и весь российский суд с прокуратурой!

Правда, в резолютивной части своего решения судья Каштанова не признала опубликованный АВН материал «Ты избрал – тебе судить!» призывающим к осуществлению какой-либо экстремистской деятельности либо обосновывающим или как-либо оправдывающим необходимость осуществления такой деятельности. Но при этом судья все же сделала вывод, что этот материал являлся «экстремистским». То есть признала некое понятие без признания наличия деятельности, формирующей это понятие.

Не может быть материал экстремистским, если суд не признал в нем наличия призывов к конкретной экстремистской деятельности или обоснования конкретной экстремистской деятельности! Ведь это все равно, что признать человека преступником, но не указать в приговоре, какое преступление он совершил (по какой статье УК РФ виновен)! И Мосгорсуд должен был бы это решение отменить, но он (вы правильно догадались) оставил его в силе.

Это выглядит круче, чем «страшные сталинские репрессии» в изображении беллетриста Солженицына. В его повести «Один день Ивана Денисовича» есть такой короткий эпизод:

«В контрразведке били Шухова много. И расчет был у Шухова простой: не подпишешь – бушлат деревянный, подпишешь – хоть поживешь еще малость.

Подписал.

И показания он дал, что таки да, он сдался в плен, желая изменить родине, а вернулся из плена потому, что выполнял задание немецкой разведки. Какое ж задание – ни Шухов сам не мог придумать, ни следователь. Так и оставили просто – задание».

То есть тогдашние прокуроры и судьи, по Солженицыну, были такие подонки, что сажали в лагеря людей, хотя и придумав им преступление, но не придумав, что именно преступник совершил. Дали 10 лет за шпионаж, а в чем заключался шпионаж, подонки прокуроры и судьи придумать не могли. А нынешние прокуроры и судьи уже и не придумывают преступление. Зачем?

А вот судья-мужчина – и, на мой взгляд, не глупый. Казаков М.Ю. на рассматриваемый момент был судьей Таганского районного суда города Москвы, ныне повышен в статусе до судьи Мосгорсуда.

Мы обратились к нему с заявлением о том, что Роскомнадзор вынес газете «К барьеру!» письменное предупреждение за публикацию материала «Обратился ли Медведев к либералам?».

Согласно статье 8 закона «О противодействии экстремистской деятельности» предупреждения в отношении СМИ выносятся только «в случае распространения через средство массовой информации экстремистских материалов либо выявления фактов, свидетельствующих о наличии в его деятельности признаков экстремизма, учредителю и (или) редакции (главному редактору)… выносится предупреждение в письменной форме о недопустимости таких действий либо такой деятельности». Другие законные основания для вынесения предупреждения в законе ОТСУТСТВУЮТ!

А согласно статье 13 закона «О противодействии экстремистской деятельности» «информационные материалы признаются экстремистскими федеральным судом», а больше никому такого права не дается.

В связи с этим авторы заявления сочли предупреждение, вынесенное Роскомнадзором газете «К барьеру!», цинично незаконным, так как:

1. В деятельности газеты «К барьеру!» не были выявлены факты, являвшиеся признаками экстремистской деятельности, а именно – не было выявлено признаков, указанных в пункте 1 статьи 1 закона «О противодействии экстремистской деятельности».

2. Роскомнадзору законом не дано право определять, какие материалы являются экстремистскими, а какие – не являются.

3. Согласно статье 8 закона «О противодействии экстремистской деятельности», предупреждение выдается за публикацию нескольких экстремистских материалов, причем заведомо экстремистских, а не за одно, не признанное судом экстремистским.

И 5 мая 2009 года Казаков М.Ю. рассмотрел гражданское дело по заявлению редакции газеты «К барьеру!».

Перед началом рассмотрения суд в порядке статьи 56 ГПК РФ установил обстоятельства, подлежащие доказыванию:

1. Указанный в Предупреждении материал с заголовком «Обратился ли Медведев к либералам?», опубликованный в № 20 газеты «К барьеру!» от 6 октября 2009 года, является экстремистским материалом.

2. Указанная в Предупреждении книга А. Гитлера «Майн кампф» является экстремистским материалом.

3. В Предупреждении указаны факты, свидетельствующие о наличии в деятельности газеты «К барьеру!» признаков экстремизма.

После чего суд предложил представителю Роскомнадзора доказать эти обстоятельства.

На вопрос представителя редакции: «Признаете ли вы, что указанный в Предупреждении материал с заголовком «Обратился ли Медведев к либералам?», опубликованный в № 20 газеты «К барьеру!» от 6 октября 2009 года, никаким судом не был признан экстремистским?» – представитель Роскомнадзора полностью подтвердил это обстоятельство.

Согласно статье 68 ГПК РФ, «признание стороной обстоятельств, на которых другая сторона основывает свои требования или возражения, освобождает последнюю от необходимости дальнейшего доказывания этих обстоятельств».

Таким образом, судом было установлено, что Роскомнадзор вынес предупреждение газете «К барьеру!» за материал, экстремизм которого законным образом не был установлен. Тем не менее судья Таганского районного суда М.Ю. Казаков в своем решении полностью проигнорировал это обстоятельство, хотя сам же признал его значимым для дела.

По второму обстоятельству Казаков установил и записал в решении: «…Доводы представителей заявителя о том, что книга А. Гитлера «Mein Kampf» (Моя борьба) не является экстремистскими материалами, поскольку данный информационный материал не признан федеральным судом экстремистским материалом и не включен в соответствующий Федеральный список экстремистских материалов, суд отклоняет по следующим основаниям.

Так, как приведено судом выше, в соответствии с требованиями п. 3 ст. 1 ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности» экстремистские материалы определены как материалы, предназначенные для обнародования документы либо информация на иных носителях, призывающие к осуществлению экстремистской деятельности либо обосновывающие или оправдывающие необходимость осуществления такой деятельности, в том числе труды руководителей национал-социалистской рабочей партии Германии, фашистской партии Италии, публикации, обосновывающие или оправдывающие национальное и (или) расовое превосходство либо оправдывающие практику совершения военных или иных преступлений, направленных на полное или частичное уничтожение какой-либо этнической, социальной, расовой, национальной или религиозной группы.

Учитывая изложенное суд приходит к выводу, что книга «Mein Kampf» (Моя борьба), в своем содержании обосновывающая и оправдывающая национальное и расовое превосходство, практику совершения военных преступлений, направленных на полное уничтожение этнических, расовых и национальных групп, автором которой является руководитель национал-социалистической рабочей партии Германии А. Гитлер, является экстремистским материалом в силу требований п. 3 ст. 1 ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности», в связи с чем указанные выше доводы представителей заявителя являются необоснованными и суд их отклоняет».

Судья М.Ю. Казаков в цитате из закона усмотрел, что в законе не был упомянут труд А. Гитлера «Майн кампф», и тем не менее сделал вывод, что закон своим прямым действием, т. е. без судебного рассмотрения, признал этот труд экстремистским. При этом из списка экстремистской литературы Минюста Казаков видит, что в этом списке книги «Майн кампф» нет, а единственный имеющийся в этом списке труд А. Гитлера признан экстремистским не на основании пункта «3 ст. 1 ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности», а на основании решения Засвияжского районного суда г. Ульяновска. То есть Казаков видит, что в России труды Гитлера, согласно статье 13 закона «О противодействии экстремистской деятельности», признаются экстремистскими на основании судебных решений, а не сами по себе.

Тем не менее без какого-либо рассмотрения содержания труда А. Гитлера «Майн кампф» Казаков делает вывод об ее экстремизме!

На вопрос представителя редакции газеты «К барьеру!»: «Признаете ли вы, что в предупреждении нет ни только фактов, но и слов о наличии в деятельности газеты «К барьеру!» признаков той деятельности, которую закон «О противодействии экстремистской деятельности» определил, как экстремистская деятельность?», представитель Роскомохраны подтвердил, что таких фактов нет, и предупреждение вынесено исключительно за публикацию материала «Обратился ли Медведев к либералам?». Таким образом, даже если бы труд Гитлера «Майн кампф» и был прямо указан в законе, как экстремистский материал, либо присутствовал в списке экстремистских материалов Минюста, то ведь газета опубликовала не труд «Майн кампф», а статью «Обратился ли Медведев к либералам?», которая, как установлено Таганским судом, никаким судом не признана экстремистской.

Оцените казуистику Казакова: «Также суд отклоняет и доводы представителей заявителя о том, что в нарушение положений ст. 8 ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности» Роскомнадзор вынес предупреждение не за распространение нескольких экстремистских материалов, а всего за одну статью, поскольку согласно указанной норме уполномоченный государственный орган, осуществивший регистрацию средства массовой информации, в случае распространения через средство массовой информации экстремистских материалов выносится предупреждение в письменной форме редакции данного средства массовой информации о недопустимости таких действий.

Из анализа указанной нормы следует, что уполномоченный государственный орган обязан вынести официальное предупреждение даже в единичном случае распространения через средство массовой информации экстремистских материалов» .

Можно согласиться с судом, что случаи вынесения СМИ предупреждений закон насчитывает в единицах, но ведь материалов, призванных являться поводом для таких предупреждений, в каждом случае должно быть несколько! А в предупреждении Роскомнадзора прямо сказано, что оно было вынесено за публикацию одного-единственного материала «Обратился ли Медведев к либералам?».

В итоге судья Таганского районного суда города Москвы М.Ю. Казаков проигнорировал им же определенные и установленные обстоятельства:

– публикация «Обратился ли Медведев к либералам?» не является экстремистской, поскольку ее экстремизм не установлен судом в законном порядке, предусмотренном статьей 13 закона «О противодействии экстремистской деятельности»;

– труд А. Гитлера «Майн кампф» (на момент суда) никаким судом в России не признан экстремистским в порядке статьи 13 закона «О противодействии экстремистской деятельности»;

– в предупреждении нет ни только фактов, но и формулировок о наличии в деятельности газеты «К барьеру!» признаков той деятельности, которую закон «О противодействии экстремистской деятельности» определил как экстремистская деятельность;

– в нарушение статьи 8 закона «О противодействии экстремистской деятельности» Роскомнадзор вынес предупреждение не за распространение нескольких экстремистских материалов, а всего за одну статью.

Все это судья М.Ю. Казаков установил и… признал законным беззаконное до крайности предупреждение Роскомнадзора.

Напомню, что по опросам общественного мнения, проведенным «Левада-центром» летом 2010 года, верят судам 15 проц. граждан России, а 60 проц. не верят. Вот эти 15 проц. на что надеются? Что они со своей правотой и ее «неопровержимыми доказательствами» придут в суд и справедливость восторжествует? Ну-ну! Там их ждут! Причем им еще и повезет, если попадут на кого-нибудь вроде судьи Казакова.

Есть еще момент, отмеченный юристами. На Западе, в США и Европе судьи при малейшей зацепке примут решение против государственного органа в пользу гражданина. Почему? Потому, во-первых, что они, как правило, избраны гражданами. И в СССР при избираемых судьях было практически невозможно, к примеру, уволить работника через суд, если хоть в одной из многочисленных бумажек забыли поставить дату или подпись. Во-вторых, судьи понимают, что государство и так сильное, и без судей, а человек слаб, поэтому помогать нужно гражданину.

В России все с точностью «до наоборот». В судах России гражданин не имеет шансов выиграть дело у госоргана. Ну, может, в редких и простых случаях (скажем, госорган забыл послать соответствующую бумагу гражданину) такое может случиться. Почему?

С одной стороны, это можно объяснять уже упомянутой мною интеллектуальной слабостью судей – нередко они просто не понимают, о чем идет речь в рассматриваемом деле. И в их понимании выступающий стороной этого дела государственный орган, представляемый на суде каким-либо конкретным чиновником, в отличие от судей разбирается в обстоятельствах дела – а значит, и прав.

Но главное не в этом. Главное в том, что судьи назначаются на должность начальством и могут быть наказаны только по воле своих начальников (если лично не попадутся на убийстве). Причем наказывать начальство их будет через суд, а что такое российский суд, российские судьи знают! Любой судья понимает, что если он не угодит начальству, то против него сфабрикуют уголовное дело, хотя бы за заведомо неправосудное судебное постановление, и он попадет к такому же судье, как он сам. А что он творит вместо правосудия, судья знает. Посему сам судья боится того «правосудия», которое он творит. И он прав – есть чего бояться.

И начальством для судьи являются все, кто подчиняется его самому главному начальнику – Президенту. Поэтому большинству судей присущ страх вызвать хоть какое-то недовольство у прокуратуры и других госорганов.

 

«Молодогвардейцам» о грустном

Сейчас я хочу как бы отвлечься от темы. Хотя в конечном итоге размышлять буду все о том же – о судах и силовиках, попирающих свободу слова в России.

Как-то меня заинтересовал манифест молодежного движения «Молодая гвардия «Единой России», названный: «Я. Путь стать властью» (интернет-адрес http://www.molgvardia.ru/way-power).

Внешне этот манифест выглядит прилично: текст короткий, слова бодрые: «У нас нет власти и влияния. Все теплые места заняты тяжелыми задницами тех, кто успел раньше. И они будут держаться на этих местах до последнего». Однако, исходя из названия, да и из смысла, этот манифест должен указать «молодогвардейцам» путь к власти – к занятию теплых мест. А вот этого в манифесте нет. Подсознательно внушается – вы станьте под команду руководителей «Молодой гвардии», и кое-кто из вас пристроит свою задницу на теплом месте у власти. Но как именно попадет во власть даже этот «кое-кто» – не раскрывается. И есть обида прямо в манифесте: «Нам не на кого равняться. Наши учителя мало чему могут нас научить, потому что сами ничего не понимают в нынешней жизни». Это да, с этим не поспоришь.

И хотя учить таких умных борцов за теплые места, как «молодогвардейцы», – только их портить, но я все же хотел бы рассмотреть их реальный путь к теплым местам, – рассмотреть то, о чем им их учителя не рассказывают.

Но сначала приведу некоторую «информацию к размышлению» для всех читателей.

Первый элемент мозаики. В России резко увеличилась продажа «Мерседесов» для «солидных людей». Скажем, в марте 2010 года она увеличилась на 40 проц. по сравнению с мартом 2009 года, а к концу 2010 года на 15 проц. превысила показатели роста продаж этих автомобилей в мире.

Второй элемент мозаики. В Великобритании («с ЛонДону выдачи нет») с 2009 года начало резко дорожать жилье, в 2010 году оно уже стало дороже на 6 проц., и ожидается в ближайшем будущем подорожание еще на 20 проц. Местные специалисты отмечают, что рост стоимости престижных квартир и домов предопределила активность покупателей из России.

Вроде на дворе кризис, а в России какие-то «солидные люди» активно превращают деньги в дорогие товары… Что за люди? Какие-то новые бизнесмены? А откуда им взяться, если старые бизнесмены не могут от кризиса и его последствий отдышаться?

Третий элемент мозаики. Мне рассказали такой случай. В некоем захолустном Мухосранске начали отнимать небольшой заводик у владельца. Тот, само собой, пытался защититься с помощью правоохранительных органов, пока не понял, что именно они-то и отнимают. И владелец с отчаяния ухватился за соломинку. Соломинка была вот какая.

Как всем известно, организованная преступность Путиным уничтожена до такого уровня, что управление МВД по борьбе с организованной преступностью упразднили, перенаправив его на борьбу со страшным экстремизмом. (Напомню, что, по данным Главного информационно-аналитического центра МВД, в 2008 году было расследовано 36 601 преступление, совершенное участниками организованных преступных сообществ, а преступлений «экстремистской направленности» за то же время зарегистрировано всего 460.)

Так вот владелец заводика и обратился к этим «разгромленным» Путиным «браткам». «Братки» подошли к делу профессионально – они сначала выехали на место и оценили, что это за завод и что он может дать. После этого предложили хозяину приемлемую цену своих услуг. А уж потом через МВД России спустили правоохранительным органам в Мухосранск команду и решили этот вопрос действительно по имеющемуся в России закону – в пользу законного владельца. Причем решили «по-честному» – сначала дали владельцу снова ввести завод в работу, дали заработать и лишь после этого получили свою долю. Когда в ресторане в Москве «пробивали» окончательный расчет, «браток» средней руки с собственным удивлением отметил, что «браткам» последнее время «идет масть» – их авторитеты идут вверх. То есть те самые «теплые места», о которых так мечтают «молодогвардейцы», сегодня энергично занимают члены организованных преступных группировок.

Четвертый элемент мозаики. Мне уже приходилось ранее писать, что во всех крупнейших корпорациях России и государственных точках контроля за деятельностью бизнесменов ключевые места заняли опричники Путина – генералы и полковники силовых структур и спецслужб в отставке. Это та реальная «партия Путина», с помощью которой он держится наверху. Полагаю, что именно эти опричники заставляют бизнес России направлять деньги из экономики России на удержание Путина у власти, то есть оплачивать кампании в СМИ, организацию и фальсификацию выборов. Разумеется, при этом они и себя не забывают. Вот тут возникает вопрос – ведь эти генералы и полковники в отставке лично ничего не производят, а сами по себе звания «генерал» или «полковник» власти не создают. Откуда у них реальная власть, почему им подчиняются? Давайте над этим вопросом подумаем.

Подчинять экономику опричникам Путина и Путину могут только те генералы, кто состоит сегодня на госслужбе – прокуроры, генералы ФСБ и МВД. Только они могут подавить всякое сопротивление Путину путем возбуждения уголовных дел, включая возбуждение дел против заведомо невиновных. Либо, наоборот, путем невозбуждения уголовных дел против безусловно виновных.

Но возникает вопрос: если реальные исполнители деяний для Путина – это действующие прокуроры и генералы, а не отставные, то почему Путин не опирается сразу на действующих? А вы подумайте: как ему опереться на действующих генералов в беззаконных делах? Он может, как бывший Президент и действующий премьер-министр, опираться на госслужащих только в законных делах, а как госслужащим официально приказать делать преступные дела? Для этого нужен отдельный аппарат управления, отдельный приводной ремень власти.

Скажем, на совещании 24 июля 2008 года, посвященном проблемам в металлургической отрасли, председатель Правительства РФ В.В. Путин заявил: «Есть у нас такая уважаемая компания «Мечел». Кстати, собственника и руководителя Игоря Владимировича Зюзина мы пригласили на это совещание, но он вдруг заболел. …Конечно, болезнь есть болезнь, но я думаю, что Игорь Владимирович должен как можно быстрее поправиться, иначе к нему доктора придется послать и зачистить все эти проблемы». Есть ли гарантия, что Путин для «зачистки проблем» угрожал послать к Зюзину «доктора» из госструктур, а не из преступного мира?

И госслужащие тоже не дураки, они же прекрасно сознают, что творят беззакония, и что никто не даст гарантии, что за эти беззакония не придется отвечать.

Ладно, закончим с вопросом, понимают ли действующие генералы силовых ведомств, что они творят. И рассмотрим риторический вопрос: а будут ли действующие генералы и прокуроры нарушать законы бесплатно, только из любви к Путину? Ясно, что за творимые беззакония они должны иметь «барашка в бумажке». Но как Путин может им заплатить? Приглашать каждого и вручать кейс с «зеленью»? Во-первых, жалко такого кейса, во-вторых, не напасешься. Да и не с казны же им платить за беззакония!

Эти генералы и денег не возьмут от какого попало курьера – побоятся провокаций и болтливости дающего. Вон, бывший Генпрокурор брал «барашка в бумажке» проститутками от кого попало, и что получилось? Нет, они возьмут деньги только от тех, кому верят. А кто бы это мог быть? Правильно – они безбоязненно возьмут деньги от хорошо знакомых им коллег в отставке, сидящих на доходных местах в экономике России.

Схема выстроилась: Путин назначает опричников «рулить» экономикой, опричники делятся «сэкономленным» с ключевыми руководителями судов, прокуратуры, силовых структур. А те заставляют всех в России выполнять команды опричников, и этими командами опричники утверждают власть Путина.

Это мои фантазии?

Если реально то, что я написал, то власть опричнины Путина состоит не в умении подчиненных ему генералов руководить экономикой – в этом они полные бараны, – а в доверительности установленных ими теневых отношений с теми, кто продолжает служить в силовых структурах России. Причем отношений с высокими начальниками, поскольку рядовые следователи и судьи – это послушные исполнители приказов начальства. И если рядовым и позволяют что-то украсть, то сугубо на их собственный страх и риск – на страх и риск оказаться фигурантом в показательном процессе как бы борьбы Медведева с коррупцией.

Вот теперь прервусь и задам вопрос мечтателям-«молодогвардейцам». Итак, что нужно для занятия «теплого места»?

Во-первых, не совсем теплое, но денежное место можно занять, если быть специалистом в области техники или организации. Сами «эффективные собственники» в этом не разбираются, поэтому ими такие специалисты относительно ценятся. Вы, молодые «романтики халявы», способны на что-нибудь в области техники и организации? Вы способны запустить в работу мощный генератор или, скажем, организовать производство тысячи табуреток в месяц? Нет?

Хорошо. А у вас есть доверительные преступные отношения с генералами силовых ведомств? Тоже нет?

Тогда какие у вас основания мечтать о теплых местах во власти? Нет, вам, ребята, нужно идти не в молодежные организации, создаваемые Кремлем, вам нужно прямиком в магазин рыболовных товаров, купить там спиннинг с блеснами и идти на ближайшую речку с мечтою поймать ту самую щуку, которая «по щучьему веленью, по моему хотенью». Шансов больше!

Но вернусь к мозаике. Наконец я переговорил с человеком, хорошо знакомым с реальным деловым миром России, и он сообщил, что этот мир начал тихо паниковать вот по какой причине.

Опричнина Путина – все эти генералы и полковники в отставке – уже наворовались и теперь хотят «простого человеческого счастья». То есть бросают Путина, бросают опричнину и уезжают за границу к купленной недвижимости, к наворованным деньгам. Хватит! Десять лет пахали, как рабы на галерах! Путин-то ведь им не сын, чтобы они на него всю жизнь потратили, а просто подполковник КГБ, которому поручили возглавлять их сообщество по приватизации России. Да, он не может уехать к наворованным деньгам – слишком известен. Но они-то могут! Вот они и уезжают.

То, что следствием этого является рост продаж «меринов» и рост цен на жилье в Англии – это, конечно, еще бабушка надвое сказала. Вполне может быть и совпадение, но если это и совпадение, то совпадение, так сказать, знаковое.

Из моего анализа следует, что Путин остается в России без приводных механизмов своей власти. Надо ли радоваться?

На первый взгляд освобождаются те самые «теплые места» – мечта «молодогвардейцев»! Казалось бы – вперед, Россия молодая! Ан нет! Как утверждал мой собеседник, «молодогвардейцам» ничего не светит потому, что на эти места с низкого старта рванули те, о ком как бы забыли, – организованная преступность! И, что очень неприятно, в первых ее рядах идут чеченцы – безжалостные отморозки, имеющие практически неприступную базу в Чечне.

Со всей очевидностью, констатировал мой информированный собеседник, для коммерсантов возвращаются «лихие 90-е» с очередным переделом собственности.

Вот это – настоящая проблемка! И состоит эта проблемка из нескольких моментов, которым так радовались либералы.

Правда, мне могут сказать, что раз освобождаются теплые места, то как раз на них Путин и назначит волчат-«молодогвардейцев». А они, эти алчные волчата, не имея никаких доверительных связей с силовыми структурами, способны противостоять организованной преступности? Вы скажете, что они эти связи с судами, прокуратурой и ментами выстроят и защитятся. А как же! А «братки» будут сидеть, сложа руки?

Нельзя же забывать, что «братки» имеют собственные силовые структуры. Скажем, если какой-то судья не подчинится путинскому опричнику, то опричник позвонит в администрацию Президента, и такого судью отправят в отставку. Но если судья не подчинится «браткам», то они тоже отправят его в отставку контрольным выстрелом в голову, не так ли? И что эффективнее? Государственный аппарат, облагодетельствованный либеральными ценностями отмены смертной казни, или ОПГ, брезгующие подобным идиотизмом? А может, нужно надеяться, что силовые структуры без суда начнут мочить «братков»? Так это же не кино с «антикиллерами».

Вот теперь, кстати, о судьях и прокурорах.

Последние лет 5 меня помотало по экскурсиям в московские суды и прокуратуры, где я насмотрелся на тамошние экспонаты. Как я выше написал, там нет мужчин. Те в штанах, кто есть, не мужчины, иначе их бы не назначили судьями, прокурорами и следователями. А остальные – это реальные бабы, причем на сегодня большей частью сопливые. Это клушки, покорные начальству и по движению брови начальства готовые на любое беззаконие.

Либералы считают, что именно такие «судьи» очень удобны. Ну-ну!

Когда-то я опубликовал исследования специалистов, как судят бабы-судьи. И, выяснив, что бабы дают максимальные срок наказания одиноким женщинам и минимальные срока рецидивистам, решил, что это чисто бабские заморочки. Но я ошибся, не увидев очевидного!

Не так давно застрелили судью Мосгорсуда, и в «Комсомольской правде», в комментариях к сообщению о его похоронах, я прочел такое высказывание компетентного человека: «…Работала я гособвинителем. Так у нас работала одна судья, женщина лет 60, которая, видимо, настолько боялась уголовников, что постоянно перед ними заискивала, унижала в их присутствии прокурора и всеми силами давала понять, что, это всё нужно прокуратуре, а она-то женщина хорошая и ей ничего не надо. А всё надо мне, прокурору. Так хотела, чтобы меня грохнули, а не ее!». (Обидно, что я и сам мог бы к этому простому выводу прийти, если бы подумал.)

Так это баба-судья 60 лет так боится уголовников, а что вы возьмете с глупых соплячек, которыми сегодня укомплектованы суды? Да они обмочат колготки даже не от вида «братка» на скамье подсудимых, а от одной мысли войти с ним в конфликт!

Президенты России старательно комплектовали суды инфантилами, послушными не закону, а начальству. Комплектовали и радовались – и посадим с их помощью кого угодно, и от любого преступления отмажемся! Ну вот теперь, когда этими инфантилами-судьями займутся ОПГ, посмотрим, кому эдакие «судьи» будут служить – начальству или «браткам»?

А если учесть, что органами репрессий государства являются суды, и никакие силовые структуры без судов в принципе ничего с преступностью не сделают, то заодно посмотрим, кому будут служить и сами силовые структуры. Ведь и у тамошних генералов «очко не железное», Родины у них нет, а помирать за Путина, за олигархов, за либералов, – на хрен они им нужны? А «бабло» генералы силовых структур могут и от «братков» получать.

Ну и где, скажите, в этих радужных перспективах «теплое место» для «Наших» и «Молодой гвардии»? Вот я и берусь бедным «молодогвардейцам» разъяснить: на одной любви к халяве, ребята, далеко не уедешь. Надо вам от Путина уходить и подаваться к «браткам» в шестерки. Глядишь, у них стрелять научитесь, карьеру бригадира сделаете, а когда «братки» на пенсию пойдут, то и до теплых мест у власти доберетесь… Все же будет быстрее, чем в рядах «Наших».

Но черт с ними, с «молодогвардейцами», а куда ж нам бежать? В Белоруссию к Батьке?

Короче, самому не хочется быть правым в этом анализе – очень уж не радует, что по его результатам на Россию вскорости пальцем будут свысока показывать даже Сальвадор с Ямайкой.

Однако вернемся к теме.

Так зачем, спросите вы, журналисту обращаться в суды, если они заведомо неправосудны?

«А у вас есть выбор?» – отвечу я вопросом на вопрос? Ведь альтернативой обращения в суд является только моральная капитуляция.

А обращение в суд дает право обратиться в суд в Страсбурге. А в этом суде на одного судью из России шесть судей из других стран. Уже кое-что.

И, главное, если понимаешь, что происходит и где в системе слабое место, то временами можно кое-чего добиться.

 

Есть смысл!

Итак, в начале главы я дал совет главному редактору сайта «АПН», как использовать вышедшее постановление Верховного Суда. Впрочем, ему мои советы оказались без надобности. Он ответил, что у него нет времени читать длинные тексты. Ну на нет и суда нет.

А в моих судебных делах случилось следующее.

15 июня 2010 года правящий режим России, удушающий в ней остатки свободной прессы, одержал очередную победу: Останкинский районный суд города Москвы прекратил деятельность и газеты «К барьеру!». Мы подали кассационную жалобу в Мосгорсуд. Я указал в жалобе два основания, по которым решение Останкинского суда должно быть отменено:

– суд не рассмотрел законность вынесенных нам предупреждений;

– дела о прекращении деятельности СМИ неподсудны районному суду.

Но эти же два довода (с добавлением довода о рассмотрении дела без вызова представителей газеты) я приводил, ссылаясь только на законы, и в моей кассационной жалобе в Мосгорсуд, когда я обжаловал решение Замоскворецкого суда о прекращении деятельности газеты «Дуэль». Но Мосгорсуд тогда смачно плюнул и на мои доводы, и на мои ссылки на законы и деятельность «Дуэли» прекратил. Это же, казалось бы, ждало меня в Мосгорсуде и в этот раз.

Однако в тот же день, когда Останкинский суд вынес решение прекратить деятельность газеты «К барьеру!», Верховный Суд Российской Федерации, как я писал, вынес Постановление № 16 «О практике применения судами Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации». И я из этого Постановления выписал в кассационную жалобу две цитаты:

Первое: «Суд вправе разрешить требования о прекращении деятельности средства массовой информации, дав оценку правомерности вынесенного предупреждения».

И второе: «В соответствии с пунктом 3 части 1 статьи 26 ГПК РФ дела о прекращении деятельности средств массовой информации, распространяемых преимущественно на территории одного субъекта Российской Федерации, подсудны верховному суду республики, краевому, областному суду, суду города федерального значения, суду автономной области и суду автономного округа.

Если средство массовой информации распространяется на территории двух и более субъектов Российской Федерации, дело о прекращении деятельности этого средства массовой информации подлежит рассмотрению тем судом (из числа указанных в статье 26 ГПК РФ), юрисдикция которого распространяется на территорию преимущественного распространения средства массовой информации ».

Понимаете, одно дело – когда тебе, районный или городской судья, закон толкует какой-то там Мухин. Другое дело, когда тебе то же самое, что и Мухин, толкует Верховный Суд. Тут даже при наличии «заказа» на Мухина все становится не так просто…

В результате 19 августа 2010 года Мосгорсуд определил: решение Останкинского суда о прекращении деятельности газеты «К барьеру!» отменить и направить дело на новое рассмотрение. Мы выиграли эту партию в укор тем, кто, цитируя Гарри Каспарова, ноет сегодня, что нет смысла «указывать, что конем так не ходят, когда тебя шахматной доской бьют по голове». Есть смысл!

Подытожим.

Предлагаю ли я грудью бросаться на амбразуру ДОТа или бежать на танк с бутылкой горючей смеси и криком «Уря-я-я!»? Нет, таких подвигов от журналистов никто не требует. Для защиты их же свободы слова я предлагаю использовать те возможности, которые дают журналистам Конституция и законы России. Эти возможности не понятны? Но если не понимать их, то что тогда вообще способен понять журналист?

Впрочем, об этом в конце книги.