Океан Надежд. Весна перемен

М. Бер Игорь

После автокатастрофы, которая заканчивается трагической гибелью жены и дочери, Кевин Нолан пробуждается в неизвестном ему Мире. В Мире, где живут настоящие колдуны и ведьмы. В Мире, где правят безжалостные диктаторы, устраивающие кровавые ярмарки во славу своего величия. В Мире, где преступников и преступниц клеймят печатями "сломанного меча и розы" В Мире, в котором главным божеством является неисчерпаемый источник энергии под названием "Океан Надежд". Именно Океан - Великий и Всемогущий - способен исполнить любое желание нуждающегося, нужно только найти к Нему дорогу. Кевин Нолан - один из тех, кто способен ее отыскать и этим даром желают воспользоваться многие, включая тех, кто однажды уже побывал у берегов Океана, и был проклят Им на вечные мучения...

 

Бер Игорь М.

Океан Надежд. Весна перемен

ИГОРЬ БЕР

ОКЕАН НАДЕЖД

   "Вставайте скорее, пора собираться в дорогу: завтра вы идете к Морю-Океану".

А.М.Ремизов "

К Морю-О

кеану"

I

: ВЕСНА ПЕРЕМЕН

Глава первая - Дорога в один конец.

Sings of life - Poets of the fall

1.

   - Спать ложусь и засыпаю, душу Господу вручаю, если я умру во сне, забери меня Господь к Себе. - Детские пальчики расплелись и опустились на грудь, поверх одеяла.

   Кевин Нолан поцеловал дочь в лоб, после чего укрыл ее одеялом до подбородка.

   - Спокойной ночи, детка.

   - Спокойной ночи, папа.

   Светильник погас и в комнату проник холодный лунный свет. Книжка, которую он читал дочери перед сном последнюю неделю, превратилась в еле различимый во мраке темный силуэт. А всего несколько секунд назад на ее обложке плескались волны искусно изображенного океана. По мнению Клэр, книга была немного страшновата для четырехлетней девочки, но сама Кэтти впитывала все прочтенное Кевином как губка. За последние шесть вечеров, как только он произносил: "Пора спать", Кэтти начинала капризничать и просила продолжения. Но сегодня, ничего такого не предвиделось. Видимо вся это суета из-за скорого переезда в новый дом каким-то образом от родителей передалась и ей. Вдобавок он прочел ей сегодня на одну страницу больше вечерней нормы. Несомненно, история, повествующаяся в книге, заинтриговала и его самого. Почему-то в детстве он с ней никогда не встречался, а ведь книжка увидела свет еще в начале девятнадцатого столетия. И об авторе он никогда не слышал. Да это и не удивительно, так как из-под его пера вышла всего лишь одна книга и только.

   - Папа?

   Голос дочери остановил его у дверей комнаты.

   - Что, дорогая?

   - А каким будет наш новый дом? - Несмотря на сонливость, в голосе девочки прозвучали не поддельные нотки интереса.

   - Вскоре ты его сама увидишь.

   - А он мне понравиться?

   "У маленьких детей всегда много вопросов" не без улыбки подумал Кевин, сжимая в руке ручку двери, но пока еще не торопясь открывать ее.

   - Думаю, ты в него влюбишься сразу. Точно так же, как и мы с матерью. Он гораздо больше и красивее этого. В нем много окон и дверей. К тому же у него есть и второй этаж.

   - Как в фильмах, которые любит смотреть мама? - голос Кэтти прямо загорелся от восторга.

   Кевин усмехнулся и кивнул, несмотря даже на то, что девочка просто не могла увидеть во мраке этого движения.

   - Да, как в тех фильмах. Только теперь в нем будем жить мы, а не посторонние дяди и тети. Есть еще вопросы?

   - А мистер Гринфилд найдет путь к Океану Надежд? - совсем уже сонно спросила Кэтти отца.

   Мистером Гринфилдом звали главного героя книги, которую он читал дочери на ночь. А сама сказка называлась "Океан Надежд" некого Джона Гринфилда. Это имя он увидел впервые на обложке книги, когда зашел в книжный магазин. Не в его правилах было покупать сказки для своей дочери неизвестных авторов (учитывая то, что в некоторых сказках рассказываются истории, которые могут составить конкуренцию фильмам ужасов), но эта подкупила его своим названием и красочной обложкой. Что же, до этого момента, он еще ни разу не пожалел о сделанном выборе. А опасения Клэр, на его взгляд, были беспочвенными. За последнюю неделю, Кэтти не беспокоила своими криками их сон, а даже наоборот - засыпала быстро и спала мирно до самого утра. А наличие в сказке ведьм и дремучих лесов, не казались ему страшнее тех, что встречались в других сказках. К примеру, у братьев Гримм.

   - Думаю, у мистера Гринфилда все получиться. По-другому и быть не может.

   - Это хорошо, что... - Кэтти, не договорив, уснула.

   Прошептав во тьме дочери о своей любви, Кевин вышел из детской, прикрыв за собой дверь.

   В их комнате, Клэр расчесывала волосы, сидя на мягком табурете перед зеркалом. На ней был надет бледно-розовый пеньюар, сквозь который проглядывалось нижнее белье и небольшое созвездие родинок на лопатке и пояснице.

   - Кэтти заснула? - спросила Клэр, глядя на мужа через зеркало. Игривая улыбка на ее губах, отозвалась жаром внизу его живота. Он отключил телевизор, по которому шел очередной голливудский экшн-фильм лишенный сюжета, но переполненный спецэффектами, и в комнате стало совсем тихо. Затем, Кевин подошел к жене и положил ладони на ее узкие плечи. Ее длинные светлые волосы приятно заскользили по его коже.

   - На удивление быстро, - ответил он. - Похоже, и у нее был сегодня тяжелый день.

   - Что значит "и у нее", мистер Нолан? - вопросительно приподняла брови Клэр. - Неужели вы тоже устали?

   Кевин начал осторожно поглаживать ее плечи и шею, после чего Клэр прикрыла глаза и расслабилась. Нагнувшись к ней, он прошептал ей на ушко:

   - Рядом с тобой я всегда забываю об усталости и о дневных хлопотах.

   Он поцеловал ее в мочку уха. Клэр повернулась к нему и их губы слились в поцелуе. Затем, он взял жену на руки и понес к постели, осторожно уложив ее головой на подушку. В искусственном свете ночника в ее глазах заблестели огоньки.

   - В первую ночь в нашем новом доме, мы обязательно будем заниматься любовью до самого утра, - заявила Клэр, прикасаясь к его шее губами, там, где находились две родинки - идеально-круглой формы. - На нашей новой большой постели.

   - Уверен, что так оно и будет, - усмехнулся Кевин, снимая с жены нижнее белье.

   Когда ритмичные движения сошли на нет и умолкли стоны, Клэр опустила голову и ладонь на грудь мужу, а сам Кевин обратил свой взгляд в окно, где сквозь голые ветви деревьев светила почти полная луна, изредка скрываясь за дрейфующими тучами.

   Электронные часы высвечивали в ночи тревожным красным цветом точное время в Фаллоне, штат Невада - 01:12 AM.

   Несмотря на усталость, Кевину не хотелось спать. Мысли возвращали его к событиям, произошедшим в его жизни в последние дни. Раньше ему приводилось бывать в Сан-Франциско только проездом, теперь же ему предстояло в нем жить вместе с семьей. А все произошло благодаря тому, что он прошел конкурс на должность коммерческого директора одного из филиалов банка "Уэллс Фарго", и это несмотря на то, что собеседования прошли больше пятидесяти желающих, в том числе его друг и коллега по работе Джордж Шэлби. Одним из вопросов заданных ему на собеседование был - способен ли он к резкой смене места жительства? Кевин был готов к такому вопросу, и за день до конкурса он обговорил данную тему с женой. Клэр не была в восторге от переездов, но так же она понимала, что такого шанса как получение более высокой (а значит и более оплачиваемой) должности не стоило упускать. И Кевин, не задумываясь, подтвердил свою готовность к смене места жительства.

   На следующий день ему пришло письмо по электронной почте, в котором его поздравили и сообщили о получение новой должности. Затем позвонил его непосредственный начальник, который уже через день должен был перестать быть таковым, и официально от всего нынешнего коллектива, поздравил его с продвижением по службе.

   На выходных они с Клэр отправились в Сан-Франциско, чтобы осмотреть дом, который они выбрали по каталогу. Дом поразил их обоих, оставив очень хорошие впечатления. Для его приобретения Кевину пришлось взять кредит в банке, где он работал последние пять лет, так как цена их нынешнего дома могла бы покрыть разве что половину стоимости их нового дома. Но, он рассчитывал погасить кредит гораздо раньше намеченного в контракте срока, исходя из своих будущих финансовых возможностей.

   И новый дом, и задний двор были гораздо больше и просторнее нынешнего. В их новом доме могли поселиться даже две семьи, а на заднем дворе нашлось место детской площадке, патио и бассейну. Единственное что не нравилось Кевину, был погреб. С точки зрения обычного человека, погреб был очень даже неплох, но Кевина он возвращал в жуткий день его детства, когда погиб его друг. С тех пор он недолюбливал погреба, но в этот раз он не хотел показывать агенту по недвижимости своих слабостей, и спустился вместе с ним вниз. Истиной фобией он не страдал, а потому смог все же оценить вместительность и ухоженность подпольного помещения.

   - Здесь ваше коллекционное вино будет в полной сохранности, - пообещал ему агент. - Буквально две недели назад мы здесь установили новую систему вентиляции. Также здесь есть очень удобный и простой в обращении режим температурного контроля.

   - К сожалению, у меня нет коллекционных вин. Но, имея в собственности такой погреб, грех этим не заняться.

   Конечно, он слукавил и, несмотря на то, что погреб ему на самом деле понравился, Кевин сомневался, что станет в него часто спускаться.

   Клэр очень понравилась кухня, на которой, судя по размерам, можно было устраивать вечеринки. Она была настолько ей восхищена, что Кевин решил подшутить:

   - Твое восхищение, наводит на мысль, что ты целыми днями будешь находиться только на кухне. А раз так, могу предполагать, что ты, наконец, научишься хорошо готовить.

   Клэр прикусила гневно губу и приподняла ладонь с широко расставленными пальцами вверх. Он усмехнулся и поцеловал ее кончики пальцев, после чего обнял ее сзади и положил подбородок ей на плечо. Агент же продолжал рассказывать им обо всех положительных сторонах дома.

   В тот день они были по-настоящему счастливы. И эти счастливые минуты были одними из последних перед наступлением жизненных перемен, с которыми предстояло столкнуться семье Ноланов в ближайшем будущем.

2.

   Утром следующего дня, Кевин Нолан, в сером строгом костюме и полосатом галстуке, открыл дверь в свой кабинет, держа в руках картонную коробку. Стены кабинета были прозрачны, от чего он мог без проблем видеть всех людей, которые ходили по зданию банка, решая те или иные проблемы. Закрыв дверь, он подошел к столу, а в голове мелькнула мысли, что сегодня последний день, когда он мог назвать этот кабинет "своим". Он привык к нему за все эти годы, привык к виду из окна на городской парк, привык к положению кресла, на котором он сидел, привык к расположению вещей на своем столе. Привык к тому, что в левом ближнем углу стояла вешалка, а в дальнем - урна, которая была всегда чиста к началу рабочего дня благодаря - зачастую незаметной, но беспритязательной - работе уборщицы. И, конечно же, он привык к рабочему коллективу, с которым он был знаком вот уже пять лет. Уже завтрашним утром все это должно было остаться в прошлом. Он испытывал по этому поводу грусть, но он прекрасно понимал, что жизнь не стоит на месте и с этим надо смириться, иначе можно застрять в прошлом до конца своих дней.

   Около скрываемого жалюзи окна стояли стол и мобильное кресло. На столе расположились компьютер, фотография его семьи, брошюры для клиентов и пресс-папье в виде Микки Мауса - подарок его дочери. Справа от стола стоял железный шкаф, в котором хранились ипотечные дела выданные за этот месяц, данные по клиентам, отчеты и другие документы. Другими словами: все, что было нужно для работы эксперту по ипотечным кредитам.

   Подойдя к столу, он положил коробку на пол и занял кресло, опустившись на спинку и положив локти на подлокотники. Стул присел под его тяжестью, приняв привычное, а потому и удобное, положение.

   Насладиться прощанием с кабинетом в одиночестве ему не позволили. За стеклянной дверью возникла фигура Джорджа Шэлби, который прежде чем войти, постучал в дверь, затем слегка приоткрыл ее и просунул свою голову, заросшую густыми черными кудряшками, и широко улыбнулся, обнажая ровный ряд белых зубов.

   - Не помешаю? - спросил он и, не дожидаясь ответа, вошел в кабинет.

   - Нисколько. Входи, - запоздало разрешил Кевин, вытянув вперед руки и положив их на стол. - Я уже начал волноваться.

   - По поводу? - спросил Шэлби, похлопывая себя по бедру газетой свернутой в трубочку.

   - Думал, никто не поможет заполнить коробку личными вещами.

   - Я уверен, что ты и сам с этим справишься. Не так уж и много в этом кабинете твоих личных вещей. Ты ведь не собираешься брать с собой дела на новое место работы? У тебя там будут новые обязанности.

   - Нет, своих клиентов я вручу тебе. Можешь не беспокоиться по этому поводу.

   - Да, Кэв, пришло время нам расставаться, - вздохнул Шэлби. - Но, я уверен, что мы будем держать связь, и ты не зазнаешься в своей новой должности.

   - Этого я не могу тебе обещать, приятель. У меня будет слишком много работы. А в выходные я буду полностью отдаваться семье.

   - Я никогда не понимал твой своеобразный юмор. Ума не приложу, как Клэр могла влюбиться в тебя.

   - Может, всем виной мое обаяние?

   - Наверняка оно тебе помогло получить и новую должность. Либо всему виной твои связи, о которых ты не распространяешься. Но, я тебя давно вычислил. Не удивлюсь, если ты уже начал закупаться акциями нашего банка, чтобы к пятидесяти годам стал владельцем контрольного пакета.

   Кевин усмехнулся, после чего покачал головой - Джордж Шэлби был в своем репертуаре. Он поднял коробку и положил ее на стол.

   - Ну что ж, прими еще раз мои поздравления.

   - Спасибо, Джордж. Не забудь...хотя я уверен, что о таких вещах ты не забываешь, что сегодня вечеров в баре "Пятница" я устраиваю для всего коллектива свой Прощальный Вечер.

   - А там будут стриптизерши?

   - На это можешь не рассчитывать.

   - Очень жаль, очень жаль, - задумчиво протянул Шэлби, продолжая стучать газетой по бедру. - Но, ты ведь знаешь, что я буду там присутствовать, пусть даже это будет самая настоящая смертная тоска. Ты ведь мой самый лучший друг.

   - Я знаю об этом, Джордж. Ты тоже мой лучший друг.

   Последнее что Кевин положил в коробку, была фотография его семьи. Если между нынешней Клэр и Клэр двухгодичной давности не было зрительной разницы, то Кэтти за два года явно подросла. Взяв заполненную коробку под мышку, он похлопал по плечу Шэлби, и направился к выходу. Джордж, не отставая, последовал за ним.

   Джордж Шэлби работал в "Уэллс Фарго" до Кевина и был на хорошем счету, но его слишком яркая независимость вредила ему. Он мог подписать контракт по кредиту практически с любой компанией или физическим лицом, которых банк хотел заполучить в качестве постоянных клиентов, а потом высказать все, что он думает о политике банка или же об очередном маркетинговом ходе. Как правило, его мнение было не лишено оснований, но не всем нравилось его столь открытый образ мышления. Кевин пришел в банк практикантом, в то время как Шэлби уже занимался кредитованием. Он продвигался по должности, в то время как Джордж занимал все ту же должность.

   - Кэв, ты единственный баловень судьбы, которого я уважаю.

   - Я знаю, Джордж и ценю это. Когда я осяду в новой должности попрочнее и буду проводить вечера за баночкой пива с руководителями банка, я обязательно замолвлю за тебя словечко.

   - Я всегда знал, что ты мой лучший друг. У тебя даже в офисе было всегда солнечнее, чем в любом другом углу здания. Звезды благоволят тебя, и я вычитал из газеты, которая у меня сейчас в руках, что по гороскопу тебя будет преследовать удача на протяжении всей недели, а также, что тебя ждет путешествие. И ты только глянь - гороскоп оказался прав.

   - Я бы не стал доверять гороскопам, Джо, - сказал Кевин, по пути кивая головой коллективу банка и принимая от них поздравления. - Они повторяются со временем, не говоря уже о частых противоречиях.

   - Ты неисправимый реалист, друг. Твой скептицизм меня угнетает. Я начинаю радоваться, что вскоре тебя перестану видеть в каждый день.

   - Я знаю, что это неправда.

   - Черт, как ты догадался? Неужели меня мимика выдала? - Шэлби продолжал следовать за Кевином в сторону входных дверей, по пути избавившись от газеты - выкинув ее на один из рабочих столиков оператора. - Вот хоть убей, но не пойму как мы стали друзьями, мы ведь совершенно разные. Ты красив, а я обаятелен; ты вечно сосредоточен, а я вечно весел; ты женат, а я холостяк и горжусь этим. И самое главное отличие - ты не можешь отдыхать и веселиться, а для меня это жизненно необходимо. Вот скажи мне, как ты провел День Президентов, что был на прошлой неделе?

   - Дома под одеялом и в объятьях жены.

   - А про Хэллоуин, я и вовсе молчу.

   - Джордж, - Кевин резко остановился, и Шэлби чуть было не налетел на него. - Ты прекрасно знаешь, что Хэллоуин далеко не самый мой любимый праздник.

   - Да, - согласился Шэлби. - Ты мне рассказывал о своем прошлом, связанном с этим праздником. Но, Кевин, это ведь произошло, когда тебе было лет пять.

   - Десять. Я готов поверить в реальности Христа, и даже в пасхального кролика но, задабривать нечистую силу песнями и плясками глупо. Мне вполне хватает Рождества, Пасхи и Дня Благодарения, - непреклонно заявил Кевин, после чего продолжил свой путь, выйдя из банка на улицу и встав на обочине, поманив рукой ближайшее свободное такси. Шэлби встал рядом с ним.

   - Нельзя же быть настолько приземленным и верить лишь в самого себя!

   - От чего же только в себя? Я верю, что три "К" в именах моей семьи - залог счастья.

   - И откуда взялось такое поверье?

   - Я вычитал ее в скрижалях, которые передаются из поколения в поколение по наследству в клане Ноланов.

   Желтое такси остановилось рядом с ним, и Кевин, положив коробку на заднее сиденье, пожал руку Джорджу.

   - Смотри, приятель, не забудь - сегодня у нас Прощальный Вечер.

   - Не забуду, Джордж. В конце концов, я его организовал. И без меня нет смысла его проводить.

   - Поверь, Кэв, даже если ты не придешь на собственный праздник, он все равно состоится благодаря моему невероятному организационному таланту. И никто не заметил твоего отсутствия, кроме меня.

   - В этом я даже не сомневаюсь, друг. - Кевин сел в машину, и та, отъехав от тротуара, начала набирать скорость. Джордж помахал ему на прощание, и оставался стоять на улице, смотря вдаль пока такси не затерялось в веренице следующих за ней машин.

3.

   На следующий день все большие вещи были загружены в грузовую машину, что принадлежала компании по перевозкам, после чего комнаты стали как никогда просторными, серыми и чужим. На полу оставались лежать только несколько картонных коробок, которые предстояло загрузить в легковую машину марки "тойота", после чего можно было отправляться смело в путь.

   - Дом, милый дом, - вздохнула Клэр, опустив голову на плечо мужа, и глядя на пустые стены.

   - Надеюсь, он тоже будет без нас, - сказала Кэтти, стоя перед отцом и матерью. Своими словами она заставила родителей улыбнуться.

   - Я в этом уверен, Кэтти, - заявил Кевин. - Особенно он будет скучать без тебя.

   - А мы сможем навещать его? - спросила девочка, глядя снизу вверх на отца.

   - Не думаю, что это понравиться его будущим хозяевам, - усмехнулась Клэр. - Но ведь у тебя всегда будут под рукой фотографии, на которых есть он, и ты сможешь их пересматривать в любое время.

   - Да, - неуверенно сказала Кэтти, и сморщила носик.

   - Эй, а ты знаешь, что наш новый дом будет находиться совсем близко от океана? - тут же сменил тему Кевин, понимая, что дочь готовая впасть в уныние. Только сейчас, стоя в пустой комнате она, наконец, начала понимать, что такое на самом деле "переезд". - Ты ведь никогда не видела океана.

   - Около океана? - оживилась Кэтти. - Как в книжке?

   - О, да. Точь-в-точь. Только представь, ты доберешься раньше до Океана Надежд, чем мистер Гринфилд.

   - Тогда, нам лучше взять его с собой!

   - Конечно, - кивнул Кевин и, подойдя к одной из коробок, достал из нее книгу. - Он тоже поедет с нами. Он будет этому несказанно рад.

   Кэтти подошла к отцу, и взяла из его рук книгу. Поглядев какое-то время на ее обложку, Кэтти прижала книгу к груди. Кевин погладил дочь по волосам, затем взял одну из коробок в руки.

   - Нам пора идти. Все кто может, берет по коробке в руки, кто не может - будет руководить трудовой силой.

   Они загрузили коробки в багажник, затем заняли места в салоне: Кевин сел за руль, Клэр села на пассажирское сиденье, а Кэтти, все еще прижимая книгу к груди, уселась сзади и стала подергивать ножками.

   - Что ж, прощай Невада и приветствуй нас Калифорния! - громогласно изрек Кевин, нажимая на педаль газа.***

   По пути в Сан-Франциско, они остановились несколько раз. Вначале это был Макдоналдс, в котором они пообедали. Кэтти не выпускала из рук книжку, даже когда ела свою любимую картошку фри. Затем они остановились на заправочной станции. Кевин и Клэр вышли на улицу, чтобы немного размяться, в то время как Кэтти предпочла остаться в машине, продолжая прижимать к груди книгу. Кевину это показалось странным, но не настолько, чтобы придавать этому значения. Еще одну остановку они сделали вынужденно, по той причине, что Кэтти приспичило в туалет. Ему пришлось остановить машину у придорожной забегаловки в маленьком городке без названия, где-то между Сакраменто и Фэрфилдом. Когда он попросил у работницы кафе ключи от туалета, та одарила его очень недобрым взглядом. Скорее всего, она была гораздо любезнее с теми, кто ел в ее заведение и обещал оплатить обед при следующем визите. Но, Кевин не стал делать ей замечание, так как ключ женщина все же ему вручила. Кэтти хотела пойти и в туалет с книжкой, но Клэр удалось ее разубедить, пообещав, что Кевин присмотрит за ней.

   - И что она так привязалась к ней? - озадаченно произнесла Клэр, уводя Кэтти с собой в туалетную комнату.

   Кевин пожал плечами, после чего взглянул на обложку книги. Конечно, она ему тоже показалось интересной и смогла его заинтриговать, несмотря на то, что целевой ее аудиторией были дети. Но, столь сильное увлечение дочери этой книгой не могло не удивлять. Скорее всего, тому виной была красочная обложка. Художник-иллюстратор постарался на славу, изображая спокойный волны океана и яркое красочное небо над ним. Кевин открыл одну из последних страниц, до которых они с Кэтти еще не дошли, и прочел первое предложение, попавшееся ему на глаза.

   "В этом городе вечно стоял туман. А его жители не знали другого времени года кроме осени. Именно в нем я испытал одни из самых счастливых и одни из самых кошмарных дней в своей жизни. Именно в этом городе я нашел то, что искал, но, так же в нем я мог оставить свое здравомыслие навсегда".

   Кевин закрыл книгу. Ему доводилось слышать, что таким образом иногда гадают на будущее, но в прочтенном им предложении совсем не было намека на что-то ему знакомое. Да и не ожидал он его найти, так как всегда считал себя атеистом. При этом он не верил не только в Бога, но и в любые другие мистические проявления.

   И все же, в какой-то миг, во время ожидания семьи, ему показалось, что он стал героем фильма или даже сказки, и сейчас перед ним должен был появиться подозрительный субъект, с требованиями не ехать дальше в путь, а свернуть назад или и вовсе остаться здесь навсегда. Но, никто перед ним не появился. Он просто стоял в одиночестве на улице, рядом с дверью женского туалета и ждал, когда из него выйдут Клэр и Кэтти.

   Над его головой прокричала хищная птица. Теплый ветер приподнял столб песчинок с земли и с некой нарочитостью направил его в сторону Кевина. Ему пришлось прижать ладонь к лицу и отвернуться в сторону. В кафе раздались громкий смех постояльцев. Ощущения чего-то неправильного и иррационального продолжало его преследовать, вселяя в его душе тревогу.

   Когда дверь туалета открылась, и перед ним предстали Клэр и Кэтти, ему стало гораздо легче. А чувство приближающихся непоправимых перемен покинуло его.

   - Все, дамы?

   Кэтти почесала нос сразу всеми пятью пальцами руки, после чего подошла к отцу и потребовала назад книгу. Кевин вернул ее ей, после чего Кэтти прижала книгу к груди.

   - Все, любопытный ты наш. - Клэр поправила волосы, так как ветер принялся предлагать ей свои услуги стилиста, и протянула ключ мужу. - Верни его обратно. Мы будем ждать тебя в машине.

   Выйдя из закусочной, Кевин направился к "тойоте". Кэтти уже сидела на своем месте, в то время как Клэр ожидала его у водительской дверцы.

   - Что-то случилось? - спросил он жену.

   - Да, - кивнула Клэр. - Тебе не кажется, что наша дочь слишком увлечена этой книжкой?

   - Вот такая у нас впечатлительная дочурка, - усмехнулся он.

   - Это совсем не смешно, Кевин. Ты не слышал ее слова, когда мы были в туалете. Она мне сказал, что ты в скором времени отправишься к Океану Надежд. И насколько я знаю, именно так называется эта книжка.

   - Она наверняка подразумевала Тихий океан, который будет шуметь не так далеко от нашего нового дома. Я ведь о нем ей рассказывал перед поездкой.

   - Я тоже так решила вначале, - продолжила Клэр, а в ее глазах по-прежнему читалась тревога. - Я ей сказала, что не только папа, но мы все отправляемся к Океану Надежд, на что она ответила, что мы останемся, а к Океану отправится только папа. Тебе не кажется это странным?

   - Нет, Клэр. Кэтти просто под впечатлением от книги. Как только мы ее закончим читать, она сразу же о ней забудет. Так было всегда.

   - Возможно, но раньше, когда она пыталась мне пересказать сюжет прочитанных с тобой книг, у меня не бегали мурашки по спине.

   - Я уверен, ты зря беспокоишься, - решительным тоном сказал Кевин, открывая водительскую дверцу. - Садись в машину. Нам пора ехать.

   Клэр улыбнулась и слегка кивнула головой, словно говоря: "Конечно, ты прав. Не знаю, что на меня нашло", но в слух она не стала произносить этих слов. Она села в машину, после чего Кевин завел двигатель. Мотор заработал, на панели загорелись светом все приборы, защелкал поворотник, после чего машина, вырулив на трассу, направилась в дальнейший путь.

   Они проехали мимо щита с надписью "Шоссе 80", когда Кевин решил нарушить затянувшуюся тишину в салоне:

   - Вскоре Кэтти, мы приедем в Сан-Франциско, и ты увидишь впервые в своей жизни океан. Поверь - это незабываемое зрелище, особенно если тебе всего четыре годика. Мне было примерно столько же сколько и тебе сейчас, когда я увидел в первый раз океан и то первое впечатление я никогда не забуду. - Он взглянул на дочь в зеркало заднего вида и встретился с ней взглядом. Кэтти внимательно его слушала. - Я жил на восточном побережье, а потому мне привелось видеть ранее только Атлантический океан, а вот Тихий, мне еще не доводилось видеть. Вот твоя мама, она повидала гораздо больше нас обоих вместе взятых. - Последнюю фразу Кевин произнес с ироничными нотками в голосе, на что Клэр тут же отреагировала.

   - Если мне и довелось поведать многое за четверть века моей жизни, то это только потому, что мои родители не знали что такое "усидчивость" и оба были без ума от путешествий. Стоило наступить лету, как наша семья готовила маршрутные карты и провизию. Но, стоило мне сменить фамилию "Босвелл" на "Нолан", как я тут же забыла, что в этом мире есть и нечто иное кроме дома и работы.

   - Только не говори, что ты жалеешь о сделанном выборе.

   - Жалеть, конечно, не жалею, но приятные воспоминания о прошлом часто накатывают на меня, - ответила Клэр, и весело засмеялась.

   - Значит, данная поезда, по всем признакам, должна быть тебе по душе.

   - Не совсем. Вот были бы с нами мои родитель, вот тогда впечатления о данной поездке были бы совершенно иными. Ты ведь, в отличие от моего отца, не можешь рассказывать веселые и смешные истории в пути, после которых у меня живот болит на следующий день из-за долгих приступов смеха.

   - Спасибо, Клэр. - Кевин скривил обиженную мину. - Ты сейчас нанесла сильный удар по моему самолюбию. Тогда почему ты так громко смеялась над моими шутками, когда мы еще не были женаты?

   - В первую очередь, потому что не хотела тебя обижать, и мне приходилось притворяться. А во-вторых: так мне было проще тебя влюбить в себя.

   Кевин взглянул на жену и улыбнулся. Она улыбнулась ему в ответ, при этом слегка приоткрыв рот и прикусив кончик языка.

   - А я-то думал, что это я тебя добивался, а не ты меня.

   - А я хотела, чтобы ты так думал, - игриво произнесла она, от чего по всему телу Кевина прошла теплая дрожь.

   - А что с океаном? - раздался высокий голосок с заднего сидения. Кэтти хмурила брови и сжимала губы, явно недовольная тем, что родители почти забыли о ней. Ее комичная суровая внешность и интонация голоса, заставили Кевина и Клэр залиться смехом, от чего Кэтти еще больше насупилась. - И вы еще себя взрослыми называете?! - возмущенно добавила она, чем заставила родителей смеяться еще сильнее.

   Пустынная дорога начала оживляться стоило населенным пунктам смениться бескрайними природными просторами. Они проехали несколько довольно больших городов по шоссе 880, среди которых Роллингвуд, Олбани и Эмервилл. Кэтти оставила книгу на сиденье и прильнула к окну, стоило вдали появиться водной глади.

   - Папа! - воскликнула она. - Океан!

   - Нет, Кэтти, это еще не океан, а только залив Сан Пабло, - ответил ей Кевин, пристраиваясь позади вереницы автомобилей. - Но и он, безусловно, красив.

   Затем с шоссе 880 они вновь вернулись на шоссе 80, и вскоре оказались на мосте Бэй, трафик на котором был очень плотным. Кевину пришлось нажать на педаль газа, по той причине, что здесь стояли знаки, требующие ехать с определенной скоростью. Здесь не разрешался обгон и, заняв одну полосу, ты должен был ее придерживаться до самого города и помнить о тех автомобилях, что ехали перед тобой и тех, кто был позади тебя.

   Кевин взглянул на свою жену, обратив внимание на ее легкую нервозность.

   - Что-то не так?

   Клэр не сразу отреагировала на его вопрос, легко улыбнувшись и покачав головой:

   - Просто, я не привыкла к такому интенсивному движению. Да еще и мост кажется бесконечным.

   - Мы на него только что въехали.

   - Да, я знаю, - только и ответила ему жена, после чего сжала ладонями колени, которые плотно обтягивали джинсы.

   - Папа, а зачем здесь столько проводов? - спросила Кэтти со своего заднего места.

   - Эти провода, а вернее пруты помогают быкам - высоким столбам, - придерживать мост на высоте.

   - Чтобы он не упал в воду?

   - Да, чтобы он не упал в воду.

   Впереди едущий автомобиль включил задние огни и начал притормаживать, от чего Кевин начал делать то же самое. Раздались звуки сигналов. Кевин попытался разглядеть, что произошло впереди, но ему ничего не удалось увидеть.

   - Что-то произошло? - спросила Клэр, слегка приподнявшись с сиденья.

   - Скорее всего, у кого-то проблемы с вождением, - спокойно ответил Кевин. - Все уже нормализовалось.

   - А если провод порвется? - раздался голос Кэтти практически у его правого уха, от чего Кевин непроизвольно обернулся. Кэтти просунула голову между сидениями и смотрела на конструкцию моста через лобовое окно.

   - Они не порвутся, Кэтти. Они очень крепкие. Сядь, пожалуйста, нормально.

   Кэтти послушалась отца и, прислонившись к спинке сиденья, снова взяла в руки книгу. В тот же самый момент водитель на синем "форде", что ехал перед ними, вновь сбросил скорость, только в этот раз это сделал гораздо резче. "Форд" повело в сторону, и развернула на девяносто градусов. Кевин вдавил педаль тормоза в пол и вывернул в сторону руль, чтобы избежать столкновения и, в этот самый момент, когда передняя часть автомобиля ушла влево, другой автомобиль, который до этого был позади них, не сбавляя скорости, врезался в бок их "тойоты". Кевин успел уловить быстрое приближение боковым зрением, но ничего не смог поделать.

   - О, Боже!!! - испугано выкрикнула Клэр за доли секунд до аварии, а вместе с ней закричала и Кэтти.

   В вечерних новостях будет сказано, что водителя синего "Форда", по причине которого и произошла авария, прихватило сердце, от чего он потерял контроль над своим автомобилем. Только Кевину об этом не будет суждено узнать.

   Время превратилась, словно в густой сироп, и Кевин успел взмолиться небесам, чтобы все обошлось, после чего уши забили звуки ужасного металлического скрежета и битого стекла, в которых потонули крики его семьи. Он ощутил невероятную боль в левой части тела, после чего его рука казалось, попыталась проникнуть ему под грудную клетку. Подушка безопасности впечатала его спиной в сиденье, после чего он перестал слышать и видеть, что происходит вокруг. А вскоре и в глазах потемнело, но перед этим все стало красным...***

...яркая вспышка, после которой все быстро уходит во мрак, в котором нет ничего кроме пустоши. Бездна длиться целую вечность, после чего ее начинают прорезать яркие полосы, от чего создается иллюзия движения. Полосы увеличивают скорость, после чего остается только полотно сияющая до бо

ли своей белизной. Издалека, по

нарастающей, начинаются раздаваться звуки. Гул. Так звучат терминалы аэропортов больших городов.

Голоса сотней, тысяч людей. Гул голосов превращается в отдельные, несвязанные смыслом слова, которые постепенно начинают тонуть в протяжном гуле аэродинамической трубы, а свет

меняется

от ярко-белого до ослепительно-белого, пока не раскаляется до силы солнечного светила находящегося в самом зените. Свет и звук

растут,

достигают своего пика и...все вновь

проваливается

во мрак, где нет ничего кроме

бездны мрака

...

Глава

вторая

-

Андор

.

Smoke and mirrors

-

Poets of the fall

1.

   При каждом шаге касса Джеймса Дан Гил Фостера звук металлических каблуков разносил по коридору гулкое эхо. Пол замка был покрыт золотыми и серебряными пластинами, в колоны были инкрустированы сотни разноцветных драгоценных камней, а стены были украшены гобеленами и картинами, на которых были изображены все те, которые когда-то жили в замке и правили Андором. На первой картине был изображен Великий Губернатор Андерс Хан Тор Вил Бенуа из ордена Лордов, который правил в этих краях более двухсот лет назад. А на последней был изображен ныне правящий Великий Губернатор Милтон Сан Бир Вил Грей из того же ордена. Именно он превратил и так роскошный дворец в настоящую золотую жилу, от которой у ничтожного класса, случись им каким-то образом попасть в его владения, голова бы пошла кругом.

   Все эти красоты Джеймс Дан Гил Фостер давно научился не замечать. Он прекрасно понимал, что со временем можно ко всему привыкнуть, будь то несметные богатства или же лужи крови казненных на Главной Площади. Чтобы меч не бил его по бедру, глава охраны дворца и по совместительству "правая рука" губернатора, придерживал его рукоять ладонью. В левой руке он держал плотный лист желтой бумаги свернутой в трубочку и связанную бечевкой. Край листа был запечатан красным воском, на который был поставлена печать главного провидца Зиамского объединения Артура Клэнси, более известного как "Мэджик Шайн".

   Несмотря на заметную хромоту, Джеймс Дан Гил Фостер двигался быстро и уверено по широкому коридору, держа высоко голову и смотря только вперед своим колким взглядом серых глаз. Хромота была практически незаметной, если он шел неторопливо и многие даже забывали о том, что вместо правой ноги у главы охраны дворца был деревянный протез. Многие забывали, но только не сам Фостер. Он лишился конечности более десяти лет назад, но до сих пор не смог свыкнуться с потерей. Несмотря на отсутствия ноги, Фостер по праву считался лучшим воином губернии, способный сразиться с тридцатью противниками и выйти в схватке победителем.

   Ранение, приведшее к гангрене, а затем и к ампутации ему нанес ничтожный - почти мальчишка, - который попытался убить его в то время, когда Фостер (тогда еще капитан губернской армии) прибыл в одно из многочисленных селений для сбора налогов. У него уже тогда была репутация жестокого и безжалостного убийцы, но то, как он расправился с ничтожным сельчанином, ужаснула даже его подчиненных, которые с застывшим ужасом на лицах смотрели, как их капитан кромсал тело парня до кровавого месива.

   Ему навстречу шли две служанки, которые почти бегом прошли мимо него, смотря в пол, но при этом, не забыв изобразить быстрый книксен, поравнявшись с ним. Фостер же не обратил на них ни малейшего внимания. Они боялись его, так же, как и все прислужники двора. Всеобщий страх перед его персоной льстил Фостеру. Он любил, когда люди прятали от него свои глаза, а их голоса дрожали при ответах на заданные им вопросы. Он знал, что даже звук его каблуков заставлял вздрагивать всех тех, кто его слышал. Его не боялся разве что Милтон Сан Бир Вил Грей, который доверял ему, наверное, даже больше чем самому себе. Губернатор верил, что глава его охраны никто иной, как его верный пес, которому дозволялось принимать трапезу за одним столом с Великим Губернатором, и Фостер ничего не имел против этого убеждения. Он даже прилагал для этого усилия, желая получить полностью доверия Милтона Грея, а заодно и безграничную власть.

   Несмотря на все призрение, которое он испытывал ко всем сынам человеческим, Фостер любил проводить вечера в кабаках, сидя за столом в веселой компании, потягивая эль и чувствуя трепетные и осторожные прикосновения женщин на своем теле.

   Он не был красавцем ни в молодости, ни в зрелом возрасте, но все женщины, что работали в пабах и кабаках мечтали о ночи с ним, а тем, кому удалось увидеть его без одежды и непосредственно в деле, рассказывали о нем своим знакомым подругам неделями напролет. Но, в основном это были блудливые и никчемные женщины. В то время как красивые и юные девушки из ничтожного класса отдавались ему исключительно из-за страха за свою жизнь.

   Около шести лет назад во дворце появилась новая прислуга. Ей было всего шестнадцать лет, а ее красоте уже могли позавидовать даже нимфы. Фостер приметил ее мгновенно, стоило появиться ему на кухне, где та работала, хотя девушка старалась не попадаться ему на глаза. Он потребовал ее явиться к себе в опочивальню вечером, но она не побоялась ослушаться его приказа. Вначале его это даже забавляло, но чем настойчивее был он, тем решительнее были ее отказы. Дошло до того, что Фостер избил ее на улице, на глазах ее родителей и других работников кухни, которые ничего не могли с этим поделать, а только умоляли его отпустить их дочь, а затем молили саму дочь не перечить ему. Он затащил девушку за волосы в свою комнату. Там он ее насиловал на протяжении нескольких часов, после чего изуродовал острием ножа ее опухшее от побоев лицо и выбросил на задний двор в самую грязь.

   Ему нравилось преподавать жизненные уроки всем тем, кто считал вправе ему перечить.

   Дойдя до огромных дверей, он отворил их одним сильным толчком правой руки. За дверями тянулся очередной коридор, чуть уже предыдущего, с большими окнами по правую сторону, что были украшены цветастой мозаикой.

   По совету Фостера, губернатор Милтон Сан Бир Вил Грей повысил налоги почти в три раза и увеличил размер армии. Любое неповиновения ничтожного класса карались долгими годами заточения в темницах. А любые попытки протестов завершались кровопролитием и полным уничтожением зачинщиков и их приспешников. Два раза в год, в день рождения первого губернатора из ордена Лордов Андерса Хан Тор Вил Бенуа и день рождения самого Милтона Сан Бир Вил Грея, проводились грандиозные ярмарки, на которых устраивались конкурсы, танцы, застолья, а также казни и помилования. Тех, кого следовало казнить, а кого помиловать выбирал сам Милтон Сан Бир Вил Грей, правда - не без советов Джеймса Дан Гил Фостера. Число помилованных никогда не превышало трех человек, хотя за последние три года среди приговоренных к смерти не было ни одного помилованного. В то же время количество казненных могло достигать и двух сотен, а потому к концу ярмарки, площадь буквально оставалась залитой кровью, а обезглавленные тела увозились на каретах в сторону полей, где им предстояло стать удобрением для плодородной почвы.

   Он не успел протянуть руку, как двери сами отворились перед ним. Это его совсем не удивило: звук его шагов не расслышал бы разве что глухой. Войдя в огромное помещение, в которой доминировал зеленый цвет, носителем которого были нефритовые плиты на полу и изумруды, инкрустированные в стены и колоны, Джеймс Дан Гил Фостер направился к длинному обеденному столу, за которым сидел губернатор.

   Милтон Сан Бир Вил Грей был высоким и худым человеком пятидесяти лет отроду. Его голову украшал парик, которых у него было несметное количество. Он носил камзол, исшитый узорами из золотых нитей, а пуговицы и запонки были сделаны из крупных рубинов. Его панталоны были выкроены в далеком объединении Фаржэ, которое испокон веков славилось своими мастерами во всех ремеслах, начиная от поваров и заканчивая кузнецами. Его гольфы и пришитые к ним бантики были сделаны из щелка и казалась столь белыми, что могли посоревноваться в белизне даже с первым снегом, выпавшим за несколько часов до рассвета.

   Увидев идущего к нему главу охраны, губернатор бросил обратно на тарелку недоеденную ножку гуся, вытер руки полотенцем и встал со своего стула, который как все в этом дворце, был украшен драгоценными камнями.

   - Ваше величие, у меня есть важная новость! - громогласно воскликнул Фостер, приближаясь к губернатору.

   - И от кого же она, друг мой? Неужели от того, о ком я думаю?

   - О да, сир! - Фостер протянул ему сверток, и губернатор Грей тут же воспрянул духом, увидев печать Главного Мага объединения Зиам. - Вы, наконец, получили ответ от Мэджика Шайна. Пришлось ждать целых пять лет.

   Губернатор поспешил взять в руки письмо, после чего одним жестом руки прогнал всю прислугу из зала, оставшись наедине с Фостером.

   - Пять лет! Целых пять лет, я ждал этого письма! - ликующе воскликнул он, срывая печать и разворачивая свернутую бумагу. Его ярко-голубые глаза вечно всем недовольные, теперь просто пылали от возбуждения, двигаясь из стороны в сторону по написанным строчкам письма.

   Заложив руки за спину, и продолжая держать осанку, Фостер неотрывно наблюдал за губернатором, чье лицо менялась на глазах с каждой секундой. Эмоции на худом и не менее желтом лице, чем сама бумага, которую он сжимал в узловатых руках, твердили, что новости в письме были очень приятными и важными. Да что там: губернатор был готов в любой момент зайтись в восторженном крике, но пока сдерживал свои эмоции, так как хотел дочитать все до конца. Фостеру послушно ждал, молча глядя перед собой.

   Наконец, губернатор отвел свой пристальный взгляд от письма и взглянул на главу охраны. В уголках глаз Милтона Грея заблестели слезинки радости, от чего Фостеру захотелось его одарить сильной оплеухой.

   - Наконец-то! - почти фальцетом воскликнул губернатор, сворачивая лист обратно в трубочку. - Я уже начал сомневаться, что это когда-либо произойдет, но Молодой Мир все же благосклонен ко мне. Провидец пишет, что все мои мечты исполнятся в начале месяца Цветения. А это значит, что вполне возможно это произойдет уже сегодня или же через день. А может, это уже произошло!

   - Рад был принести вам столь важное сообщение. Там указаны какие-либо приметы столь нужного нам...вам человека: где именно его следует искать, в чем он будет одет, в конце концов, какого он будет пола?

   Губернатор коротко закивал, после чего вновь развернул письмо и принялся его перечитывать.

   - Мэджик Шайн пишет, что это будет молодой темноволосый мужчина в странном одеянии. На его шее две большие родинки. Словно следы от укуса вампира. Точное его место нахождения ему не известно, но он без сомнений появиться на землях, которые принадлежат мне.

   - Прикажете отправить группу солдат на поиски нужного нам человека? - спросил Фостер.

   - Да, и немедленно! Я хочу видеть его перед собой не позже чем через две недели. Ты можешь идти мой верный друг. Я должен побыть наедине со своими мыслями.

   - Прежде чем удалиться, разрешите мне задать вам вопрос, сир.

   - Какой?

   - Когда пришелец предстанет перед Вашим Величеством, что вы потребуете от него?

   Милтон удивленно приподнял брови и часто заморгал.

   - Джеймс, я удивлен слышать сей вопрос из твоих уст. - Губернатор вернулся к столу, сорвал несколько виноградинок и отправил их в рот. - Я заставлю его привести меня к Океану Надежд.

   - А если он откажется подчиниться вам? - задал очередной вопрос Фостер.

   Губернатор замер как вкопанный. Уже протянутая вперед рука за очередной виноградиной, повисла в воздухе. Судя по выражению лица Милтона, Фостер понимал, что такой ход событий им даже не рассматривался ранее.

   - Тогда, я пригрожу ему виселицей!

   - Но, вы же не повесите его на самом деле. И, если он не дурак, он поймет, что вы этого не сделаете.

   - Тогда ты лично займешься его пытками, пока он не согласиться полностью подчинится мне! - решительно заявил губернатор.

   - Пытки хорошо влияют на разговорчивость, но ведь вам предстоит дальний путь. В своем желании отомстить вам, он может привести вас к погибели, а не к жизни вечной, - не унимался Фостер, предлагая новую порцию возможных событий.

   - Тогда, как мне поступить, о, мой верный и дорогой Джеймс? - обескуражено промолвил губернатор.

   - Я предлагаю действовать не силой, а хитростью. Гораздо проще будет обмануть его. Сделать так, чтобы он сам привел вас к Миру Вечности.

   Губы губернатора растянулись в широченной улыбке, после чего его рука все же сорвала очередные две виноградинки и поднесла их ко рту.

   - И каков твой план, Джеймс?

   Джеймс Дан Гил Фостер помолчал, словно решая: верно ли будет с его стороны оглашать свой план или нет, после чего ответил:

   - Когда я думаю об обмане и хитрости, то первое имя, которое приходит мне на ум - это Диздэйн.

   - Ведьма, живущая на болоте? - удивился губернатор.

   - Именно она.

   - А что..., - задумчиво произнес Милтон Сан Бир Вил Грей, потирая между пальцами кончики своих усов, при этом кусая верхнюю губу. - Старуха знает толк в интригах, а также способна на привороты. Думаю, это замечательная идея.

   Все еще хмуря лоб от усердных раздумий, губернатор подошел к окну, и выглянул на улицу, разглядывая свои владения.

   - Значит, вы согласны прибегнуть к ее помощи? - уточнил Фостер.

   - Да, без сомнений. Пошли к ней солдата.

   - Не почтите за наглость, но лучше всего отправить не одного, а двоих.

   - Ты как всегда прав, мой друг. Пусть они изложат ей суть дела и попросят совета.

   -Да, сир, - Фостер поклонился и, повернувшись, направился обратно к дверям, вновь нарушая своими тяжелыми шагами зыбкую тишину губернаторского дворца.

2.

   Его серые глаза как всегда смотрели исключительно вдаль с легким прищуром, а он сам торопливо шагал по каменной мостовой. Солнце находилось в своем зените, но тепла от этого не становилось больше, так как было только начало месяца Цветения. Вздрогнув невольно плечами, Фостер проходя мимо лавки со спиртными напитками, взял один из глиняных кувшинов с узкой горловиной и пошел дальше. Владелец лавки предпочел не заметить пропажи, ведь жизнь ему была гораздо дороже полулитра рисовой водки.

   Глотнув жидкости из кувшина, Фостер скривился от накатившей зубной боли, продолжив путь в сторону ждущей его кареты, которая должна была подвести его к шатру. Военных шатров в губернии было четыре и в каждом проводили большую часть дня по пятьсот солдат и офицеров. Шатры были огромными как в диаметре, так и в высоту, от чего их можно было разглядеть в любой части губернии, только если их не заслоняли, в некоторых ракурсах, губернаторский дворец или же тюремная башня.

   Взобравшись в карету, он приказал кучеру держать путь к восточному шатру, в котором служил капитан Малвилл - любимец солдат и ничтожных. Джеймсу же капитан не нравился. Они были полной противоположностью друг друга. Стоило отметить, что и капитан не жаловал главу охраны губернатора.

   Малвилл был хорошим командиром и верным подчиненным, а потому был на хорошем счету у Его Высочества Губернатора Сан Бир Вил Грея. Строить против него заговор у Фостера и в мыслях не было. Он не видел в нем настоящего соперника, которого стоило опасаться, а потому любой ценой устранить. Конечно, глава охраны дворца мог отправиться в любой из шатров, расположенных в разных углах губернской стены, но он все же решил отдать предпочтения именно тому, в котором руководил именно капитан Уолтер Малвилл. Разве мог он лишить себя удовольствия и не показать тому, кто на самом деле главный, а если получиться, то и унизить капитана перед его же подчиненными?

   Карета осторожно тронулась с места, и Фостер откинул голову на спинку мягкого кресла и прикрыл глаза. Сон пришел к нему практически мгновенно, так как прошлая ночь была слишком короткой и беспокойной.***

   Завершался вчерашний день вполне обычно - то есть в кабаке. Он появился перед его дверями, когда на улице еще не была ночь, а вечер подходил к концу. Кабак Харви Тан Кин Листмана как всегда был переполнен пьяными немытыми людьми, а потому и тяжелым запахом, в котором ярче всего прочерчивался запах пота, табака и алкоголя. За главным столом не было свободного места. Стулья и длинные скамейки были заняты армейцами, торговцами, простыми отморозками (которые себя любили называть "наемниками") и Океан Надежд знает кем еще. Все они играли в покер.

   Стоило Джеймсу Фостеру войти в забегаловку окутанную сизым дымом, как вокруг стало немного тише. Так было всегда во время его появления перед всем этим сбродом. Весельчаки на мгновение теряли чувства юмора, а шлюхи прекращали смеяться или же плясать под халтурную мелодию скрипача. Даже для играющих в карты его появление не оставалось незамеченным: кто-то прижимался поближе к соседу, а кто-то и вовсе вставал со своего места, освобождая его для Фостера. Во всех кабаках Андора ходило негласное правило: не говорить громко, не смотреть в глаза и не касаться одежды главы охраны губернатора, когда он проходил мимо, особенно если он был трезв. Кто-то придерживался этих правил и когда глава охраны губернатора находился навеселе. Зачем было рисковать, пусть даже в подпитие Фостер был немного благосклонней ко всем завсегдатаям кабаков?

   Как правило, заходя в паб, Фостер прямиком направлялся к стойке бармена, чтобы пропустить сразу пять стаканчиков самого крепкого виски, и только после этого присаживался за игральный стол.

   Но, в тот день он изменил этой традиции, а все потому, что приметил за покерным столом Джереми Хан Гур Уотсона, названного своими поклониками "Укротителем Меча и Кинжала". Уотсон был родом из Госбуна, и не часто появлялся в Андорской губернии. Его считали лучшим воином в своей губернии, так же, как и его самого в Андоре. Но, многие считали молодого и амбициозного Уотсона лучшим и во всем объединение Эрис. Фостер не сомневался, что многие жители не то что Госбуна, но и Андора считали, что у него нет шансов в бою против госбунца. И практически все андорцы мечтали, чтобы этот бой состоялся, в надежде, что Уотсон сможет отправить главу губернаторской охраны раньше времени на Землю Мертвых.

   Завсегдатаи кабаков не боялись Уотсона, пусть даже у того была точно такая же репутация хладнокровного убийцы, как и у главы охраны губернатора Андора. Но, в отличие от Фостера, Уотсон всегда убивал своих жертв в бою или же на дуэлях и никогда от его рук не погибал ни один представитель ничтожного или же среднего класса из-за некой непонятной посторонним прихоти.

   Из-за карточного стола встал высокий бородач по имени Винсент Таб Ларсон, который сам себя провозгласил "лучшим другом" главы охраны губернатора. Фостер мог бы убить его в любой момент, но пока что его такие мысли не посещали, так как действия подхалима и прихвостня его всегда чем-то подкупали. А в глазах того, Фостер всегда мог прочесть восхищения в свой адрес, что не могло ему не льстить.

   - Рад приветствовать тебя, о, друг мой! - несмотря на широко расставленные руки, Ларсон не стал его обнимать, понимая, что такого жеста Фостер не потерпел бы даже от представителя дворянской родословной, а не то что от среднего класса коим он являлся. Он только слегка наклонился, держа руки расставленными, выказывая ему свое почтение.

   Фостер отстегнул меч от своего бедра и протянул его Ларсону, продолжая глядеть на Уотсона, после чего занял освободившееся место, как раз напротив госбунца.

   Уотсон вместо приветствия, одарил Фостера кривой улыбкой, продолжая придерживать сомкнутые в корсет талии двух смазливых девиц, сидящих у него на коленях. Их изукрашенные красной пудрой щеки выглядели броско и нелепо на их белых как молоко лицах. Обеим девушкам на первый взгляд было не больше двадцати лет.

   - Привет, Джереми, - поприветствовал он госбунца, расстегивая две верхние пуговицы на своем сером камзоле. Свой белый мундир, который подчеркивал его статус, он всегда снимал, прежде чем отправится в таверну, не желая его пачкать и пропитывать запахом дыма. - Рад нашей встрече.

   - Странно видеть тебя столь учтивым, Джеймс, - усмехнулся Уотсон. - И хотя я не совсем уверен в искренности твоих слов, я тоже слукавлю и скажу тебе, что тоже рад видеть тебя.

   Девушки на коленях госбунца с трудом сдержали улыбки, после чего обе ответили на поцелуи своего сегодняшнего кавалера.

   - Лесть? - Фостер приподнял удивленно брови, после чего, наконец, улыбнулся ему в ответ. - Я действительно рад. Позволь спросить тебя, что ты делаешь в Андоре?

   - Да так, был проездом и решил заглянуть к Листману в гости, узнав, что этим вечером в его таверне проходит игра в покер с большими ставками. Люблю играть по крупному.

   - Это просто замечательно, ведь ты равен мне не только в бою, но и в игре в покер.

   - О, Джеймс, ты слишком высокого о себе мнения, - рассмеялся Уотсон, после чего девицы последовали его примеру, словно поверив, что госбунец если и не останется в Андоре навсегда, то обязательно возьмет их с собой и окружит своей заботой, лаской и покровительством. Фостеру стоило одарить их лишь одним коротким колким взглядом, чтобы от их веселья не осталось и следа. - Если в покере мы можем еще сразиться с тобой на равных, то в бою я от тебя не оставлю даже мокрого места. Твои дни как непобедимого бойца давно прошли. Ты не только стар, но ты еще и инвалид.

   Уотсону было всего двадцать пять лет, он был высок, хорошо сложен и имел головокружительную реакцию. Так же он был очень хорош собой.

   Фостер был его почти полной противоположностью: сорок пять лет, что для армейца считалось старческим возрастом, среднего роста, среднего телосложения, неказист даже в юные годы, лишенный правой ноги, пусть даже он и научился ходить на протезе практически без хромоты. Реакция у него тоже была неплохой, но годы не щадят никого, а потому он уже не был столь же быстр, как в свои юные годы. Но, у него был одно большое преимущество - опыт многих лет.

   Но, сегодня, помимо опыта, у него было еще одно преимущество - Уотсон успел пропустить три-четыре стаканчика виски, в то время как он сам был совершенно трезв.

   Фостер молча глядел ему в глаза, в которых горели насмешливые огоньки, и с трудом сдерживал ярость в себе. Возможно, госбунец был прав и в сорок пять лет, да еще и без ноги, он был уже не тем воином, каким он был десять лет назад, но самолюбие твердило, что он способен взять вверх над любым бойцом из любого объединения.

   - Что же, - пожал плечами Фостер. - Если в бою у меня нет против тебя шансов, тогда давай сразимся в карты.

   Без лишних слов, все сидящие за игральным столом быстро повставали со своих мест, зобрав с собой стаканы и монеты. Сидеть остались лишь Фостер и Уотсон, который попросил девиц на какое-то время покинуть его, напоследок похлопав их ладонями по ягодицам, спрятанными под панталонами.

   - Не уходите далеко, красавицы. Я еще хочу с вами этой ночью порезвиться на втором этаже! - напомнил он им и они поспешили заверить его, что обязательно дождутся его. - Сдавай карты, Джеймс.

   Над крышей таверны установилась полная тишина. Слишком пьяных и тех, кто не мог контролировать свою речь или действия, выставили на улицу. Ничто не должно было мешать противостоянию между двумя лучшими воинами объединения Эрис. Пусть это и не была битва на мечах, но и противостояние в карточной игре между Уотсоном и Фостером была для всех присутствующих интригующим зрелищем.

   - Сдавай лучше ты, Джерри. А я пока тебя догоню. Листман принеси мне стаканчик виски. А лучше два.

   Хозяин заведения, оставивший стойку из-за не меньшего желания, чем у остальных присутствующих, поглядеть на игру, поспешил исполнить желание Фостера. Стакан он поставил на стол, справа от главы охраны губернатора, но Фостер даже не взглянул на виски. Его внимание было сосредоточено на Уотсоне. Тот, в свою очередь, глядя с улыбкой на Фостера, раздавал карты. Андорец не стал брать в руки свои карты, дождавшись, когда госбунец это не сделает первым. Он постарался прочесть по лицу Уотсона какие-либо эмоции, когда тот впервые взглянул на свой расклад, но лицо молодого бойца оставалось непроницаемым.

   Фостер положил ладонь на свои карты и потянул их поближе к себе, после чего приподнял их края, и коротко взглянул на то, что досталось ему.

   Первой картой была девятка червей. Следом шел валет пик. Третей картой был король пик. Чертой - тройка треф. Пятой - туз бубен.

   - Еще? - спросил госбунец.

   - Не помешает.

   - Одну? Две?

   - Давай три, - сказал Фостер, отказавшись от девятки, тройки и туза.

   Уотсон взял от колоды две верхние карты и подбросил их Фостеру. Тот поднял их, глядя исключительно на госбунца.

   - А ты? - спросил Фостер.

   - Я себе две заменю. Какова твоя ставка, андорец?

   Фостер полез в свой кошелек.

   - Три золотых.

   - Что ж, мне нравится начало нашего противостояния. Принимаю твою ставку и удваиваю ее. - К трем золотым Фостера прибавилось еще шесть. По таверне прошлась волна восторженного гула.

   - Уверен в своей победе? - спросил Фостер, глядя на улыбающегося Уотсона.

   - Я всегда в ней уверен.

   - Ладно, принимаю ставку. - Фостер бросил на стол еще три золотых монет, которые в пламени свечей кабака, осветились радующим глаз блеском.

   - Скрываемся или еще по одно карте?

   - Я бы не отказался и от двух.

   Уотсон взял колоду и бросил перед Фостером еще две карты рубашкой вверх. Себе он взял только одну, а ненужную отбросил в сторону. Фостер взглянул на свои карты. У него были три карты одинаковой масти. Десятка, валет, король пик и две карты, которые в этом раскладе только мешали своим присутствием.

   Он взглянул на Уотсона. Тот смотрел в свои карты и уже открыто улыбался, довольно растягивая уголки губ. Что у него могло быть: стрит, флэш, фул-хауз, каре?

   Фостер кашлянул три раза в кулак и в тот же момент одна из ненужных ему карт отправились в рукав его камзола, а ей на замену пришла дама пик. Теперь стоило опасаться только того, чтобы у госбунца не оказалась ее "сестра-двойняшка".

   Уотсон медленно поднял взгляд на Фостера.

   - Я увеличиваю свою ставку до десяти золотых монет...или сколько там у меня...

   Кабак заполнился удивленными и восторженными голосами и даже парочкой хлопков в ладоши.

   - Тихо! - приказал Фостер, и все тут же разом умолкли. - Я отвечаю.

   - Отлично. Тогда, вскрываемся. - Уотсон перестал улыбаться, став серьезным, от чего он совсем перестал быть похож на пьяного или хотя бы слегка охмелевшего человека.

   - Ты первым.

   После небольшой паузы, Уотсон опустил свои карты на стол, разложив их в форме веера. Завсегдатаи бара подтянулись ближе, желая разглядеть его расклад.

   - Три туза и две тройки. Фул-хауз, - озвучил свои карты госбунец.

   - Вот это да! - воскликнул кто-то за спиной Фостера.

   - Да тихо ты! - осадил его другой.

   - Теперь твоя очередь, Джимми, - иронично произнес Уотсон. И хотя на его губах больше улыбка не появилась, в глазах виделся блеск удовольствия.

   Прежде чем открыть свои карты, Фостер взял стакан виски и одним махом осушил его. Сильно припечатав стакан к столу, он выбросил свои карты на стол. Вначале по таверне пронеслись несколько голосов еле слышным шепотом, а затем прокатился восторженный гам.

   - Не может быть! - воскликнул госбунец, ударив кулаком по столу. - Стрит-флэш! Как ты это сделал?!

   Вместе с гамом начали раздаваться уже более внятные аплодисменты, которые постепенно набирали силу, пока не заполнили собой все пространство заведения.

   - Не повезло тебе, госбунец. - Фостер приподнялся со своего стула и положил ладони на золотые монеты. Но, не успел он дотянуть их с центра стола в свою сторону, как Уотсон сильно надавил на его ладони своими.

   - Держишь меня за дурака, Фостер?! - Его глаза засияли злобой, а рот превратился в оскал.

   Поступок Уотсона взбесил Фостера, но он смог сдержать свои эмоции в себе. Только его лицо стало багровым.

   - Что ты несешь, парень?! Это была честная игра!

   - У тебя не мог быть стрит-флэш!

   - Это еще почему?

   - Да потому что дама пик была у меня! - взревел Уотсон, после чего отнял одну руку от ладоней Фостера, и развернул карты, что были в отбое. Среди них оказалась еще одна дама пик. И паб вновь заполнился голосами, только теперь не восторженными, а удивленными и недовольными.

   - Ты ее сам подложил, - отпарировал Фостер, понимая, что отрицания с его стороны только провоцировала Уотсона на агрессию. Именно агрессию он и желал видеть от госбунца.

   - А это что?! - Уотсон схватил его за запястье и выудил из его рукава шестерку треф. - Как она оказалась здесь? Или у тебя хватит наглости утверждать, что я и ее подложил?!

   Фостер вырвал свою руку из крепкой хватки госбунца, и проковылял к Ларсону, который продолжал держать в руках его меч, после чего уже с ним вернулся к столу. Все присутствующие в баре решили расступиться, давая возможность двум лучшим воинам объединения вступить в смертельную схватку. Уотсон тоже схватил свою шпагу, от чего Фостер не смог удержаться от смеха.

   - Решил меня заколоть, госбунец? Листман, принеси Уотсону настоящий меч. Не хочу, чтобы на следующий день все твердили, что я победил только потому, что у меня было преимущество в оружие.

   Хозяин таверны озадачено оглядел всех присутствующих. Ему явно хотелось выступить миротворцем, так как он слишком боялся за сохранность своего кабака, но ему не хватило духу противоречить Фостеру, да и всем кто находился в этот час под сводами его заведения. Ведь эту схватку давно мечтали увидеть не только все андорцы и госбунцы, но и почти все Эриское объединение. Да что там скрывать - он сам мечтал об этом, хотя никогда не думал, что дуэль произойдет в его кабаке. Большинство из жителей губернии ненавидели Фостера, включая и самого Листмана, за излишнюю жестокость и высокомерие. Многие жители потеряли своих родных и близких по его милости и только в своих мечтах видели тот день, когда кто-то избавит их от Фостера. И, конечно же, многие представляли себе избавителем именно Джереми Уотсона. А потому, Листман не стал долго думать о сохранности своего кабака, а поспешил за мечом. В конце концов, эта дуэль даже наоборот могла послужить ему большую службу: ведь каждый захочет посетить историческое место, где нашел свою смерть один из самых великих и самых кровавых воинов губернии и объединения. О да, такая слава сможет увеличить его доходы в разы.

   Листман вернулся спустя несколько секунд, протянув меч госбунцу. Как только рукоять холодного оружия оказалась в руках Уотсона, он с криком набросился на Фостера, который с трудом успел отбить атаку. Но, напор и сила госбунца были слишком велики, от чего главу охраны губернатора отбросило назад. Круг, сформированный из людей, стал еще больше. Фостер скорее всего бы упал на пол кабака, если бы не деревянная стена, подперевшая ему спину. Он только успел восстановить равновесие, как Уотсон вновь накинулся на него. Лезвие меча уже было готово разрезать его голову на две равные половинки, прямо пройдя по макушке, переносице и подбородку, если бы не его знаменитая реакция и быстрота, которые позволили ему вовремя выставить вперед свой меч, отбивая атаку. Мышцы его рук напряглись, но Уотсон был сильнее, от чего его локти постепенно начали сгибаться, а лезвие меча и лицо госбунца приближаться. Уже когда лезвие меча было на расстояние не больше мизинца от его кончика носа, Фостер присел и ушел в сторону.

   Толпа кричала и подбадривала бойцов, их слова сливались в бессмысленную какофонию, лишенную смысла.

   Оказавшись один перед стеной, Уотсон резко развернулся. Острие его меча достала успевшего отойти на относительно безопасное расстояние Фостера, полоснув его по спине. Его камзол и сорочка расползлись, обнажив кожу и начавшую кровоточить рану. Фостер взревел от боли, выпрямил спину и слегка согнул колени. Уотсон готовился к новой атаке, не давая времени ему на восстановление. Несмотря на выпитое, Джереми Уотсон был быстр и решителен и находился в прекрасной форме. Еще пару минут назад Фостер был о себе такого же мнения, но теперь ему пришлось кардинально пересмотреть самооценку, а также поменять тактику боя. Меч полетел в его сторону, и снова Фостеру удалось отразить атаку в самый последний момент, когда казалось, что ранение было неизбежным. Атака следовала за атакой. Фостеру приходилось думать только об обороне, в чем он считался, пожалуй, даже лучше мастером, чем госбунец. Но столь огромное количество атак и прессинга со стороны Уотсона были способны расправиться с любой обороной, какой бы искусной она не была, а потому на теле Фостера вскоре появилась новая рана, образовавшаяся на его левом плече. Ранение было довольно опасным, но боли от него Фостер даже не почувствовал. Три следующих удара были отбиты им, но четвертый откинул его на карточный стол, вследствие чего несколько золотых монет разлетелись по сторонам и зазвенели по полу.

   Завсегдатаи уже вопили от восторга и криками подбадривали дуэлянтов. Уотсон стоял над Фостером, подняв руки высок вверх продолжая крепко сжимать в руках рукоять меча. Фостер понимал, что ему уже не успеть вовремя выставить перед собой свое оружие, а потому и не стал этого делать. Вместо этого он перекатился на бок, и разрезавший воздух меч госбунца, вонзился в деревянный стол, оставив на нем глубокий рубец. Фостер встал со стола и отбежал в сторону, настолько быстро, насколько ему позволило это сделать выносливость и деревянная нога. Впервые ему представился момент для атаки, так как госбунец находился в это мгновение спиной к нему. Фостер взмахнул мечом, но его удар был отбит госбунцем с невероятной легкостью. Затем, Уотсон нанес два точных удара кулаком по лицу Фостеру, а следующей атакой выбил из рук главы охраны губернатора его меч, который отлетел в сторону. Несколько зрителей, увернулись от скользящего по полу холодного оружия, после чего вновь встали на свои места. Меч исчез за частоколом их ног.

   Уотсон сделал еще один быстрый взмах мечом и всадил его в правую ногу Фостера, а вернее в его протез. Затем, он резко потянул рукоять на себя, а вместе с ним и Фостера, который не удержался на ногах и плюхнулся задом на пол. Протез вышел из его культи, после чего улетел за спину Уотсона, а острие меча остановилась на расстояние ногтя от горла Фостера.

   - Ну, вот и все, Джимми! - усмехнулся Уотсон. Его дыхание даже не сбилась и только волосы на лбу были влажными от пота. - Проси пощады. Проси на коленях, и я дарую тебе жизнь.

   - Лучше убей меня, госбунец, иначе я буду преследовать тебя до тех пор, пока не увижу в гробу, - задыхаясь от усталости, вымолвил Фостер, кривя рот в гневе.

   Завсегдатаи продолжали кричать, желая увидеть окончательное завершение боя. Но, громче всех кричал Винсент Таб Ларсон.

   - Убей его! Ну, чего же ты ждешь?! Ты же слышал его, он не успокоиться!

   Фостер взглянул в его сторону. Ларсон требовал его смерти от Уотсона, чуть ли не захлебываясь в собственной слюне.

   - Я тебе дал шанс, Фостер. Ты им пренебрег. - Уотсон сжал губы и приподнял брови, проявив недоумение. Меч висел прямо и даже не дрожал, подтверждая, что сил у Уотсона оставалось предостаточно. Фостер ответ взгляд от меча обратно на госбунца, а его левая рука подтянулась к голенищу его уже единственного сапога. - Тогда, возьми с собой две монеты, что упали на пол. Харон не станет тебя перевозить бесплатно через Стикс.

   Уотсон криво усмехнулся и опустил руки вниз.

   Несмотря на травмы прошлого и на те, которые он получил сегодня, Фостер, быстро уклонился в сторону, сделал кувырок через голову, вскочил на ногу и, оказавшись за спиной Уотсона, резко вонзил ему в спину кинжал, после чего сделал три прыжка вперед на одной ноге и подняв с пола протез.

   В таверне мгновенно стало тихо, словно все разом покинули стены заведения. Затем, тишину нарушил лязг упавшего меча, выроненного из ослабевших рук.

   - Акх,...акх,...акх,..., - раздалось из горла Уотсона, а он сам принялся тянуть руки за спину, пытаясь вытащить кинжал, застрявший у него между лопаток. Оставив безуспешные попытки, Уотсон повернулся в сторону Фостера, и его охватил дикий кашель, после которого изо рта начали лететь кровавые брызги в разные стороны. Его глаза закатились под верхние веки, ноги подкосились, и госбунец рухнул тяжелой грудой на деревянный пол.

   Дело было сделано.

   Не обращая внимания на шокированных людей, окруживших его и его поверженного соперника, Фостер подбил штанину за голенище сапога, выпрямился, и зашагал назад к месту, где нашел свою бесславную смерть Джереми Уотсон. Наклонившись над ним, Фостер вытащил кинжал из его спины и вытер лезвие об его камзол.

   - Ларсон, - спокойно позвал он.

   Тот вздрогнул при упоминании своего имени из уст Фостера.

   - А?

   - Возьми меч.

   - Зачем? - его голос дрожал и теперь уже не от возбуждения.

   - Ты ведь хотел моей смерти, друг мой. Так возьми меч и убей меня.

   Ларсон решил, что настал момент для оправданий и сделал робкий шаг вперед:

   - Касс, я только...всего лишь...я и не думал...

   Фостер резко развернулся и кинул кинжал в его сторону. Лезвие воткнулась в его горло до самой рукояти. Стоявшие рядом с Ларсоном мужчины с криками отскочили в разные стороны. Из его горла обильно полилась кровь. Ларсон широко открыл рот, но в отличие от Уотсона ему не удалось ничего произнести, он только сделал попытку повернуться и ухватиться за самого ближнего к нему человека. Но его пальца сжали только воздух, после чего он последовал примеру госбунца и замертво упал на пол.

   Кабак вновь окутала тишина. Фостер устало оглядел всех вокруг, затем тяжело вздохнул и зашагал за своим мечом, при этом его хромота стала ярко выраженной. Вернув меч в ножны, он во второй раз вытащил кинжал из очередного мертвеца, не забыв вытереть лезвие об рубашку поверженного, и спрятал его назад за голенище сапога.

   Так же он не забыл и о своем выигрыше в карты. Поднимать с пола упавшие монеты он не стал, но все что оставалось лежать на столе, он прихватил с собой и направился к выходу.

   - Спокойной ночи, господа, было очень приятно провести с вами этот вечер, - бросил он напоследок и захлопнул за собой дверь.***

   На улице уже была ночь. Если бы он не знал дорогу как свои пять пальцев, то наверняка бы во что-то врезался. Тучи скрывали лунный свет и единственным спасением от полной черноты служили редкие факелы, прикрепленные к стенам домов.

   Полученные раны начали припекать на холодном ветру, нужно было их поскорей продезинфицировать и зашить.

   - А ведь можно было избежать потасовки.

   Голос, раздавшийся из темноты, заставил Фостера вновь схватиться за меч и осмотреться. За его спиной стоял чей-то силуэт. Сам голос был низким и скрипучим.

   - Кто ты?! Представься сейчас же!

   - Бедняга Уотсон, а ведь он мог прожить до глубокой старости и стать настоящей легендой Эриского объединения.

   Обладатель мерзкого голоса подошел ближе и Фостер, даже не услышав ответа на свой вопрос, начал догадываться, кто именно стоял перед ним на темной улице, хотя ранее им не доводилось видеться вблизи, не говоря уже об общении. Но Фостер слышал и не единожды, особенно в детстве, разные страшные истории о владельце этого неприятного голоса.

   - Ведьма...

   - Люди предпочитают называть меня Диздэйн. Право на свое настоящее имя я лишилась еще в юном возрасте.

   - Чего тебе надо от меня, ведьма?!

   - Просто хотела поздравить тебя с одержанной победой над одним из лучших воинов всего Молодого Мира.

   Не дожидаясь пока она закончит фразу, Фостер подошел к стене одного из ближних домов, вытащил факел из подставки и вернулся назад. Пламя осветило лицо старухи. У него не было большого желания разглядывать ее мерзкое лицо, но он хотел убедиться, что перед ним не стоял Дух Заблуждений, пытающийся разговорить его, дабы испить из него энергию.

   Свет огня извлек из мрака коричневое лицо, изрезанное глубокими морщинами, маленькие слепые глаза, острый с горбинкой нос, большой рот с узкими еле видимыми губами и острый подбородок. Редкие седые волосы ниспадали вниз на ее плечи, не скрывая ее больших растопыренных ушных раковин и пятнистого лба. Да, именно так он ее себе и представлял в детстве, когда боялся закрыть глаза перед сном. Ее тело было укутано в плотную черную материю, которая полностью скрывала ее ноги и левую руку. Правая рука, похожая на иссохшую куриную лапу, сжимала кривой высокий посох, который увенчивал череп неведомого зверя - с острыми клыками и двумя скрученными рогами.

   Ведьма была ростом с Фостера, и то только потому, что была согнута в три погибели. Будь у нее желание или же возможность выпрямиться, тогда ему бы пришлось смотреть на нее снизу вверх.

   Ведьма отстранила голову от языков пламени, скорее всего, почувствовав тепло огня у своего лица, так как Фостер глубоко сомневался, что этими мертвыми белесыми глазами можно было хоть что-либо увидеть.

   - Теперь ты видишь, что перед тобой именно я, а не кто иной? - спросила Диздейн - старая ведьма, живущая на болоте Бувалн, в самом сердце Ивенского леса. По слухам она жила там последние две сотни лет, и Фостер не мог сказать с уверенностью, что он в эти слухи не верит. Ведьма уже была стара, когда он только-только начал осознавать себя как частицу живого мира.

   - Говори, зачем ты появилась в губернии, и почему ты меня поджидала на этой улице?! Поживее, а то твой ужасный запах способен свалить с ног даже лошадь.

   - Я пришла сообщить тебе, что в скором времени твоему хозяину и тебе самому понадобиться моя помощь.

   - Это в чем же? - усмехнулся Фостер над ее словами.

   - В очень важном деле. И я даже не знаю, для кого оно важнее: для губернатора Милтона, или же для тебя, Джеймс Дан Гил Фостер. Уже не за горами тот день, когда в нашем мире появиться тот, кто сможет дойти до Океана Надежд. И тогда твоя жизнь на самом деле будет висеть на волоске. Что там Уотсон, тьфу, он был просто глупым юнцом и таким ему уже предстоит остаться на всю оставшуюся вечность.

   - Откуда тебе известно про Океан Надежд, ведьма?! - гневно произнес Фостер, с трудом удержавшись от того, чтобы не встряхнуть старуху.

   - Ты, наверное, забываешь, Фостер, что я живу давно на этой земле. Мне известно о многом и в большей мере, чем кому-либо. Даже мальчишке Артуру Клэнси, который сделал себе имя на жалких фокусах. - Неприязнь и гнев в голосе старухи стал практически осязаемым. - Ему станет известно про пришельца только тогда, когда он появиться в Молодом Мире. И как ты думаешь: он захочет делиться с кем-либо подобной информацией? - ехидно спросила она.

   - Если тебе так много известно, тогда ты должна знать, что я не верю во все эти байки про Океан.

   - Веришь, Фостер. В глубине души, мы все в это верим. А кое-кто, к примеру - я, даже уверены в возможности предстать перед Ним.

   - И ты, значит, знаешь уже сейчас, когда появиться тот, кто сможет дойти до Мира Вечности? - недоверчиво осведомился он.

   - Знаю, солдат. Это произойдет очень скоро. Скорее даже чем ты думаешь.

   - И ты, хочешь поделиться со мной этой информацией. Почему, позволь спросить?

   - Не бесплатно, конечно.

   - И чего же ты хочешь? - Фостер прижал ко рту ладонь, стоило старухе закашлять. Запах изо рта старухи был, наверное, хуже, чем от газов, что поднимались над поверхностью болота, на котором она жила. - Денег? Дом в центре губернии? Работу во дворце?

   - Признаю, Фостер, у тебя есть чувство юмора, о чем я даже не догадывалась. Мне нужна жертва. Человеческая жертва. Сможешь мне ее организовать?

   - Смогу, если только твоя информация будет мне полезной. В ином случае, ты сама станешь жертвой на скорой ярмарке.

   Старуха хрипло засмеялась, ее голова затряслась вверх-вниз, губы разошлись в улыбке, обнажая ее звериный оскал.

   - Поверь, мне незачем было оставлять свое болото, только ради того, чтобы посмеяться над тобой.

   - Тогда, рассказывай.

   Ведьма протянула вперед свою левую руку, в которой она держала сверток.

   - Вот, это точная копия письма, которое могло быть отправлено Маджиком Шайном, будь он истинным ведуном. Такая же бумага, печать и даже подчерк. В нем вся нужная тебе информация. Не открывай его. Завтра ты его передашь в руки губернатора. Прочтя его, губернатор пошлет тебя на поиски нужного вам человека. Но, ты не забывай про меня. Посоветуй Милтону Грею послать ко мне двух гонцов.

   - И зачем тебе гонцы?

   - Мы ведь договаривались с тобой насчет жертвы. Одного я оставлю себе навсегда, а другой принесет тебе еще один сверток с планом действий. Там будет описано все, что ты должен будешь сделать, для того чтобы пришелец привел именно тебя к Океану Надежд. Ты ведь этого хочешь, не правда ли?

   - А почему бы тебе не рассказать все именно сейчас?

   - Я бы могла, - закивала головой старуха. - Но, боюсь, тогда не видать мне гонцов, а вместе с ними и обещанной жертвы.

   Фостер потер подбородок, с прищуром глядя на старуху, стоящую перед ним. Он не знал, можно было ей доверять, но с другой стороны, у ведьмы не было видимых причин для обмана. Тем более что она знала много из того, что не могла знать.

   - Я-то раньше думал, что ты просто безумная ведьма, способная варить зелье и пугать детей темными ночами у костра. А в тебе, оказывается, есть и настоящие способности.

   - Я много чего умею и знаю.

   - А мою смерть, старуха, ты можешь предвидеть?

   - Могу, Фостер. И я знаю, кто принесет тебе погибель. Конечно, будущее можно изменить, но кто знает, как и где нужно свернуть по жизненному пути, чтобы не попасть в капкан судьбы?

   - И какое будущее ты мне пророчишь, ведьма?

   - Если ты не будешь осторожным, то тебе предстоит умереть от рук капитана Малвилла.

   Фостера охватила ярость. Да кем себя возомнила эта старуха?! Чтобы он, великий воин объединения, пал от руки второсортного вояки?!

   - А свою смерть ты не предвидишь, старая карга?!

   После сказанных слов, ведьма вновь принялась сотрясать свое тело смехом.

   - Я предвижу свою смерть, Фостер, но не сегодня, и не от тебя. Твой меч насытился сегодня кровью, и больше пить из данного источника он не станет. Держи свиток!

   Фостер взял, наконец, протянутый свиток и оглядел его в пламени факела.

   - Завтра начнутся перемены, в твоей жизни в частности, и во всех Ближних Мирах в целом. И помни, Фостер, колдовство всегда будет иметь превосходство над физической силой.

   Вверх по улице, какой-то пьяница затянул бессвязную песню и Фостер, на миг, отвлекся от старухи. Когда же он повернулся к ней снова, то никого перед собой не обнаружил. Старуха исчезла, оставив после себя только свой терпкий запах.***

   Кучер остановил карету и сообщил, что они прибыли в нужное ему место. Фостер слез, оставив полупустую бутылку с алкогольным напитком, и бросил кучеру одну серебряную монету. Еще сутки назад он бы даже и не подумал заплатить, но вчерашняя победа над Джереми Уотсоном, слухи о чем уже расползлись по всей губернии и за ее пределами, продолжала поддерживать его в хорошем настроении.

   Полосатый шатер вблизи был еще огромнее, а флюгер, венчавший его верхушку, практически достигал облаков. Фостер привык к величине шатров, а потому даже и не стал поднимать головы вверх, как это делало большинство гостей губернии. Каждый из четырех шатров имел по четыре входа и каждый охранялся двумя часовыми вооруженными нарезными ружьями со штыками.

   Допуск в шатер был исключительно по пропускам, но это правило не действовало на Джеймса Дан Гил Фостера - его незамедлительно пропустили внутрь. Вначале он попал в невысокий узкий и мрачный коридор, так как плотная материя шатра плохо пропускала солнечный свет. Дойдя до конца коридора, он отодвинул занавес и попал в небольшой мир, отдельно существующий от всей губернии. Здесь было очень светло, так как в куполе шатра были большие прорези в виде окон, которые закрывали с помощью длинных канатов, только в дождливую или снежную погоду. В шатре все было обустроено для удобства и тренировок губернаторской армии: внутри были длинные столы, за которыми солдаты принимали трапезы и играли в карты или кости; здесь были и спальни, в которых солдаты могли отдохнуть или выспаться, но ими редко кто пользовался, так как большинство предпочитало спать дома, у любовниц или же в борделях; так же здесь были склады с холодным и огнестрельным оружием, и огромные залы для тренировок, с деревянными манекенами, на которых отрабатывались удары, полосы с препятствиями, турники и клетки для тренировочных боев. Именно в тренировочных залах солдаты проводили большую часть времени.

   Завидев его издали, к нему подбежал молодой парень в сером мундире. В знак почтения, он наклонился вперед, придерживая меч за рукоять.

   - Касс, что-нибудь желаете?

   - Позови ко мне капитана Малвилла, - приказным тоном потребовал Фостер, и молодой солдат поторопится исполнить его приказ.

   Ждать ему пришлось около десяти минут, и когда капитан северного шатра предстал перед ним, Фостер уже был в раздраженном состоянии.

   - Вы меня искали, глава охраны губернатора Фостер?

   - Да, и признаться, я уже почти потерял свое терпение. Я очень занятой человек и не люблю когда меня заставляю ждать.

   - Приношу свои извинения. - Судя по лицу Уолтера Сет Тур Малвилла, произнесенные им слова для него ничего не значили, и вообще - он хотел плевать на Джеймса "Великого и Ужасного" Дан Гил Фостера.

   Ведьма вчера предсказывала возможную его гибель от рук капитана Малвилла. Что же, причин для подобного исхода было предостаточно, но поверить в такую возможность Фостер не мог. Конечно, Малвилл был не плохим солдатом, но до мастерства Фостера, статус которого возрос в разы после вчерашней победы, о которой капитан наверняка слышал, ему было очень далеко. Из десятки самых лучших бойцов объединения Эрис, Фостер был на четвертом месте, теперь же он перескочил сразу же на второе, заняв место покойного госбунца. Теперь, по мнению большинства, лучше него был только губернатор Верраса Джон Кар Бес Сол Силверс из ордена Редов. А каким был в списке Малвилл? Входил ли он в сотню или в тысячу лучших бойцов? Нет, старуха явно подшутила над ним.

   - Чем могу вам помочь, касс Фостер?

   - Я здесь по поручению губернатора, капитан. Не простительно с вашей стороны заставлять меня ждать.

   - Еще раз прошу прощения, - с той же неискренностью ответил Малвилл, чем заставил Фостера еще сильнее разгневаться.

   - Его Величество губернатор Милтон желает, чтобы вы немедленно снарядили поисковую группу из своих лучших солдат и обошли всю губернию и близлежащие села, а также поля, леса и горы. Объект поиска - человек лет тридцати, в непривычной для наших краев одежде. Черноволос. На его шее есть две родинки округлой формы. Велика вероятность, что вы его найдете в одном из местных селений. Если понадобиться, оглядите и нейтральные территории между губерниями или даже другие губернии...

   - Позвольте, но у нас нет права...

   - А мне без разницы есть у вас данное право или нет! - Фостер не упустил момента накричать на рослого офицера, чьи габариты не уступали габаритам Уотсона. - Я не знаю, как вы это сделаете и где будете искать, мне это не интересно. Главное - результат. Губернатор хочет, чтобы вы нашли не позже чем через две недели данного человека.

   - Это будет сложно сделать.

   - Степень сложности меня безразлично! Важно только то, чтобы вы его нашли как можно скорее! Вам ясно?!

   - Если это приказ губернатора, то - да, мне все предельно ясно. - Данное утверждение только подчеркнуло негативное отношение капитана к главе губернаторской охраны. Другими словами, любой приказ губернатора был законом для капитана, а личные пожелания Фостера, несмотря даже на то, что его должность позволяла руководить капитанским чином, могла быть безнаказанно проигнорирована Малвиллом.

   - Да, это приказ губернатора. Или вы считаете, что я в данный момент руководствуюсь исходя из личных интересов? - Фостеру жутко захотелось, чтобы капитан ему нагрубил, чем мог дать повод для начала новой дуэли, пусть даже ночные раны все еще давали о себе знать.

   Но, капитан оказался умнее. Он наклонился и произнес:

   - Никак нет, касс глава охраны Дан Гил Фостер. Губернатор полностью доверяет вам, и кто я такой, чтобы подвергать сомнениям ваши слова. Группа из пятидесяти солдат будет немедленно выслана на поиски нужного губернатору человека.

   - Рад слышать, - довольно кивнул Фостер. - И еще, отправьте пару солдат на болото Бувалн, к ведьме Диздейн. Она должна передать письмо для губернатора Милтона. Запомните это поручение не менее важно для губернатора, чем первое.

   Малвилл вновь наклонился, но Фостер не стал ждать пока он выпрямится, а резко развернулся, и слегка хромая, направился к выходу из шатра.3.

   Милтон Сан Бир Вил Грей и его предшественники из ордена Лордов, были обязаны своим высоким статусом первому губернатору ордена Андерсу Хан Тор Вил Бенуа, чей отец Франс Тор Вил Бенуа занимал в Андоре должность казначея при дворе губернатора Берта Наз Тан Гер Джонса из ордена Грандов. Именно Андерс Хан Тор Вил Бенуа изменил консервативный ход Андора, сменив Грандов на Лордов, которые теперь оставались у власти последние две сотни лет.

   Зависть и жажда власти заставили Андерса организовать заговоров против Джонса, главной целью которого было очернение имени губернатора. В далекие годы, объединения Эрис и Зиам вели кровопролитные бои за территории. Андерсу удалось подделать подчерк Джонса (не без помощи магии) и отослать письмо владыке Эриского объединения Генриху Фердинанду Ван Хор Ван Хор Сет Беруну. В письме недвусмысленно сообщалось, что Джонс предлагал союзничество владыке Зиама. Владыка Берун был в ярости, он приказал своим людям немедленно привести к нему губернатора Андора. Как только это произошло, Берун, не желая слышать оправданий, подписал ему смертный приговор через обезглавливание. Приговор был приведен в исполнение на следующий день. Жену и наследников Джонса не казнили, но приговорили к пожизненному заключению в самой строгой тюрьме всего объединения. Андерса Хан Тор Бенуа, в знак благодарности за выдачу "предателя", возвели в губернаторский чин, прибавив в его фамилии приставку - "Вил", и он вместе со своей семьей переехал из своего небедного особняка во дворец. А через пять лет, после правления Андором, Андерс Хан Тор Вил Бенуа получил право создать свой личный орден названный "Орденом Лордов", в который вошли все его родственники.

   Милтон Сан Бир Вил Грей и представить себе не мог, что его предок заполучил место во дворце и чин губернатора таким коварным способом. А если бы ему удалось узнать всю правду ордена, часть которого он сам составлял, то уж точно не стал бы кричать об этом во всеуслышание. Он не был интриганом как Андерс Хан Тор Вил Бенуа и далеко не так умен, но одна черта на двоих у них присутствовала - любовь к роскошной жизни и тяга к власти.

   Более двухсот лет назад, во времена правления Андерса Хан Тор Вил Бенуа, замок блестел, как и сегодня, от благородных металлов и драгоценных камней. Но около семидесяти лет назад среди Лордов довелось родиться и занять престол Луису Ган Мес Вил Трою, который удосужился влюбиться в служанку при его дворе. Девушка оказалась не промах и принялась вить веревки из губернатора, рассказывая как трудно жить людям ничтожного класса. Все эти рассказы произвели на Троя неизгладимое впечатление. Он прекрасно понимал, что селяне живут не в такой роскоши как губернаторская семья, но даже не мог представить, что дела у них обстояли настолько плохо. О жизни ничтожного класса его раньше оповещали его советники и помощники, но их рассказы в корне отличались от слов его возлюбленной. Тогда он сам решил проехаться по селениям, что только подтвердили слова его дамы сердца. По возвращению во дворец, он буквально пылал от гнева. Он требовал объяснений от своих помощников, приближенных, и даже от родственников, среди которых были его сестры, младшие братья, а также его престарелая мать - ярая противница брака своего сына с ничтожной. Не получив ответов, он распустил всех придворных и принял на освободившиеся посты других людей, среди которых были в основном родственники его бедующей жены. Затем пришел черед реформам, после которых налоги понизились в три раза, земли отданы в аренду за бесценок, а казна почти полностью опустела. Но невесте Троя этого показалось мало, и она предложила губернатору "раздеть" замок, а металлы и камни также раздать бедным. Таким образом, Луис Ган Мес Вил Трой и его избранница стали самыми почитаемыми дворянами среди ничтожного класса (такими они оставались до сих пор) и самыми презираемыми среди высших слоев губернии (коими они оставались до сих пор).

   Но, радостным дням для бедняков не суждено было быть долгими...

   Губернатор Трой и его жена были отравлены прямо во время свадебной церемонии, а вместе с ними и все родственники невесты. На празднике не присутствовали родственники со стороны жениха, что никого не удивило, ведь они всегда высказывались против реформ и свадьбы.

   Вечером того же дня, младший брат Луиса Троя - Грэг Тиз Мес Трой - был возведен в губернаторский чин и принял правления Андором. На второй же день все началось возвращаться к прежнему раскладу положений: земли были отобраны, налоги утроены, казна пополнена. Дворец, правда, не стали вновь украшать драгоценными металлами и камнями, вместо этого было сооружена еще одна башня, пристроенная к северной части замка, которой впоследствии так и не нашлось должного применения. Со временем в этой башне поселился Джеймс Дан Гил Фостер, обустроив ее по своему вкусу.

   И только с приходом к власти Милтона Сан Бир Вил Грея, замок снова засверкал и заблестел. Милтон пристально следил за работой мастеров и даже сам предложил вариант, чтобы каждая комната замка была украшена в те или иные цветовые тона, в зависимости от инкрустированных камней.

   За всю свою жизнь, губернатор лишь единожды покинул приделы губернии и старался реже выходить даже из замка, а потому понятие не имел, чем занимаются люди за пределами Андора. У него был панический страх толпы, а посему, когда он выходил в свет, прогуливаясь по улицам губернии в окружении нескольких охранников, улицы были практически безлюдны. А если кто-то и встречался ему на пути, то охрана тут же заставляла горожан падать ниц и не поднимать головы, пока губернатор не отдалялся от них на расстояние в нескольких десятков шагов. В то же время, Милтон Сан Бир Вил Грей просто обожал рассказы о далеких странах, о невиданных им землях, о великих мастерах своего дела (от чего вся одежда и коллекция холодного оружия были привезены из других объединений), об удивительных созданиях (как безобидных, так и опасных), описания которых его приводили в трепет. И, конечно же, он любил слушать рассказы о магии. Магия Милтона привлекала, но и пугала не меньше, от чего в Андоре она была вне закона, так же, как и существа, которые хоть чем-то отличались от людей.

   Больше пяти лет назад, в губернии появился Скиталец, который сидя в кабаке за кружкой темного эля, рассказывал всем, кто хотел его слушать, о далеких и бесконечных странствиях которые были в его жизни. И так как он был мастером повествований, слушателей у него всегда было много. Никто не мог сказать наверняка: была ли правда в тех историях или же вымысел? Это могли знать только другие Скитальцы - члены открытого ордена, которые посвятили свою жизнь кочевничеству. Но, так как его истории всегда были интересны и оригинальны, мало кого интересовала подлинность рассказов. Вскоре слухи о Скитальце дошли и до губернатора Милтона, и он незамедлительно пожелал познакомиться с ним. В тот же день, Скиталец стал гостем губернатора на всю неделю. За те дни, сколько он был гостем губернатора, Скиталец ни в чем себе не отказывал: ел до сыто, пил не просыхая, проводил ночи с самыми красивыми девицами губернии и облачался в дорогие наряды. В обмен он по два, а то и три часа в день рассказывал Милтону обо всем, что ему удалось увидеть на своем веку.

   Именно от него губернатор узнал о том, что в объединение Байес, рядом с губернией Фьенсе, есть практически безграничный луг под названием Арум. И где-то в самом центре луга есть небольшой деревянный домик, в котором живет уже больше двух тысяч лет старец, больше известный как Летописец. И весь дом Летописца заполнен миллионами свитков, в которые он записывает самые важные события Молодого Мира. И нет более просветленного и знающего человека на всем белом свете.

   Мало кому удавалось встретиться воочию со старцем, так как он обладал сильной магией, с помощью которой огораживал от своего дома незваных гостей. Но, те, у кого мысли были чисты или нуждались в его совете, всегда находили к его дому дорогу. По словам Скитальца, ему довелось побывать в доме Летописца, и именно Летописец поведал ему о Мире Вечности как о существующем месте, а не как обо всем известной красивой, но маловероятной легенде. Также Летописец поведал ему и о Четырех Темных, которые считались большой ложкой дегтя в доброй и красивой легенде про четвертый мир, в котором существовала наивысшая Сила всех Ближних миров, под названием "Океан Надежд". Скиталец рассказал губернатору тогда еще мало известную историю о четырех когда-то простых смертных, которым удалось достигнуть берегов Океана Надежд, но из-за своей жадности и глупости, дорого поплатившихся за это.

   На вопрос Милтона: "Каким образом простым людям удалось дойти до Мира Вечности, в котором обитал Океан?", Скиталец рассказал ему историю многолетней давности, с которой и появилась легенда о Темных. По словам Летописца, двести лет назад, в один из Ближних миров попал человек из Дальних миров, который мог передвигаться по мирам, а главное по Миру Вечности. Четыре Темных были его спутниками в этом путешествие, и когда они добрались до Океана Надежд, пришелец возжелал вернуться в свой мир, а его друзья загадали свои желания. Они были слишком алчны и эгоистичны, от чего Океан проклял их.

   Но, самая главная часть истории следовала после. Летописец предвидел скорое появление нового пришельца, здесь - в Молодом Мире - способного вновь дойти до Океана Надежд. Точных чисел Летописец не назвал, сказав, что данная информация через его уста закрыта для всех жителей Ближних миров. И он ее никому не поведает, чтобы не навлекать на себя гнев Океана.

   Скиталец отбыл из Андора, оставив губернатора Милтона с головой полной мыслей, идей и переживаний. Он уже представлял себя стоящим перед тихими водами Океана и требующего, нет, скорее молящего, о получении дара, который бы смог сделать его самым могущественным человеком во всех мирах. Для исполнения своего желания ему требовалось больше детальной информации о Пришельце. Тогда ему вспомнились и другие истории услышанные им ранее. Одна из таких истории была о Мэджик Шайне - белом маге, живущем на Пустынном плато в объединение Зиам, который мог творить чудеса и предсказывать будущее. Именно его дар провидца мог бы помочь губернатору узнать больше информации о пришельце. Фостер не скрывал своего неверия в легенду, но все же беспрекословно подчинился требованию Милтона и отправил к магу гонца, который должен был одарить подарками и драгоценностями Мэджика Шайна от имени губернатора Андора и получить подробную информацию о нужном ему - Милтону Грею - человеке. Гонец вернулся спустя три недели. Он сообщил, что маг принял подношения, но пообещал рассказать все интересующее губернатора о Пришельце спустя энное количество лет, когда до прибытия того, останутся считанные дни. Объяснил он это тем, что ни его магия, ни любая другая, не распространяется на другие миры, а потому увидеть что-либо сейчас не представлялось возможным.

   Губернатора такой ответ огорчил, но он решил набраться терпения и подождать.

   И вот, спустя пять лет ожиданий, ответ наконец пришел. И даже больше того, судя по письму, путешественник по мирам, должен был появиться именно в его губернии, о чем он даже не мог мечтать. Пять лет он ждал, ждал каждый день, когда сможет предстать перед безграничной силой Океана лицом к лицу и никогда не задумывался о том, что этот долгий путь будет ему не по силам. За эти пять лет он все тщательно продумал, решив, что в путешествие он обязательно возьмет не меньше двадцати верных спутников, помимо самого Пришельца: Джеймса Дан Гил Фостера, Уолтера Малвилла, своего главного повара, без еды которого он уже не представлял свой рацион питания, кучера, двух прелестниц, лакея и еще солдат, чтобы чувствовать себя в полной безопасности. Таким образом, он мог рассчитывать на то, что всегда будет сыт в пути, на полную безопасность, на ночные услады и, конечно же, на то что, придя к Океану, он сможет загадать для себя не одно желание, а целых двадцать или даже больше.

   В этот день, он даже не думал о том, что у него что-то могло не получиться. Он не думал о том, что Фостер мог вести свою игру, идущую в разрез с желаниями губернатора, и о том, что в Ближних мирах есть и другие соперники на его пути к Океану Надежд, гораздо опаснее, чем Джеймс Дан Гил Фостер.

Глава

третья

-

Пробуждение

.

Where do we draw the line

-

Poets of the fall

1.

   Он ничего не видел перед собой, но понимал, что продолжает свое бесконечное падение в бездну, куда солнечный свет не проникал, а темнота была настолько густой, что становилась осязаемой, обволакивала его в кокон, сковывая конечности.

   Затем ощущение падение исчезло, а до его слуха начали пробиваться слабые звуки. Голоса. Иногда голоса звучали четко и ясно, а иногда словно пробивались сквозь сильные радиопомехи. Бывало, слова заменялись протяжным гудением аэродинамической трубы и наоборот. Он все еще не осознавал себя как нечто живое и целостное, несвязанное с темнотой, а потому и не пытался думать или спрашивать себя, где он и что с ним происходит. В нем не было место даже для чувств. Он не знал: больно ли ему или же спокойно; плохо или хорошо; одиноко или весело? Там, где он сейчас был, эти вопросы не имели никакого значения. Потому как все вокруг него было одно великое Ничто, в котором нет даже место времени. И только голоса изредка приходили и уходили. Звуки приближались и отдалялись.

   В остальном, здесь было только тьма и забвение....***

   Перед ним возникли полосы, как будто кто-то включил телевизор, который показывал одну рябь.

   - Он очнулся - внятно произнес чей-то голос. Из серой дымки выплыло широкое пятно неровной формы. Затем в этом пятне он смог разглядеть черты лица. Похоже, перед ним стоял мужчина, половину лица которого занимала густая седая борода. Внезапно, обоняние вернулось к нему. Странные запахи исходили от бородача - знакомые и, в то же время, непривычные.

   - Да нет, он еще в бреду.

   Лицо исчезло, и осталась только дымка. Вскоре и она пропала, забрав с собой и голоса. Тьма вернулась...***

   Ему сильно хотелось пить, в горле настолько пересохло, что на языке были готовы прорости кактусы. Он огляделся по сторонам и понял, что идет по горячему песку бескрайней пустыни. Солнце блестело высоко в небе, и было белым как снежный ком. Только от этого кома совсем не веяло приятной прохладой, а наоборот - изнывающим жаром. По всему его телу текли ручейки пота, щекоча кожу, и не было возможности стереть их с лица, так как руки от дикой усталости совсем не хотели его слушать. Странно, что ноги продолжали удерживать его в вертикальном положении.

   Впереди возвышалась дюна, и он понимал, что должен перейти ее, если хотел не погибнуть от обезвоживания. Несмотря на то, что песок сильно сковывал движения его уставших ног, он, на удивление, быстро дошел до вершины песчаного холма. А с высоты дюны, он уже мог разглядеть оазис, до которого было почти рукой подать. Он кубарем спустился вниз, а в голове не переставало вертеться только одно слово: "Вода!"; словно некое заклинание против миражей. Достигнув озерной глади, он тут же принялся жадно пить. Он был сильно рад, что вода, даже в пустыне, оставалась холодной и прекрасно утоляла жажду. Но почему-то, сколько он бы не пил, в большей степени увлажнялись его губы, а живительная влага с неохотой просачивалась через его горло в желудок. Присмотревшись, он понял, что в озере плыла грубая ткань, которая и мешала ему вдоволь напиться, и от которой пахло неким животным. Он откинул ее в сторону рукой, но ей на замену пришла другая, а вскоре все озеро покрылась тряпьем, и он решил смериться - так или иначе дикое чувство жажды постепенно оставляло его. Но прежде чем он полностью смог утолить свою жажду, живительное озеро высохло. С водой пропало и тряпье, оставив лишь взамен сухое, покрытое трещинами, дно.

   - Ты должен поскорее подняться на ноги, - услышал он голос, который унес его с собой во тьму, подальше от палящего солнца пустыни. - Тебя никто не должен увидеть, иначе всем нам будет плохо.

   Его продолжало окружать темнота, только теперь он знал, что здесь он не один, что с ним кто-то еще есть. Также здесь были стены, потолок, жесткая постель на которой он лежал и другие вещи. За пределами невидимых стен, он смог расслышать крики птиц, от чего у него появилось желание громко смеяться. Откуда могли взяться петухи в самом сердце Сан-Франциско? Даже в Фолкстоуне, где он родился, никто из соседей не выращивал птиц или животных. Постепенно, он начал связывать свои воспоминания в единое целое.

   Что такое Сан-Франциско? Ответ: город в штате Калифорния и мое новое место жительства. Что такое Фолкстоун? Ответ: город в штате Каролина. Я там родился и жил до пятнадцати лет.

   Все это похоже на телевикторину, в которой участники, отвечая на вопросы правильно, получают денежные призы. Каждый вопрос все сложнее, но и ставки удваиваются.

   И так вопрос на шестьдесят четыре тысячи. Вы готовы? Не хотите остановиться здесь? Нет? Тогда очередной вопрос и мы вам желаем удачи. Вопрос: как ваше имя?

   Да это самый простой вопрос. Ха! Не стоит он таких денег. На этот вопрос можно ответить не раздумывая....Но, постойте. Я...я не могу вспомнить. На языке вертится, но...Боже, кто я?!

   "Кто я?!!" - Ему хотелось кричать, но получился только хриплый шепот. Ему стоило собраться, взять себя в руки, сконцентрироваться! Как такое могло быть?! Каждый человек знает, как его зовут! По другому и быть не может! "Вспоминай! Ну же!".

   - Кто я?!!

   - Тише, тише, успокойся. - Он почувствовал прикосновение холодной руки к своему лбу.

   - Почему здесь темно?!

   - Тебе нельзя волноваться. Успокойся. Ты должен набраться сил.

   "Я не знаю своего имени! Почему я не знаю своего имени?!". Его тело продолжало его наслушаться, оставаясь безразличным к его требованиям, что только прибавляло уверенности в безысходности его нынешнего положения. Он обязан был сорвать узы! Мышцы его рук напряглись, задрожали, но остались неподвижными. "Голову! Попробуй поднять голову!", закричал в его голове голос, в котором он с трудом узнал себя. Попытка поднять голову удалась ему, но с огромным трудом. Но спустя секунду она вновь упала вниз. Повторить попытку ему не удалось, так как на лоб вновь опустилась холодная и влажная рука.

   - Не волнуйся, - успокоил его чужой голос. - Тебе обязательно нужен покой.

   Голову он уже не смог поднять, от чего он возвратился к попыткам поднятья рук. Непреодолимый груз наседал на его плечи и запястья, а потому не было сил сместить их хоть немного в сторону, не говоря уже о том, чтобы их поднять. Но, он не прекращал попыток и боролся уже не против невидимых оков, но и против крупной дрожи. Дрожь только усиливалась с каждой его попыткой, и все же, ему удалось слегка приподнять руки. Стоило только на миг расслабиться, и они бы вновь упали вниз, а потому он решил не сдаваться, поднимая их все выше и выше. И когда ему началось казаться, и только казаться, что он их поднял почти вертикально вверх, в его голове вспыхнула яркая вспышка, что принесла столь нужную ему информацию о себе.

   - Кевин, - произнес он непослушными губами, и улыбнулся. - Меня зовут Кевин.

   После такого открытия, можно снова вернуться в темноту. Отдохнуть, после столь тяжелого труда. Он это заслужил...2.

   Первое настоящее пробуждение произошло поздней ночью. Он проснулся неожиданно, как бывает при постороннем звуке в полной тишине комнаты, когда твой сон не слишком крепкий. Секунду назад тебе что-то снилось, и все происходящее воспринималось за правду, а мгновение спустя ты уже лежишь в своей постели и разглядываешь тени на потолке.

   Сумрак укутывал все вокруг, и лишь слабый лунный свет просачивался через пыльное грязное окно. Как часто бывало, при ночлеге не в своей постели, после пробуждения, какое-то время он не мог вспомнить, где он находиться и как он здесь оказался. Только спустя пару минут, Кевин наконец понял, что и в правду он был не своем доме и спал не в своей постели.

   - Где я? - шепотом спросил он у ночи. Ответа не последовало. Комната была тесной и лишенной какого-либо уюта. Сам он лежал на дощатой поверхности, на которой была постелена грубая колючая ткань. Слева от него высилась стена, поверхность которой была неровной, и пахло от нее глиной. Справа его окружали неясные предметы, и чем сильнее он старался вглядываться в сумрак, тем больше вопросом рождалось в его голове, потому как его воображение дорисовывало слабо различимые силуэты вещей. Теперь он мог поклясться, что рядом с ним лежали тюки с соломой, полные мешки и некие инструменты.

   "Похоже, я на чьей-то ферме. Но, как я здесь оказался?".

   Ответ возник мгновенно и Кевин поспешил его огласить:

   - Меня похитили!

   "Но кто мог меня похитить? Кому я мог понадобиться?".

   На этот вопрос у него уже не было ответа.

   Но, было еще кое-что. Куда более важное, чем его неопределенное место нахождения. Очень важное и слишком далекое, от чего, чем сильнее он старался это вспомнить, тем дальше оно от него отдалялось.

   Кевин решил пойти другим путем и попытаться вспомнить последнее, что осталось в его памяти. Неожиданно вспомнился Хэллоуин. Но, вместо того чтобы от этой мысли идти вперед, его отбросило в далекое прошлое - в один из многочисленных октябрей в его жизни. Фолкстоун, штат Каролина. В год, когда он был простым десятилетним мальчишкой и имел двоих самых близких друзей. Ленни и Чарли. Он вспомнил дом, который стал виновником смерти Ленни.

   - О, Боже! Я вернулся в дом Вебстеров! - воскликнул он. Его сердце быстро забилась, словно иголка сжатая швейной машинкой, а предметы, находящиеся справа от него, начали отдаляться, уходя в черную бездну. - Это не Ленни упал в погреб. Это я упал! Я упал... - Последние слова уже дались ему с трудом. В глазах потемнело, пульс застучал в висках, а дыхание стало прерывистым. Бездна полностью поглотила все вокруг него, и теперь уже тянулась к его постели, обещая вновь покой и тишину...***

   Второе пробуждение произошло после настойчивого крика петуха. Он кричал во всю глотку с постоянной периодичностью и каждый раз, эта периодичность совпадала с тем моментом, когда Кевин закрывал глаза, возвращаясь ко сну.

   Комнату заливал солнечный свет, а с улицы доносились звуки скотного двора, прямо как у его деда на ферме: кудахтанье кур, блеянье коз и фырканье лошади. Так же ему удалось расслышать среди этого звукового изобилия и басовитый мужской голос, шаги и непонятное шуршание. Последний звук был похож на ворошение сена. Он осмотрелся по сторонам и сразу же вспомнил свое ночное пробуждение, когда ему удалось различить в темных предметах тюки с соломой и мешки. Непонятные инструменты тоже оставались на своем месте в дальних углах помещения. Это были рабочие принадлежности: метла, грабли, вилы, мотыга....Из того, что ему не удалось ночью разглядеть, были связки с луком и чесноком, два деревянных ведра и приспособления, которое, скорее всего, предназначались для запрягания лошади.

   Одним словом, он находился в тесном неухоженном амбаре.

   "Как я сюда попал?", снова спросил он себя. "Что со мной произошло? Почему я ничего не помню?".

   - Марта! - раздался голос с улицы, что заставил его вздрогнуть и позабыть о задаваемых самому себе вопросах. Голос был мужской и явно принадлежал уже немолодому, но еще полному сил человеку. - Когда закончишь кормить кур, зайди к незнакомцу и проведай его.

   "Это он обо мне", догадался Кевин и попытался приподняться. Оторвать спину от жесткого ложа ему удалось, но сильная головная боль заставила опуститься его обратно. Но, теперь уже спина запротестовала, больше не желая лежать на твердой неудобной поверхности, требуя разминки.

   За дверью раздались шаги, и Кевин поспешил прикрыть глаза и отвернуть голову в сторону стены.

   Дверь амбара заскрипела, принося с собой чувство расширяющегося пространства и нарастающие звуки, издаваемые домашними животными и птицей, после чего кто-то ступил на твердый земляной пол. Дверь вновь заскрипела, приглушая уличный гам, и неторопливые шаги начали приближаться к нему. Каждый шаг сопровождался сопением носа и плеском воды. Кевин продолжал притворяться спящим.

   Шаги прекратились, после чего раздался глухой стук, словно пришедший опустил на пол предмет средней тяжести. Зажурчала вода. Похоже, Марта что-то окунула в воду, а затем приподняла, от чего вода полилась вновь в некую емкость.

   Именно в этот момент он решил больше не притворяться спящим и, повернув голову в противоположную сторону, как можно громче произнес:

   - Кто вы?!

   Женщина на вид лет шестидесяти, одетая в платье и передник, видимо взятые напрокат из театральной костюмерной, не удержалась от крика, отшатнулась назад и плюхнулась задом на землю, сжимая в руке тряпку, вода с которой теперь уже стекала вниз по ее руке. Ее нога ударилась о деревянный тазик, опрокинув его дном вверх.

   - Вы меня напугали, - тяжело выдохнув, призналась она.

   - Где я?! - словно не слыша ее, Кевин приподнялся на локтях, уже не обращая внимания на головную боль. - Как я сюда попал?!

   Марта поспешила подняться на ноги, при этом позвав кого-то по имени "Фрэд".

   Фрэд появился мгновенно, словно все это время находился за дверью и ждал, пока его позовут. Согнув голову, так как дверной проем был довольно низким, старик вошел в амбар и как слепец вытянул вперед руки.

   - Успокойтесь,...касс. Вы только не волнуйтесь. Вы в безопасности и вам ничего не угрожает.

   Голова Кевина закружилась и все начало плыть перед ним, но он не стал сдаваться, и спустил ноги вниз с твердого ложа. Он осмотрел то, на чем лежал все это время и не удивился, обнаружив под грубой материей дверь, которая лежала на глиняных кирпичах.

   Фрэд - бородатый мужчина, возрастом не меньше шестидесяти лет, одетый в мешковатые штаны и потрепанную фуфайку, - подошел к Марте и, не отводя глаз от Кевина, завел ее к себе за спину. Вначале, Кевину показалось, что таким образом он решил защитить женщину от его необдуманных действий, но когда старик подтолкнул ее дальше к двери, предлагая покинуть амбар, Кевин понял, что ошибся. Марта послушалась Фрэда и вышла из амбара, а сам он неторопливо подошел к Кевину, слегка нагнулся, чтобы их лица оказались на одном уровне, и положил свою большую мозолистую руку на его плечо.

   - Касс, как вы себя чувствуете? У вас есть имя...или вы являетесь носителем прозвища?

   "Прозвища? О чем это он?".

   - Я... Кевин. - Головная боль понемногу стала отступать, и он приподнял ее, встретившись взглядом со стариком. Но, долго на ярко-синих глазах Фрэда он не стал заострять своего внимания, и вновь начал опускать голову, осматривая одежду старика. - Кто вы и что на вас надето?

   Фрэд тоже принялся себя осматривать, но, видимо не найдя ничего в своей одежде странного, снова взглянул на Кевина.

   - Вы были без сознания три дня, Кевин. Мы с Мартой думали, что вы будете в беспамятстве гораздо больше времени. Я нашел вас в поле.

   Кевин не смог больше терпеть неприятный запах изо рта старика и отвернулся. Такой ужасной смеси гнили и табака ему еще не доводилось встречать. Наверное, так же пахнет на болоте с застоявшейся водой.

   - Теперь вы в нашем амбаре. Моя жена Марта ухаживала за вами все эти дни. Это хорошо, что вы очнулись. Вам надо немного поесть, чтобы набраться сил. - Фрэд убрал руку с его плеча и осторожно присел рядом с Кевином на дверь, застеленную материей, которая, скорее всего, раньше была мешком. - Вы, должно быть, прибыли к нам издалека. Из какого вы объединения?

   Кевин сжал пальцами виски, стараясь снять головную боль, но пока у него это плохо получалось.

   - Из объединения? - переспросил он, наморщив лоб, и повернувшись лицом к старику.

   - Да. И какой губернии?

   - Вы имеете виду город? - понял, куда клонит Фрэд, Кевин. Он опустил руки вниз и положил их на колени. - Я из Фаллона....То есть, из Сан-Франциско.

   По глазам старика, Кевин понял, что тот понятие не имеет ни об одном из упомянутых им городов.

   "Наверное, я попал в Ланкастер, в общину амишей. Нет, даже они должны знать такие города как Сан-Франциско. К тому же они следят за своим внешним видом и здоровьем. А этот старик, судя по его гнилым зубам, никогда не прикасался к зубной щетке".

   - Это на юго-западе страны, - объяснил он, после чего Фрэд начал медленно кивать головой, хотя Кевин сомневался, что старику данная информация чем-то помогла.

   - Во что ты одет? - переадресовал ранее заданный ему самому вопрос Фрэд, на который сам не удосужился ответить.

   - Вы разыгрываете меня?

   "Нет, похоже, не разыгрывает". Старик с явным интересом оглядел его одежду, как юный натуралист разглядывает редкую бабочку, которую ему удалось поймать.

   - На мне джинсы и батник. Как правило, я ношу больше костюмы, но в этой одежде мне гораздо удобнее. Работа меня обязывает носить костюмы, но...я совершено не помню, где я работаю. - Последние слова уже были адресованы исключительно себе.

   Старик вновь начал медленно кивать по принципу: "Понятно, что ничего не понятно".

   - Судя по вашему акценту и по всему, что меня окружает...мы не в Сан-Франциско и даже не в Калифорнии. Где мы? - Кевин уже начинал нервничать. Ему надоело задавать одни и те же вопросы и не получать на них ответы.

   Глаза старика расширились, а его кивки головой стали энергичнее.

   - Мы в объединение Эрис, рядом с губернией Андор. А наше селение называется Ариер.

   Такого ответа Кевин никак не ожидал. В пору пришло время уже ему кивать медленно головой и тупо поглядывать на старика.

   - Это хоть в штатах?

   - Где?

   "Нет, это все бесполезно. Вроде бы мы говорим на одном языке, но никак не можем понять друг друга. Неужели я все еще сплю и это просто сон?".

   Но, головная боль, неудобная скамья, земляной пол, запахи провинции,...запах старика - все это говорило ему, что он не спит и ему это не снится. Этому должно было быть другое объяснение.

   Проклятая память категорически отказывалась ему помогать. Он смог вспомнить, что зовут его Кевином, живет в Сан-Франциско, ранее жил Фаллоне, а еще ранее в Фолкстоуне.

   - Нолан, - неожиданно вспомнил он. - Мое полное имя Кевин Нолан.

   Старик подумал, что это было сказано ему, а потому решил и сам представиться:

   - А я Фрэд. Фрэд Доббс. Ты тоже из ничтожного класса?

   Каждый новый вопрос старика вводил Кевина в новый глубокий ступор, от чего он начал испытывать нарастающую злость на хозяина амбара и на его бессмысленные слова.

   - Я не совсем понял суть вопроса. Вы можете больше не задавать мне их и рассказать мне все по порядку: как я оказался в вашем амбаре и почему я ничего не помню?

   Старик какое-то время пристально глядел на него, словно размышляя, стоит ему все рассказать или же лучше промолчать, затем, потерев ладони о свои брюки, он решил начать рассказ. Но, в этот же момент в амбар вновь вошла Марта с тарелкой в руках.

   - Тебе надо подкрепиться. Ты не ел три дня. Так что, вначале тебе нужно поесть, а после мы продолжим разговор.

   Внимательно глядя перед собой, чтобы не расплескать содержимое тарелки, Марта протянула ее Кевину. Мысли о еде тут же привели к чувству голода, но запах исходящий от похлебки совсем не показался ему приятным. Да и на вид то, что заполняло тарелку, не выглядело аппетитным.

   - Только не ешь быстро, - посоветовал Фрэд. - Тебя будет мучить тошнота.

   "Меня она уже мучает, только от одного запаха", подумал Кевин, но оглашать в слух свои мысли он не стал. Доббсы и так были добры к нему, а потому не стоило вести себя по-хамски.

   Пересилив себя, он отправил первую ложку в рот. Его желудок тут же попытался избавиться от пищи, но ему удалось сдержать позыв и проглотить еду. Желудок мгновенно заурчал, протестуя.

   - Ну, как? - спросил его Фрэд Доббс.

   В качестве ответа, Кевин решил кивнуть головой, боясь, что любое слово повлечет за собой неминуемо к рвотному рефлексу. Опустив деревянную ложку в мутную жидкость, он поводил ей по дну тарелки, после чего на поверхность всплыли несколько пшеничных зерен, ломти картофеля вместе с кожурой, и что-то белое, похожее на репу. Ни приправ, ни мяса (ни даже бульона) в похлебке не было.

   "Либо они вегетарианцы, либо тяжело сводят концы с концами, либо решили сэкономить на мне". Судя по звукам скотного двора, Доббсы имели и животных и кур, но исходя из размеров амбара, в котором они сейчас находились, Кевин все же склонялся к тому, что Фрэд и Марта далеко не были обеспеченными людьми.

   - Рецепт этого супа Марта получила от своей матери, а она от своей.

   - Очень вкусно, - слукавил Кевин.

   - Не стоит быть столь вежливым, касс, - отмахнулась Марта. - Эта похлебка никак не может быть вкусной. Но, в ней много полезного. Она поможет вам поскорее подняться на ноги. Когда мой дед вернулся с войны, тогдашние лекари утверждали, что его раны приведут его к скорой и неминуемой гибели, но моя бабка не была согласна с ними. Она поставила его на ноги и все благодаря данной еде. Суп помог моему деду, поможет он и вам.

   - Я в этом не сомневаюсь, - выдавил из себя Кевин, после чего преподнес ко рту вторую ложку супа. Она далась ему легче первой.

   Для того чтобы съесть все, ему потребовалось не меньше получаса. Когда Марта взяла из его рук пустую тарелку и вышла из амбара, Фрэд начал свой рассказ о том, как он появился в селении со странным названием Ариер.

   - Неделю назад я запряг Бетти - мою лошадь, - загрузил повозку свеклой и кукурузой, после чего отправился на рынок. Ближайший рынок от нас находиться в самом конце губернии, а потому чтобы добраться до него нужно не меньше одного дня. Бетти уже стара и не так быстра как раньше. Ей все больше требуется остановок для еды, питья и отдыха. Другими словами, для того чтобы добраться до рынка теперь мне требуется не один день, а полтора или того больше. Когда я, наконец, добрался до рынка, то понял, что свеклы и кукурузы и без меня хватало с лихвой в продаже. Но деваться мне было уже некуда. Я просидел два дня, а смог продать только половину из взятой с собой свеклы, а спрос на кукурузу и вовсе был мал. Как всегда солдаты губернатора забрали часть товара, несмотря даже на то, что мы всегда исправно платили налоги в казну и имеем письменное разрешение на торговлю. - Старик замолчал, пристально глядя в глаза Кевину. - Я тебе все это говорю, потому что верю, что ты не работаешь на губернатора. Я ведь не ошибаюсь?

   - Старик, я понятие не имею, как мне удалось оказаться в стране третьего мира, где политическим строем является диктатура и поощряется узурпация власти, не говоря уже о том, чтобы работать на местных чиновников. Но, ты ведь опять ничего не понял из того, что я тебе сказал, а потому отвечу тебе проще: нет, я не работаю на губернатора.

   - Ты странный человек, Кевин. Твои слова...даже говор у тебя необычный.

   - Фрэд, ты бы не мог вернуться к повествованию, которое должно прояснить мое появление в этих местах?

   - Ты для меня одна большая загадка.

   - Отлично, Фрэд. Я тоже чувствую себя Дороти в Стране Оз.

   - Кем?

   - Прошу тебя, Фрэд, хватит вопросов и расскажи мне все, что тебе известно.

   - Ладно, - произнес старик, правда, из его уст это прозвучало с неохотой. - Я провел на рынке два дня. На половину вырученных денег я приобрел топор, кирку и пару свиных ножек, после чего отправился в обратный путь. Повозка стала легче, от чего Бетти шла охотнее. Я проезжал мимо Заброшенного Луга, который находиться в двух тысячах шагов от нашей фермы, когда увидел у старого дуба нечто необычное. Опускались сумерки, от чего я не смог разглядеть хорошо то, что я вначале принял за валежник. Остановив Бетти, я дал ей отдохнуть, а сам пошел в поле. С каждым шагом я все ближе приближался к дубу и с каждым шагом меня одолевали все больше сомнений. Валежник уже казался мне большим валуном, на который упала одна из могучих ветвей дуба. Затем мне показалось, что я вижу перед собой шалаш построенный ни шатко, ни валко. Эта мысль меня окончательно привела в замешательство: кто в здравом уме мог бы построить шалаш на Заброшенном Лугу? Как можно было ночевать там? Сумерки все сгущались, от чего мне становилось все страшнее, но и такого любопытства я ранее еще не испытывал.

   Быстрые, не остающиеся надолго в голове образы, начали навещать Кевина. Несмотря на то, что он по-прежнему ничего не помнил, он уже начал догадываться, куда приведет рассказ старика. Ничего хорошего в этом рассказе его не ждало.

   - Когда меня отдаляло от дуба расстояние в пять шагов, я остановился. Теперь шалаш мне казался каретой. Очень странной каретой, какой я ранее еще никогда не видел. И в этой карете были люди.

   Старик замолчал. Во время монолога, он смотрел то на Кевина, то на пол амбара. Под конец он просто отвернулся в сторону.

   - Продолжай! - потребовал Кевин.

   "Клэр!"

   "Кэтти!"

   Имена, словно вспышки яркого света заполнили его голову. Как он только мог забыть эти имена?!

   - В ней было три человека, - тихо продолжил Фрэд. - Мужчина, женщина и маленькая девочка.

   - Клэр и Кэтти! - не выдержал и прокричал Кевин. Он схватил старика за плечи и сильно встряхнул его. - Где они?! Что с ними?!!

   - Я...

   - Отвечай же! Немедленно!!! - Он все сильнее тряс старика, а в глазах его начало темнеть. Его тело быстро ослабевало. Он исчерпал все свои силы. Он опустил руки вниз и те безжизненно ударились о края двери-кровати. Он уже не мог даже говорить и чувствовал лишь, как слезы текут по щекам.

   - Из вас, только ты выжил. Женщина и девочка были уже мертвы, когда я вас нашел...

   "О, нет! Только не это! Этого не может быть! Это всего лишь сон! Дурацкий сон и только...Это не может быть правдой! Сон, всего лишь..."

   ....сон.***

   Третье пробуждение произошло, когда солнечный свет проникал в амбар через пыльное окно под косым углом. Время шло к закату. Он хотел вновь все забыть, но лица его жены и дочери преследовали его и во сне и наяву.

   - Это глупо. - Он даже улыбнулся, поняв правоту своих слов. - Они просто не моли умереть. Это же нечестно. - Смысл последним слов Кевин сам не понимал, но произнести их ему казалось вполне уместно. Он не мог поверить, что вся его семья в одно мгновение могла исчезнуть в никуда, а потому чувство утраты пока его не посещало.

   "Я обязан их увидеть! Я должен немедленно это сделать!".

   Он вновь попытался приподняться, прилагая огромные усилия. Голова закружилась, а перед глазами поплыла рябь, но он прекрасно понимал, что стоило немного подождать и все обязательно пройдет. Так оно и произошло.

   В амбаре он был один, а потому ему никто не мог помещать в этот раз подняться на ноги. Ноги с трудом слушались его, а земляной пол то и норовил резко сместиться в сторону. Кевину удалось удержаться на ногах, придерживаясь руками за мешки, в которых, скорее всего, хранилось зерно. Немного придя в себя, Кевин сделал три неуверенных шага, какими их делают дети, только учащиеся ходить, после чего оказался у двери и опустил ладонь на истертую деревянную ручку. Сквозь щели между досок пробивались золотистые лучи заходящего солнца. Можно было подождать до ночи, когда Доббсы, в своей заботе о нем, не стали бы вставать у него на пути, но он не мог и не хотел больше ждать. Он должен был немедленно отправиться на Заброшенный Луг, и его совсем не смущало то, что он даже не знал к нему дорогу.

   Несмотря на свое неожиданное появление в амбаре где-то в провинции, на одежду и слова старика, Кевин все же и не собирался верить в то, что мир, который он знал, изменился. Конечно, старик был убедителен и с ролью деревенского дурочка он прекрасно справился, но одного актерского мастерства было мало, чтобы заставить его поверить в некую параллельную вселенную, где все соответствовало временам двух или трехсотлетней давности. Стоило только покинуть селение и он, конечно же, окажется среди обычных городских пейзажей, где есть место врачам, полиции, банкирам и продавцам супермаркетов. Или даже следовало просто открыть дверь амбара, чтобы увидеть перед собой все тот же высокотехнологичный мир.

   Теперь возникал главный вопрос, который он должен был задать себе с самого начала: "Кто такие Доббсы и что им от него надо?".

   Почему он оказался в их амбаре, а не в больнице? Почему они решили устроить это театральное представление перед ним, а не потребовать изначально то, чего они хотели? Оповестил ли кто-то из его знакомых полицию по факту его исчезновения? А если полиция оповещена, то какие меры они предпринимают для его поисков?

   - Они меня похитили ради выкупа! - уверено произнес он. Эта версия казалась ему более правдивой, чем путешествие во времени. А оделись они так, чтобы в случае провала их корыстного плана, он ничего бы не смог внятно рассказать полиции о своих похитителях. Кто поверит ему, если он начнет объяснять им, что преступниками была пожилая пара из выдуманной губернии. Никто! Даже больше, его просто сочтут невменяемым и это неудивительно, ведь он попал в аварию, в которой получил сильные повреждения, и вдобавок лишился семьи - от такого любой с ума сойдет.

   Все это могло быть правдой, но это не объясняло, как он мог попасть в амбар провинциального городка, когда авария произошла на заполненном машинами мосту в Калифорнии среди бела дня. И если Доббсы хотели получить за него выкуп, то они явно просчитались - он был далеко не самым высокооплачиваемым сотрудником компании. Тем более что новую, более высокую должность, он получил совсем недавно, не успев получить даже зарплату.

   - Тогда, как это можно все объяснить?! - потребовал он от себя ответа. - "Тайота" - машина неплохая, но в ее функции не входит возможность путешествия во времени.

   Он решил прекратить задаваться бессмысленными вопросами и остановиться пока что на версии о похищении. А раз так, дверь амбара должна была быть запертой. Но, это предположения оказалось неверным - дверь поддалась без малейших усилий, что привело его в еще большее замешательство.

   Перед ним открылся вид на небольшой скотный двор, каким его мог нарисовать пейзажист эпохи возрождения. Слева от него стоял дом с глиняными стенами и крышей из камыша, всего лишь в два раза больше амбара, в дверях которого он стоял. Плетеная изгородь формировала небольшой прямоугольник, по которому гуляли несколько кур и две утки. Справа стояла распряженная повозка на деревянных колесах, в которой лежали несколько початков кукурузы и неких корнеплодов. Старушка Бетти с привязанными передними ногами с грустью глядела на Кевина, оставаясь полностью неподвижной.

   - Этого не может быть, - прошептал он. - Как я здесь мог оказаться?

   Похитители, конечно, могли бы сыграть с ним в бредовую игру с переодеванием, но строить ради этого столь большие декорации... Нет, о похищении здесь не могло быть и речи.

   Дверь дома заскрипела, и в низком проеме показался Фрэд Доббс. Он обеспокоено глядел на Кевина, который с диким взором осматривал измененный до неузнаваемости мир.

   - Кевин! - Старик подбежал к нему на тяжело сгибаемых в коленях ногах. - Зачем ты встал?!

   Вскоре в дверях дома возникла и Марта. Выражение ее лица было не менее обеспокоенным, чем у Фрэда.

   - Я должен их увидеть, Фрэд! Я хочу видеть свою семью! - Голос Кевина был громким и решительным, после чего и вовсе повысился до крика. - А затем, я хочу знать все! Ты мне расскажешь все, что тебе известно!3.

   Две пары скрещенных палок и перевязанные бечевкой посередине, были воткнуты в землю под кроной старого дуба в нескольких метрах от разбитого автомобиля, который теперь ничем не отличался от выпотрошенной консервной банки.

   В небе уже горели тусклым светом с десяток звезд и светила почти полная луна. Поднявшийся ветер качал ветви дуба, и те скрипели как суставы стариков, проигравшие битву с артритом.

   Заброшенный Луг был пустынным и уходил настолько далеко, насколько хватало человеческого зрения и уже на самом горизонте стояли еле различимые горы, образуя непреодолимый природный барьер.

   - Не оставайся на Лугу долго, - посоветовал ему Доббс, оставшись ждать его на тропе. - Заброшенный Луг не лучшее место для ночных посещений.

   Кевин не слышал его, он просто шел вперед к старому дубу, к разбитой машине, к двум распятиям, вонзенным в рыхлую землю у изголовий могил. Он шел по кочкам и жухлой траве, которая оставалась еще с прошлой весны, меж которой прорастала уже новая, совсем молодая растительность. Он шел вперед, чувствуя дрожь во всем теле от холода и страха перед тем, что его ждало впереди.

   Казалось, ветер усиливался с каждым его шагом, холод пронизывал все его тело, а в ушах стоял дикий рев. Ветер то успокаивался, то снова принимался за свое, словно озорной ребенок, начавший жестокую игру, в попытке заставить человека повернуть назад.

   Дойдя до могил, он упал на колени. Он протянул руки объятые дрожью вперед и положил их на два небольших холмика.

   - Клэр. Кэтти. - Его голос заскрежетал. - Я пришел увидеть вас. Простите меня за то, что я выжил. - Он все же не смог сдержать своих рыданий, которые вместе с криком вырвались наружу из его тела. Его пальцы впились в сырую землю, забиваясь под ногти. - Простите, что я вас не уберег и за то, что не лежу рядом с вами! - Его рыдания усиливались. Из глаз продолжали литься слезы, а изо рта по подбородку поползла слюна. Пальцы его вновь сжались, скрыв в кулаках две горсти земли, после чего он поднял руки и прижал их к лицу, оставляя на нем грязные разводы.

   - Кевин! - позвал его Фрэд Доббс, оставаясь стоять на тропе. - Нам пора возвращаться! - Нотки беспокойства буквально пронизывали каждое его слово. - Ну же!!!

   Кевин Нолан ничего этого не слышал. Ему не было дело до советов и просьб какого-то фермера из вымышленного государства. Он хотел быть только рядом со своей семьей, которую, только создав, уже успел потерять.

   А ветви дуба все сильнее скрипели над ним, и выл ветер. Горы на горизонте полностью скрылись под пеленой сумерек.

   Кевин мог бы до утра стоять на коленях перед могилами жены и дочери и выть как одинокий волк на луну, если бы не голоса, которые появились неожиданно и звучали словно неоткуда. Он прекратил свой плач, отняв ладони от испачканного лица.

   Из разных сторон Луга до него доносился шепот десятков, а то и сотен голосов, в которых звучали скорбь, гнев, злоба, безумство....Именно безумное хихиканье одного из голосов заставил его прекратить стенания. Вскоре шепоты и смех сменились криками боли и отчаянья.

   - Беги, Кевин! - раздался голос Доббса, но он потонул в гомоне других голосов. Они кружились над ним, взмывали вверх и падали вниз, пролетали в нескольких шагах, а то и рядом с ним. Они словно ветер летели в его сторону, пытаясь пройти сквозь него, или вселиться...

   Через короткое время появились и тени, которые с воплями и диким смехом начали вырываться из земли.

   Из-за шокового состояния, Кевин не был в силах даже пошевелиться. Он лишь быстро оборачивался в ту сторону, откуда на него летел голос. Чьи-то руки схватили его за запястья и потянули за собой. Он чувствовал их прикосновения и силу, но никого не видел перед собой. Он не смог сопротивляться им и повалился на живот, после чего ладони начали погружаться в землю. Что-то тащило его вниз, и он не мог этому никак помешать. Когда ладони полностью погрузились под землю, чья-то другая рука - не менее сильная - схватила его за капюшон батника и потянула назад. Руки вырвались из земли, Кевин вновь оказался на коленях, а вскоре и на спине. Над ним возникла сосредоточенное лицо Фрэда, после чего старик, просунул свои руки ему под мышки и, прорычав сквозь зубы, поднял его на ноги.

   - Мог бы и помочь мне! - с укором прокричал он, пытаясь пересилить взбесившиеся бестелесные голоса, затем схватил его за рукав и потянул за собой, отпустив только тогда, когда понял, что Кевин и сам знает, в каком направлении ему следует бежать.

   Они бежали в сторону тропы, преследуемые злобными голосами, и Кевин с трудом сдерживал в себе желание обернуться назад.

   Что-то попыталось схватить его за ногу, но Кевин ускорил бег, и хватка разомкнулась.

   - Тропа уже близко! - прокричал ему Фрэд. Для старика, он не плохо держался на ногах, и даже немного опережал Кевина в беге, хотя еще несколько минут назад утверждал, что его беспокоит боль в коленях. - На ней мы в безопасности!

   Кевину показалось глупым убеждение старика, что тропа сможет принести им спасение в бегстве от неведомой силы, но он решил не спорить с Доббсом, понимая, что тот знает об этом мире гораздо больше его самого. И да, теперь он верил, что всё сказанное ранее стариком было правдой - он на самом деле оказался в Другом Измерении. А как именно он здесь оказался, будет уже не важно, если он потеряет равновесие или же позволит бестелесным тварям его настигнуть.

   Неожиданно, вязкая земля сменилась протоптанной тропой, и Фрэд встал как вкопанный. Кевин остановился лишь когда старик вновь схватил его за рукав батника и произнес: "Не сходи с тропы".

   Голоса и тени летели в их сторону, но в шаге от них резко уносились назад в поле. Теперь они не смеялись или безумствовали, а выли от обиды и умоляли о чем-то, хотя злобы в них не убавилось.

   - Что это было, Фрэд?! Объясни мне, что все это значит?!

   - Духи, - спокойно ответил Доббс, тяжело переводя дыхание.

   - Что?!

   - Неприкаянные души. Несколько сотен лет назад в этом месте была секта, которая покланялась некой придуманной им же Силе. Они верили, что с помощью этой Силы они смогут вернуть своих родных и близких к жизни, так сказать - украдут у Харона. А на деле лишь оскорбили Земли Мертвых, двери которых закрылись перед ними навсегда. Теперь, они просто неприкаянные души, которым нет место на другой стороне Стикса. Кто-то же утверждает, что Сила, которой они покланялись, все же услышала их молитвы и вернула их и их близких на Землю Живых. Правда, на полноценное возвращение у объекта их поклонения сил все же не хватило.

   Старик замолчал и коротко взглянул на Кевина, дабы убедиться, что тому интересно его повествование. Молодой человек хоть и был поражен знакомством с "тенями", все же внимательно слушал Фрэда.

   - Жили они здесь долго, имели свой маленький город со своими законами, руководством, забегаловками и, конечно же, кладбищем. Правительство Андора старалось их просто не замечать, так как они жили тихо и никому не мешали. Люди рождались и умирали, но никому не удалось вернуться назад, раз заплатив Харону за переправу. Многие начали терять веру, а потому и покидать свой городишко, переселяясь в простые селенья. Дошло до того, что город просто опустел, а кладбище заросло травой. - Старик вытер потный лоб рукавом фуфайки и тяжело выдохнул. - Вообще-то, они не слишком злобные. А вернее не все злобные. Все зависит от человека, каким он был при жизни. Если после заката, кто-то будет стоять неподвижно на Заброшенном Луге, духи без труда могут утащить его под землю.

   Слова старика казались рационалисту Кевину злой шуткой, но крики, доносящиеся с поля, не давали ему забыть о пережитом еще пару минут назад. Да и старик говорил без малейшего намека на иронию.

   - Я же тебя предупреждал, - с укором добавил Доббс. - К своей семье ты бы мог попасть в любой другой день, но, только пока на небе светит солнце. - Помолчав немного, старик продолжил. - Тебе повезло, что я тебя вовремя нашел. Проведи ты ночь в поле, тебя бы утянули под землю.

   Но, вместо благодарности, Кевин набросился на старика, схватив его за грудки.

   - Но, зачем ты похоронил Клэр и Кэтти здесь?! Почему не нашел другое место...безопасное?!!!

   Старик даже не пытался высвободиться, а только продолжил с той же спокойной интонацией:

   - Их спокойствию ничего не угрожает. Душ твоей жены и дочери не было среди этих неприкаянных "теней". Они покоятся в мире на Земле Мертвых - там, где мы все будем, рано или поздно.

   Кевин отпустил Доббса, после чего его снова одолела грусть. Он вновь заплакал, уставившись вдаль. Теперь он мог видеть лишь нечеткий контур старого дуба.

   Где-то там, под ним покоились тела его жены и дочери.***

   Они шли назад по той же тропе, по которой и пришли к Заброшенному Лугу, в сопровождении холодного вечернего ветра. До фермы Доббсов оставалось не меньше часа ходьбы. Пришли они сюда пешком - Кевин не хотел ждать, пока Фрэд запряжет Бетти, и настоял, чтобы они отправились немедленно, - понимая, что на старой лошади они маловероятно могли бы добраться быстрее, чем пешим ходом.

   Дошли они до места захоронения быстро, передвигаясь почти бегом, а вот возвращались медленно, никуда не торопясь.

   - Так значит, в твоем мире нет духов? - спросил Фрэд.

   "Разве что в кино", хотел было ответить Кевин, но, предвидя неосведомленность старика в значении данного термина, решил ответить иначе:

   - Некоторые верят в них. Кто-то зарабатывает на их вере. Кто-то, как и я, еще несколькими минутами ранее, никогда с ними не встречался, а потому и подвергает их реальное существование глубокому сомнению.

   - А каков тот мир, из которого ты прибыл? - с явным интересом осведомился Доббс.

   - Он...он другой. В нем нет место активному проявлению загробной жизни. Но в нем есть место технологическому прогрессу. Я знаю, что ты меня не понял, Фрэд, но я не могу объяснить это по-другому.

   Старик не стал допытываться от него подробностей, а только кивнул. Какое-то время они молча шли вперед, вслушиваясь в шорох своих шагов и в свист ветра за спиной, который продолжал доносить до них беспокойные голоса. Кевину вспомнился момент из его детства, когда ему казалось, что он тоже слышал голоса в шуме листвы, но, повзрослев, решил для себя, что это была лишь богатая детская фантазия.

   - Но я никак не могу понять, как я попал в твой мир, Фрэд.

   - Ты задаешь вопросы, на которые у меня нет ответа, - отозвался Фрэд. Он не мог разглядеть лицо старика, но был уверен, что тот смотрел исключительно перед собой и задумчиво хмурил брови. - Об этом тебе могут поведать только обладатели магической силы: провидцы, оракулы, волшебники, ведьмы..., но не старик, что тихо доживает свой век в одном из самых бедных селений объединения Эрис.

   - Неужели здесь существуют и они? - Кевин был поистине удивлен, несмотря даже на то, что совсем недавно ему удалось повстречаться с душами умерших. Все это ему что-то напоминало.

   - Существуют, - подтвердил Фрэд. - Но, никого из них я за свою жизнь ни разу не встречал, за исключением ведьмы.

   Старик остановился, достал из кармана листок бумаги и мешочек с табаком. Ловко работая пальцами и языком, он сделал самокрутку, и закурил, при этом, предложив изначально ее Кевину, который поспешил отказаться от сигареты. Красный огонек засиял в ночи, а в чистом воздухе поплыл терпкий и душистый запах табака. В Мире Фрэда Доббса запахи были гораздо насыщенней, чем в том мире, откуда он сам пришел. Также Кевин обратил внимание и на краски неба, которые были на удивления глубокими и контрастными. Даже здешний вечерний темно-синий цвет неба, радовал куда больше глаза, чем красные зарева заката где-то на берегу океана.

   Постепенно, в небе загорались звезды, формируя совершенно незнакомые ему созвездия.

   - В нашем мире есть много, что может тебя удивить и чего следует опасаться.

   Фрэд замолчал, но Кевин настоял, чтобы он выкладывал до конца, раз уже начал рассказывать.

   - Мне предстоит слишком длинная речь, Кевин.

   - Если в твоих словах мне удастся найти ключ к некоторым вопросам, которые меня сейчас одолевают, то ты просто обязан мне обо всем рассказать.

   - Мне не слишком много известно, но о самом главном я тебе поведаю. Если за то время, которое ты проживешь у нас, у тебя возникнут новые вопросы, я постараюсь на них ответить. Начну я с того, что тебе стоит знать в обязательном порядке, проживая в губернии Андор в частности и в Молодом Мире в целом. - Красный огонек улетел в сторону. Фрэд курил очень быстро. - Когда ты нас покинешь,...пойми меня правильно: ни я, ни Марта тебя никуда не гоним, но я больше чем уверен, что ты захочешь отправиться в путь. Возможно не завтра, и даже не через десять ночей, но это обязательно произойдет. Так вот: никогда не разговаривай по ночам с незнакомцами и даже со знакомыми тебе людьми, пока не убедишься, что перед тобой настоящий человек. Освети его лицо факелом или же просто не заговаривай с ним, если по близости не будет источников света. Иначе, вместо твоего знакомого или же просто незнакомца, может оказаться "дух заблуждения", который во время разговора будет питаться твоей жизненной энергией. Они очень коварны и могут искусно менять голоса и человеческие силуэты, но изменить внешность им не под силу, а потому, осветив факелом их лица, ты увидишь лишь черноту лишенную человеческих черт.

   Другое, что ты должен знать: тебе стоит остерегаться людей, которые лишены права носить свои истинные имена. Это преступники и владельцы магической силы, у которых есть право носить только прозвища, характеризующие их сущность.

   - Почему? - спросил Кевин, и ему тут же вспомнился их с Фрэдом утренний разговор.

   "Касс, как вы себя чувствуете? У вас есть имя или прозвище?".

   - Потому, что человек лишается имени только в случае, если он переступил закон, занимается неблагородными делами или же не является отпрыском людей. Есть, конечно, люди, которые используют и прозвища в своих личных целях, но они всегда произносятся вместе с именем.

   - Но, что им мешает пользоваться своим обычным именем?

   - У каждого из них есть выжженное клеймо на плече в виде сломанного меча - у мужчин, и сломанной розы - у женщин. Если безымянные воспользуются своим именем полученными при рождении, их ждет смертная казнь.

   - А зачем их лишать имени. Разве мало одного клейма? - Кевина заинтересовали слова старика, и боль утраты даже на миг слегка притупилась, помогая не думать только о гибели семьи, так как новая информация была не менее интересной, чем предыдущая.

   - В каждом имени есть свое магическое начало. Оно олицетворяет внутреннюю энергию каждого из нас. Потеряв имя - ты теряешь и ту энергию, которая помогла тебе явиться на свет. Прозвище помогает заполнить твое тело новой энергией, но так как она не являлось изначально твоей, ты не можешь полностью воспользоваться ею, а потому у тебя понижается физическая сила, умственные способности и чувствительность.

   - И это действительно так?

   - Понятия не имею. - Фрэд прочистил горло, несколько раз прокашляв, после чего продолжил: - Мне доводилось за всю мою долгую жизнь встречаться с преступниками, правое плечо которых уродовали либо сломанные мечи, либо сломанные розы, но они не показались мне лишенными чего-то. Скорее всего, это просто легенда, которая со временем превратилась в традицию.

   - А что это за легенда, от которой пошла данная традиция?

   - Говорят, что все началось около двухсот лет назад, когда своих имен, живых оболочек и первоначальной энергии лишились четыре человека, которые возжелали быть бессмертными и всемогущими. Они получили желаемое, но потеряли гораздо больше. Мне не слишком хорошо знакома эта легенда, так как она относиться к новым вероисповеданиям, в то время как я совсем не религиозный человек. Ходят слухи, что именно тогда в объединение Эрис, а может и во всем Молодом Мире, был издан указ о лишение имен преступников и их клеймение. Со времени к рядам преступников прибавились работницы борделей, люди, наделенные любой магической силой и существа.

   - И что стало с теми четырьмя людьми, о которых гласит легенда?

   - Они, якобы, превратились в могущественных темных колдунов, сила которых не сравнима ни с чем. Им много подвластно, но то, что они потеряли, им уже не дано вернуть обратно. Теперь, как говорят, они мечтают только об одном - вернуть все назад, но и остаться при своих магических силах. - Фрэд кашлянул несколько раз в кулак, и Кевин с беспокойством взглянул на его темный силуэт, шагающий бок о бок с ним - этот кашель мог быть признаком начальной стадии очень плохой болезни. - В моем детстве, ходили слухи, что эти четыре колдуна появились в Молодом Мире, и это было предзнаменованием всеобщего конца, но...как видишь, мы все еще живы, и ходим под солнцем. Так или иначе, легенда существует и многие в нее верят. Верю ли я в нее? Как я уже сказал, я не приверженец новых религиозных течений. С теми колдунами я никогда не встречался, а потому и не могу сказать: существуют они на самом деле или нет? Каждый сам вправе решать, но я не испытываю к ним страха. Годы идут, я становлюсь старее, а потому страх за свою жизнь притупляется. Свое я пожил и мне нечего терять...кроме Марты. Детей у нас нет и беспокоиться мне не о ком. А потому, если завтра мне скажут, что они не просто легенда, а на самом деле существующие личности - я не стану от этого хуже спать по ночам.

   Хотя старик ничего такого не говорил, но Кевин догадался, что он видит в нем сына, которого у него никогда не было, а потому появление Кевина, он, скорее всего, воспринимал как благословение здешних высших сил.

   - Во время нашего первого разговора, ты назвал меня "касс". Что ты имел в виду?

   - То же, что имеют в виду и все люди, используя данное обращение. К губернатору все обращаются "сир", к его супруге - ежели такова есть - "сайя". К мужчинам из высшего класса - "касс", к холостякам - "касси". К женам кассов принято обращаться с уважением - "эсель", в то время как к юным дамам или же старым девам - "маэль". Твоя одежда показалась мне очень странной, какой я не видел ни у кого из представителей какого-нибудь класса, но, заметив твои гладкие не натруженные ладони, я решил назвать тебя "кассом".

   - И ты помнишь все эти названия? - поразился Кевин.

   - А почему нет? Это не так сложно, когда ты принадлежишь ничтожному классу и не хочешь своим небрежным словом оскорбить кого-то, кто стоит выше тебе на статусной лестнице. А таких очень много. И это еще не все существующие в нашем мире обращения. Есть еще обращения к мужчинам из среднего класса: "тавв" и "тавви", а также к женщинам: "дисэль" и "димэль".

   - А как принято обращаться к таким как ты, из низшего класса?

   - "Эй, ты!" или же "Ничтожный", - и хотя старик попытался пошутить, все же шутка получилась какой-то грустной.

   - А что такое Молодой Мир, Фрэд.

   - Молодой Мир? - впервые за долгое время, в голосе Фрэда прозвучали нотки удивления. - Ты не знаешь, что такое Молодой Мир?

   - Знал бы, не стал спрашивать, - отпарировал Кевин.

   - Молодой Мир - это все что ты видишь перед собой, и будешь видеть, куда бы ты не пошел. Это мир, в котором мы живем. Помимо Молодого Мира есть еще два Мира, похожих на наш - Зрелый и Старый. И один полностью отличный от остальных трех. Все это прописные истины, относящиеся к самым первым религиозным догмам. Об этом знает каждый младенец с пеленок.

   - Извини, Фрэд, но я уже тебе говорил, что я не из этих мест.

   - Ты из Зрелого или же из Старого Мира? - вновь с удивлением спросил старик.

   - Боюсь, что и не из них. В моем мире совсем иные религиозные догмы.

   - И в чем они состоят?

   - Возможно, я тебе как-нибудь о них расскажу, но сейчас я хочу знать больше о Молодом Мире.

   - И что именно тебя еще интересует?

   - Что-либо об Андоре. Кто ваш губернатор? Судя по нашему раннему разговору - он мерзкий тип.

   - Да, - во мраке раздалась скучноватая усмешка. - При его дворе я никогда не бывал и с ним лично я не знаком. Но, все знают, что он утопает в роскоши, в то время как люди в селах с трудом сводят концы с концами. Милтон Сан Бир Вил Грей не только не заботиться о жителях губернии, но и старается, как можно сильнее усложнить им жизнь. Чего стоят только огромные налоги. А те же, кто пытается противиться этому, тут же оказываются заключенными в темницу, а потому простой люд, или же ничтожный класс - как при дворе называют жителей сел - стараются не говорить о нем и тем более не обсуждать его. Странно, хоть и живем мы плохо, но жить все равно хочется. Да и грех мне жаловаться, мы со старухой, в отличие от некоторых семей, не умираем с голоду. Вот где в семье больше четырех человек - там очень тяжко с продовольствием, да и вдобавок налог гораздо выше, ведь он зависит от количества членов семьи.

   - И, как я уже догадываюсь, этот Милтон-Как-Его-Там-Грей не является народным избранником, а наследником престола губернии?

   - Я не совсем понял первую часть твоего предложения, но на вторую могу одобрительно кивнуть головой - Джозеф Там Нес Вил Грей из ордена Лордов - отец Милтона Грея, - был суровым правителем и, бывало, казнил по пять человек за месяц, но он мог быть и благодарным. Те, кто усердно работал и приносил прибыль казне, мог получить вознаграждение в виде новых земельных участков для посевов и строений, а также в виде животных. Нынешний же губернатор требует много, но ничего не отдает взамен, а иногда отбирает и последнее. Местные селенья испытывают острую нехватку в земле, которая могла бы очень сильно нам помочь...

   - А Заброшенный Луг? Почему вы его не используете для посевов?

   - Последние попытки получить урожай на Заброшенном Лугу завершились более двадцати лет назад. Духи, с которыми ты уже успел познакомиться, не позволяют ничего на нем выращивать. Я был одним из тех, кто еще пытался что-либо посадить на этом Лугу, а взамен потерял только зерна, время и силы. А все потому, что за двадцать дней до сбора урожая, все культуры уничтожались в течение одной ночи. Духи вырывали стебли кукурузы с незрелыми початками, срывали неспелые тыквы и заваливали ими тропу. А что касается картофеля, свеклы и моркови - их просто утаскивали под землю. Оно и понятно - мертвые не хотят, чтобы их тела служили удобрением для овощей и злаков. И их можно понять. Я бы тоже был против.

   - И какие земли вы обрабатываете? - спросил Кевин, глядя на еле заметный тусклый свет свечи, горящий в окне дома Доббсов.

   - Есть поле на расстояние в тысячи шагов от фермы, если идти на север. Там поле не только наше, но и наших соседей - Стивенсонов, Ларсонов и Прескоттов.

   - И разве нет никого кто бы смог вступиться за вас и сказать решительное "нет!" тирану-губернатору?

   - Хорошо, что наш разговор никто больше не слышит, иначе не жить нам на этом свете более. Устраивать бунты и протесты - не самая лучшая идея. Здесь и за меньшее тебя могут вздернуть на виселице, на главной площади губернии. Мы уже старики и просто хотим спокойно дожить отведенное нам время. А большинство молодежи, рожденной в местных селениях, теперь служит в губернаторской армии и получает за это хорошие деньги. Зачем им вступаться за нас? Идти против губернатора у них нет причин, да и погибать из-за стариков никому не хочется.

   - А если с ним просто поговорить? Рассказать о тяжелой жизни в деревнях?

   - Не думаю, что он захочет слушать кого-либо из ничтожного класса. Да и не добраться до него - он окружен очень хорошей охраной, которая просто убьет каждого, кто подойдет слишком близко к его дворцу без разрешения. Но есть у него главный охранник - вот кто на самом деле бешеный пес без привязи. Его зовут Джеймс Дан Гил Фостер - один из лучших бойцов в объединении Эрис. Он хладнокровен и безжалостен. Говорят, что губернатор принимает столь тяжкие для нас указы исключительно по его советам.

   Они дошли до фермы Доббса и остановились у амбара. В окне, где горел свет свечи, стояла Марта, с беспокойством вглядываясь во мрак.

   - Тебе надо отдохнуть, Кевин. Твои силы еще полностью не вернулись к тебе, а потому тебе нужен покой. - Фрэд помолчал. - Я знаю, тебе будет трудно его найти, но тебе стоит попытаться. А завтра, мы еще поговорим.

   На этом, Фрэд похлопал по плечу своего гостя, и направился к дому.

   - Фрэд! - окликнул его Кевин и тот обернулся. - Спасибо тебе за все. Спасибо вам обоим.

   Фрэд только приподнял в ответ руку и скрылся за дверью.

   Кевин простоял на месте, пока в окне Доббсов не погасла свеча. Затем, он взглянул на луну, чей магический свет проглядывался меж скоплением туч, и вошел в амбар, который в последние дни стал его спальной комнатой.

   Он долго не мог заснуть лежа на твердой постели и укрывшись колючим шерстяным пледом. Его голова продолжала перемалывать всю информацию, полученную им от Фрэда, но все чаще мысли его возвращали к Клэр и Кэтти, от чего он в какой-то момент не смог совладать со своими эмоциями и вновь зарыдал. Он сжимал зубами край пледа, чтобы его крик не разбудил пожилую пару. Он не хотел, чтобы Фрэд появился в его дверях с испуганной миной на лице. Он хотел побыть один, а потому сдерживал крики как мог.

   Когда силы на рыдания у него иссякли, он незаметно для самого себя уснул. Во сне к нему приходили только хорошие сны, в которых он понятие не имел о смерти жены и дочери и о параллельных мирах. На утро он не помнил, что ему снилось, но знал, что проснулся с улыбкой на губах.

Глава четвертая -

Логово

ведьмы.

Shallow

-

Poets

of

the

fall

1.

   Фаундэр закапризничал еще в начале пути. Возможно, его одолела лень и он решил показать хозяину свой капризный нрав, а может - он просто почувствовал, что дорога, которая им предстояла, ничего хорошего им обоим не сулила. Он недовольно фыркал, бил копытом и пытался укусить Бена Гор Уиллиса за руку, во время седлания. Бену с трудом удалось закрепить ремень под брюхом жеребца, который никак не хотел стоять смирно. Но, стоило пряжке сомкнуться, Фаундэр смирился и принял поражение.

   - Будь паинькой, парень, а взамен я угощу тебя сухарями, как только мы вернемся назад, - пообещал ему Бен, и конь одобрительно закивал, словно понимая человеческую речь. - Вот и славно.

   Уиллис погладил коня по гриве и похлопал по шее, после чего обернулся назад, услышав за спиной топот копыт другого коня. К нему приближался Райен Бэк Стерн на своем коне Веррасе. Кличку его конь получил в честь губернии, в которой он якобы родился, после чего был привезен в Андор отцом Стерна и подарен сыну на пятнадцатилетие.

   Райен Бэк Стерн был почти на десять лет моложе Бена, и примерно на столько же глупее. По крайней мере, так считал сумевший пробиться в люди Бенджамин Гор Уиллис - сын кузнеца Альфреда Уиллиса из ничтожного класса. Райен Бэк Стерн был второй причиной, по которой Уиллис не хотел отправляться в путь, но, к сожалению, не главной - компанию двадцатилетнего шалопая он бы смог вынести в течение суток, - но была другая, гораздо более весомая причина его нежелания отправляться в путь. А именно: Ивенский лес, болото Бувалн, и та, которая жила там последние двести лет. По легенде, андорская ведьма было коварной и злобной старухой, которая за долгие годы своей жизни погубила не мало человеческих душ. Но, выбора у Бена не было, уж таков был приказ губернатора, а он, как солдат губернаторской армии, должен был подчиниться.

   - Приветствую тебя, Бен, - поздоровался Райен, на что Уиллис ответил плевком себе под ноги. - Ты в первый раз посетишь те места?

   Запрыгнув в седло и сжав узду, Бен уставился в даль, туда, куда им предстояло отправиться.

   - Так как? - переспросил Райен, отхлебнув немного воды из своей фляжки.

   - Да. И, надеюсь, что в последний.

   - А я уже бывал там.

   Уиллис скептически поглядел на своего вынужденного товарища, после чего Райен неловко пожал плечами.

   - Ну, хорошо. На болоте я не был, но доходил до мест, откуда до него было рукой подать. Я и Фил - мой покойный старший братец, - часто бывали в Ивенском лесу и собирали хворост. - Уиллис подстегнул Фаундэр, и Стерн, чтобы не отставать от него, проделал то же самое с Веррасом. - Как-то, Филу захотелось отправиться вглубь леса. Мне эта идея показалась заманчивой. Конечно, мы слышали истории о Диздейн в детстве, и эти истории нас пугали, но нам ведь уже было по пятнадцать-шестнадцать лет, и мы считали себя вполне взрослыми, чтобы не испугаться при личной с ней встрече. - Райен хохотнул и мотнул головой, словно говоря: "Ну и дураками же мы были тогда".- Мы шли вглубь леса, по пути собирая хворост - благо, чем дальше мы шли, тем больше его становилось. Деревья из тонких и молодых, становились все толще и старее. Нам обоим было страшно, но никто не хотел в этом признаваться, а потому мы шли дальше. В лесу стояла полная тишина, словно никого кроме нас в нем живого отродясь не было. Даже сейчас, особенно по ночам, вспоминая тот день, чувствую легкую дрожь во всем теле. Боюсь, что дрожь может появиться и сейчас, стоит нам предстать перед Ивенским лесом.

   Бену уже поднадоела болтовня Стерна, но он продолжал учтиво молчать, так как не хотел начинать уже в начале пути разговор на повышенных тонах со своим спутником. Вот на обратном пути будет не грех даже пустить в ход кулаки, исключительно в воспитательных целях. А пока, оставалось лишь смериться с участью невольного слушателя.

   - Так вот, дошли мы до мест, где деревья были настолько огромными, что их не могли обхватить даже мы с братом вместе. А высота их и вовсе поражала своей практически бесконечностью. Деревья были очень старыми и почти иссохшими. Когда мы с тобой дойдем до тех мест, нам придется спешиться, так как на конях там не пройти. - Он слегка нагнулся и похлопал Верраса по гриве. - Так что, дружок, какое-то время тебе и Фаундэру предстоит нас немного подождать. Но, не беспокойся, мы не долго будем отсутствовать. Нам ведь только получить письменное посланье, ведь так? - Этот вопрос был обращен к Бену, но тот решил и дальше помалкивать.

   Шатер уже изрядно отдалился от них, и с этого расстояния можно было оценить его истинную величину. Впереди виднелись ворота губернии, за которыми дорога, вымощенная камнем, превращалась в протоптанную тропу, по обе стороны которой тянулись вспаханные поля, а там, где эти поля подходили к концу, начинались селенья входящие в состав андорской губернии.

   - В лесу становилось все темнее, но мы все еще шли вперед, - продолжил делиться с Беном историей из своей жизни Райен. - Таких старых и огромных деревьев мне не приводилось видеть ни до, ни после. А земля была настолько сухой, что в некоторые трещины могла протиснуться моя нога полностью. Но дальше нас ждало то, ради чего я и рассказываю тебе эту историю. - Райен замолчал и посмотрел в сторону Уиллиса, чтобы удостовериться, что тот его внимательно слушает. Бен же одарил его лишь коротким взглядом. - Впереди нас рос вяз, равных которому наверняка нет во всем Молодом Мире. Его бы не смогли обхватить даже двадцать взрослых мужчин. Вот таким он был огромным. Ты можешь представить себе такое дерево?

   Бен надеялся, что заданный вопрос был риторическим, но, поняв, что Райен ждет от него ответа, с неохотой выдавил из себя:

   - С трудом.

   - Я сам бы не смог представить, если бы не видел тот вяз своими глазами. Но не сам вяз пленил наше внимание, а три висельника, что болтались на одной из его ветвей. Судя по их..., - Райен запнулся, ища нужное слово, -... по их свежести, они висели на нем не больше суток, хотя их одежда превратилась в гнилое тряпье. Мы с Филом стояли как вкопанные и таращились на повешенных не меньше пяти минут. Не знаю, о чем тогда думал Фил, так как я его не спрашивал. Возможно, спустя десяток лет, я бы и спросил его об этом, если бы он не помер. А вот я сам мог думать только об одном: кто эти люди и почему их повесили именно здесь? И как, по-твоему, Бен, я нашел ответ на свои вопросы?

   - Не могу знать, - все так же, с явной неохотой, ответил Уиллис.

   - Все ответы я получил, когда один из мертвецов открыл глаза, поднял голову и поприветствовал нас, в то время как его язык продолжал висеть у него на подбородке. Вот тогда мы и заорали с Филом во всю глотку. - Райен не смог сдержать смеха, вспоминая давний момент из своей жизни. - Мы никому не говорили о том, что с нами произошло тогда в лесу, даже родителям. Мы даже не обсуждали это между собой. Только один раз завели спор о том, кто из нас громче кричал от страха при виде оживших мертвецов. А кричали мы оба во все горло и очень долго. Настолько, что на следующий день не могли произнести ни единого слова без хрипа. Возможно, мы продолжали кричать, пока наши сердца не остановились, но тут зашевелились и остальные повешенные, после чего мы решили, что нам достаточно впечатлений на один день и поспешили прочь от того проклятого места. Во время бега мы растеряли весь собранный хворост, а потому нам пришлось задержаться в лесу, как бы нам этого не хотелось, пусть даже у его самого края, и набрать еще одну порцию хвороста. Конечно, его оказалось довольно мало, если было еще учитывать тот факт, что нас не было дома больше времени чем обычно, от чего отец здорово отхлестал нас, пусть нам и было уже по пятнадцать и шестнадцать лет.

   Они остановили коней у распутья трех дорог. Две шли в противоположные друг другу стороны и вели к другим губерниям. Третья тропа шла вперед, туда, где возвышался лес, названый в честь правителя Эриского объединения Ивена Аргуса Фес Лан Сет Ругана. И хотя Ивен давно уже скончался, а объединением не правил один человек, название лес сохранил, только исключительно оттого, что ни один из губернаторов объединения не посчитал местные лесные угодья ценными землями. А все потому, что все ранние попытки вырубки леса завершались полным бесследным исчезновением дровосеков. Когда пропала вторая группа рабочих, в третью уже никто не спешил записываться, несмотря на обещанные большие вознаграждения. Тогда три губернатора, во владениях которых и находился лес, решили прийти к соглашению о переведении Ивенского леса в нитрильные земли.

   По прикидке Бена, они должны были достигнуть леса к началу сумерек. В ночную пору у него и в мыслях не было продолжать путь по лесу. Он рассчитывал устроить привал и только с рассветом продолжить путь. До заката оставалось пару часов, и Бен не собирался их тратить попусту, а потому он пришпорил Фаундэра и тот помчал его вперед по одной из троп. Райен последовал его примеру и пустил галопом Верраса. До привала Стерн не проронил больше ни слова, чему Бен был только рад.***

   Учитывая богатый опыт Райена Бэк Стерна в собирание хвороста, Бен доверил ему это дело. Сам же он принялся за приготовления ужина. Вначале он вбил две небольшие рогатины в землю, поверх которых опустил прут, предварительно просунув его через ручку чана, в котором предстояло быть приготовленной похлебке из баранины.

   Солнце продолжало краснеть, опускаясь все ниже к горизонту. Тени стали сгущаться и поползли из леса в сторону Уиллиса, словно сам лес пытался дотронуться до него, чтобы пригласить в гости без ожидания утра следующего дня. Райен скрылся из его поля зрения, но его посвистывание - ритуал по изгнанию страха - точно указывал ориентиры его места нахождения.

   Веррас мирно щипал траву на расстоянии, которое ему позволяла узда, привязанная к ветви дерева. Фаундэр предпочел еде пристальное наблюдение за хозяином, а в его черных огромных глазах отражался яркий свет закатного солнца. Его ноздри расширялись и суживались. Казалось, конь хотел сообщить своему хозяину, что он до сих пор не изменил своего мнения по поводу леса и ведьмы, что жила в нем. И хотя сухари были его любимым лакомством, он наверняка бы отказался от них взамен на возвращения в армейскую конюшню. Бен отвернулся от коня, понимая, что все его мысли начинали походить на бред. То и гляди, сейчас Фаундэр заговорит с ним утробным голосом.

   Уиллис опустил на дно чана несколько бараньих косточек, затем залил их родниковой водой и добавил щепотку соли. После, он начал ломать веточки и подкладывать под разгорающийся огонь. Пламя росло и уже начало облизывать края чана.

   Он застилал холодную землю, через которую пробивалась молодая трава, пледом из козьей шерсти, в тот самый момент, когда Стерн появился из-за деревьев с охапкой хвороста в руках.

   - А ты ранее готовил? - спросил Райен, стеля рядом свой плед из волокнистого льна. - Мне бы не хотелось терять мясо из-за того, что ты ранее никогда не занимался приготовлением пищи.

   - Я прекрасно умею готовить! - осадил его Уиллис, раздувая пламя.

   - Ну ладно, - Стерн пожал плечами. - Поверю тебе на слово. Если ты говоришь, что можешь готовить, значить - так оно и есть. Я уверен, что это будет одна из лучших похлебок, которую мне доводилось кушать. К тому же, я всегда придерживался мнения о том, что мужчина лучше готовит, чем женщина, даже если он это делает впервые. К примеру, моя мать...

   - Да заткнись ты, в конце концов!

   - Ну ладно, если ты этого хочешь.

   - Поверь мне - очень хочу!

   Райен поджал губы и кивнул головой, после чего сел на свой плед и уставился вдаль, туда, где уже на самом горизонте виднелись стены, башни и армейский шатер. По тропе, что вела к Андору, катила карета, запряженная двумя конями. Карета принадлежала главе охраны губернатора Джеймсу Дан Гил Фостеру. Скорее всего, он возвращался с очередного "важного" дела. Хотя, для кого оно было более важным: для губернатора или же для самого Фостера? Райен не знал, да и не хотел он лезть в дела главы охраны, который всегда вселял в него неизлечимый страх. Фостер редко наведывался в шатер, где Стерн жил и тренировался, но когда это происходило, у Райена всегда перекрывалось дыхание, а сердце начинало биться с удвоенной частотой. Фостер ни разу не разговаривал с ним и не давал повода ему бояться себя, но его слава опасного человека, делала за него всю работу по устрашению всех жителей губернии. Райен никогда не видел Фостера в бою, но по слухам он был великим воином, и Райен беспрекословно верил в это. Вера усилилась еще больше два дня назад, когда всей губернии стало известно о смерти госбунца Уотсона, в чем Фостер сыграл главную роль.

   Что касается Уотсона, Райен видел, как мастерски тот управлялся своим мечом, кинжалами, обычной палкой или же просто кулаками. Уотсон был публичным человеком и любил выступать перед публикой, показывая всем желающим свое мастерство. Любая губерния объединения Эрис считала за честь видеть госбунца на своих ярмарках в качестве гостя и участника. Четыре года назад Райен видел Уотсона на ярмарке в Андоре, что проводилась в конце месяца Жизни, в честь сбора урожая, и тогда мастерство госбунца просто очаровало его, а мальчишки пяти-шести лет просто возводили его до небес, называя его не иначе как "волшебник".

   Уотсон тогда выступал в четырех соревнованиях: по стрельбе из лука, битве на мечах, по рубке на скорость толстой сосны, и по бросанию топора в цель. В первом турнире он занял второе место (первое место присудили губернатору Милтону, который показывал свое мастерство на отдельном участке, так как всегда сторонился большого скопления людей), а в остальных получил первые места.

   Фостер никогда не участвовал в ярмарочных состязаниях, но всегда присутствовал на них, сидя на балконе дворца по правую руку от губернатора и критично кривил рот и щурил недовольно брови. Но, больше всего его лицо искажалось при виде Уотсона. Он негласно завидовал ему и открыто ненавидел. А потому то, что их новая встреча завершилась открытым противостоянием, ни для кого не стало откровением. Откровением стало завершения боя. Ведь, никто и представить не мог, что в битве между этими двумя воинами выйдет победителем тот, что был одноног и стар по военным меркам.

   Фостера боялись, ненавидели, уважали. А теперь эти чувства стали еще сильнее, и Райен надеялся, что жизнь никогда не сведет его с Фостером на темной улице губернии в день, когда у главы охраны губернатора будет плохое настроение.

   Вода в чане закипела, и Бен, лежавший до этого на боку, спиной к Стерну, встал и подошел к нему. Разворошив костер, чтобы немного сбить пламя, Бен добавил в бульон кусочки картофеля, морковь, две луковицы, а еще несколько пряных трав, которые любила использовать во время приготовления пищи в его семье.

   Солнце скрылось за холмами, окрасив небо багрянцем. Раздался первый нерешительный голос сверчка. Через несколько минут их численность прибавилось. Ветер слегка усилился, и языки пламени под чаном затрепетали, склоняясь в разные стороны. От чана начал подниматься приятный аромат, от которого у Райена заурчало в желудке. Он приподнялся на локтях и глубоко вдохнул.

   - Судя по восхитительному аромату, ты на самом деле профессионал в этом деле.

   - Я в детстве часто ходил с отцом на рыбалку, и мы всегда часть улова использовали для приготовления рыбной похлебки на месте, - разоткровенничался Уиллис.

   - Я тоже ходил с отцом на рыбалку, - ответ Бена был воспринят Стерном как приглашение на диалог, от чего он поспешил поддержать тему. - В моем родном селе Фейло течет небольшая речушка, в которой полным-полно форели и окуней. Помню, я однажды поймал в течение трех минут аж три окуня. Фил тогда сильно обиделся на меня, он ведь так ничего и не поймал. Но отец приободрил его и пообещал, что и он вскоре поймает свою рыбу. На следующей рыбалке так оно и вышло. Фил поймал свою рыбу. Ну, как рыбу...почти икринку.

   - Ты будешь есть, или только языком молоть?

   Райен закивал головой и, взяв свою глиняную тарелку, подошел к Бену, который уже заполнял свою тарелку похлебкой, выбирая мясо побольше.

   Суп был горячий, а потому они ели неторопливо, при этом оба возвратились за добавкой дважды.

   Небо уже было совершенно черным, и вся его поверхность была украшена сияющими звездами, которые образовывали хорошо различимые созвездия. Угли под казаном, понемногу угасали, теряя свой рубиновый окрас.

   После плотного ужина, Стерн решил вновь завязать беседу, но Уиллис быстро пожелал ему спокойных снов и повернулся набок, спиной к Стерну, укрывшись краем пледа.

   Но, заснуть у него долго не получалось. Вначале он долго представлял себе их встречу с ведьмой и ни один из вариантов возможной встречи не казался ему радужным. Но, затем, мысли привели его к Линин - девушке для услады, чье плечо хранило и будет хранить память до скончания ее дней о том, что она преступница нравственности. Но, в то же время, по мнению самого Бена, это клеймо скорее украшало ее плечо, чем уродовало. Ее загорелая неблагородного цвета кожа была приятно-гладкой. Ее великолепная фигура, полностью лишенная каких-либо изъянов, манила к себе, обещая неземные удовольствия. Ее огромные черные глаза и того же цвета волнистые локоны никак не выходили у него из головы. На ее левой щеке, двумя пальцами ниже глаза был небольшой шрамик, который, по мнению Бена, не уродовал ее, а только добавлял шарма.

   Бен боялся себе признаться, но он любил ее и в то же время ненавидел за то, что никак не мог забыть ее и за то, что она была готова ублажить любого, кто имел в кармане тридцать серебряных монет и не боялся расстаться с ними за ночь со смуглой красавицей. Радовало лишь то, что не каждый мог себе позволить ее услуги.

   На миг, он позабыл о ведьме, так как именно в эти минуты, кто-то вполне мог наслаждаться ее телом, касаться ее груди своими грубыми руками, целовать ее прекрасную шею, касаясь ее кожи небритой щекой. В эти минуты чужой пах мог тереться об ее бедра. Возможно, под кем-то другим она сейчас заходилась в стонах, покусывая нижнюю губу своими ровными белыми зубками, а глаза ее заволакивала пелена истомы.

   Он резко присел, открыл веки, но лицо Линин продолжало преследовать его, так же, как и ее стоны. Бен крепко сжал в ладонях край пледа и отпустил только тогда, когда почувствовал боль в суставах. Тяжело вздохнув, он опустился на спину и уставился в ночное небо. Несмотря на то, что ветер во время раннего Цветения был еще прохладным, он явно чувствовал теплое дыхание на своей ключице, так же, как он всегда его чувствовал, когда Линин засыпала рядом с ним. Бен сделал глотательное движение, чтобы избавиться от кома, что поднялся к его горлу, после чего вновь прикрыл веки. Образ девушки снова появился перед ним. А вместе с ней появился и незнакомый мужчина, ласкающий обнаженное тело девушки.

   Уиллис опять открыл глаза и повернулся набок, нервно борясь с пледом, который никак не хотел укрыть его полностью. Гнев и ярость еще сильнее охватили его, когда сверчок запел почти у самого его уха. Он сильно ударил кулаком по земле, в том месте, откуда поднималась трель, и испытал чувство удовлетворенности, когда пение разом смолкло.

   Гнетущее состояние беспокойства не оставляло Бенджамина Гор Уиллиса еще долгое время, а затем последовало за ним и в тревожные сновидения.2.

   Райен Бэк Стерн проснулся от сильного толчка в плечо. Открыв глаза, он увидел возвышающегося над ним Бенджамина Гор Уиллиса. Нижняя часть солнца еще задевала горизонт.

   - Вставай. Пора идти, - произнес Уиллис, после чего направился к своему коню, который в отличие от Верраса был уже оседлан. Пока Райен прибирался, Бен осмотрел подковы Фаундэра. Он сам подковывал коня и умел это делать с семи лет. Также отец научил его азам плотничества и строения. Стен Уиллис мог многому еще научить своего сына, да вот чаще бутылка для него оказывалась важнее.

   Подковы были на месте и хорошо прикреплены. Развязав узду, он вскочил на коня, поправив меч, что висел на кожаном ремне, прикрепленном к роговому выступу на седле. Там же висела и фляжка с водой.

   Фаундэр наклонил голову вниз и сделал пару шагов назад. Бен приструнил его и конь остановился. Фаундэр вновь закапризничал и попытался укусить хозяина за сапог.

   - Похоже, твой конь чем-то на тебя обижен, - заметил Райен, опуская седло на спину Верраса. - Он упрям, как и его хозяин.

   Стерн захохотал и в отместку за это, Бен достал свой меч из ножен и ударил плоской стороной оружия Верраса по боку. Больше от страха, чем от боли, конь недовольно заржал и встал на дыбы. Райен воскликнул в испуге и попятился назад, затем спотыкнулся о корягу и шлепнулся наземь, а поверх него упало седло.

   - Эй! - воскликнул обижено Райен. - Зачем ты это сделал?!

   - Это послужит тебе уроком, чтобы у тебя начисто пропало желание смеяться надо мной. - Фаундэр заходил под ним ходуном, но Бен продолжал уверенно держаться в седле. - Поторопись. Я не намерен ждать тебя вечность.

   Напоследок, Бен срубил мечом ветку ближайшего дерева, после чего вернул меч в ножны.

   Райен пробурчал что-то нераздельное, после чего со злостью скинул с себя седло.***

   - О, Мир Вечности, они еще висят!

   Ранее сказанные слова Райена подтвердились. На ветке огромного вяза висели три мертвеца. Проклятие что тяготило над ними, продолжало хранить их тела в нетронутом временем виде.

   Прежде чем огромный вяз показался вдали, они прошли долгий путь. Как и рассказывал Стерн, Ивенский лес изначально ничем не отличался от остальных лесов. Под ногами лежали прошлогодние листья и мелкая ветошь. Деревья разной толщины и высоты росли на достаточном расстоянии, чтобы рядом с ними легко могли пройти как люди, так и кони. Но, чем дальше они углублялись в лес, тем толще и старее становились деревья. Кусты становились более густыми и менее проходимыми, от чего Бену и Райену все чаще приходилось оголять мечи и рубить нещадно их запутанные ветви. Голоса птиц бойкие и разновидные, становились слабее и менее разнообразными, пока не остались только хриплые голоса воронов.

   Спустя три часа от начала пути, они дошли до места, где лес пересекала быстрая речка с холодной водой. Она была широкой, но мелководной, от чего они легко могли разглядеть ее дно, усыпанное галькой и большими белыми валунами.

   Фаундэр, так же, как и Веррас, попытались в спешке проскочить холодную воду, и Бену пришлось приструнить его. Ноги коня вполне могли застрять в какой-нибудь щели, что неминуемо закончилось переломом ноги.

   Когда речка была пройдена, снова начавшийся лес разительно отличался от того, который остался на другом берегу. Здесь деревья казались мутантами, в чьей грубой коре, узловатой и шершавой можно было разглядеть заходящиеся в криках лица. Корни вырывались из покрытой трещинами земли и тянулись вперед, сплетаясь с корнями сородичей, от чего движение верхом становилась еще более затруднительным. На некоторых представителях местной флоры с трудом можно было разглядеть почки и молодые ростки, но в большинстве своем все деревья были иссохшими. И чем дальше они продвигались вперед, тем чаще на их пути встречались деревянные остовы.

   - Мертвые Земли, - негромко произнес Бен, на что Райен только кивнул головой. После перехода через речку, как не странно, он не произнес ни единого слова.

   Несмотря на то, что время должно было быть дневным, здесь стояла густая ночь, хотя в небе не было видно ни луны, ни звезд. Зато было солнце, которое сияло темно-синим светом, а само небесное светило было окутано смогом или же туманом. Бен был в этих местах впервые, но он не сомневался, что здесь стояли вечные сумерки. И, конечно же, он был уверен, что без магии ведьмы здесь не обошлось.

   За их спинами раздался треск сухой ветви, и они оба вздрогнув, резко обернулись назад. Что-то темное, в двадцати шагах от них, отделилась от грубого ствола сухого дерева и быстро (слишком быстро для живого существа) спряталось за другим.

   - Что это было? - спросил Бен, скорее не Райена, а свое внутреннее "я". - Бэнши? Суккуб? Млит?

   Райен пожал плечами, ничего не произнеся. Судя по бледности его лица, он был не на шутку напуган.

   Бен прикрыл глаза и попросил у Океана Надежд, чтобы тварь, которая их преследовала, была безобидной, иначе их шансы выбраться из леса живыми, были невелики.

   Переведя дух, они пришпорили коней. До огромного вяза они добрались без происшествий, хотя за все время пути не переставали оглядываться по сторонам, пока не предстали перед деревом с мертвецами.

   Вяз на самом деле оказался настоящим исполином. Он бы надолго мог приковать взгляд всадников, если бы не трое висельников, что висели на одной из веток, что сама была не меньше некоторых деревьев. Ветер качал их тела, шурша обрывками одежды. Расстояние от земли до их пят было не меньше роста самого Бена, которые изо всех сил старался оставаться невозмутимым, чтобы не показывать свой страх перед Стерном. Он часто слышал выражение "кровь в жилах застыла", но только сейчас он понял, каково это.

   "Ну же, возьми себя в руки. Далее тебя ждет встреча с той, что ужаснее, чем эти три мертвеца".

   Это было отчасти правдой, но повешенные были не простыми мертвецами. И он это знал еще до того как зашевелился один из них.

   Фаундэр был не менее испуган, чем его хозяин, но скрывать этого он даже не пытался. Вначале он заржал, а затем и вовсе вскочил на дыбы. Бен с трудом удержался в седле.

   Один из трех мертвецов открыл глаза. Мутные глаза, заволоченные белесой пленкой, забегали по сторонам, пока не остановились на Уиллисе, а затем и на Стерне. Его губы растянулись в улыбке, а язык, до сих пор висящий вниз, скрылся за гнилыми зубами.

   - Эй, парень, - прохрипел мертвец, обращаясь к Райену. - А ведь я тебя уже когда-то видел.

   "С меня хватит!", воскликнул в сердцах Бен и, пришпорив коня, погнал его прочь от проклятого вяза. Райен последовал его примеру, помчавшись за ним следом. Они гнали коней, пока сухую, покрытую трещинами землю, не сменила грязь. Мертвые Земли остались позади, а им на смену пришло болото. Фаундэру и Веррасу стало сложнее идти, от чего Бен и Райен спешились.

   - Дальше идем пешком.

   Райен повернул свое бледное лицо в сторону Бена, смотря словно сквозь него.

   - С тобой все в порядке? - спросил Бен, но его спутник никак не отреагировал на его вопрос. - Парень, ты меня слышишь?

   Райен только пару раз моргнул, продолжая пребывать в прострации. Бен подошел к нему и, с превеликим удовольствием, врезал наотмашь по лицу мальчишки. Оплеуха получилась добротной, от чего Райен пошатнулся и сделал пару шагов назад. Его лицу вернулся здоровый окрас, а в глазах зажглась осмысленность, а вернее та малая часть, что всегда в них присутствовала. Он потер ладонью щеку, затем обижено взглянул на Уиллиса.

   - Ты пришел в себя, или мне тебя еще раз ударить?

   - Я... со мной все в порядке. Не надо меня больше бить.

   - Это только от тебя зависит. - Бен подвел Фаундэра к молодому, но уже высохшему, дереву, и привязал узду к его стволу. - Если ты не слышал меня, то я повторю: нам придется идти пешком. Коням дальше не пройти. - Поглядев вдаль, где деревья уже не росли, а кругом были только мох, камыши, тростники и вода, Бен добавил: - Возможно, и нам тоже.

   На болоте, так же, как и в лесу, сохранялось позднее время суток. Все вокруг утопало в индиговом цвете. Вдали виднелся слабый огонек, рядом с которым с трудом просматривалось темное строение.

   Ведьмина изба.

   - Нам туда, - произнес Бен, вытянув руку вперед и указав в сторону огонька.

   - Ты в этом уверен? - дрожащим голосом спросил его Стерн. - Возможно, это просто болотные огни, о которых мне доводилось слышать в детстве. Они как маяки привлекают заблудших, заводят в трясину, после чего болото медленно переваривает их тела.

   - Хочешь вернуться?

   - Нет, но...

   Райен запнулся, так и не договорив. Бен подошел к одному из редких здесь деревьев, сорвал одну из ветвей, затем очистил ее от мелких веточек, соорудив посох, и зашагал в сторону болота, выбирая места, где почва под ногами казалась более или менее устойчивой. Он шагал осторожно, предусмотрительно осматривая дно своим посохом.

   - Держись позади меня и иди по следу.

   Райен кивнул, после чего похлопал по гриве Верраса и поспешил за Беном. По совету старшего товарища, Стерн держался позади, ступая только по тем местам, где ранее была нога Бена.

   - Проклятье! - выругался Бен. - Надо было взять факел. Но, кто знал, что в этих местах царят вечные сумерки?

   "Я знал" чуть было не произнес вслух Стерн, но вовремя промолчал.

   Исследовав посохом почву и расценив ее как твердую и устойчивую, Бен сделал очередной шаг. В следующий раз палка ушла глубоко в ил, этим заставив его начать поиск в другом месте.

   - Здесь холодно.- Райен выдохнул пар изо рта и встряхнул плечами: армейский китель плохо сохранял тепло. Сапоги начали пропускать влагу, от чего она неприятно чавкала под ногами и отбирала добротную часть тепла у тела.

   Сделав еще один шаг, Бен поднял голову, ища путеводительный огонек. Казалось, расстояние до него совсем не сократилось, что заставляло Бена злиться еще сильнее.

   "Это что, проделки ведьмы?! Или мы на самом деле так медленно продвигаемся?"

   Понимая, что готов прийти в ярость в любую минуту, чем может только навредить самому себе и поставить под угрозу реализацию поручения губернатора, Бен решил подумать о чем-то хорошем. К примеру о том, как вернется обратно в Андор и получит вознаграждение в виде двухсот серебряных монет. На эти деньги он сможет купить себе новый меч и хорошую одежду, а оставшуюся часть денег сэкономить или же купить небольшой клочок земли для своих стареющих родителей.

   А может быть одежда, земля и оружие подождут. На эти деньги он сможет провести с Линин целых шесть дня. И он обязательно сделает ей небольшой подарок, чтобы показать свое особое к ней отношение.

   За его спиной раздался шлепок, затем сразу же еще один.

   - Комары, - объяснил свои действия Райен. - Холод этих назойливых насекомых явно не пугает. Их здесь очень много и, кажется мне, что они давно уже не пробовали человеческой крови.

   Только после слов Стерна, Бен почувствовал, что на его лице открылась настоящая забегаловка для кровососов. Пошлепав себя несколько раз по щекам, лбу и шее, он вновь забыл о них, вернувшись мыслями к Линин, в который раз подумав о том, что наверняка бы женился на ней, не будь она "рабыней сломанной розы". Конечно, солдаты могли платить преступницам нравственности за ночи любви, но о женитьбе между солдатом армии и проституткой не могло быть и речи. Его бы тут же выгнали из армии и лишили всех льгот и привилегий. Но и это было не самым страшным - его бы заклеймили позором и печатью сломанного меча, и тогда: прощай карьера и светлое будущее. Нет, он, конечно же, никогда не сделает ей предложения руки и сердца, но он ведь сможет выкупить ее из борделя. Каждая девушка "мамочки" Тэйсти имеет свою цену. Да, эти цены высоки и Линин самая дорогая девушка среди всех ее подопечных, но он обязательно разбогатеет и сможет купить ее. Он сделает ее своей рабыней.

   - Но когда это будет?

   - Что ты сказал? - спросил Райен.

   - Не твое дело, - злобно процедил Бен, хотя большая часть злости он обратил на себя, так как непроизвольно произнес мысли вслух.

   - Бен, а как ты потратишь свои деньги, которые получишь по возвращению в Андор?

   - Не знаю, - не задумываясь, солгал он.

   - А я построю себе небольшой домик и женюсь. Надоела мне армейская жизнь. Хочу детей.

   "Надеюсь, нам удастся вернуться назад живыми" мысленно произнес Бен. "Мертвецам деньги не нужны. И если бы ты, Райен, был хоть немного сообразителен, то понял, почему нам пообещали столь большую награду только за то, чтобы принести письмо для губернатора от старой ведьмы".

   - Ты хотя бы с кем-нибудь встречаешься? - скептично спросил в слух Бен.

   - Пока нет. И если честно, никогда не встречался. Среди моих знакомых дам, нет ни одной, у кого бы не было клейма на плече. - Бену казалось, что Райен читает его мысли, так как он практически повторял его слова, произнесенные им самим в уме, и как в подтверждение, Райен продолжал: - Жениться на одной из них значит - положить конец своей дальнейшей беззаботной жизни и подставить плечо для раскаленной кочерги. Нет, становиться преступником ради шлюхи я не собираюсь. А ты, как я слышал, моногамен.

   - О чем ты? - спросил Бен, с трудом удержавшись на месте и не упав на одну из травянистых кочек, по той причине что посох снова решил полностью погрузиться в болото, не найдя твердой поверхности.

   - Да вот, парни говорят, что сколько раз тебя видели в борделе, ты всегда предпочитаешь общество милашки Линин.

   - Кто это тебе сказал?! - прорычал Бен, резко развернувшись назад, от чего Райен поддался назад.

   - Да я и сам тебя видел пару раз в борделе и могу подтвердить их слова.

   - И какое вам всем дело с кем я сплю?!

   - Никакого. Просто тридцать серебряных монеты за одну ночь слишком большая цена даже для такой красавицы как Линин. Когда я плачу Делишес пять серебряных монет, меня всегда посещает мысли, что я совершаю большую глупость, а потому я с ней и развлекаюсь не чаше чем раз в месяц. А ты платишь в шесть раза больше, да еще бываешь у нее чуть ли не раз в неделю....

   - Еще слово, Стерн, и я превращу тебя в кровавое месиво, и для этого мне не понадобиться меча! - уже крича, накинулся на парня Уиллис.

   - Да я просто...

   - Заткнись!

   Уиллис шагнул в его сторону, от чего Райен поспешил сделать три шага назад. Возможно, он бы сделал и четвертый, но третий оказался роковым. Бен не успел опомниться, как Стерн словно сквозь землю провалился. Бен оставался стоять в оцепенении всего одно короткое мгновение, после чего крик Райена привел его тело в движение. Болото быстро засасывала парня, и теперь на поверхности оставалась лишь голова Райена, да его правая рука.

   - Помоги мне, Бен!!! - орал в ужасе Стерн, глядя на своего старшего товарища дикими глазами.

   - Держись! - прокричал Уиллис, вытянув вперед посох. Он хотел, было подойти поближе, но одна его нога начала погружаться в воду, после чего Бену пришлось отойти обратно назад. Райен попытался ухватиться за протянутый конец палки, но руки только скользили по ней из-за прилипшей грязи.

   - Помоги! Помоги! Помоги! - тараторил он, а голова все больше погружалась в мутную воду.

   - Я делаю все что могу! - прокричал ему Бен в ответ. Он опустился на живот и протянул Райену посох вновь, только теперь другим концом. Стерн тут же ухватился за него мертвой хваткой, в то время как вода уже начала заливать ему глаза и рот.

   Бен принялся тянуть посох на себя, и это принесло свои малые плоды: голова Стерна слегка приподнялась над уровнем болота.

   - Вот так! Держись, парень! Держись крепче!

   - О, Бен. Только не отпускай! - молил Стерн.

   - Не отпущу! - пообещал Бен, чувствуя, как посох уже выскальзывает из его ладоней.

   - Нет! - прокричал Райен, махая палкой в руке, в попытке протянуть ее обратно Бену, но тот не стал за нее хвататься. Зачем? Все уже было кончено. - Нет! Ты должен мне помочь! Бен, пожалуйста, Бен! О, Мир Вечности! Нет, я не хочу умирать! Я не хочу умирлллл...

   В рот Стерна полилась грязная вода, и крики сменились булькающим звуком. Волосы, глаза, нос так же залило водой, и теперь только его правая ладонь оставалась на поверхности. Пальцы судорожно сжались в кулак, между ними проступила грязь, затем пальцы выпрямились. Их била мелкая дрожь до тех пор, пока они тоже не ушли под воду.

   Вдали раздался томный стон. Так звучит болото в тех местах, где есть впадины, из которых выходит воздух. Так говорят, но в эти мгновения Бену казалось, что этот звук больше похож на урчание голодного желудка.

   Из-под воды поднялись несколько пузырей, и все окончательно смолкло. Бен оставался лежать на животе, глядя на то место, где еще недавно была голова Райена Стерна - мальчишки, который не успел разменять и третьего десятка. Он продолжал лежать на брюхе до тех пор, пока его не вернул к реальности скрипучий низкий голос:

   - Чтобы попасть в мои владения, нужна жертва.

   Бен резко обернулся на голос. Перед ним стояла огромная сгорбленная фигура, облаченная в черное одеяние. В руках ведьмы был высокий посох, на который она опиралась. Лицо старухи было скрыто под накидкой, но даже так, Бен смог разглядеть два тусклых красных огонька в том месте, где должны были быть глаза. Он в ужасе попятился назад, шлепая ладонями, стопами и задом по грязевой жиже.

   - Осторожней, смертный. Решил последовать на дно за своим спутником? Очень глупо испытывать страх, преодолев такой путь специально, чтобы встретиться со мной. Разве я не права?

   Бен решил послушаться старуху, учитывая то, что в ее словах была истина. Трудно было взять вверх над своим страхом, но ему пришлось это сделать. Он поднялся на ноги, слегка пошатнувшись, после чего выпрямился во весь рост.

   - Ты можешь говорить или же ты нем как рыба?

   Бен кивнул головой.

   - Тогда, скажи что-нибудь.

   - Что?

   - О, люди! И вы еще мните себя властителями Ближних Миров? Начни с того, как тебя зовут, зачем ко мне пожаловал и кто твои родители?

   Прочистив горло и глубоко выдохнув, Бен заговорил:

   - Меня зовут Бенджамин Гор Уиллис. Я здесь по поручению...

   - Старуха пошутила. - Ведьма повернулась к нему спиной и ступила на поверхность воды. Но, она не провалилась, а продолжила шагать вперед. - Знаю я, зачем ты здесь, кто ты такой и кто твои родители. Иди за мной.

   Бен хотел напомнить ведьме, что он не обладает магическими способностями, и как в следствии, не может ходить по воде, но решил не гневить ведьму, и пошел вслед за ней. Под ногами была тропа, которая казалось тверже любого из мест, по которым он ступал ранее вместе со Стерном.

   Несмотря на годы, сутулость и горб, Диздэйн шагала к огоньку, к которому они с Райеном и шли изначально, быстро и уверено. Бен с трудом поспевал за ней. Ее ноги, скрытые под черной накидкой, шоркали по воде в быстром темпе, а посох постукивал по твердой тропе в едином ритме, и от этого однообразия звуков у Бена начала болеть голова. До самого своего дома, ведьма не проронила ни слова, что ее гостя вполне устраивало. Несмотря на видимое спокойствие, он все же продолжал испытывать страх к ведьме, точно такой же, каким он был и в детстве, у костра, в компании других мальчишек, когда речь заходила о старухе с болот. В то же время он думал над словами ведьмы: "Чтобы попасть в мои владения, нужна жертва". Выходило, смерть Стерна не была случайной и то, что погиб Райен, а не он, было просто не слишком важной деталью четко прорисованного плана. Их послали вдвоем на болото не для безопасности, а для того, чтобы один из них принес себя в жертву, а другой выполнил поручение губернатора.

   Ему стало дурно от этих мыслей. И в тот же момент старуха, шагающая впереди него, что-то весело пробормотала себе под нос. Бен решил, что ведьма прочла его мысли и нашла их вполне забавными.

   Огонек увеличивался в размерах, пока не превратился в большую свечу, стоящую на подоконнике ветхой хижины.

   - Вот мы и пришли, - прохрипела сухим голосом ведьма, спешно поднявшись по трем невысоким ступенькам. Она постучала набалдашником посоха, похожим на череп рогатого зверя, и двери сама по себе открылась.

   - Входи и не забудь закрыть дверь.

   Бен с нерешительностью поднялся по ступенькам, постоял перед входом, осматривая проем, после чего сделал шаг, опустив ногу за порог. Только убедившись, что в доме ведьмы его не подстерегала новая смертельная опасность, Бен закрыл дверь.

   Тусклый свет свечи хранил в доме полумрак. Сама свеча была высокой, хотя она беспрерывно горела уже не меньше часа. На противоположной окну стене висела полка с глиняной утварью. Под полкой был небольшой шкафчик, чьи дверцы были закрыты. Под потолком, нанизанные на нить, висели сушеные травы. Справа от входа был камин, который в данную минуту не горел. Внутри него, на железном пруте, висел огромный чан, скорее всего предназначенный для варки всяких зелий. В центре комнаты стоял круглый стол и три стула. На столе, изливаясь мутноватым сиянием, которое не помогало в освящение пространства, стоял хрустальный шар - обязательный атрибут каждой уважающей себя ведьмы.

   Сама ведьма, изначально подошла к камину и бросила три полена в пепел, пробормотала несколько неразборчивых слов, и те ярко воспламенились. Когда старуха обернулась, Бен увидел ее страшное сморщенное коричневое лица. Радовало только одно - ее глаза больше не горели красным светом.

   - Проходи. Чего стоишь в дверях? И не забудь снять обувь, дабы не наследить.

   Бен только кивнул в ответ и поспешил исполнить желание ведьмы, в быстром темпе стянув с ног грязные сапоги. Пройдя вперед, он сел на стул, что был ближе к окну и подальше от хозяйки дома. Сжав пальцы ног, он подтянул пятки под стул.

   - Ты голоден? - спросила старуха с явным безразличием в голосе, словно давая понять, что ее мало интересует ответ, но не задать данный вопрос она не может, так как хочет показаться гостеприимной.

   - Нет. Я сыт, - солгал Бен, но не сомневался в том, что в этом доме у него кусок в горло не полезет, пусть даже на стол подадут только что приготовленную дичь.

   - Это хорошо, что ты сыт, потому как у меня нет еды для смертных.

   Смеясь, старуха заняла другой стул и придвинула к себе магический шар. Тот засиял еще ярче, и все же его свет по-прежнему не отражался от окружающих его объектов. Костлявая рука с узловатыми пальцами прошлась над его поверхностью. Бледно-голубое сияние, которое заполняло шар, закружилось по спирали.

   Бену стало не по себе. Он заерзал на стуле, разминая плечи и шейные позвонки. В доме ведьмы было прохладно, его влажные ноги окоченели, да еще и от шара повеяло явным холодом.

   Вихрь в шаре начал ослабевать, постепенно сходя на нет, а голубое сияние сменилось на фиолетовое.

   - Смутные времена настали для Молодого Мира, - начала вещать ведьма. Бен взглянул ей в лицо и с ужасом заметил, что бледно-синее сияние шара перешло в ее глаза. - Появилась могущественная Сила, которая до этого находилась в непрерывном поиске. И этот поиск привел Ее в нашу губернию. Сила эта настолько велика, что нет Ей равных в трех Мирах, и те, кто восстанет против нее, будут повержены в один миг. Ей нужно только одно - вернуться в Мир Вечности и снять с Себя проклятие. А для этого Ей нужен Пришелец. Пришелец из иного Мира, ничего общего не имеющий с Ближними Мирами.

   Ведьма убрала руку от шара и тот начал возвращаться к своему прежнему цвету.

   - Ты знаешь, о какой Силе я говорю, Бенджамин Уиллис?

   Он хотел поправить ее, напомнив, что он не обычный ничтожный, а представитель среднего класса, который позволял ему иметь в своем имени одну приставку, но все же решил промолчать. Вместо этого Бен кивнул, но, поняв, что старуха ждет от него слов, он неуверенно произнес:

   - Вы говорите о Четырех Темных?

   - Да, о них. О тех, которых многие смертные считают страшной сказкой. О тех, кому Океан Надежд даровал Силу и наделил Проклятием. Ты готов к встрече с ними?

   Бен не знал, что ответить.

   - Я не знаю.

   - Ты не знаешь, - нервно повторила Диздэйн, давая этим понять, что ответ ей не понравился. - Все вы люди не знаете, чего хотите. Идете на заклание, словно овцы и верите, что в конце пути вас ждет вознаграждение. Желание власти, богатства и низших физиологических потребностей делают из вас глупых слепцов, которые не видят ничего, пока палач не взмахнет своей окровавленной секирой над вашими головами. - Ведьма встала со стула и подошла к окну, взяв с подоконника свечу. Бен следил за ней взглядом, боясь оказаться к ней спиной. Взяв свечу, она подошла к шкафчику. Когда она открыла его дверцу, Бенджамин успел разглядеть его содержимое: несколько свертков бумаги, перья, нож, свечи и три человеческих черепа. Ведьма взяла один из свертков, после чего закрыла дверцу и подошла вновь к столу. Она протянула сверток человеку, и он не заставил себя просить дважды - сжав плотную бумагу в дрожащих пальцах.

   - Передашь это письмо вашему губернатору. Здесь все, что он хотел знать. Если он будет действовать в точности по плану, описанному здесь, то сможет получить все, чего он так жаждет. Надеюсь, когда мне понадобиться его помощь, он предложит мне ее. Хотя, не думаю, что у Милтона есть что-нибудь интересное мне.

   Ведьма подошла к поленице, бросив еще пару дров в камин, затем она вернулась к столу и не ее ужасном лице заиграла широченная улыбка, обнажая ее острые зубы. Она поставила свечу рядом с шаром, но ее пламя не отразилась на его стеклянной поверхности.

   - А вот ты, можешь оказаться для меня полезным.

   Бену стало жутко. Страх был сильнее даже того, который он испытал при первой их встрече. В этот миг он был уверен, что ведьма не отпустит его, а приготовит его себе на ужин или сделает что-то еще хуже.

   - Чем это? - надломленным голосом спросил он. В эти секунды, он просто тонул в своем страхе.

   Глаза Диздэйн снова загорелись красным светом, становясь все ярче и ярче. Два красных кружочка стали расширяться, превращаясь в две огромные сферы. Бен не мог оторвать глаз от этих магических огней, его голова начала кружиться, желудок затянулся узлом и его начало тошнить, в ушах звенело, а все тело онемело разом. Все эти чувства становились сильнее и невыносимее. Его все же вырвало на собственные ноги. Грудь обдало жаром, и он закричал от боли, но глаз так и не смог отвести от красных огней.

   И когда он решил, что все это закончиться для него обязательным сумасшествием, разум его отключился и Бенджамин Гор Уиллис выпал из реальности, уйдя в кроваво-красное безмолвие...***

   Он очнулся мгновенно, или же это был самообман? Он не мог сказать наверняка, но когда Бен начал понимать кто он такой и где находиться, старухи с ним рядом не было.

   Бен огляделся по сторонам, чувствуя, что тело еще не подчиняется ему полностью. Его грудь с трудом приподнялась, воздух насытил легкие кислородом до отказа, после чего туман в его голове начал отступать. Свечи на столе не оказалось - похоже старуха унесла ее с собой. Хотя на столе оставался стоять магический шар. Словно почувствовав его взгляд на себе, шар снова засиял, окрашиваясь в фиолетовый цвет. Бен наблюдал за ним, не отводя глаз, понимая, что изменения цвета не самая главная его способность. Стоило немного подождать и шар наверняка ему покажет нечто новое и необычное.

   Фиолетовая дымка рассеялась, и в шаре появились образы. Бен безотрывно глядел на шар, готовый узреть нечто важное и напрямую связанное с ним. И в этом он оказался прав - шар показал ему Линин. Она была полностью обнажена и прекрасна как никогда. Она улыбалась и манила его к себе, вернее он так решил изначально. Но неожиданно в шаре возник другой образ. Образ мужчины, который тоже был обнажен, и который посмел прикоснуться к ее красивой молодой груди, посмел осыпать ее тело поцелуями, посмел лечь между ее раздвинутых ног и...

   Бен не удержался и вскочил со стула. Словно испугавшись, шар мигом погас, но только лишь на короткое мгновение, чтобы вспыхнуть вновь и показать ему новые образы. Только теперь это был скотный двор в небольшой деревеньке, похожей на сотни других таких же, что прилегали к губернии Андор. Картина стала увеличиваться в размерах, пока на первый план не вышел амбар. Спустя несколько секунд, дверь амбара открылась, и на пороге возник незнакомый ему мужчина. Это не был тот мужчина, что делил постель с Линин, хотя они были примерно одного и того же роста, веса и возраста. Этот мужчина был черноволос, в отличие от предыдущего блондина, и имел на шее две темные точки. Предположительно - это были родинки. Одежда на нем была очень странной, какую Бену еще не доводилось ранее видеть. Затем, картинка устремилась ввысь, на миг показав всю деревню целиком, чтобы мгновение спустя быстро упасть вниз и показать Бену луг, на котором ничего не росло кроме старого дуба, под которым, судя по могилам, покоились два тела. Неподалеку от захоронений стояла высокая горка валежника. Бен нагнулся вперед, чтобы лучше разглядеть надписи на табличках прикрепленных к распятиям...

   Шар начал гаснуть и образы в нем исчезли.

   Как только шар снова стал бледно-синим, дверь ведьминой лачуги отворилась и внутрь вошла хозяйка. В одной руке она сжимала свой посох, а в другой незажженный факел.

   - Тебе пора возвращаться. Вот, возьми, - сказала она, протягивая ему факел.

   Уиллис взял факел, стараясь не прикасаться к ведьме своими пальцами.

   - Что со мной произошло? - с легкой нерешительностью поинтересовался он, выходя на улицу.

   - Ты заснул, - только и ответила ведьма.

   На пороге избы, Бен сунул руку за пазуху, дабы убедиться, что письмо, адресованное губернатору, все еще было при нем. Оно оказалось на месте.

   - Только не свети мне в лицо! - потребовала ведьма, и Бен поспешил исполнить ее требования. Не хотелось ему злить ведьму в конце их разговора.

   - Как мне вернуться назад?

   - Так же, как и пришел, - ответила Диздэйн, развернулась и вошла в дом.

   Бен решил пойти тем же путем, каким он шел за ведьмой, и только осветив путь под ногами, он впервые улыбнулся за весь день. Под слоем болотной воды, как не странно, виднелась тропа выложенная камнем.

3.

   На второй день, с которого начинался его трехдневный отпуск, полученный им за исполненную службу, Бенджамин Уиллис отправился в бордель.

   Госпожа Тэйсти - "мать" всех куртизанок, в прошлом сама делящая кровать с мужчинами за деньги, - как всегда встретила его радушно, как любого постоянного клиента.

   - Рада тебя видеть, красавчик. Я слыхала, ты побывал вчера на болоте ведьмы.

   - Слухами земля полниться, - как всегда кратко ответил Бен.

   - И после ее страшной рожи, ты решил дать своим глазам отдохнуть и поглядеть на истинную красоту в моем обличии? - она засмеялась, как всегда громко, так же, как и говорила, при этом нежно поглаживая его своей рукой по предплечью.

   Бен криво улыбнулся, слегка отведя плечо назад. Ему не нравились эти вечные шутливые намеки, в которых всегда от шутки была только малая часть.

   - Линин свободна? - спросил он.

   - Может, сегодня закажешь ту, которая может научить тебя чему-то новому?

   - Это кого же?

   Тэйсти было уже за шестьдесят, но года не превратили ее в малоподвижную маразматичку, хотя внешне все они с лихвой отразились на ее лице и теле. Она всегда была весела и напориста, а слова "тактичность" и "скромность" явно были ей незнакомы даже в пятнадцать лет, когда на ее плече появилось клеймо сломанной розы, а потому она, не задумываясь, подошла вплотную к Бену и схватить ее за ягодицы.

   - А чем я тебе не по нраву? - Она захохотала, прижав крепче его к своей необъятной груди. Вблизи, Бен смог разглядеть ее широкое лицо, покрытое глубокими морщинами, с которыми она боролось с помощью пудры.

   - В следующий раз, я подумаю над твоим предложением.

   - Ох, мужчины! - она отпустила его и сделала шаг назад. - Ваша ложь настолько откровенна, что в нее может поверить разве что несмышленая девица, родившаяся на ферме. Знаю это, потому что сама была такой. - "Мамочка" Тэйсти снова захохотала, на что Бен позволил себе легкую усмешку.

   Когда он смог, наконец, подняться на второй этаж, проходя мимо других клиентов борделя и их полуголых спутниц, чувство безграничного желания и тяготения к той единственной, ради которой он и посещал это заведение, стало практически невыносимым. Он с трудом сдерживался от бега, идя по коридору, выискивая взглядом четвертую дверь справа.

   Дойдя до нее, он не успел дотронуться до круглой ручки, как открылась противоположная дверь, и в коридоре появился Том Чес Монти - тоже капрал, как и он, и из той же дивизии, что и он сам. Том как раз застегивал пуговицы на штанах, в то время как завязки на шее его сорочки все еще были распущены.

   - О, Бен! Рад тебя видеть. - Он похлопал его по плечу, так и не застегнув последнюю пуговицу на своих брюках. - Решил расслабиться после вчерашнего дня?

   - Как видишь, Том.

   - Да, прекрасно тебя понимаю, - кивнул Монти, почесав небритую щеку. Его выходные подходили к концу, но за какие такие заслуги он их получил, Бен не имел понятия, да и не слишком хотел этого знать. - Так ты ее видел? Ведьму?

   Шлюха, что стояла за спиной Монти, прижалась к его спине и, глядя из-за его плеча, одарила Бена улыбкой. Бену совершенно не хотелось вести с кем-либо в эти минуты беседы. Ведь за дверью его ждала та, с которой он хотел провести как можно больше времени из тех трех дней отпуска, которые были выданы ему указом губернатора.

   - Да, Том, видел.

   Монти застегнул последнюю пуговицу на брюках, не отрывая взгляда от лица Бена, после чего подошел к нему ближе и положил ладонь на плечо Уиллиса.

   - Ну, а какая она, эта ведьма?

   - Отправляйся на болото и сам погляди на нее.

   Монти засмеялся и слегка толкнул в плечо Бена. Со стороны это казалось дружеским жестом, но Бену не понравилось столь фамильярное поведение Монти, с которым он никогда собственно и не дружил.

   - Может, пойдем сегодня вечером в кабак и потратим несколько монет, которых ты заработал вчера?

   - С чего вдруг?

   - Да ладно, Уиллис: они легко пришли и должны легко уйти.

   Последние слова Монти не на шутку разозлили Бена. Резким движением он схватил его за ворот сорочки и оттолкнул его к стенке. Тому удалось с трудом удержаться на ногах, а вот девушка, что стояла за его спиной, оказалась не столь устойчивой.

   - Эй! - воскликнула она недовольно, но ни Бен, ни Том не обратили на ее возмущение ни малейшего внимания.

   - Легко, говоришь?! - воскликнул Уиллис. - А ты знаешь, что эта "легкая" поездка стоила жизни Стерну - парню, который не успел прожить и трети своей жизни?! Я и сам чудом остался в живых, не став обедом для мерзкой старой ведьмы и ей подобных! Я чуть было не утонул в болоте, в то время как ты проверял на прочность кровати в борделе. Даже если я бы нашел заработанные мной деньги, ты - последний кому я бы поставил стакан с элем. Тебе понятно?! - Том ему ничего не ответил, но и не стал отводить от него смущенно взгляд. - Проваливай, - уже более спокойно произнес Бен, положив ладонь на рукоять своего меча.

   Монти перевел взгляд с Бена на его оружие, затем вновь на Бена. Поняв, что ему совсем не нужны неприятности, он молча зашагал прочь в сторону лестницы.

   Бен наблюдал за ним до тех пор, пока тот не ступил на первую ступень, затем оглядел испуганных девиц и настороженных постояльцев, что повыскакивали из своих комнат. Не произнеся больше ни слова, он вошел в комнату Линин.

   Сколько раз он уже входил в эту комнату, она всегда казалась ему чересчур обставленной: большая постель с балдахином, зеркальный потолок, ковер с пушистым ворсом, на котором были разбросаны подушки розового и белого цвета, столы, стоящие по обе стороны от постели, на которых всегда находилось место вазам с живыми цветами (подарки ее частых и постоянных клиентов), трюмо, переполненное косметическими принадлежностями. У трюмо стоял мягкий цилиндрический табурет, на котором сейчас сидела Линин в одних панталонах и пудрила свое и так идеальное прекрасное личико. Среди ее косметики были самые дорогие пудры, самые лучшие духи и самые хорошие крема. Также она имела в комнате ванну, в которой она часто любила лежать в свободные от клиентов часы. Да, Линин была самой высокооплачиваемой девушкой борделя и пользовалась привилегиями, в которых были ограничены другие шлюхи.

   Красавице Линин было всего девятнадцать. Ее кожа была загорелой, что отличало ее от других девушек, и прекрасно сочеталась с ее смоляными волосами, что волнистыми прядями спадали ей на плечи, скрывая клеймо в виде сломанной розы. Ее глубокий взгляд приковывал к себе внимание даже в те мгновения, когда она была полностью обнажена, а ведь такого роскошного тела ему еще не доводилось видеть ни у одной из женщин.

   До Бена доходили слухи, что услугами Линин пользовались даже представители высших классов, но Бен старался не слушать их - не потому что не верил в них, а потому что ему были противны даже мысли о том, что к ней мог кто-то еще прикасаться помимо него.

   Она посмотрела на него через зеркало и на ее губах заиграла улыбка, от чего он испытал легкую боль где-то в животе.

   - О, Бен. Я слышала твой голос за дверью и решила слегка прихорошиться.

   - Ты и так красива, Линин. Тебе это ни к чему.

   - Ты с кем-то повздорил? Я слышала, как ты кричала, но решила не выходить.

   - Ты правильно сделала. - Он отошел от двери. И медленным шагом, направился к ней.

   - Я рада, что ты вернулся, - все так же глядя на него сквозь зеркало, произнесла она. С ее губ не сходила улыбка, от чего она казалась Бену еще прекраснее. - Я так по тебе соскучилась.

   Такова была Линин - она без труда могла заставить поверить кого угодно в искренность своих чувств. С ним у нее больше всего это получалось, так как Бен хотел верить ее словам.

   Он остановился на полпути, не решаясь больше сделать и шага. Он сам себе казался мужчиной, который пришел в дом любимой девушки, полный решимости предложить ей руку и сердце, а, оказавшись перед ней, оробел. Она действовала на него словно алкоголь на пьяницу и сегодня это чувство было как никогда навязчивым. Он бывал в этой комнате не один раз, делил с ней одну постель, владел ее нагим телом и все равно при каждой встрече он не мог ей налюбоваться. Словно перед ним была ценная вещь, которая никогда не будет принадлежать ему.

   "Может, это приворот?", в который раз задался он вопросом и как всегда добавил: "Если она и ведьма, все равно я бы никогда не причинил ей вреда".

   - А как Райен? Он тебе не сильно докучал?

   - Он...погиб.

   Лицо в зеркале нахмурилось и стало печальным, но и теперь она казалось ему самой прекрасной женщиной на свете.

   - Бедный малыш, - произнесла она так, словно Стерн годился ей в сыновья, а не в сверстники, после чего глубоко вздохнула. - Мне его очень жаль. Думаю, девушкам, что знали его близко, будет больно об этом слышать.

   - Да, - согласился с ней Бен, все так же стоя на одном месте. - Он не был уж таким занудным, как мне ранее казалось, - слукавил он, затем его взгляд отвлекся от ее лица, скользнул ниже и остановился на чашеобразной груди с темными сосками. Ее природная смуглая кожа выдавала в ней жительницу южных губерний, но даже у них должны были быть кое-где более темные и более светлые участки кожи, чего у Линин не наблюдалось. Словно она не знала, что такое "одежда" до тех пор, пока не стала работать в борделе.

   Он как-то пытался расспросить ее о прошлом, о тех годах, когда она была еще маленькой девочкой, но Линин всегда в этом случае замыкалась и предлагала сменить тему или же заняться чем-нибудь интересным.

   Ее грудь слегка подрагивала, когда расческа в ее руках ритмично скользила по ее же волосам. Бен не мог оторваться от этого зрелища. Он с трудом сдержал стон вожделения, после чего быстро оказался за спиной девушки, после чего принялся покрывать ее плечи поцелуями. Линин прикрыла глаза, опустив голову на бок, томно задышав. При каждом вздохе ее грудь приподнималась, из-за чего становились видны тонкие ребрышки под гладкой юной кожей.

   Бен сжал в ладонях ее грудь и легкий вскрик Линин прозвучал музыкой в его ушах. Он начал смешаться от ее плеч к талии, а затем и бедрам, оттеснив материю панталон ниже.

   - Ты тоже по мне соскучился, - заметила Линин улыбаясь.

   - Да, - тяжело дыша, выдавил Бен. - Очень!

   Он принялся быстро раздеваться, практически срывая с себя одежду. Несколько пуговиц слетели с его армейского мундира, но он не обратил на это внимание - такое происходило нередко. В таких случаях, Линин всегда вызывалась сама пришить их назад.

   Он крепко схватил ее и перетащил с табурета на мягкий ворс ковра, а она не переставала смеяться. Бен терял над собой контроль, он превратился в зверя, готовый рвать глотку любому, кто собирался покуситься на его личную собственность, какой сейчас была Линин. То, что он увидел в магическом шаре Диздэйн, не покидало его мыслей, и ревность раздирала его, несмотря даже на то, что сейчас Линин была с ним и стонала от его ласк.

   Девушка сплела пальцы на его шеи, глядя на него своими большими черными глазами. Затем ее пальцы приподнялись вверх и зарылись в его волосах. Ладони слегка надавили на его затылок, и Бен понял, чего хотела от него Линин, или же претворялась что хотела. Он припал к ее груди и принялся покрывать ее поцелуями. Тело девушки выгнулось ему навстречу. Он целовал и посасывал ее соски, и в то же время стягивал с себя подштанники. Подвигав ногами, избавляясь от белья, Бен на миг оторвался от ее тела, для того чтобы поглядеть на ее лицо.

   - Какая же ты у меня красавица.

   - Ты меня любишь?

   Он хотел, было ответить утвердительно, но вовремя сдержался - не стоило говорить о высоких чувствах с девушкой, которой ты платил за секс, пусть даже это очень сильно хотелось сделать. Вместо этого он снова принялся ласкать ее грудь и постепенно опускаться ниже, пока не дошел до ее панталон. Прежде чем их стянуть, он вновь взглянул на нее. Ему хотелось видеть следы блаженства на ее лице, которые вызывали его ласки.

   Крик ужаса и отвращения чуть было не сорвался с его губ. По телу Бена прошла дрожь, желудок скрутило, а завтрак попытался вырваться наружу.

   Тело, которое он ласкал, оставалось прежним - манящим и гладким, но лицо....Вместо обворожительной красавицы Линин, на него смотрело, хищно скалясь, лицо ведьмы с болота.

   Диздэйн.

   Сморщенное коричневое лицо злобной твари, с острым носом и не менее острым подбородком. С кожаными мешками поверх жутких глаз, которые были не лининскими большими и черными, а маленькими и белесыми. К пятнистому черепу ведьмы прилипали лишь несколько седых ломких волос. Кривые редкие желтые зубы скалились на него, позволяя разглядеть темно-синий пятнистый язык.

   - Почему ты остановился? - спросило страшилище голосом Линин. - Бен, ты хорошо себя чувствуешь?

   Уиллис отпрянул от нее и пополз по полу подальше от ужасной твари, пока его спина не прижалась к стене. Замотав головой, Бен прижал руки к лицу, не прекращая повторять: "Нет, нет, нет...".

   Ведьма с ним что-то сделала. Что-то плохое. Скорее всего, прокляла. Не зря же в течение сотни лет никто из смертных не видел ее жилища. Его заставили выполнить поручение, что он и сделал, а теперь от него можно было избавиться. Диздэйн не могла его так легко отпустить.

   "Чтобы попасть в мои владения нужна жертва", сказала ведьма, но, похоже, жертва нужна и для того чтобы покинуть их.

   Теплые гладкие ладошки Линин опустились на его руки, он попытался отстраниться от них, но Линин успела оторвать их от его лица.

   - Что с тобой, Бен?

   На него вновь смотрело прекрасное лицо Линин, а вовсе не ведьмино. Девушка была явно озабочена его поведением.

   - Ты меня пугаешь, - добавила она.

   Бен приложил ее ладони к своим губам и поцеловал их.

   - Извини. Не знаю, что на меня нашло.

   Линин улыбнулась ему, после чего погладила его по голове. Бен приподнялся и поцеловал ее в губы. Линин позволила ему это сделать, и по ее же словам, она позволяла себя целовать в губы только ему, и Бен хотел верить ее словам. Страх начал отступать, а возбуждение загораться с новой силой.

   Вначале Линин держалась неуверенно, но вскоре и она начала забывать этот небольшой инцидент и принялась отвечать на его ласку. Больше не имея сил сдерживать себя, Бен стянул с нее панталоны, повернул к себе спиной, поставив на четвереньки, и пристроился сзади. Одну руку он положил ей на бедро, а другой помог детородному органу найти нужную дорогу. Подождав пока она раскроется для него, он погрузился в ее лоно полностью, ощущая приятную влагу и теплоту. Он с шумом втянул сквозь зубы воздух, подняв голову к потолку. В зеркальном отражении он увидел великолепную картину, от которой волна наслаждения накрыла его полностью. А, опустив голову вниз, его внимание привлекла шея девушки. Ее волосы свисали вниз, обнажая гладкую шейную кожу.

   Бен замер. Он не мог вспомнить были ли эти отметины там раньше, но склонялся к отрицательному ответу. Скорее всего, они появлялись только тогда, когда ее чары действовали на него.

   Пять родинок расположились в виде пентаграммы правильной формы - именно они привлекли его внимание.

   - Ведьма! - прохрипел он.

   Теперь было понятно, почему его так сильно тянуло к ней. Она заколдовала его, питаясь его жизненной энергией во время соития.

   - Бен? - Линин тревожно взглянула на него через плечо. Он почувствовал, как ее тело напряглось.

   Уиллис резко вышел из нее и сильно оттолкнул в сторону, от чего Линин растянулась на полу. Нужно было действовать быстро, не слушать ее и не смотреть ей в глаза, чтобы вновь не попасть под ее чары.

   Бен вскочил на ноги, затем схватил ее за волосы, потянув вверх. Линин закричала от боли.

   - Вставай, ведьма!

   - Бен, что с...

   - Вставай! Живее! Ты ответишь за все свои грехи!

   Стоило ей подняться на ноги, как он изо всех сил оттолкнул ее в сторону постели, после чего принялся поднимать свои вещи с пола и натягивать их на себя. Застегивая мундир на оставшиеся пуговицы, Бена осенило: "Встреча с Диздэйн изменила меня. Возможно, ведьма сама этого не знает, а может, именно ведьма даровала мне эту способность. Теперь я могу отличать магических тварей от простых людей. Видеть их отличительные знаки. Родинки Линин всегда были на ее шее, просто я не видел их раньше своим обыденным зрением".

   - Бен..., - Линин уже рыдала, поджав к груди колени и обхватив их руками.

   - Одевайся, немедленно!

   Он быстро подошел к ней, и прежде чем Линин успела отстраниться от него, больно сжал ее предплечье и потянул с постели на пол.

   - Не заставляй меня применять силу! Делай то, что я тебе велю!

   - Почему ты так со мной поступаешь? Что я тебе сделала? - рыдая и дрожа, взмолилась она.

   - Я больше не подвластен твоим чарам, ведьма.

   - Что ты хочешь со мной сделать? - слезы из ее глаз текли ручьями, но это уже не могло разжалобить Бена.

   - Что?! Я тебя отведу в темницу. Туда тебе и дорога! А после, тебя казнят на главной площади на ряду со всеми нечестивцами, которые решили, что смогут жить среди людей и ложью входить к ним в доверие!

   Наблюдая за тем, как Линин медленно одевается, не переставая плакать, Бен думал, о том, что ему следовало делать далее.

   Он прекрасно знал, что от него требовалось.

   Ведьмин шар все ему показал...

Глава

пятая

-

Марк

Уотер

.

The poet and the muse

-

Poets of the fall

1.

   Прошло больше десяти дней с тех пор, как Кевин Нолан очнулся в амбаре Доббсов. По его примерным подсчетам, месяц март перевалил за свою половину. По здешнему времяисчислению месяц Цветения только перешел из своего зенита в период активного роста.

   За две проведенные недели в этих местах два раза буйствовал сильный ветер и три раза шел дождь. Один раз его разбудило то, что исхудалая крыша амбара стала протекать и холодные дождевые капли падали у самого его уха, нарушая его и так тревожный сон. Это было около четырех дней назад, после чего Доббсы еще больше сжалились над ним и пустили на ночлег в дом. С тех пор он принимал пищу за столом с хозяевами.

   В один из более или менее солнечных дней Кевин вырыл огромную яму на Заброшенном Лугу, в которой (не без помощи Фрэда) "похоронил" искореженный каркас своего автомобиля. Не стоило его оставлять на обозрение случайным прохожим. У него были опасения, что духи Луга попытаются извергнуть машину обратно на поверхность, но эти опасения быстро улетучились - "Тойота" так и осталась лежать под землей, как на следующий день, так и в последующие дни.

   Чтобы не становиться настоящей обузой, Кевин напросился к Фрэду в помощники. Ему хотелось хоть чем-то отблагодарить стариков за проявленную доброту, к тому же работа могла помочь ему отвлечься от дурных мыслей. От безделья, он все чаще думал о своей семье, чем все глубже вгонял себя в депрессию. Желая положить этому конец, Кевин подошел к Фрэду в одно утро, когда тот запрягал лошадь в повозку, готовясь отправиться на рынок, и вызвался поехать с ним. Фрэд обдумал его предложение и согласился.

   - Если ты этого хочешь, то почему бы и нет? Помощник мне не помешает.

   Пока Фрэд запрягал Бетти в повозку, Кевин принялся грузить кукурузу, свеклу и картофель.

   - Фрэд, а почему вы не выращиваете другие культуры. Скажем, помидоры, огурцы, другую зелень?

   - Почему не выращиваем? Выращиваем.

   - Где? - удивился Кевин. - Я нигде не видел, чтобы на вашей земле они росли.

   Старик засмеялся громко и с явным удовольствием. Он позвал Марту, и через слезы повторил их с Кевин разговор, после чего они уже двое не могли сдержать смех.

   - Я что-то не так сказал? - обижено поинтересовался Нолан.

   - Извини, Кевин, - сквозь слезы и смех, ответил Фрэд. - Но ты говоришь как настоящий житель губернии. Только они могут не знать, на чем растут помидоры и когда сезон урожая. Начало Цветения - слишком ранняя пора для данных овощей. Сейчас еще прохладно.

   - А для кукурузы, свеклы и картофеля?

   Этот вопрос вызвал очередной приступ смеха у Доббсов, от чего Кевин прекратил грузить мешки в телегу и выпрямился во весь рост. Сложно было заниматься делом, когда любое твое слово вызывает смех у окружающих.

   - Они из урожая прошлого года, дурачок, - объяснила ему Марта.

   - Прости нас, Кевин, но ты на самом деле сильно нас рассмешил.

   - Очень этому рад, - с легкой обидой в голосе ответил Кевин, после чего все же позволил и себе легкую усмешку.

   Когда все мешки были загружены, а Бетти запряжена, Марта принесла из дома корзину с провизией и пожелала им удачи и доброго пути. Кевин забрался в телегу, а Фрэд сел на ее край и взял в руки вожжи.

   - Храни вас Океан Надежд! - прокричала им Марта, когда они выехали на дорогу.

   Кевина словно облили ведром холодной воды.

   - Стой! - прокричал он.

   - Что? - переспросил Фрэд.

   - Стой, говорю!

   Фрэд натянул вожжи, и Бетти остановилась, недовольно мотнув головой, словно говоря: "Да вы, в конце концов, определитесь!". Кевин спрыгнул с повозки на землю и, подбежав к Марте, схватил ее за плечи.

   - Марта, что ты только что сказала? - Он понимал, что действовал слишком напористо, но ничего не мог с собой поделать.

   - Я сказала: "Храни вас Океан Надежд", - произнесла Марта в недоумении.

   - Океан Надежд? Океан Надежд?!

   - Д-да.

   Как такое могло быть? Неужели это было простое совпадение? Нет, Кевин в это не верил. Но, разве можно было поверить в то, что он попал в книгу, которую он читал дочери перед сном?

   - Кевин? - позвал его Фрэд, держа в руках вожжи и оглядываясь через плечо. - Что случилось?

   - Что такое Океан Надежд?! - спросил он, обращаясь к Фрэду.

   - Разве это сейчас так важно?

   - Очень важно!

   - Тогда, садись в повозку. По дороге я тебе обо все расскажу.

   Кевин не заставил его повторять дважды.***

   - Океан Надежд, по легенде, является наивысшей силой всех Ближних Миров. Он занимает большую часть Мира Вечности. Сам же Мир Вечности считается Четвертым Миром, который отличается радикально от Молодого, Зрелого и Старого. Там не живут ни люди, ни другие существа. Там нет смены сезонов, нет дождей и ветров, нет тепла и холода. А есть только тишина, покой и свет. Этот Мир наполненный энергией, которая контролирует течение вещей в других трех Мирах. Бытует мнение, что если добраться до Океана Надежд и попросить у него о чем-то, то это желание обязательно исполнится. Я не могу утверждать, что это правда, но и не могу отрицать этого.

   - Тебе знакомо имя Джон Гринфилд? - спросил Кевин. Они были уже далеко от фермы, но их все еще окружали участки других ферм и не занятых полей.

   - Нет, Кевин, мне это имя незнакомо.

   - Он написал книгу, которая так и называется "Океан Надежд". Он, так же как и я попал в Мир, в котором люди жили рядом с мифическими существами и верили в высшую силу, под названием Океан Надежд. Только тот Мир не слишком отличался внешне от его родных мест по развитию. Оно и понятно, ведь Гринфилд родился около двухсот лет назад.

   - Мифические существа?

   - Да, как те духи на Заброшенном лугу. В моем Мире их нет, но они есть в мифах и легендах. Автор книги писал, что он отправился к Океану Надежд вместе со своими друзьями, но чем дело закончилось, я не знаю, так как не успел дочитать.

   - Скорее всего, ты говоришь о другой легенде, о которой я упоминал вкратце, когда мы возвращались с Заброшенного луга. О Четырех Темных колдунах, что дошли до Мира Вечности, получили огромную силу, но из-за своей жадности были прокляты Океаном Надежд. Я старовер и об этой легенде не могу тебе поведать многого. Этим относительно новым веяньем увлекаются больше жители губерний, а не сельчане.

   - Выходит, Гринфилд описал в книге не выдуманную историю, а отрывок из своей биографии?

   - Я не знаю, что ответить на твой вопрос, поскольку не совсем его понял.

   Но, Кевину и не нужен был ответ, он и сам прекрасно понимал, что его догадка была верной.

   - Возможно, Фрэд ты был прав, когда говорил, что в скором времени я захочу отправиться в дорогу.

   Фрэд скупо улыбнулся ему и кивнул головой. Старик, явно был не в восторге от сказанных им слов. Похоже, для Доббсов он на самом деле стал кем-то вроде сына, и Кевин ценил это, но он также понимал, что не мог поступить иначе. Если все это было правдой, тогда он был просто обязан отправиться к Океану Надежд.

   - Фрэд, а ты покидал пределы Андора?

   - Я, нет. А мой брат Джозеф, где только не побывал за всю свою жизнь. Когда он приходил к нам с Мартой в гости, то о многом мне рассказывал.

   - А где он сейчас? - спросил Кевин, понимая, что если ему суждено отправиться в путь, то обязательно придется навести больше справок о здешнем Мире. И кто если не путешественник со стажем, может ему о многом поведать?

   - В объединение Бион. В губернии под названием Вионас или же Одива. Точно не помню, где он похоронен.

   - Мне жаль..., - произнес Нолан, хотя сам не знал наверняка, чего ему больше жаль: того, что Фрэд потерял брата, или того, что он потерял потенциального путеводителя.

   - Мне тоже. Ему было сорок, но за эти годы он успел многое сделать. Он оставил после себя семерых детей и еще больше внуков. - Фрэд улыбнулся, после чего тяжело вздохнул. - Он успел многое и, думаю, ни о чем не жалел перед смертью. Так что, можно сказать, что он переплыл на другую сторону Стикса полностью умиротворенным.

   - И о чем тебе рассказывал твой брат?

   - О многом.... К примеру о том, что в объединение Зиам, на Пустынном Плато живет маг, которого зовут Мэджик Шайн. Моему брату чудом удалось побеседовать с ним. Джозеф спросил у него, будут ли у нас с Мартой дети.

   - И что маг ответил?

   - Маг ответил, что у нас будет сын тридцати лет, - произнес Фрэд, легко хлестнув Бетти вожжами по бокам. - На первый взгляд бессмыслица. Не правда ли? Но, теперь я понимаю, что имел виду Мэджик Шайн.

   Кевин улыбнулся старику и положил ему руку на плечо. За эти дни и сам Кевин начал воспринимать Доббсов за своих вторых родителей. Своих истинных родителей он не так давно потерял. Их смерть он смог пережить благодаря Клэр, а смерть Клэр и Кэтти ему помогли пережить Доббсы.

   - А знаешь, что странно? - заговорил Фрэд, после долгого молчания.

   - Что же?

   - В детстве я был неусидчивым ребенком, мечтал о долгих странствиях. А Джозеф наоборот - любил сидеть дома и редко покидал пределы скотного двора. Но, с годами вышло все наоборот - я живу на родительской ферме и редко отлучаюсь на рынок. В то время как Джозеф стал настоящим Скитальцем.

   - У меня есть вопрос, Фрэд.

   - Я слушаю тебя, Кевин.

   - На могилах моей жены и дочери стоят распятия. Что они обозначают?

   - Это символ перекрестка двух сторон. Одна сторона принадлежит живым, а другая - мертвым.

   - Удивительно, но и в моем Мире на могилах стоят кресты. Только в нашей культуре им предается другое значение.

   - И какое?

   - Это долго объяснять, Фрэд.

   - Ничего страшного, у нас впереди еще целый день. Тем более что я о тебе и о твоем Мире почти ничего не знаю.

   - Ты прав, - согласился с ним Кевин, после чего начал свой рассказ.***

   Таких огромных рынков ему еще не доводилось видеть в своей жизни. А его внешний вид наводил на мысли, что он попал на деревенскую ярмарку, приуроченную к некой исторической дате, от чего все продавцы и покупатели были одеты должным образом. Деревянные лавки стояли у высокой стены, которые отгораживали исконных жителей губернии Андор от простолюдинов, которые тоже торговали здесь, сидя буквально на сырой земле. Здесь продавали все, что можно было купить за деньги: от одежды до ковров, от еды до оружия, от коней до наложниц. Звуки были оглушительными, слова перекрывали другие голоса, крики доносились со всех сторон.

   Фрэд остановил Бетти у самого начала рынка и спрыгнул с повозки. Кевин последовал его примеру.

   - Я и представить себе не мог, что он настолько огромен, - произнес Кевин, не отводя глаз от огромной толпы людей, что говорили между собой, торговались, кричали друг на друга и просто смеялись.

   - Андорский рынок один из самых больших во всем Эриском объединении. Здесь можно купить все, если у тебя есть деньги. Здесь многие торгуют и покупают, даже те, кто живет в других губерниях. Пойдем, надо выгрузить наш товар из повозки и занять одно из свободных мест.

   - Свободных мест? Я их нигде не вижу, Фрэд.

   - Свободные места - это либо один край рынка, либо другой. Так как у нас нет денег на аренду лавки, мы займем противоположную сторону рынка.

   Кевин принялся помогать Фрэду с выгрузкой их товара, продолжая коротко поглядывать на суетящихся людей. Край рынка, что тянулся вдоль стены, был более многолюден, чем его противоположная часть, на которой не было деревянных лавок, а люди сидели на пыльной дороге, а за их спинами тянулись поля.

   Они перетащили мешки с товаром на противоположную стене сторону и принялись обустраивать место. Их сосед по рынку, который торговал, так же, как и они, свеклой и картофелем, одарил Кевина испепеляющим взглядом, но ничего не стал говорить. Кевин решил ответить ему добродушной улыбкой, но это не возымело никакого положительного действия, после чего Кевин предпочел отвернуться от хмурого лица невольного соседа.

   - А теперь что нам делать? - спросил Нолан, когда все овощи были выставлены перед ними в ряд.

   - Теперь нам остается только ждать покупателей. Как видишь - ничего сложного. Главное запомни, что и сколько стоит. Картофель я продаю за пять медных, свеклу за четыре, а кукурузу за три.

   - Но, Фрэд, все покупатели находятся в большинстве своем в центре рынка. Здесь нам придется долго ждать их внимания.

   - Центр рынка не для таких как мы, парень, - ответил ему хмурый сосед, который был явно не моложе Фрэда. Он был одет в серый потрепанный жилет и порванные в коленях штаны. Через эти дыры Кевин мог разглядеть желтоватого вида панталоны. - Платить за аренду тех мест, все равно, что отдавать свой товар бесплатно.

   - Он прав, - кивнул Фрэд. - За хорошие места приходиться платить. А наш товар не позволяет платить таких больших денег за места.

   - Но, так мы можем простоять здесь целую неделю и ничего не продадим.

   - Взял с собой в этот раз и сынишку? - усмехнулся их сосед и качнул головой. - С его неусидчивостью ты на самом деле в этот раз ничего не продашь.

   - А тебе какое дело, Пит? - огрызнулся Фрэд.

   - Мне есть дела - если ты меньше продашь, значить большая часть покупателей придет ко мне. - Старик хрипло засмеялся, подняв голову вверх.

   Ничего не говоря, Кевин, снял с себя батник, нагнулся над товаром Доббса и принялся складывать по несколько свекл, кукурузы и картофелин в капюшон.

   - Хороший у тебя мешок. Или это все же одежда? - спросил старик Пит и вновь захохотал. Его примеру последовали и другие продавцы, сидящие неподалеку от них.

   - Кевин, что ты делаешь? - с недоумением глядя на него, спросил Фрэд.

   - Нельзя просто сидеть, сложа руки, Фрэд, если хочешь что-нибудь продать. Если покупатель не идет к тебе, тогда ты сам должен пойти к покупателю.

   Набрав достаточное количество товара, Кевин направился вглубь рынка, оставив Фрэда и его соседей с нескрываемым удивлением на лице.

   Чем дальше он шел, тем сильнее становились запахи, среди которых были приятные, нейтральные и просто сбивающие с ног. Но, замечать их он перестал уже через пару минут, так как у него пошла торговля и азарт продавца завладел его разумом.

   - Уважаемые граждане, не проходите мимо, я хочу предложить вам товар, который вы больше нигде не найдете на рынке. Вкусовые качество предлагаемого товара, заставят вас употреблять их в пищу в каждый день, а количество полезных веществ содержащихся в них помогут поддержать ваше тело в тонусе и в нужной форме! Подходите и не пожалеете! Покупайте и не прогадаете!

   Все покупатели идущие по рядам начали оборачиваться на его слова, а некоторая часть принялась к нему подтягиваться. Всем хотелось взглянуть на продаваемый им товар, хотя большая их часть, скорее всего, не поняла смысла всех сказанных им слов.

   Кто-то схватил его за локоть. Кевин обернулся и встретился с пылающим в гневе лицом. По сравнению с ним, лицо Пита было даже дружелюбным.

   - Что ты делаешь! - взревел толстый бородач. - Пошел прочь! Какое право ты имеешь здесь торговать?!

   - Такое же, как и вы. У меня есть товар, и я хочу предложить его заинтересованным в нем людям.

   - Чего? Что за вздор ты несешь?! - Его пальцы сжали его руку сильнее и Кевин начал испытывать боль. - Пошел прочь!

   - Погодите! - раздался голос в толпе, принадлежащий тучной женщине в переднике и чепце. - Мне интересно то, что он продает.

   Кевин вырвал руку из крепкой хватки толстяка и, поняв, что тот не готов идти на конфликт вновь, подошел к женщине и развернул батник.

   - Так это же простая свекла, - расстроено произнесла она.

   - Не совсем простая, прекрасная незнакомка. Она очень полезна и помогает восстанавливать силы после тяжелого дня. Поверьте мне, я испытал на себе ее целебные свойства.

   - О, "прекрасная незнакомка". А вы знаете, как очаровать женщину, - зарделась она, широко улыбаясь. Женщина повернулась к щуплому мужчине, что стоял рядом с ней. - Что скажешь, Шон, стоит ли нам покупать лечебную свеклу?

   - Если ты считаешь это нужным, моя дорогая.

   - Так и быть. Мы берем. Почем она?

   - Свекла по четыре медные монеты. Но у меня только ее образцы, а сам товар вы сможете найти в конце рынка у старика по имени Фрэд.

   - Тогда, мы с Шоном поспешим, чтобы нас никто не опередил.

   Тучная женщина направилась в сторону Фрэда, вместе с мужем, а за ней последовали еще несколько человек. Кевин проследил за ними, после чего одобрительно кивнул, и вновь повернулся к отступившим его людям.

   - Свекла у нас замечательная, но картофель и кукуруза ей ничем не уступает!

   - Я, пожалуй, куплю картофель, - раздался мужской голос из толпы.

   - Отличный выбор, тавв. Наш картофель не только вкусен, но и помогает не испытывать чувство голода очень долгое время.

   - Я тоже хочу! - послышался новый голос.

   - И я!

   - А я, пожалуй, возьму кукурузы!

   - Мой приятель Фрэд, будет ждать вас с превеликим удовольствием. Только поспешите, а то количество товара ограничено и всем может не хватить!

   После его слов, люди, огромной толпой поспешили к Фрэду, при этом, крича, кто был первым и кто имеет право следующего покупателя.

   Поняв, что дело сделано, Кевин, неторопливо, с довольной улыбкой на лице, пошел обратно. Но, его остановил чей-то голос. Обернувшись, он увидел спешащего к нему бородача, который пытался несколькими минутами ранее прогнать его с рынка. Судя по его лицу, Кевин предположил, что тот не ищет продолжения конфликта.

   - Твой товар, на самом деле так хорош? - спросил он, с трудом дыша через рот.

   - Можете в этом не сомневаться.

   - Тогда я его хочу перекупить его у тебя.

   - Извините, тавв, но, как я уже говорил - количество товара ограничено и, скорее всего, он уже весь продан.

   - Да, - кивнул он. - Понимаю. Но, я готов купить следующую партию товара.

   - А вот это уже вполне возможно устроить.

   - Тогда, по рукам?

   Кевин пожал протянутую потную толстую ладонь, после чего пошел дальше в сторону места, где его ждал Фрэд.

   К Фрэду было не поступится, из-за огромного количества покупателей, которые сомкнули его плотным кольцом. Кевин не стал продираться к нему, а решил обождать немного, понимая, что товара и вправду хватит не на всех и он скоро закончится. Он просто смотрел со стороны на плоды своих рук, или даже рта, чувствуя приятную теплоту где-то в груди.

   - Покупайте и у меня! - привлек его внимание голос старика Пита, который прыгал вокруг не обращающих на него никакого внимания покупателей. - Мы с Фрэдом друзья! Моя кукуруза росла рядом с его кукурузой. Да что там, я в прошлом году покупал у него семена, так что моя кукуруза - его кукуруза!

   Когда ряды покупателей начали редеть, он смог разглядеть среди вереницы тянущихся рук счастливое лицо Фрэда Доббса, который с трудом успевал, прятать за пазухой деньги и отдавать за них товар.

   - Кевин! - позвал его Фрэд, когда его глаза смогли разглядеть Нолана среди толпы покупателей. - Кевин! - вновь, прокричал Доббс, продолжая обслуживать клиентов.

   Нолан, протиснулся между людьми, после чего принялся помогать старику.

   Когда ушел последний покупатель, а повозка окончательно опустела, Фрэд не удержался и крепко обнял Кевина, смеясь как мальчишка.

   - Это нечто невероятное! Я еще никогда не имел такой замечательно торговли! Солнце даже не дошло до своего зенита, а весь товар продан! Кое-кто даже предлагал мне большую цену, боясь, что ему не достанется. Кевин, ты настоящий талант! Как тебе это удалось?

   - Да, - подал голос Пит. - Как тебе это удалось? - У него еще был товар, но, похоже, часть покупателей, все же досталось и ему.

   - Обычный маркетинговый ход.

   - Чего? - переспросили оба старика в унисон.

   - Как я уже говорил, закон торговли гласит: если нет покупателей на твой товар, тогда найди их.

   - Это хороший закон, - кивнул Фрэд. - А теперь, пойдем. Нам надо купить самим кое-какие товары, после чего нас ждет дорога домой. Сума сойти, Марта сильно удивиться, увидев нас так скоро дома!

   Кевин похлопал старика по плечу, продолжая чувствовать в душе приятное тепло, которое твердило ему, что он сделал нечто простое, но важное для Фрэда и Марты. Нечто, что могло хоть немного отразить его благодарность Доббсам за их доброту и заботу.

   Старик улыбнулся ему и кивнул головой, но вскоре его глаза уставились за плечо Кевина, а во взгляде появилось беспокойство.

   Кевин обернулся и увидел идущих в их сторону двух молодых мужчин одетых в красные армейские мундиры. Их вальяжные движения и кривые усмешки, подсказывали Кевину, что от них ничего хорошего не стоило ждать.

   - Вы двое! - крикнул один из солдат. - Это вы продавали овощи столь полезные и вкусные, что от покупателей у вас отбоя не было?

   Они остановились перед Фрэдом и Кевином, оценивающе оглядев в первую очередь Нолана. На первый взгляд они были еще юнцами, недавно отпраздновавшие начало своего третьего десятка. Один был худ, рыжеволос и бледен как парное молоко. Второй был слегка полноват, а в глазах его читалось неприязнь и злость, что прибавляла к его биологическим годам еще пару лет.

   - Мой товар и вправду не плох, тавви, - ответил ему Фрэд, слегка склонив голову.

   - А где наша часть? - спросил рыжеволосый.

   Кевин хотел было сказать им что-то поучительное, но Фрэд вовремя остановил его, слегка потянув его за рукав его майки.

   - Извините нас, но мы все продали.

   Солдат плотного телосложения, принялся оглядывать их своим недобрым взглядом, ходя кругами.

   - То есть как "продали"? - продолжил рыжеволосый, с трудом сдерживаясь от того, чтобы его губы не растянулись в хищной улыбке. - Вы продали нашу долю?

   - Нам очень жаль, тавви.

   - Ты слышал, Айс? Им "жаль".

   Плотный усмехнулся над последними словами своего товарища, после чего остановился за спиной Кевина. По спине Нолана прошлась неприятная холодная волна, по той причине, что недружелюбно настроенный к нему человек ушел из поля его зрения, и теперь мог сделать любую подлость, на которую Кевин не успел бы среагировать.

   Старик Пит, решил, что никто из стоящих рядом не обидится, если он решит отойти подальше и оставить свой товар без присмотра, а потому так и поступил. За ним последовали и другие продавцы. Оставались на своих местах только те, кто стоял у лавки спиной к стене губернии. Все молча наблюдали за происходящим и никто не решался вступиться или же произнести хоть слово.

   - Если им жаль, тогда им придется как-то искупить перед нами свою вину, - услышал за спиной голос плотного солдата Кевин. Голос его был низким, с легкой хрипотцой, от чего к его возрасту, Кевин решил добавить еще пару лет.

   - Мы готовы, - поспешил согласиться Фрэд, и хотя ранее он утверждал, что уже ничего не боится, так как он успел пожить, Кевин расслышал в его голосе нотки страха. - Чего вы хотите? Мы постараемся вам дать это?

   - Сколько вы выручили из своего товара? - спросил рыжеволосый солдат.

   Фрэд поспешил вытащить медные монеты из своих обоих карманов. Несколько монет упало на землю, но он даже не заметил этого. В карманах Кевина тоже были деньги, их было меньше, но он не спешил следовать примеру Фрэда.

   - Вот, как видите не так уж и много.

   - Ты прав, старик, не густо, - недовольно скривил рот рыжеволосый. - Этих денег не хватит даже на новую одежду для меня и Айса. Вдобавок, я не вижу ни одной серебряной монеты, а лишь ничтожные медяки.

   - Это все что у нас есть.

   - Ладно, давай их сюда.

   Фрэд застыл на месте. Его глаза были широко открыты, а нижняя губа слегка дрожала. Руки, сложенные в форме лодочки, в которых все еще были монеты, оставались вытянутыми вперед.

   - Ты что, оглох?! - крикнул на него рыжеволосый, после чего последовал сильный толчок в спину Фрэда со стороны полноватого солдата. Старик не удержался на ногах и упал на колени. Все монеты разлетелись по пыльной тропе, катясь в разные стороны.

   - Что ты делаешь! - прокричал Кевин, но, увидев, как Айс схватился за рукоять своего меча, не стал кидаться на него с кулаками, а только нагнулся над Фрэдом и помог ему встать, встряхнув с его старых штанин пыль. - Он ведь простой старик, который пытается прокормить семью.

   Фрэд, постояв немного на ровных ногах, согнул их в коленях и принялся поднимать с земли упавшие монеты.

   - Ты кто такой? - спросил рыжеволосый. - Судя по акценту, да и...глупой одежке, ты не местный.

   Кевин решил не отвечать на заданный вопрос, но сильный толчок Айса, который все же не сбил его с ног как ранее Доббса, дал ему понять, что он был не риторическим.

   - Я..., - начал было Кевин, но его слова оборвал властный мужественный голос:

   - Что здесь происходит?

   Словно из-под земли, рядом с ними оказался высокий мужчина в черном мундире, крепкого телосложения, чье лицо было суровым и сосредоточенным. Его глаза пылали от праведного гнева. Мальчишки в солдатских мундирах тут же встали по стойке смирно.

   - Капитан Малвилл, рядовой Фур Коллинз и Лос Гривз! - поставленным голосом приставил себя и товарища рыжеволосый.

   - Солдат, мне повторить свой вопрос?

   - Никак нет, касс! Мы..., - он косо поглядел на Айса Лос Гривза, который теперь казался совсем юнцом, и не найдя от него поддержки, продолжил: - Мы занимаемся патрулем, касс капитан!

   - Чей был приказ? - спросил Малвилл, не меняя выражения лица. После долгого молчания, Малвилл больше не стал допытываться ненужных ответов, и дал короткий приказ: - Поднимите с пола упавшие монеты и верните их хозяину.

   Коллинз и Гривз продолжали стоять неподвижно, словно замерзшие постовые на лютом морозе.

   - Солдаты, не заставляйте меня применять к вам суровых мер при возвращении в шатер. Неподчинения приказам высшего по званию подведет вас под трибунал. Вы этого хотите?!

   Оба солдата разом опустились на колени и принялись поднимать с земли оставшиеся монеты. Когда они все были собраны, они вернули их Фрэду, который потерянно глядел перед собой. Малвилл кивнул в сторону головой, и солдаты поспешили покинуть место событий, перейдя на быстрый шаг.

   Малвилл посмотрел вслед подчиненным, которые отдалялись от них с каждым шагом, после чего повернулся к Кевину и Фрэду.

   - Благодарю вас, касс капитан, - кивнул головой в знак признательности Кевин, на что капитан Малвилл ничего не ответил, а только повернулся к ним спиной и зашагал дальше по своим делам.2.

   Прошло два дня с тех пор как они вернулись с рынка, но Фрэд все еще оставался под впечатлением от таланта Кевина-продавца и от встречи с капитаном Малвиллом. Он рассказал все в мелочах Марте, и та слушала его с активным интересом. Кевин знал всю историю, так как сам присутствовал при этих событиях, но энтузиазм старика подкупал, а потому он слушал всю историю как будто в первый раз и только изредка подтверждал кивком слова Фрэда.

   - О капитане Мэлвилле я много слышал добрых слов, но встречаться с ним не приводилось, - тараторил старик, обращаясь к Кевину. - По рассказам, он очень хороший и справедливый человек и, как ты сам мог видеть, эти слова не пусты.

   - Тогда, почему он служит при дворе губернатора, который, по твоим же словам, не является эталоном для подражания?

   - Капитан Малвилл истинный солдат знающий хорошо воинскую службу. Он служит губернатору только потому, что он родился в Андоре в семье потомственных армейцев и с детства был приучен служить губернатору Милтону. Это его жизненный путь.

   Однажды вечером, они сидели за столом и ужинали, после возвращения с поля. С самого утра и до позднего вечера они с Фрэдом вспахивали землю плугом, который тянула старая Бетти. Работу начал Фрэд, а закончил Кевин. Такого тяжелого труда, Нолан еще никогда в жизни не делал, а потому под вечер его руки беспрерывно дрожали и тряслись от усталости. Кевин молча терпел боль, глядя на безмятежное лицо Фрэда, который работал в этот день в поле не меньше его самого. Может, Фрэд и был привычен к такой работе, но ведь ему было уже шестьдесят - ровно в два раза больше чем Кевину, - а потому надо было терпеть и не выказывать свою слабость.

   Он старался не показывать свою усталость перед Доббсами, но за столом его все же выдали руки, дрожь в которых никак не хотела идти на убыль. А когда он взял в руки ложку, то вся еда начала выплескиваться назад в тарелку. Кевин стиснул зубы от злости и повторил попытку поднести ложку ко рту.

   - Фрэд, и тебе не стыдно! - возмутилась Марта, сурово глядя на старика. - Зачем было нагружать работой Кевина?

   - Все в порядке, Марта, - поспешил успокоить ее Нолан.

   - Ничего не в порядке. Дай я посмотрю на твои руки. - Марта положила в тарелку ложку и вытянула вперед руки.

   - Не стоит. Все хорошо...

   Марта словно не слышала его. Она просто схватила его за ладони и повернула их вверх. Кевин сжал губы от боли.

   - Да ты стер руки в кровь! - Марта посмотрела на него с жалостью.

   - Там, откуда ты родом, явно не привыкли к такой работе, - заметил Фрэд, слегка приподнявшись со стула, чтобы лучше разглядеть на его руках полопавшиеся кровавые пузыри.

   - Я сейчас принесу воду и что-нибудь для перевязки ладоней, - сказала Марта и вышла во двор.

   - Извини, - начал Фрэд. - Я совсем забыл, что ты не привык к такой работе.

   - Перестань, Фрэд. Я давно уже взрослый и сам могу отдавать отчет своим поступкам. Я сделал это ради себя. Хотел доказать самому себе, что у меня достаточно сил, чтобы преодолевать трудности. И я рад, что мне удалось это.

   - Ты все еще думаешь о путешествие к Океану Надежд? - в полголоса спросил Фрэд, глядя исключительно в свою тарелку. Ответ он, конечно, знал, а потому ему было без сомнений грустно.

   - Да, Фрэд, - все же решил озвучить ответ Кевин. - Это вопрос времени. Фрэд, у вас еще остались прошлогодние культуры? - без запинки задал он встречный вопрос.

   - Да, - кивнул старик. - Всего понемногу.

   - Хорошо. Завтра я отправлюсь на рынок. Сам.

   - Сам? - переспросил Фрэд, слегка повысив голос.

   - Да. Дорогу я знаю. И, к тому же, это будет еще одним моим испытанием.

   За столом повисла тишина, пока дверь дома не открылась и через порог переступила Марта, держа в руках тазик и лоскутки ткани. Обмыв раны, она обмотала его ладони тем, что раньше было белым чепцом, после чего они вернулись к прерванной трапезе.

   После ужина Кевин с Фрэдом вышли на крыльцо - Фрэд покурить, а Кевин - составить ему компанию и поглядеть на яркий свет звезд и огромной полной луну.***

   Знакомство Кевин Нолана с Марком Уотером произошло на двадцатый день его пребывания в Молодом Мире, в день, когда Кевин возвращался с рынка назад в селение Ариер на ферму Доббсов.

   Увидев лежащего на животе человека по левую сторону от тропы, Кевин незамедлительно остановил лошадь и спрыгнул на землю. На первый взгляд человек был без чувств, но разглядеть его лица на расстоянии у него не было возможности. Оглядевшись по сторонам и поняв, что вблизи больше не было ни одной живой души, Кевин подошел ближе к лежавшему человеку, который был либо мертвецки пьян, либо на самом деле нуждался в помощи. Или же это был просто фарс, попытка привлечь его внимания с целью ограбления? Возможно, будь он в Калифорнии, то ограничился вызовом "скорой" по телефону, но после того, что произошло с ним самим, после его знакомства с Доббсами, Кевин не мог поступить иначе. Его внутреннее "я" настаивало на оказание помощи нуждающемуся.

   На мужчине был синий халат, а на ногах его были сандалии из грубой кожи. На первый взгляд, он не казался жертвой ограбления.

   - Эй! Что с вами?

   Не дождавшись ответа, Кевин опустился на одно колено и не без труда повернул мужчину на спину. На щеке незнакомца отпечатался пыльный след тропы, на который он лежал бог знает сколько времени. Мужчина был примерно одного возраста и роста с Кевином, только в отличие от него имел светлые волосы, был тяжелее в весе и более плечист. Кевин, до попадания в параллельный мир, всегда старался поддерживать себя в тонусе, посещая по два раза в неделю спортивные залы, но мышцы пострадавшего были более прочерчены, чем у него. А в этих местах это могло значить только одно: человек был из рабочего класса и владел профессией, которая предполагала ежедневные физические нагрузки. Но, судя по халату, он скорее имел отношение к иным профессиям - он мог быть священником или же сектантом. Но, так как в Молодом Мире не были знакомы с религиозными веяньями его Мира, Кевину пришлось отбросить это предположение.

   Но пристально к внешности незнакомца Кевин не стал присматриваться, по той простой причине, что в халате - в районе "солнечного сплетения" - зияла кровавая дыра.

   - Держитесь, я вам помогу!

   Кевину с трудом удалось поднять пострадавшего на плечо и перетащить его в телегу. Положив его на самый край, он быстро очистил площадь телеги от купленных на рынке товаров за вырученные деньги, затем подтянул его тело поближе к центру. Пустые мешки, оставшиеся после продажи кукурузного зерна, он пристроил под голову мужчины. Телега была не большой, и чтобы ноги незнакомца не свисали вниз, он согнул их в коленях. Пострадавший впервые застонал, нахмурив от боли брови. На его бледном измученном лице появилась испарина.

   - Потерпите. Вскоре мы вам поможем!

   Схватив вожжи, Кевин, что есть силы, хлестнул Бетти по ее костлявым бокам. Лошадь недовольно фыркнула, махнула хвостом, и зашагала по тропе неторопливо, в том же ритме, что и ранее. Бетти была старой, а потому прыти от нее не стоило ждать. Кевин это прекрасно понимал, а потому и не стал ее подгонять.

   Телегу трясло на ухабах и рытвинах, а в месте с ней трясло и ее содержимое. Звенел топор, ударяясь о вилы, стучали тарелки, а вместе с ними пару раз подавал голос и раненый мужчина. Кевин изредка оглядывался назад, но останавливать телегу не решался - не стоило тратить время на осмотр незнакомца, учитывая то, что у него не было при себе никаких медицинских приспособлений и вдобавок, его познания в оказании первой помощи как назло были очень скудны.

   Бетти словно почувствовав близость фермы, где она могла отдохнуть, прибавила слегка шаг, но даже так, Кевину дорога казалась уж слишком длиной, а виднеющееся вдали селение Ариер все никак не хотела приближаться. Ариер считался большим селением, но ферм построенных на его территории, было не больше десяти. Остальные участки занимали поля и пашни, которые принадлежали губернатору. Фрэд рассказывал, что на них работали исключительно преступники, чьи преступления против губернии были не слишком большими. Заключенные работали даром, но при этом за усердный и долгий труд могли рассчитывать на помилование, а потому, желающих было немало.

   Он слегка приструнил Бетти, только когда они свернули на узкую тропу, ведущую к ферме Доббсов, при этом лошадь решила прибавить ходу, желая поскорее освободиться от тяжелой ноши в виде телеги. В это время Марта кормила кур, а, услышав топот копыт, приложила ко лбу ладонь и ее губы растянулись в улыбке. Она повернулась в сторону дома и позвала мужа, который не заставил себя долго ждать и вышел из дома.

   - Кевин мы рады...

   - Фрэд, помоги мне! - перебил он старика, спрыгивая с повозки, и в спехе направившись к задней ее части.

   Фрэд не стал задавать лишних вопросов, а поспешил к Кевину. Вместе они взяли раненого и без предварительного соглашения потащили его в амбар. Они опустили его на ложе, где еще недавно набирался сил сам Кевин, после чего Марта осмотрела его рану, омыла ее и перевязала. Оставалось ждать и надеяться, что кровотечение прекратится, а рана не воспалится, и не начнет гноиться.

   - Странная у него одежда, - сказал Кевин, который сменил свой привычный наряд, на тот, который ему дала Марта перед его отправкой на рынок.

   - Обычная одежда для Скитальцев, - ответил ему Фрэд. - Такой халат носил и мой братец, а потому я знаю что говорю. Вот кто должен знать много о нашем Мире, Кевин. Он сможет тебе о многом рассказать. - Фрэд повернулся и направился к выходу, по пути кинув: - Если только выживет.

   Кевин стоял около пяти минут перед Скитальцем неподвижно, раздумывая над словами Фрэда.

   Время двигалось к закату, и солнце заглянула в окно, окрасив шершавые стены амбара в золотистый цвет.***

   Незнакомец заговорил уже на второй день, и первым его словом было: "Пить". Кевин приподнял его голову и напоил его из кувшина, позволяя ему делать лишь небольшие глотки. Затем, мужчина открыл глаза и посмотрел на Кевина. У него были невероятно глубокие синие глаза, несмотря даже на то, что были затянуты легкой дымкой, которая с трудом отступала.

   - Где я? - данный вопрос для этого амбара уже был далеко не нов.

   - Вы в безопасности. И, похоже, вы идете на поправку. Как ваше имя?

   Мужчина прикрыл веки и наморщил лоб. Возможно, он пытался вспомнить свое имя, а может, на него накатил новый приступ боли.

   - Марк, - вместе с тяжелым выдохом произнес он. - Марк Уотер.

   - А я Кевин Нолан. Кто вас ранил, Марк?

   Когда он вновь приподнял веки, в его глазах появилась ясность. Он внимательно осмотрел потолок амбара, затем взглянул на стену, в которую упирался плечом, после чего перевел свое внимание на свои истоптанные сандалии. После этого долгого пути, его глаза остановились на лице Кевина.

   - Их было трое. Они застали меня врасплох. Вначале, меня ударили камнем по голове, и я упал с коня. При мне было шесть медных монет и три серебряные. Когда они решили их отнять у меня, я попытался дать им отпор. Несмотря на жгучую боль в затылке и туман в голове, я не собирался легко сдаваться, и тогда один из них выхватил нож... Дальше только раздвоение в глазах, новая боль и темнота...

   - Вы являетесь членом ордена Скитальцев?

   - Да. И за шесть лет моих странствий по миру такое со мной происходит впервые. - Марк Уотер засмеялся, но тут же зашелся в кашле, его лоб наморщился, а губы скривились в гримасе боли. Кевин испытал к нему нечто схожее с чувством уважения - ни всякий найдет в себе силы для смеха, когда в твоем животе зияет дыра от ножевого ранения. - Странное ощущение: словно лезвие ножа до сих пор находится внутри моего тела и стало одним из моих дополнительных внутренних органов. - После данного сравнения, Марк решился на новую улыбку.

   - Это хорошо, что у вас сохранилось чувство юмора. Добрый знак.

   - А вы лекарь?

   - Нет, мои познания в медицине довольно скудны. За вами ухаживала хозяйка данного амбара.

   - А вы сами тоже гость, как и я сам?

   - Вы правы, - кивнул Кевин. Он предполагал, что следующим вопросом может стать интерес к его акценту, а потому решил опередить Марка. - Касс...Тавв...

   - Прошу, называйте меня Марком. Вы ведь спасли мне жизнь. К тому же члены ордена Скитальцев не приемлют всяких титульных приставок.

   - Хорошо, Марк. Вы бы могли ответить мне на личный вопрос?

   - Конечно.

   - Что значит ваш шрам на груди около сердца? Он похож на молнию и явно сделан чем-то раскаленным.

   Когда они вместе с Фрэдом раздевали с Марка халат, то обратили внимание, что на его плече не было клейма сломанного меча, хотя, по словам Фрэда, он и не рассчитывал его увидеть. "Скитальцы не числятся в рядах преступников в Эриском объединение", объяснил ему Фрэд. "Их просто стараются не замечать, чему они сами рады". Но, увидеть печать на груди Фрэд не ожидал, так как никогда не слышал о подобных клеймах, и уж тем более знал наверняка, что подобные отличительные знаки не являлись естественными и обязательными для Скитальцев.

   - Это символ моей семьи, - ответил ему Марк. - Еще десять лет назад я жил в объединение Иватт, в губернии Биветт. Уотеры более трех веков служили при губернаторском дворе и были уважаемыми среди высших классов. Каждый Уотер мужского пола в день своего шестнадцатилетия получал символ нашей семьи в виде молнии. Этот обряд прошел и я, а уже спустя четыре года привычная жизнь нашего клана пошла под откос. Мой отец пристрастился к бутылке, и однажды, в ночь, когда он был сильно пьян, на губернатора было совершено покушение, которое тот не смог пережить. В последствие, всех мужчин нашего рода обвинили в предательстве и приговорили к смертной казни. Мне было тогда всего двадцать, и я единственный кому удалось сбежать в ту ночь. Теперь, ты не найдешь никого в губернии Биветт с такой же фамилией как и у меня. Я последний...

   Марк замолчал, отведя взгляд от Кевина.

   - Мне очень жаль.

   - Прошло уже десять лет и я, можно сказать, уже смерился со своим прошлым.

   - А убийца вашего губернатора был пойман?

   - Этого я не знаю. Но, я часто думал о мести. Но это были только юношеские мысли. Теперь я Скиталец. А Скитальцы не прибегают к физическим расправам над людьми, если только нам непосредственно не грозит смерть или же кто-то более слабый нуждается в нашей защите. Я много лет не держал в своих руках меча, хотя до двадцати лет не плохо с ним обращался. Теперь, в честном бою, меня наверняка бы одолел даже самый юный рядовой губернаторской армии.

   Марк попытался приподняться на локтях, и Кевин поспешил вытянуть вперед руки.

   - Вам лучше не вставать. Рана может открыться и начать кровоточить.

   Но Марк решил ослушаться его. Приложив ладонь к ране, он прислонился спиной к стене.

   - Так мне гораздо лучше. Не привык я вести беседы лежа.

   - В таком случае, нам лучше прекратить беседу до определенного времени...

   - Нет, - Марк протянул руку и с жал в своей ладони запястье Кевина. - Прошу, не уходи. Я давно ни с кем не разговаривал. Наша беседа хорошо влияет на мое самочувствие.

   - Хорошо, - согласился Кевин. - Но, только еще пару минут.

   - Отлично, - кивнул Уотер. - Этого будет достаточно. Может, расскажите мне о себе или об этом месте, где я оказался по воле Океана Надежд?

   - Вы на ферме очень добрых людей. Они привыкли помогать нуждающимся.

   - Я уверен в этом. А вы? Вы говорили, что сами в гостях у них. Так, откуда вы? Судя по вашему акценту, которые мне совершенно незнаком, вы совсем не из здешних мест.

   Кевину, все же, не удалось избежать данного вопроса. И что он мог сказать в ответ? Просто промолчать было бы очень грубо с его стороны, особенно учитывая тот факт, что сам Марк Уотер много чего рассказал о себе, при этом был очень откровенен.

   "И с чего ты взял, что в его словах была хоть толика правды? Может, он все это выдумал. И на самом деле он никакой не Скиталец, а агент губернатора", прокричал его внутренний голос. Возможно, этот голос принадлежал тому парню, который в воображении мультипликаторов сидел на плече каждого человека, носил мантию, а в руках держал трезубец.

   - Это не совсем акцент, - решил солгать Кевин. - Несколько дней назад, мы с хозяином фермы, решили немного подлатать крышу дома, так как она начала протекать. Я не удержался и упал вниз. Тогда я получил травму, легкий вывих челюсти. С тех пор я и говорю слегка странновато.

   - Две колотые раны на шее вы получили тогда же?

   - Нет, - усмехнулся он. - Это, вообще-то, родинки.

   - Прошу извинить меня, - слегка кивнул головой Марк. - Видимо я еще окончательно не пришел в себя и плохо вижу. К тому же меня начало клонить снова в сон. Надеюсь, наша беседа продолжиться завтра.

   - Обязательно.

   - Благодарю вам еще раз, Кевин. Вы на само дел спасли мне жизнь.

   - Не стоит благодарностей. Любой на моем месте поступил бы точно так.

   Он повернулся и направился к выходу, услышав уже у самих дверей слова Марка произнесенные в полголоса:

   - Сомневаюсь...3.

   На могильные холмы легли два букетика полевых ромашек и желтых одуванчиков. Было начало нового дня, и солнечный диск только оторвался от горизонта, заливая густым, но еще не слепящим, светом крону старого дуба, пробиваясь косыми лучами сквозь молодую листву. Кевин стоял под дубом с поникшей головой, глядя на скрещенные палочки, символизирующие перекрестки Миров, что смастерил Фрэд Доббс, и на дощечки, которые прикрепил уже он сам, выведя углем следующие надписи:

Клэр

Нолан

14 авг

.

1989

-

04 мар

.

2014

Кэтти

Нолан

12

дек. 2009

-

04 мар. 2014

   Ветви дерева защищали надписи от легких дождей, но не от ливней, а потому Кевину уже в третий раз приходилось выводить их заново. Он отбросил уголек в сторону, вытерев пальцы о грубую материю штанин, которые он купил на рынке, после чего сделал шаг назад, желая убедиться, что надписи получились ровными и читабельными.

   Три недели без семьи. Три недели безответных вопросов и ноющей боли в груди, от которой, казалось, невозможно найти лекарства.

   Три недели пустоты.

   Они были знакомы с Клэр с десяти лет. Как-то семья юной красавицы Клэр Босвелл приехала в Фолкстон проведать Джона Босвелл - старшего брата ее отца. Кевин в это время играл на улице со своими лучшими друзьями Чарли и Лэнни. Чарли бросал мяч, Кевин ловил его перчаткой-ловушкой, а Лэнни ждал своей очереди. Тогда к ним и подошла Клэр и, поприветствовав их, попросилась в игру. Чарли вначале запротестовал, заявив, что девчонке - особенно младше них на два года - нечего делать в мальчишеских играх, но Клэр обращалась к Кевину и ждала только от него ответа. Похоже, с ее стороны это была первая любовь или же сильная симпатия. Так как мяч и перчатка были именно его, решения тоже только было за ним. И, несмотря на то, что Кевин, в общем-то, был солидарен с Чарли, он разрешил ей поиграть с ними. Было что-то в Клэр, что понравилось ему, невзирая на то, что она была просто "девчонкой". Возможно, это был шепот памяти, пришедшей из будущего, если можно так выразиться. Лэнни тоже не имел ничего против присоединения Клэр к их игре, и Чарли пришлось смириться с выбором большинства, хотя он и не скрывал своего неудовольствия, заявляя, что девчонки совершенно не знают толк в бейсболе.

   Но Чарли зря волновался - Клэр прекрасно делала поддачи и прекрасно ловила даже сильно посланные мячи. Это сильно восхитило маленького Кевина, от чего он даже словил себя на мысли, что когда они вырастут, то обязательно станут мужем и женой. И эти мысли были настолько осмысленными и естественными, что даже не вызывали отрицательных чувств. Но он не стал произносить этого в слух - друзья его, конечно же, не поняли бы.

   Спустя два дня Джон Босвелл скончался. Кевин узнал, что их сосед очень сильно болел, а потому Клэр и его родители, собственно, и приехали к нему, чтобы проведать его в последний раз, а затем и проводить в последний путь. В течение этих двух дней они в каждый вечер вчетвером выходили на улицу и играли в разные незатейливые игры. А спустя еще два дня, семейство Босвелл село в свой "Форд" и укатила назад к себе домой. По словам Клэр они жили далеко от этих мест, и приезжать в Фолкстон вновь у ее родителей не было причин, так как родственников в этом городе у них не осталось. Кевину было больно это слышать, но еще больнее было оттого, что в память о Клэр у него ничего не останется, кроме самих воспоминаний. Кевин недолго думая, подарил ей мяч для игры в бейсбол, который они кидали в первый день ее приезда. Ему было приятно только от одной мысли, что этот мячик будет теперь находиться в комнате этой красивой девочки на самом видном месте. И кто знает, возможно, в каждый вечер, перед сном, она будет смотреть на этот мячик, и желать через него ему "спокойной ночи". Спустя день, Чарли спросил его, куда девался мяч, а, услышав ответ, еще долго называл Кевина "дураком".

   В ответ на его подарок Клэр поцеловала его в щеку. Это был первый его поцелуй в жизни (материнские поцелуи не в счет), и он навсегда остался в его памяти вместе с неким светлым, теплым и всеобъемлющим чувством.

   Она уехала, а он еще долго думал о ней по ночам, глядя в окно, на медленно плывущие темные облака, освещаемые лунным светом.

   В следующий раз они встретились только спустя еще десять лет в Бостонском колледже. Именно Бостон Кевин выбрал для обучения профессии экономиста, посчитав, что Массачусетс отличное место для учебы в сочетании - высокий уровень подготовки будущих специалистов и дальность от дома. Как оказалось потом, Клэр сделала свой выбор исходя их тех же соображений.

   Однажды, вначале третьего учебного года, Кевин увидел в списке студентов соседнего факультета имя "Кларисс Босвелл", которое показалось ему очень знакомым, напрямую связанное с его детством. Он решил найти обладательницу этого имени, в надежде, что при очной встрече память все разложит на свои места. Узнав номер ее шкафчика, он решил подождать ее появления около него. Вскоре перед ним предстала обворожительная белокурая девушка с карими глазами и белоснежной улыбкой. Она заметила его, ее плечи вздрогнули, а глаза стали шире.

   - Кевин? - воскликнула она. - Неужели это ты? Как ты меня нашел? Мои родители тебе рассказали, где я учусь?

   И тут на самом деле все стало на свои места. Он вспомнил девушку, о которой, ровно полжизни назад, думал как о своей будущей жене.

   - Клэр?!

   Девушка нахмурилась, после чего приподняла удивленно брови.

   - Странно, судя по твоему лицу, ты удивлен не меньше моего.

   С тех пор они больше не расставались. А сразу после завершения колледжа связали себя узами брака.

   Встреча с Клэр спустя столько лет, заставила Кевина поверить в Судьбу, которая создавала две половинки, а затем сводила их друг с другом. А потому, смерть Клэр казалась ему бессмысленной и несправедливой.

   Кевин прикрыл лицо ладонями, стоило ему почувствовать, как слезы начали течь по его щекам. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь крону дуба, легко ласкали его пальцы, словно пытаясь приободрить его и хоть немного успокоить.

   Прошло уже три недели со смерти его жены и дочери. Первые дни шока, неверия, злобы и даже вины прошли. Неделю назад прошла бессонница. Но, до сих пор он чувствовал резкие перепады настроения, от которых ему наверняка было не избавиться в скором будущем. И все же, для него настал период спада. Теперь он больше не мог отрицать смерть близких.

   Он вспомнил день пятилетней давности. Была середина весны. Выходной. Клэр уже несколько дней нездоровилось, и Кевин повез ее к врачу. Он прождал не меньше часа в коридоре, после чего врач позвал его зайти в кабинет. Клэр сидела в одном из двух кресел напротив врача. Кевин занял второе.

   - Хочу вас поздравить, - радужно начал доктор, переводя взгляд, увеличенный линзами толстых очков, с Кевина на Клэр и обратно. - Скоро в вашей семье будет пополнение.

   Клэр, которая уже подозревала о своем положении, весело засмеялась и забила в ладоши, после чего обернулась к Кевину. Он же, совсем не был готов к такому повороту событий, и продолжал пребывать в неком отрешении.

   - Дорогой? - обратилась она к нему. Улыбка с ее лица исчезла. - Что с тобой? Ты не рад?

   - Я..., - только и смог произнести он. Постепенно сказанные слова врачом начали усваиваться его разумом, а вскоре в ушах зазвенели колокольчики. Чувство, что он вскоре станет отцом, было странным, но без сомнений приятным. - Конечно, я рад! Да я просто в восторге от новости!

   Время шло. Спустя семь месяцев после похода к врачу, они переехали из двухкомнатной квартиры в небольшой дом в Фаллоне, в котором они прожили следующие четыре года.

   Родилась Кэтти в декабре двенадцатого числа. Клэр считала, что рождение их дочери именно двенадцатого числа двенадцатого месяца было неким предзнаменованием, что Кэтти станет особенным ребенком. Тогда Кевин был жутким реалистом, а потому решил для себя, что это было простым, пусть и красивым, совпадением.

   В день рождения Кэтти, погода была пасмурной, шел холодный дождь с редкими вкраплениями снежинок, но для Кевина это был самый лучший день в его жизни. Он стоял у окна, глядя на свою дочь, что лежала в отдельной кроватке, рядом с десятком таких же малышей, и...о чудо! Она тоже смотрела на него и улыбалась.

   - Какой ваш ребенок? - спросил его другой молодой папаша, стоящий рядом с ним.

   - Во втором ряду. Пятая по счету, - ответил ему Кевин, не отводя глаз от дочери.

   - А мой четвертый в первом. Мы с женой его Вегасом назвали. В честь места его зачатия.

   Следующий месяц после выписки из роддома, прошел в поисках имени для дочери. Клэр не хотела давать ей имя до рождения, считая, что оно придет само, когда они увидят дочь воочию. Но, этого не произошло. Они решили остановиться на имени "Кэтти", после чего вместе посмотрели фильм "Римские каникулы", в котором играла Кэтрин Хепберн.

   - Мне вас сильно не хватает, - шепотом произнес Кевин, вытирая тыльной стороной ладони глаза и щеки от слез.

   Приближающийся топот копыт, нарушивший его уединение, заставил его вздрогнуть и обернуться. По тропе, на которой они с Фрэдом спаслись от злобных теней, мчались четыре всадника, направляющихся в сторону Ариера. Это были солдаты губернаторской армии - их красные мундиры легко можно было разглядеть даже издали.

   Что было нужно солдатом в селении?

   Три всадника помчались дальше, четвертый же натянул узду, притормозив коня, после чего настороженность Кевина сменилась волнением. Какое-то время всадник оставался стоять неподвижно на тропе и глядеть в его сторону, после чего развернулся и, пришпорив коня, помчался по Заброшенному Лугу в его направлении. Кевин не на шутку испугался, а страх заставил его действовать - он быстро склонился над могилами и принялся стирать надписи с дощечек рукавом шерстяного пледа. Времяисчисление в этих местах не соответствовала привычному календарю, а потому не стоило давать солдату лишних поводов для интереса к его персоне и к тем, кто был захоронен под старым дубом.

   Всадник был уже совсем близко. Он уверено держался в седле и неотрывно глядел вперед, держась одной рукой за узду, а другой - придерживая рукоять меча. Когда он был уже достаточно близко, чтобы можно было разглядеть его лицо, Кевина обдало неприятным холодком. Всадник глядел на него сквозь щели век и криво улыбался. Казалось, всадник узнал его, и эта встреча для него была даже в чем-то долгожданной.

   Всадник натянул вожжи, и вороной конь встал как вкопанный, в паре шагов от Кевина.

   - Умница, Фаундэр. - Всадник похлопал коня по шее, затем спрыгнул на землю, все так же придерживая рукоять меча рукой. - Как твое имя, ничтожный?

   В какой-то миг, Кевин уже было решил назваться другим именем, но быстро передумал.

   - Кевин, касс, - и на всякий случай приклонил голову.

   Солдат подошел ближе, осмотрел его с ног до головы, большую часть своего внимания уделяя его родинкам на шее, после чего обогнул его и остановился перед могилами.

   - Это твои родные? - спросил всадник, после чего развернулся на носках лицом к Кевину.

   - Да. Жена и дочь, - с неохотой ответил он солдату.

   - Не повезло тебе, ничтожный. - Его губ растянулись вновь в кривой ухмылке, от чего Нолану захотелось накинуться на него с кулаками. Но, солдат быстро сменил тему разговора, прежде чем ненависть на лице Кевина успела проявиться. - Ты из этого селения?

   - Да, касс.

   - "Тавв", но ты можешь называть меня "касс", - с высокомерием осведомил его солдат. Я здесь бывал и раньше. Жителей в этом селение не так уж и много. Только вот тебя я что-то не помню. Ты не знаешь почему?

   - Не могу знать, касс.

   Все это время конь солдата стоял как вкопанный, и только фыркал и мотал недовольно головой, словно понимая, что Заброшенный Луг не самое лучшее место для остановок.

   Кевину совсем не нравился солдат. Он не верил, что тот появился в Ариере проездом или же только для того, чтобы побеседовать о тяжелой жизни с местными фермерами. Да и сам всадник не спешил рассказывать о причинах своего появления в селении, а только продолжал пристально глядеть на Кевина и подозрительно улыбаться.

   После минуты молчания, всадник, чье имя Нолану не было известно, достал из кармана форменных брюк белый платок. Но, армеец не успел воспользоваться им по назначенью, по той причине, что не удержал его меж пальцев, уронив платок на жухлую прошлогоднюю траву.

   - Какой же я растяпа, - голосом растлителя изрек солдат. - Подними его.

   "Он это сделал нарочно! Зачем ему это надо?".

   Кевин несколько секунд глядел на солдата, не отводя глаз от его лица, пытаясь предугадать его дальнейшие действия. Он не хотел подчиняться, понимая, что стоит ему нагнуться, как солдат окажется вне поля его зрения, а потому сам он станет уязвим.

   У него было два выбора: либо отказаться подчиниться приказу и ждать последствий, либо нагнуться и поднять платок.

   И хотя его разум тянулся к первому варианту, он все же выбрал второй.

   Его пальцы коснулись платка, когда сильная жгучая боль воспламенилась в его затылке, из глаз полетели разноцветные огни, а затем все стало черным...

Глава

шестая

-

Темница

.

Dreaming wide awake

-

Poets of the fall

1.

   Что-то зашуршало у самого его уха, после чего раздался писк. Откуда-то издалека доносились чьи-то голоса, а неприятные запахи сырости и плесени плотно окутали его дыхательные пути. Во рту стоял привкус ржавчины и чего-то невообразимо мерзкого. Такого мерзкого привкуса не бывало у него даже во время учебы в колледже, когда он пару раз участвовал в вечеринках, что заканчивались пробуждением на самом краю кровати, с мучительными головными болями и чувством испортившегося языка во рту. Вечеринки прекратились на третьем курсе, стоило ему вновь повстречать Клэр.

   Открывать глаза у него не было ни малейшего желания, а сильная головная боль грозила взрывом черепной коробки при малейшем неосторожном движении. Даже находясь еще в забвении, он чувствовал сильный холод, от которого леденели легкие. Он лежал на чем-то холодном, его правое плечо прижималось к чему-то холодному, и щеку холодил некий твердый холодный предмет.

   Застонав от боли, Кевин медленно приподнял веки, уставившись в серый каменный потолок.

   - Парень очнулся, - услышал он женский голос, понимая, что речь шла именно о нем.

   Он слегка повернул голову в сторону и остановил свое внимание на маленьком зарешеченном оконце, которое практически соприкасалось с потолком. За толстыми ржавыми прутьями виднелось пронзительно-синее небо и обрывки белых облаков. Этот образ составлял поразительный контраст с серостью камня, из которого состояли стены помещения.

   "Неужели я вновь переместился в другое измерение?", подумал Кевин, после чего попытался встать с каменного пола. Головная боль тут же усилилась, в глазах потемнело, но к нему на помощь пришли чьи-то руки, схватившие его за локти с обеих сторон. Оказавшись на ногах, он услышал вопрос:

   - Ты сможешь стоять ровно без нашей помощи?

   - Да, - ответил он незамедлительно, хотя сам не верил в сказанное. Ноги задрожали, но он все же сумел взять вверх над слабостью. Неприятный привкус во рту усилился, но в данные секунды его больше всего волновал затылок, в котором пульсировала тупая боль. Приложив пальцы к нему, он смог разглядеть на них красные разводы. Кровь свернулась и уже не текла, но это его не сильно успокаивало. Его больше волновало причина, по которой солдат решился на такой подлый неоправданный поступок. Он вытер кровь о штаны, после чего посмотрел на тех, кто помог ему подняться.

   Это была совсем юная девушка и уже зрелый мужчина, которому, по мнению Кевина, должно было быть не меньше пятидесяти лет. А все трое они находились в небольшой комнате с высоким потолком. Помимо ранее замеченного окна, было еще и деревянная дверь с небольшим слуховым окном, так же, как и окно, закрытое решеткой.

   - Как я сюда попал? - спросил Кевин.

   - Около двадцати минут назад тебя втащили два надзирателя и бросили на пол, - ответил ему мужчина. Судя по голосу, он был вполне уверенным в себе и обладал стальным характером. Скорее всего, он был моложе тех лет, которые изначально дал ему Кевин. Просто его покрытые сединой взлохмаченные волосы и запущенная щетина прибавляла ему с десяток лет. На нем была надета явно чужая одежда, больше на размер или даже два. Хотя назвать это одеждой было неправильно. Лохмотья - вот самое подходящее слово.

   - Я в тюрьме, ...то есть в темнице?

   - Ты очень осмотрителен, красавчик, - иронично произнесла девушка. Ее лицо было слегка чумазым, а платье, которое ранее, скорее всего, было шикарным, теперь выглядело так, словно им мыли в каждый день тюремные полы. Ее манера держать себя и говорить, напомнила Кевину о полураздетых девушках, которые стоят у дороги и предлагают мужчинам свои услуги.

   - Но, почему я здесь?

   - Тебе лучше знать, красавчик.

   У Кевина аж скулы свело от этого "словечка" повторно произнесенного вульгарной девицей. Возможно (хотя, навряд ли), в другом месте ему было бы приятно слышать эти слова от смазливой юной девушки, только не в этом месте и не в это время, когда у него раскалывалась голова от боли, а кругом возвышались пропитанные сыростью стены.

   - Может быть, ты что-то украл, оскорбил словом влиятельного человека, использовал запрещенные ритуальные предметы для магического обряда, или же убил кого-то, - продолжила тему девушка. - На твоем плече нет клейма, значит ты новичок в преступном мире. Возможно, завтра оно у тебя появится, а может, и нет.

   - Но, я на самом деле не знаю, почему я сюда попал. Я не совершал ничего противозаконного. Я был на Заброшенном Лугу, когда...

   Кевин запнулся, недоговорив, хотя его новые знакомые всем своим видом показывали, что они готовы выслушать его историю. Кевин совсем не хотел рассказывать о себе, к тому же тем, кого он видел впервые.

   - Даааа, - протянул мужчина. - Такого длинного и интересного рассказа я уже давно не слыхал.

   - Полностью с тобой согласна, Тиф, - подхватила девушка, весело засмеявшись. Ее плечи слегка задрожали, от чего одна лямка ее платья сползла вниз. Кевину впервые удалось увидеть клеймо, о котором он слышал от Фрэда. Печать Сломанной Розы. Только сейчас, глядя на девушку с клеймом на плече, он задумался о смысле данной печати - сломанная роза могла значить потерю целомудрия, в то время как сломанный меч - потерю мужественности.

   "Тиф - это фамилия или же прозвище?".

   - Теперь, мы о тебе все знаем, - продолжила иронизировать девушка. - Осталось узнать только твое имя.

   - Кевин. Меня зовут Кевин, - ответил он, продолжая чувствовать неприятный привкус во рту, а вдобавок и язык его был слегка онемевшим, словно после использования сильно-мятной зубной пасты.

   - А мое прозвище Линин. У тебя красивое имя, Кевин. - Девушка произнесла его имя, словно пробовала невиданный доселе фрукт. - Знавала я когда-то парня, которого звали также. Знатным он был козлом, скажу я вам.

   - Откуда ты родом, Кевин? - спросил Тиф, слегка нахмурив брови, заметив, что его вопрос заставил слегка занервничать их нового сокамерника.

   - Мой дом далеко от этих мест. Извините, конечно, но у меня нет времени вести беседы. Я должен выбраться отсюда.

   - Поверь мне, Кевин, отсюда только две дороги: отбыть срок и уйти, куда тебе заблагорассудится или же попасть на главную площадь губернии.

   - А что на главной площади?

   - Виселица, - пожал плечами Тиф. - А может плаха. Кому как повезет.

   По спине Кевина пробежался холодок. Ему даже думать не хотелось о том, что все это может закончиться для него нелепой смертью. Он ведь и в правду был ни в чем не виновен, кроме того, что попал в этот жестокий Мир, где балом правили безумцы-диктаторы.

   - А что ждет меня? - обескуражено спросил он, скорее обращаясь к самому себе, чем к своим собеседникам.

   - Это зависит от того, в чем ты обвиняешься.

   - Так что, Кевин, тебе лучше вспомнить на каком преступлении тебя поймали, - добавил Линин, порадовав Нолана уже тем, что не назвала его "красавчиком".

   Он молчал не меньше минуты, размышляя над наиболее лучшим и правдивым ответом, после чего решил огласить один из вариантов, среди которых просто не могло быть подлинных:

   - Я не заплатил налоги.

   Сказанное им, не на шутку поразило девушку, и заставила нахмуриться старика, от чего Кевину пришла на ум мысль, что "неуплата налогов" в Андоре не самое безобидное преступление.

   - Да, парень, - протянул Тиф. - Ты часом не деревенский сумасшедший? Это ведь чистой воды самоубийство!

   - Да, - кивнула Линин. - С таким обвинением тебе точно не жить. Но есть одна хорошая сторона во всем этом.

   - И какая же?

   - Тебя гарантировано повесят под твоим собственным именем, потому как ты первый кто пошел на такое за всю мою сознательную жизнь. И не смотри, что мне всего девятнадцать, Тиф такого тоже не помнит. Твое имя станет нарицательным. Слово "Кевин" войдет в обиход, и будет обозначать "глупого человека, который не платит налоги".

   - Я знаком с Линин всего несколько дней, но уже заметил за ней любовь к преувеличению, но здесь она не погрешила против истины, - добавил Тиф. - Ты труп, парень. Но, твое имя останется навсегда в истории Андора, а может и всего Эриского объединения.

   Кевину стало неловко из-за своей лжи, но он ведь и вправду не знал, в чем его обвиняют. Он не сделал ничего предосудительного. Кто был тот солдат, который оглушил его и привез в темницу? Почему ему показалось, что армеец его знал? Может, он видел его на рынке? Скорее всего, он был другом тех двоих, которые попытались вытрясти денег с Фрэда, а так как капитан Малвилл заступился за них двоих, солдаты ушли не солоно хлебавши, затаив в себе гнев и обиду. Вот, они и решили ему отомстить.

   - Как солдату удалось привести меня в темницу и, при этом, я был без сознания все это время? - спросил Кевин, обращаясь к обоим.

   - Тебя опоили зельем, - ответил ему Тиф. - Во рту нет никакого неприятного привкуса? Это эффект снадобья. Солдаты иногда используют это зелье, чтобы перевезти преступников на дальние расстояния - меньше шума и забот.

   - А сколько вы сами здесь находитесь?

   - Я почти две недели, - ответил Тиф. - Думаю, я не скоро сменю место проживания. А все из-за какой-то телячьей вырезки. И зачем мне надо было ее красть, ведь в кармане у меня всегда было несколько монет. Да, много глупостей можно совершить по-пьяни.

   - А я здесь три дня. - В глазах Линин появилась грусть. Девушка отошла в сторону и прислонилась к стенке темницы, как раз под окном, уставившись своими большими черными глазами на солнечный столб, что пробивался через зарешеченное окно, разрезанный на три части. Кевин вновь поймал себя на мысли о том что, несмотря на манеру говорить и держаться, внешне она была очень красивой. Таких девушек, как правило, фотографируют для обложек мужских журналов.

   - Ты попала сюда из-за...своего ремесла? - спросил Кевин с легкой неловкостью из-за не совсем удачно выбранного последнего слова.

   - Ремесла? - переспросила она. Затем в ее глазах заблестели огоньки, и она весело и звонко засмеялась. - Ты очень странный, Кевин. Странный и забавный. Никогда еще не слышала, чтобы сексуальные услуги назывались "ремеслом". Вначале говоришь, что не платишь налоги, что сравнимо с непомерной глупостью, а затем задаешь бессмысленные и глупые вопросы.

   - Ты явно не местный, парень.

   - В Андоре не заключают в темницу за прелюбодеяние, - пояснила Линин. Она оттолкнулась спиной от стены и сделала шаг вперед, окружив себя солнечными лучами. - Пусть это и считается нарушением закона. Таким как я ставят печать на плечо, дают прозвище и позволят работать дальше. И, конечно же, мы платим налоги. - Она постаралась подчеркнуть свои последние слова. - Губернатор никогда не запретит публичные дома, уж слишком большую прибыль в казну они приносят.

   - Тогда, почему ты здесь? - не скрывая своего любопытство, спросил Нолан.

   - Там, откуда ты родом, скорее всего не слышали о слове "бестактность".

   "Странно слышать такие слова от девушки, избравшую подобную профессию", подумал Кевин, но говорить в слух этого не стал. Он промолчал, понимая, что Линин сама все расскажет. Нужно было только подождать.

   Линин опустила голову и сделала шаг назад, выходя из-под лучей солнца, ища поддержки у мрака.

   - Меня обвинили в ведомстве. Почему-то мой постоянный клиент, который, я почти была уверена в том, что он любит меня, решил, что я ведьма и влеку его исключительно темными чарами. - Линин грустно улыбнулась, а в ее глазах задрожали еле заметные слезинки.

   - А какое наказание предназначается за колдовство в Андоре?

   Линин не ответила. Но, за нее это сделал Тиф:

   - Смертная казнь через повешенье.

   Кевину стало не по себе, он даже почувствовал призрачное сдавливание петли на шее. В его образе всплыла живая картина - Линин стоящая на эшафоте, с завязанными за спиной руками, и молчаливо глядящая вдаль, а вся городская площадь полностью забита людьми, жаждущими зрелищ.

   Кевину стало ее жалко.

   - Завтра будет праздник, приуроченный ко дню рождения первому губернатору из ордена Лордов. Скорее всего, перед ярмаркой меня и повесят вместе с остальными преступниками, - закончила свой печальный рассказ Линин, и по ее щекам все же потекли слезы.***

   Яркий квадрат солнечного света почти вплотную приблизился к стене, в которой было проделано окно. Кевин не знал точно, сколько времени прошло с тех пор, как он очнулся на холодном полу темницы, но предполагал, что не меньше трех часов. Все это время он размышлял о том, как ему выбраться из закрытого пространства тюрьмы и как доказать свою невиновность. Его новые знакомые пытались задавать ему разные вопросы о его прошлом, но, увидев его нежелание поддерживать данную тему, сдались, чему Кевин был только рад.

   В комнате было сыро, холод окутывал конечности, а заодно его начали посещать мысли об уборной. Он сильно сомневался, что справлять нужду ему позволят в специально отведенном для этого месте. В дальнем углу комнаты стояло деревянное ведро, от которого исходил неприятный запах, предлагая ему самому догадаться о его предназначении.

   Им принесли обед, который состоял из кукурузной каши полностью лишенной какого-либо вкуса, двух черствых сухарей и стакана воды, от которой исходил сильный запах ржавчины. Кевин был погружен в свои безрадостные мысли и ел механически, не замечая, что твердые сухари царапали ему нёбо и горло. Но, воду пить он не стал, так как мочевой пузырь и так был переполнен, а справлять нужду в ведро, тем более в присутствии девушку, было неловко. Но и терпеть без конца, он прекрасно осознавал - не получиться. В отличие от него, Тифу не мешало присутствие Линин. Да и сама Линин не смущалась перед мужчинами, используя ведро.

   "Ей не привыкать оголяться перед незнакомцами. К тому же в этих местах справлять нужду в ведро - привычное дело. Я здесь единственный человек, избалованный человеческим прогрессом".

   Доев сухари, стряхнув с одежды крошки и покончив с робостью, Кевин подошел к Линин и присел рядом с ней. Сама Линин в это время, смотрела с грустью в пол и водила пальцем по полу, рисуя призрачные фигуры и символы, при этом что-то негромко напевая. Прежде чем она замолчала и обратила на него внимание, Кевин успел заметить, что у нее вполне приятный мелодичный голос.

   - У тебя есть семья? - спросил он, думая о Клэр и Кэтти.

   Линин улыбнулась, после чего, опустив взгляд, снова принялась водить пальцем по полу:

   - Отца я не знала. А мать давно умерла, - негромко ответила она. - Жениха нет, детей тоже.

   Ее веселый нрав, который искрился при его пробуждении, теперь полностью испарился, давая понять, что это было ее маленькое средство защиты от мыслей о скором будущем, что терзали ее душу. Или же это была некая стена от мужского пола, которой она пользовалась, чтобы скрыть свою тонкую и ранимую натуру.

   - Другими словами - жизнь не задалась. Нет ничего о чем, я бы могла сожалеть или же печалится. Возможно, смерть - это лучшее что произойдет со мной за всю мою сознательную жизнь.

   Тиф сделал глоток из чашки с водой, после чего громко изверг ее изо рта на пол. Резко вытерев рукавом влажные губы, он сплюнул.

   - Что за гадость! Откуда они ее только берут?!

   Потеряв к нему интерес, Кевин снова обратил свое внимание на Линин.

   - Неужели ничего нельзя сделать? - спросил он, чувствуя легкую дрожь злости. - Каким бы ни был губернатор, он все же должен проявлять хоть изредка милость и отменять казнь на более гуманное решение.

   - Он иногда прощает преступников, - кивнула Линин. - Но, только не тех, кто обвиняется в колдовстве.

   - А ты, и вправду, обладаешь магией?

   Лини грустно засмеялась.

   - Боюсь, что нет. Хотя, по словам матери, в нашем роду были ведьмы.

   - Но, так ведь нельзя! Они должны были доказать твою виновность вначале.

   - Боюсь, это мало кого волнует, - ответил за Линин Тиф. Он встал у стены, и принялся давить большим пальцем слизней, от чего на стене стали появляться длинные темные полосы того, что до этого скрывалось под их липкими и мягкими телами. - Ведьмам и колдунам не дают право оправдать себе перед законом в губернии Андор.

   - А как обстоят дела с магией в других губерниях?

   - Где-то она также вне закона, где-то ее просто запрещают выставлять на показ, кое-где на нее просто не обращают внимание. Я слышал об объединение Фаржэ, так там магия - норма, а не исключение из правил.

   - И всех преступников, которым вынесен смертный приговор, казнят спустя три дня после заключения в темницу?

   - Нет. - Тиф вытер липкие руки о штанины, после чего подошел к Кевину и Линин ближе. - Как правило, казни происходят во время больших праздников. К примеру, такой как тот, что будет завтра, приуроченный в честь дня рождения Андерса Хан Тор Вил Бенуа. В этот праздник, по традиции введенной самим Милтоном Сан Бир Вил Грейем, устраивается ярмарка с фейерверками, песнями и прочей дребеденью. А какое веселье без зрелищных казней? Этот праздник в Андоре считается самым кровавым. Несколько лет назад, губернатор решил, что количество казней должно с точностью совпадать с количеством лет со дня рождения первого губернатора из ордена Лордов - Андерса Хан Тор Вил Бенуа.

   - И сколько исполняется в этом году первому губернатору? - спросил Кевин, чувствуя холодок в груди.

   - То ли двести тридцать пять, то ли двести тридцать шесть.

   - Неужели в темнице найдется столько заключенных, которые были проговорены к смертной казни?

   - Можешь в этом не сомневаться.

   - Тогда, я тоже буду повешен завтра во время ярмарки? - Кевин выдвинул это предположения исходя из выдуманного им преступления. Хотя, его истинную "вину", он считал незначительной, даже по суровым здешним меркам, и не достойной смертной казни.

   - Можешь пока не волновать за свою жизнь, - успокоила его Линин. - В Андоре не казнят на следующий же день после заключения. Преступнику дается минимум три дня на покаяние.

   - А как же ты? - переживание за молодую девушку усиливала его личная утрата.

   - Я уже смерилась со своей участью. В двенадцать лет я пробовала покончить с жизнью и еще не раз думала о повторении неудавшейся попытки. Так что, я получу то, к чему стремилась последние семь лет. Это можно даже назвать услугой со стороны губернатора и Бена.

   - Бена?

   - Парня, который привел меня сюда. Таким злым я его еще никогда не видела. Он всегда был ко мне добр и нежен, но три дня назад в него словно вселилось нечто. Он принялся меня бить и называть ведьмой. Единственный человек, который относился ко мне хорошо за последнее время, отвернулся от меня.

   Время шло к закату и в темнице становилось все холоднее. Солома, разбросанная кое-где на полу, была влажной и в большей части почерневшей от плесени. От ведра тянуло невероятно сильно, но Кевин все же нашел в себе смелость им воспользоваться. Несмотря на то, что в полу было отверстие, куда сливалось содержимое ведра, и куда была вылита вода непригодная для питья, запах по-прежнему был невыносим.

   - А у тебя, Кевин, есть семья? - задала встречный вопрос Линин.

   По телу Нолана прошлась волна дрожи, скорее от холода, чем от воспоминаний, но одно без сомнений стало катализатором другого. Ему не хотелось отвечать на заданный вопрос, но, учитывая то, что Линин была с ним максимально искренна, он не мог проигнорировать ее.

   - Она у меня была, - негромко заговорил он, прижав руки между колен и устремив свой взгляд в потолок. - Жена и дочь. Они погибли. Меня арестовали у их могил.

   Он не смотрел на лица своих собеседников, но догадывался, что и Линин и Тиф глядели на него с грустью. Он не хотел слышать слов жалости, а потому решил сменить тему разговора:

   - Никто не пытался до нас бежать из темницы?

   Тиф засмеялся, хотя и без надрыва, поглаживая свою правую ногу, которая была вытянута вперед, в отличие от левой - согнутой в колене.

   - У тебя часом нет с собой плана побега? - иронично спросил старик, массируя ногу, которая, скорее всего, затекла, или же ныла от влаги и холода.

   - Разве за всю историю этой темницы, здесь не совершались побеги?

   - Были, - кивнул головой Тиф. - Последний был примерно два года назад. Парню удалось добраться до границы Андора с Зибеллом. Да только его поймали. Поймали и порешили на месте. Отрубленную голову повесели на пику рядом с темницей, в качестве назидания остальным заключенным. За все годы, из темницы совершился только один удачный побег, но это было больше шестидесяти лет назад.

   Замолчав, Тиф с трудом встал на ноги и принялся прохаживаться по камере. Только сейчас Кевин заметил, что Тиф слегка прихрамывал на правую ногу.2.

   Когда солнце зашло за горизонт, а в камеру прокралась тьма, они начали готовиться ко сну. Вместо простыней, у них было в наличии три мешка - по одному на каждого, что давало им возможность выбора: либо расстелить мешок на полу, а затем лечь на него, либо лечь на холодный пол и укрыться мешком. Кевин решил воспользоваться третьим вариантом и отдал свой мешок Линин. Линин, в свою очередь, предложила новое решение - постелить один мешок на пол, а другим укрыться, после чего крепко прижаться друг к другу. Кевин решил, что ее предложение было самым лучшим, хотя в голове и заплясали нервные мысли о том, что это могло походить на измену - скорее не физическую, а духовную - по отношению к погибшей жене. Но, Кевин отогнал эти мысли, понимая, что думать об этом в то время когда тебя трясет от холода, было не честно в первую очередь по отношению к себе.

   Вскоре к ним присоединился и Тиф. Так они и заснули - Кевин и Тиф по бокам и Линин посередине. В эту ночь, они почти не чувствовали холода.

   Утром их разбудил скрип несмазанных петель камерной двери. В проеме стояли трое стражников в серых помятых формах. Тот, что стоял впереди был довольно крупным бородатым мужчиной средних лет, с опухшим от недосыпа или же алкоголя лицом. В левой руке он сжимал огромную связку ключей.

   - Ты посмотри на них, Берт! - загоготал один из тех, что стоял позади главного надзирателя. - Похоже, шлюшка-ведьма попрощалась со своими сокамерниками своим излюбленным способом.

   Берт усмехнулся, после чего приказным тоном потребовал, чтобы они встали. Как только его приказ был исполнен, он вытянул вперед палец и указал им на Линин.

   - Ты пойдешь с нами.

   Линин сжала ладонь, которая лежала на запястье Кевина, и только сейчас Нолан почувствовал, насколько она была влажной и холодной.

   Через зарешеченное окошко, с улицы доносились голоса и постукивания молотков. Приготовление к ярмарке шло полным ходом.

   - Нет, - слово вышло из горла хрипло и невнятно, и Кевин сделал новую попытку. - Нет! - Теперь его голос звучал куда весомее. - Она никуда не пойдет! Она ни в чем не виновата!

   Надзиратель Берт сначала даже удавился столь неожиданному напору со стороны новичка, затем его губ коснулась улыбка, только в ней не было и капли доброты.

   - Твое время тоже придет, не волнуйся. А сейчас нам нужна лишь она.

   Линин так и не смогла расслабить хватку и отпустить запястье Кевина, а потому, Берт кивком головы, приказал своим подчиненным войти в камеру. Они не мешкая, перешагнули через порог, оттолкнули в сторону Кевина и, схватив Линин за локти, потащили ее к дверям.

   Внезапный порыв сильной злобы охватил Кевина. Он ненавидел весь этот проклятый Мир и каждого из его жителей в частности. Он был зол даже на Линин за то, что она оказалась в этой темнице, такая молодая и красивая. К сожалению, такой ей оставалось быть недолго.

   Не теряя времени на раздумья, он схватил одного из надзирателей за ворот, развернул его к себе лицом и изо всех сил ударил его кулаком в скулу. Противник оказался на полу, скорее не от силы удара, а от неожиданности. На волне успеха, Кевин ударил и второго, но тот только пошатнулся. Он бы повторил удар, если бы не Линин.

   - Нет, Кевин! - воскликнула она, встав перед ним и охранником. - Не надо, они...

   Она не договорила, устоявший на ногах надзиратель, ответно нанес удар Кевину в лицо, который свалил его на пол. На помощь к своему подчиненному подоспел и Берт, после чего они оба принялись пинать Кевина ногами, не замечая криков Линин. Они остановились только тогда, когда Кевин прекратил попытки встать на ноги. Из носа потекла кровь. Кости жутко болели, а ребра, казалось, превратились в мелкие осколки.

   - И ты говоришь, что она не виновата? - тяжело дыша, прохрипел надзиратель Берт. - Да она тебя заставила вступиться за нее благодаря своим чарам. Так и поступают все ведьм.

   Кевин ничего этого не слышал. В его голове плыл кровавый туман, дышать было невыносимо больно. Он даже не заметил, как охранники покинули камеру, уведя с собой Линин.

   - Эй, как ты? - голос Тифа вначале далекий, начал постепенно приближаться. - Они тебя нехило отделали.

   Мотнув головой, Кевин перевернулся на спину. Тело его обдало острой болью, от чего он сильно сжал зубы и зажмурил глаза. Оставалось только надеяться, что все ребра были целы. Согнув руки в локтях, он приподнялся с пола, затем, с помощью Тифа, поднялся на ноги. Вытерев рукавом кровь, которая течь из его левой ноздри, он выпрямился во весь рост, после чего подошел к двери и ударил в нее пару раз кулаком. Что и следовало ожидать, на его зов никто не откликнулся и не пришел.

   - Ты необдуманно поступил, парень. Твое геройство могло стоить тебе жизни. Если ты и мог рассчитывать на помилование, теперь тебя уж точно ждет смертная казнь.

   - Мы должны помочь ей! - не обращая никакого внимания на сказанные Тифом слова, прокричал Кевин.

   - Это невозможно. Но, если тебе будет легче, могу тебя успокоить, ее повесят только к закату солнца. Если бы за ней пришли еще вчера, тогда виселица ждала ее к полудню. По старой традиции, перед повешеньем или обезглавливанием, преступников омывают и переодевают в чистые одежды. Считается, что Земля Мертвых будет более благосклонна к живым, если принести ей в жертву чистых и опрятных смертников. Существует поверье, что тот, кто приносит в жертву человека, может затем прожить за него отобранную жизнь. Это поверье не прошло проверку временем, но традиция все же осталась.

   - И почему Земля Мертвых становиться более благосклонной к омытым людям?

   - Чистое тело символ чистоты разума и покаяния, а потому, даже самые отъявленные преступники имеют право на омовение перед казнью.

   Кевин тяжело вздохнул и отвернулся от дверей камеры. По сравнению с его прошлой размеренной жизнью, все происходящее с ним сейчас казалось ему настоящим водоворотом неожиданных событий, от чего он просто не успевал все обдумывать и принимать верные решения. Для него - любителя подходить с ответственностью к каждому вопросу, все ныне происходящее казалось хаотичным и непредсказуемым, от чего он просто не знал, что ему делать в данный момент. Кевин требовал от себя решительных действий, но, к величайшему сожалению, он ничего не мог поделать с той ситуацией, в которой он оказался.

   Нолан попытался подойти к сложившейся ситуации с точки зрения экономиста. Для правильного принятия решения, нужно было составить перечень вопросов, и пошагово ответить на них.

   Самый главный вопрос: "Как выбраться из темницы?".

   И уже на первом вопросе возникло сложнейшее препятствие. В мыслях замелькали кадры из всех просмотренных их фильмов на данную тематику.

   Можно было совершить побег классическим способом, вырыть тоннель с помощью твердого и острого предмета. Но, ни твердого предмета, ни времени на подкопы, у него просто не было.

   Второй вариант предполагал таран стены с помощью грузовика или другого механического приспособления. И вновь возникала проблема. Для этого требовался человек извне, помощью которых он не располагал, а что касается грузовиков, то их в этом Мире не было и в помине. Вдобавок, была вероятность, что темница насчитывала несколько этажей, а он сам мог находиться высоко над уровнем земли.

   Третий вариант - направленный взрыв. Но, у него не было при себе динамита, и вновь возникала нужда в человеке извне. Доббсы не подходили для этого. А он бы ни за что не стал их просить (если бы была такая возможность) идти ради него на преступление. Они и так для него много сделали.

   Что же, на главный вопрос у него не нашлось ответа. А в таком случае не было смысла пытаться отвечать на оставшиеся.

   Время шло, солнечный свет становился ярче, а людские голоса с улицы становились громче. Город, а вернее губерния, готовилась к празднику. Празднику, который по своей жути напоминал ему Хэллоуин своей мрачностью. Веселье и пляски на фоне сотней казней и прерванных жизней.

   - К началу праздника, многие жители Андора напьются, включая и охрану.

   Голос Тифа вывел Кевина из забвения, в которое его окунули размышления о побеге. Он повернулся в сторону заключенного, который прибывал в этой камере гораздо большее время, чем он или Линин. Тот, глядел на окно, и казалось, разговаривал сам с собой.

   - Более пьющих людей, чем охрану темницы трудно найти. Они напиваются вдрызг и засыпают там, где их ноги подкашиваются, отказываясь больше служить. Им не позволено пить спиртное на роботе, но это только увеличивает их желание пропустить стаканчик рома. К тому же из своих источников, они всегда знают, когда проводятся проверки и заранее готовятся к ним. Так же они знают, что в праздник их проверять не станут. Проверки проводятся до, либо после...Сегодняшний день не исключение. Я не удивлюсь, если охранники уже вывели всех заключенных, которых ожидает казнь, передали их в руки солдат для сопровождения в умывальню, а сами уже пьют и веселятся. - Тиф повернулся к Нолану лицом, и его губы растянулись в улыбке. - Сегодня подходящий день для побега.

   Кевин удивлено глядел на Тифа, все еще не совсем хорошо понимая сказанных им слов.

   - Но, каким образом мы выберемся из камеры? Для этого нужен ключ или отмычка.

   Ничего не говоря, Тиф, хромая, направился к противоположной от двери стене, и нагнувшись вперед, принялся скрести меж двумя кладками. Кевин оставался стоять на месте, все еще не веря, что Тиф нашел способ вывести их из темницы.

   - Вот он! - с хриплым вздохом произнес заключенный, после чего выпрямился и подошел к Кевину, сжимая что-то в руке. Вытянув руку вперед, он раскрыл ладонь и показал Кевину ключ из серого металла.

   - Но...откуда он у тебя?!

   Тиф криво улыбнулся и вновь сжал ладонь в кулак. Затем он подошел к стене, прислонился к ней спиной, и медленно осел на пол.

   - Присядь. Не хочу, чтобы твои громкие возгласы расслышали другие заключенные или еще хуже - охрана.

   Кевин подошел к Тифу и присел рядом с ним.

   - Этот ключ я "позаимствовал" у начальника тюрьмы Берта Зин Каммингса. Раньше я служил в губернаторской армии, тогда с ним я и познакомился. Затем, меня сослали на заслуженный отдых по состоянию здоровья. - Тиф постучал по своей правой ноге, и Кевин смог расслышать характерный деревянный стук. - Я был хорошим солдатом, а без своей работы я сильно запил. Затем, по-пьяни я начал делать такие вещи, которые никогда не позволил себе в трезвом виде. Тогда, я и попал в темницу впервые. Это мой третий по счеты привод в эти стены. И в каждый раз Берт выводил меня на пару часов из камеры, после чего мы пропускали с ним по стаканчику и вспоминали былое. До появления Линин в этой камере он несколько раз выпускал меня. В последний раз я и украл у него нужный мне ключ.

   - И он не заметил пропажи?

   - Скорее всего, заметил. Но, он никогда и никому в этом не признается, так как за потерю ключа, он из надзирателя темницы, может мигом стать ее постояльцем. Потому у него есть дубликаты всех ключей.

   - Но, зачем тебе убегать из темницы? Тебе ведь не грозит смертная казнь, - задал очевидный вопрос Кевин.

   - Смертная казнь может и не грозит, но долгий срок - точно. А я не собираюсь гнить в четырех стенах. Я сыт по горло ими. Я сбегу из Андора, а за его границами мне уже ничего не будет угрожать и я вновь смогу заниматься своим любимым делом.

   - Воевать?

   - Нет, - Тиф покачал головой, взглянув при этом на Кевина, словно на несмышленого юнца. - Пить и веселиться.

   Кевин молча улыбнулся такому заявлению.

   - Теперь я хочу задать тебе один единственный вопрос. Ты со мной?

   - Конечно, - не задумываясь, ответил Кевин.

   - Отлично. Тогда, обсудим детали. - Тиф пригнулся ближе к Кевину и заговорил в полголоса. - Сейчас еще слишком рано. Воспользуемся ключом, кода солнечный квадрат на полу, приблизится к основанию стены. Думаю, к этому времени, все кому предстоит умереть на ярмарке, будут переодеты в белые одежды, а охрана темницы - пьяна вдрызг. Открыв дверь, мы пройдем по коридору направо. Надо идти осторожно, иначе нас могут услышать другие заключенные и поднять шум. Спустившись вниз по лестнице, мы дойдем до комнаты, где охрана держит чистое сменное белье. Переодевшись, мы спокойно выйдем на улицу, переступив через пьяную охрану. На улице мы без труда смешаемся с толпой и поспешим к воротам губернии.

   План был прост, а потому казался вполне осуществимым. Но, для себя Кевин уже решил, что постарается его слегка усложнить. Нолан не мог просто сбежать из темницы, оставив Линин, которую ждала жуткая смерть на виселице.

   Наверняка, Тиф будет против его затеи и попытается его разубедить, а потому, Кевин решил, что будет молчать о своих планах до поры до времени.3.

   Ключом они воспользовались примерно через три часа, хотя Кевин не исключал того, что восприятие времени могло быть и ошибочным. Дверь со скрипом открываясь наружу. Тиф осторожно просунул голову в образовавшуюся щель и огляделся по сторонам. После непродолжительной разведки, он тихо произнес: "Все чисто", затем открыл шире дверь и сделал первый шаг в коридор, поманив Кевина за собой.

   Коридор оказался очень длинным и довольно широким. Все двери камер были одинаковыми, сооруженные из дерева и подкрепленные стальными полосами. Маленькие слуховые окна были закрыты, а потому не представлялось возможным разглядеть тех, кто находился по другую сторону двери. Это было плюсом в их случае - другие заключенные могли потребовать помочь им тоже выбраться из темницы. Их отказ мог заставить заключенных поднять крик.

   Тиф, продолжая озираться по сторонам, прибавил шагу, от чего хромота на правую ногу стала более заметной. Когда они добрались до конца коридора и остановились у поворота, что уходил под девяностоградусным углом направо, Тиф прижался спиной к каменной стене, потребовав от Кевина с точностью повторять его действия. Заглянув за поворот, Тиф осматривался около двадцати секунд, после чего вынес вердикт:

   - Все в порядке. Можем идти дальше.

   То, что увидел Кевин, выйдя из-за угла, стало для него полной неожиданностью, ведь слова Тифа были восприняты им буквально, но на самом деле здесь были надзиратели. Их было двое, оба сидящие за столом, опустив головы на руки. Рядом на столе стоял высокий кувшин и две деревянные кружки. Под столом были еще два кувшина, которые - в отличие от первого - были пустыми. Один из охранников громко захрапел, от чего Кевину стало немного спокойнее на душе - смотрители темницы были мертвецки пьяны. В одном из них Кевин узнал старшего надзирателя Берта.

   Тиф без малейшей осторожности подошел к ним, "позаимствовав" у обоих их мечи, а также забрал связку ключей Берта. Затем, он обернулся в сторону Кевина и сделал знак рукой, чтобы он пошевеливался. Кевин сглотнул ком, что застрял в его горле, после чего прижался спиной к стене и прошел на максимально возможно отдаленном расстоянии от них.

   Когда он сравнялся с охранниками, толстяк Берт вздрогнул и что-то пробормотал себе под нос, от чего Кевин замер на месте как вкопанный.

   "Это как в детстве. Я снова в доме Вебстеров и, прижавшись к стене, пытаюсь обойти дыру в полу, в которую упал Лэнни", мелькнула у него мысль в голове.

   - Не бойся их, - сказал Тиф, даже не удосужившись перейти на шепот. - Просто пройди мимо и подойди ко мне.

   Закивав, Кевин отвернулся от стола и тех, кто за ним сидел и, продолжая прижиматься спиной к стене, пошел дальше в сторону Тифа, который смотрел на него из-под нахмуренных кустистых бровей, прижав кулаки к бокам.

   - Вот и все. - Тиф протянул ему один из мечей, и хотя Кевин не мог им пользоваться, он все же не отказался от него. - До свободы осталось всего ничего. Пройдем этот коридор и спустимся по лестнице вниз. А там направо и выход.

   Когда они дошли до конца и этого коридора и спустились по лестнице вниз, Кевин спросил, куда ведет коридор с левой стороны.

   - Туда уводят тех, кого ждет омовение перед казнью.

   - То есть, там Линин?

   Тиф до этого полностью сконцентрированный на пути к выходу из темницы, нахмурил лоб и зло посмотрел на своего спутника.

   - Слушай, даже не думай об этом! Это очень плохая идея. Там стоит стража и, поверь мне, она не такая миролюбивая как наша. Они злы на то, что их коллеги уже пьяны, а они сами еще не скоро пропустят стаканчик рома. С ними мы не справимся.

   - Я должен попытаться...

   - Ты меня слышишь?! - взревел Тиф, сжав как можно сильнее его плечо, умело нащупав болевые точки. - Ты ей не поможешь. Закончиться тем, что тебя вернут в камеру, или даже порешат на месте. Вдобавок ты подставишь и меня заодно. Они не так просты, как ты полагаешь. Они ведь зададутся вопросом: "Кто сидел в одной камере с неудачным беглецом? А, старина Тиф! Кстати, а где он сам, неужели сбежал? Ничего страшного, на одной ноге он далеко не убежит. Мы его вернем назад, а затем вздернем на следующий праздник". Извини парень, но такая судьба не для меня.

   Хотя Кевин внимательно его слушал, Тиф все же не смог отказать себе в удовольствие и огреть его ладонью по лицу в качестве профилактики.

   - Очнись. У нас будет день форы, от чего мы успеем убраться из Андора, и уже никто не сможет пуститься за нами в погоню. Но, если ты решись геройствовать, тогда наши шансы на спасение тут же станут равными нулю.

   - Ты можешь идти. Я не вправе просить тебя помочь мне. Ты и так сделал уже много.

   - Нет, ты идиот?! Ты слышал, что я говорил все это время?

   - Я должен ей помочь...

   - "Должен" - гнусавя, изрек Тиф, наморщив нос. - Ты сейчас чем думаешь? Ручаюсь что не головой, а тем, что у тебя болтается между ног. Таких как она - полным-полно и в других объединениях. Обещаю, что как только мы выберемся из темницы, ты сможешь посетить любой бордель этого Мира. Там таких же "Линин" пруд пруди.

   - Извини, Тиф, но я не дам ей умереть. Я больше не хочу терять близких мне людей.

   - Близких? - бешено воскликнул старый вояка, при этом взмахнув руками вверх. - Да ты ее и суток не знаешь! Видимо, она на самом деле ведьма и успела тебя околдовать. Не зря бывший клиент заподозрил ее в колдовстве!

   Кевин больше ничего не стал говорить в ответ, а только смотрел в глаза Тифа, ожидая пока до того дойдет, что он не отступит от своей затеи.

   - Ты, понимаешь, что подвергаешь и мою жизнь опасности, а потому я готов тебя убить, чтобы ты не потащил меня за собой на виселицу?

   - Понимаю, но не думаю, что ты убьешь меня.

   - Это еще почему?

   - Ты не плохой человек, Тиф. Возможно, тебе раньше не раз приходилось лишать людей жизни, но ты от этого не получал удовольствие.

   - Дурак. Да что ты знаешь обо мне? Ничего! - Тиф сжал губы и промычал что-то невнятное от безысходности. - Я смотрю ты не менее упертый чем осел, который жил раньше на ферме моих родителей. Похоже, мне придется с этим смериться. Ты не оставляешь выбора, а потому я пойду с тобой.

   Кевин почувствовал, как волна облегчения прошлась по всему его телу, но внешне его лицо продолжало оставаться невозмутимым.

   - Мы спасем ее, но вначале надо пойти в раздевалку охраны и надеть их одежду. Но, сразу тебе говорю, если что-то пойдет не так, живым я им не дамся. А раз я не выйду из темницы живым, перед смертью я обязательно убью тебя и, если получится, то и девчонку, которая впутала нас обоих в эту дурацкую и опасную затею. Ты согласен с таким раскладом?

   Кевин кивнул, с трудом сдерживая ликование рвущееся наружу.

   Они свернули направо. Тиф объяснил это тем, что в том направлении находится нужная им комната со сменной одеждой охранников.

   - Не беспокойся, мы вернемся назад. Я уже пообещал, что помогу тебе и не в моих правилах забирать слова обратно.

   - Тиф, а зачем охране сменная одежда?

   - А разве в том захолустье, откуда ты пришел, надзиратели темниц возвращаются домой в рабочей одежде?

   - Не знаю, не могу сказать точно, но думал, что такое вполне возможно.

   Тиф посмотрел на него через плечо, высоко приподняв брови. Они остановились у небольшой двери, которую Тиф открыл с помощью ключей отнятых у главного надзирателя. При этом дверь ему удалось открыть с седьмой попытки.

   - Не знаю как у вас, но у нас есть поверье, что одежда впитывает плохую энергетику, которой просто огромное количество накапливается, если рядом с тобой день за днем находятся воры, грабители, насильники и убийцы. А в темницах, этого сброда всегда хватает...Конечно я не нас с тобой имею ввиду.

   Кевин усмехнулся, после чего принялся быстро натягивать на себя одежду, которую протянул ему Тиф.***

   Их мыли в огромных деревянных бочках сразу по четверо, не делая различий по половому признаку. И хотя за все время работы и проживания в борделе, Линин в каждый день видела обнаженные мужские тела, а также сама представала перед ними "в чем мать родила", сейчас она чувствовала себя неловко и смущенно.

   Люди стояли в ряд в длинном коридоре, под наблюдением вооруженных солдат. Готовящиеся пройти омовение, стояли и ждали своей очереди: обнаженные, испуганные и подавленные. Среди них были мужчины и женщины, молодые и старики, толстые и совсем худые. Линин даже заметила троих детей, которым было от семи до четырнадцати лет. Несмотря на их юный возраст, им уже сегодня было суждено отправиться через Стикс на Земли Мертвых.

   Перед ее глазами предстал жуткий кошмар - завершения ярмарки, на которой под громкие крики и смех толпы, под песни трубадуров, будут качаться на ветру последние повешенные, а палачи будут разминать уставшие плечи и руки, а может даже и ужинать, не спускаясь с окровавленных деревянных настилов.

   В конце коридора, где начиналась большая комната, стояли десять резервуаров с водой, и после каждого четвертого омовения, люди в синих одеждах меняли воду и чистили стенки и днища бочки.

   Очередь Линин пришлась как раз на ту бочку, в которой сменили воду, от чего она была прозрачной и чистой. Хотя, все здесь присутствующие наверняка бы согласились на омовение в самой грязной воде, лишь бы смертную казнь заменили пожизненным заключением. С ней разделили бочку три человека: мужчина лет сорока с лицом-маской; женщина лет пятидесяти, у которой не переставал дрожать подбородок; и парень, примерно одного с ней возраста.

   На омовение давалось не больше десяти минут, после чего охранники начинали бить деревянными дубинками по стенкам резервуаров и кричать, чтобы омытые поскорее уступали места другим.

   В качестве охраны, в банной комнате стояли шесть широкоплечих мужчин, вооруженных легкими мечами, которые большее время просто разговаривали между собой, зевали от скуки и оживлялись лишь, когда видели среди голых смертников молодых и красивых женщин. Помимо охраны и осужденных, в комнате находились: пятеро мужчин с деревянными дубинками, которые руководили процессом омовения; десять мужчин в синих одеждах, которые меняли воду и мыли бочки; и четыре писаря (двое из которых были женщинами) - они записывали имена осужденных в толстые книги. Смысл данных записей, Линин не знала, да и не была уверена, что хочет это знать. Но, когда дошло дело до отмечания ее имени в записях, она догадалась, что после завершения ярмарки, эти записи будут сопоставлены с количеством трупов - количество омытых, должно с точностью совпадать с количеством убитых, иначе кому-то из охраны не сносить собственной головы.

   Когда грязная вода была слита в дренажные отверстия в углах помещения, а затем залита чистая, один из обладателей деревянных дубинок, вытянул руку вперед, указывая на Линин и еще троих человек, после чего добавил:

   - Поживее! Вы пока еще не трупы, а потому пошевеливайтесь.

   Мужчина с лицом-маской, пожилая женщина и молодой парень, взобрались в резервуар сами, а Линин помог здоровяк с дубинкой, хотя она и не просила его о помощи. Здоровяк постарался как можно лучше ощупать все участки ее тела, которые в привычной жизни скрываются под одеждой. Линин прикрыла глаза и постаралась отрешиться от всего этого. При ее работе, ей доводилось обслуживать неприятных ей людей, но такого отвращения как сейчас, она еще никогда не испытывала.

   - Эх, крошка. Будь моя воля, я бы сменил твой приговор на сексуальное рабство, - процедил через крепко сжатые зубы здоровяк. - Такая попка должна приносить удовольствие мужчине как я, а не гнить на полях в качестве удобрения.

   Линин ничего не ответила, а поспешила поскорее окунуться в воду и омыться от его прикосновений.

   Она тщательно мыла волосы, лицо, промежность, до которой дотрагивались грязные руки надзирателя, наслаждаясь приятными прикосновениями чистой воды, после трех дней пребывания в холодной сырой камере темницы.

   Парень и женщина, что делили с ней умывальню, тоже усердно мылись, хотя без видимого блаженства, а вот мужчина с бесстрастным лицом, просто стоял по грудь в воде и бессмысленно смотрел перед собой.

   - Эй! - прокричал любвеобильный здоровяк, вновь вытянув вперед дубинку. - Я приказал всем умываться!

   Но мужчина никак не отреагировал на адресованные ему слова. Он продолжал молча сидеть в воде и беззвучно шевелить губами.

   Линин замерла, понимая, что сейчас произойдет нечто непоправимое и ужасное. Здоровяк, скорее всего, ударит дубинкой по голове помешанного и тот умрет в бочке, заливая их своей кровью. После чего из темницы приведут другого осужденного, так как количество казненных в этот день должно с точностью совпадать с количеством лет Андерса Хан Тор Вил Бенуа.

   Здоровяк решительно направился к их резервуару с водой, а стоящие в стороне солдаты с мечами в ножнах и скрещенными руками на груди, весело гоготали. Похоже, охранники спорили о том, сколько ударов выдержит голова "пустоголового" прежде чем он раньше времени отправиться на Земли Мертвых.

   - Лукас, только не вздумай его учить уму разуму в воде! - прокричал один из охранников. - Ты осквернишь воду его кровью!

   - Да мне плевать на все эти обряды! - прорычал он, и уже занес руку для удара, когда произошло непредвиденное.

   Губы мужчины, до этого находящиеся в беспрерывном движении, растянулись в улыбке, после чего его глаза начали менять цвет: серые, зеленые, голубые, карие, красные...

   "Либар" поняла Линин, как раз в тот момент, когда мужчина с прыткостью жабы, выпрыгнул из бочки, сделав сальто через себя, и оказался за спиною здоровяка. Либар запрыгнул смотрителю на спину, впившись острыми ногтями ему в кожу, а острыми зубами в шею, перекусив яремную вену. Человек даже и опомниться не успел, как из хищника сам превратился в жертву. Густой поток крови полетел в разные стороны, окропляя пол и стенки ближней бочки. Люди, которые уже казалось, смирились со своей скорой кончиной, закричали и прижались к стенам комнаты. Охрана все еще стояла на своих местах и не могла поверить в происходящее.

   Из горла надзирателя раздались невнятные квакающие звуки, его ноги заходили ходуном, скользя по собственной крови, в то время как монстр продолжал вгрызаться в его шею сильнее и сильнее. Дубинка, которой он так любил орудовать, валялась на полу.

   Линин, в отличие от тех, кто делил с ней воду, продолжала сидеть в воде, с ужасом глядя на происходящее, неспособная отвести глаз от кровавого зрелища.

   Наконец, охранки пришли в себя и поспешили на помощь к умирающему от клыков либара.

   Зверь хрипел, рычал, срывая зубами куски мяса с шеи здоровяка, пока тот не рухнул на пол. Либар отскочил от тела, повернул голову назад в сторону спешащих охранников, оскалил окровавленный рот и громко зарычал, от чего бравые солдаты решили притормозить. Несмотря на то, что у всех у них в руках были мечи, в то время как зверь был вооружен лишь когтями да зубами, они испытывали к нему страх. Вдобавок, морда либара, полностью измазанная в крови, говорило само за себя - крови может быть больше.

   - Чего вы встали! - прокричал один и четырех оставшихся смотрителей. - Убейте его!

   Либар навострил уши, которые неожиданно удлинились так же, как и клыки с когтями, резко развернул голову в сторону кричащего, причем сделал это так сильно, что Линин показалось, что она услышала хруст его шейных позвонков, после чего приподнял верхнюю губу. Его лицо покрылось морщинами, а нос расплющился как от удара кувалдой. Выглядел он невероятно устрашающе, и надзиратель, посмевший поднять голос, ринулся прочь из умывальни. Либар поступил так, как бы поступил любой из рода "оборотней" - он помчался за ним следом, уверено оттолкнувшись от пола всеми четырьмя конечностями. Сделав три прыжка, прыгнув на стену, он оттолкнулся от нее, после чего всей массой своего тела сбил с ног убегающего. Очередной надзиратель выронил из рук дубинку и покатился кубарем по полу, остановившись у ног приговоренных к казни. Они закричали и разбежались кто куда. Не успел беглец подняться на ноги, как либар запрыгнул на него сверху, пуская слюни и безумно рыча ему в лицо.

   - Так вам и надо! - прокричал кто-то из осужденных, и когда все это безумство завершилось, никто так и не признался охране, чьи это были слова.

   Либар впился когтями передних лап в плечи поверженного, а задними принялся разрывать его штаны, кожу, мясо и гениталии. Надзиратель закричал от боли, но его голос потонул в диком безумном хохоте либара.

   Наконец один из более расторопных охранников, поспешил смотрителю на помощь. Либар поднял свое окровавленное лицо, взглянул меняющими свой цвет глазами на противника и оскалил клыки. Но охранник без малейших сомнений (оно и понятно, иначе следующей жертвой стал он) нанес удар, после чего голова перевертыша слетела с его плеч, покатившись по полу и ударившись о стену.

   - Вашу мать! - прокричал он, вытирая меч о свой рукав. - Как, скажите на милость, в нашей темнице оказалась эта тварь?

   Никто не удосужился ответить на его вопрос. Засунув меч обратно в ножны, охранник, который на второй день предстояло стать офицером губернаторской армии, повернулся в сторону своих товарищей, продолжающих стоять вдали от событий, и с призрением на лице, потребовал очистить комнату от тел и крови. Затем, взглянув на тело зверя и человека, лежащих у его ног, приказал надзирателям прекратить омовения, даже тех, кто не успел пройти его, и направить их в другое помещение, для переодевания.

   Никто даже и не думал ему противоречить, а потому, все поспешили выполнять его приказ.

   Двое охранников провели около двадцати человек по узкому коридору, за которым находились десятки помещений расположенных друг напротив друга. Мужчин распределили по комнатам с правой стороны, а женщин - с левой. Там, их ждала белая одежда, в которой простились с жизнью не мало человек.

   Комнаты были невысокими, рассчитанные на одного человека. На каменных выемках в стене лежали аккуратно сложные одеяния.

   - Одевайтесь быстро и не задерживаете очередь! - ворчливо прокаркала полная женщина, одетая в коричневую робу с закатанными рукавами, обнажая свои могучие запястья. - Не заставляйте меня натягивать на вас одежду силой!

   Она смотрела на стоящих перед ней обнаженных женщин с такой неприязнью, что Линин пожалела, что она не либар, а потому не способна вцепиться в толстые щеки женщины своими ногтями. Конечно, за попыткой дело не стояла, но смотрительница наверняка быстро справилась бы с ней, даже без помощи охраны.

   Линин натянула на себя одежду, которая, судя по чистому воротнику, раньше принадлежала повешенной, после чего прикрыла глаза и начала молиться Океану Надежд, чтобы он дал ей сил принять достойно свою смерть.

   Не успела она завершить молитву, как откуда-то за ее спиной раздался легкий вскрик, а затем кто-то позвал ее по имени.

   Линин узнала голос Кевина и выглянула из своей маленькой комнатки в коридор. Кевин улыбнулся, увидев ее живую и невредимую. За ним стоял Тиф, приложив лезвие меча к горлу толстой смотрительнице, а за ними лежали тела убитых охранников.

   - У вас еще минута! - прокричал он тем, кто продолжал оставаться в своих комнатках и переодеваться, что бы никто не заподозрил неладное.

   - Что..., - уже было произнесла Линин, но подоспевший к ней Кевин прикрыл ее рот своей ладонью.

   - Тихо, - шепотом произнес он. - Нам надо идти.

   Она не стала больше задавать лишних вопросов, и пошла за ними, при этом глядя только на Кевина широко открытыми глазами. Этот красноречивый взгляд девушки не ускользнул от наметанного глаза Тифа, который приказал кивком головы, чтобы надзирательница направилась в комнату, откуда ранее вышла Линин. Та, ничего не говоря, подчинилась. Когда, она оказалась в небольшой комнате, Кевин сжал в своей ладони локоть Тифа.

   - Чего тебе?

   - Ты ведь не думаешь ее убивать?

   - А что ты предлагаешь? Я уже один раз позволил себя убедить. Дважды этот номер со стариной Тифом не пройдет.

   Кевин понял, что вояка полон решимости убить женщину. Пусть она и не казалась божьим одуванчиком, он не мог этого допустить - двоих охранников ему хватило, новых жертв он не хотел.

   - Она ведь женщина, - попытался убедить он Тифа.

   - Да? - произнес тот, не без иронии. - А я то думал она ...

   Тиф не договорил, женщина с диким воплем развернулась и ударила Тифа своей могучей рукой по шее, от чего одноногий вор полетел кубарем по полу. Женщина, не переставая кричать, схватила Кевина за грудки и отбросила к стене. Он не удержался на ногах и приземлился на зад, ударившись затылком о стену.

   Из остальных комнат начали появляться испуганные лица других женщин. Некоторые уже были переодеты в белую одежду, а другие все еще были раздеты, судя по обнаженным плечам.

   Кевин не успел подняться на ноги, когда надзирательница, продолжая кричать, ринулась в его сторону. Она вновь схватила его, в этот раз за горло и принялась душить. Кевин попытался отбиться, да куда там, она напирала на него всем своим весом и продолжала кричать, от чего ярость прибавляла ей сил.

   - Оставь его в покое! - прокричала Линин и кинулась на спину толстухе, но той хватила одного взмаха рукой и Линин слетела с нее как пушинка. Избавившись от помехи, женщина принялась снова душить Кевина, но в этот раз он успел ухватиться за ее сальные волосы и сильно потянул за них. Толстуха взвыла от боли, а затем, неожиданно для Нолана, ударила его лбом в лицо. Пальцы сами собой отпустили ее волосы, а когда попытались вновь схватиться за них, то нашли лишь пустоту.

   - Я! Тебя! Убьююююю! - вопила она.

   Будь у Кевина под рукой меч, он, не задумываясь, пустил бы его в ход. Теперь он и сам не видел перед собой женщину, а только обезумевшую фурию, способную убить своими могучими руками и криком заодно.

   - Я вас сама казнююю! - продолжала завывать она. - Разрублю ваши тела топором на мелкие кусочки!!!

   Кевин понял, что с секунды на секунду может потерять сознание от удушья, а потому принялся бить кулаком надзирательницу по затылку, но никакого эффекта эти удары не возымели, так как им не хватало силы.

   Линин снова вскочила на ноги и прыгнула на спину противнице, крича той, чтобы она оставила Кевина в покое. Но, она даже не успела до конца сформулировать свои требования, как вновь оказалась на полу.

   Тиф все это время, продолжал лежать на спине, пытаясь обождать пока яркие круги окончательно пропадут перед его глазами. Когда это произошло, он неторопливо встал с пола, после чего поднял меч, который он выронил во время удара надзирательницы. Сжав рукоять в руке, он подошел к клубку из человеческих тел и с силой ударил рукояткой меча по затылку надзирательницы. Удар получился выверенным, а потому, толстуха вмиг замолкла, после чего уронила голову на грудь Кевину.

   Он хмуро посмотрел на Нолана, который продолжал лежать под огромным телом смотрительницы тяжело дыша, и нервно произнес:

   - Когда ты, наконец, начнешь слушаться меня? Знай, это последний раз, когда я прихожу тебе на помощь.

   - Спасибо, тебе..., - смешивая слова с тяжелыми выдохами, поблагодарил его Кевин, после чего с трудом перекатил в сторону лежащее на нем тело. - Я вновь у тебя в долгу.

   - Надеюсь, ты способен их отдавать, - все так же нервно проворчал Тиф, после чего протянул руку и помог подняться Кевину на ноги. - А теперь, давай выбираться отсюда. Мы и так задержались. Да еще и эта баба слишком много крику подняла. - Он огляделся по сторонам и, обведя взглядом всех, кто выглядывал из своих комнат для переодевания, громко прокричал. - Чего уставились?! Быстро все вернулись в комнаты! Ждите здесь, охрана скоро вернется!

   Женщины послушно выполнили его приказ. Тиф одобрительно кивнул, после чего спрятал меч за пояс и направился к выходу.***

   Они дошли до коридора, который вел к выходу, вновь остановившись у камеры со сменной одеждой. Тиф открыл ее и предложил Линин выбрать какой-нибудь наряд.

   - Но ведь здесь нет женской одежды, - сказала она, осмотрев всю одежду.

   - Потому что это мужская раздевалка, - раздраженно произнес Тиф. - Где находиться женская - не имею понятия. А если бы знал, все равно не стал бы рисковать жизнью снова, лишь для того, чтобы девица выбрала себе одежду по фасону!

   - Но она ведь не может выйти на улицу в мужской одежде, - возмутился Кевин. - Она тут же привлечет к себе внимание.

   - По-твоему ей лучше оставаться в белой одежде приговоренной к смерти? - Судя по голосу, Тиф уже начал окончательно терять терпение. - Вся площадь будет заполнена людьми, а потому мужская одежда на женщине не станет сильно бросаться в глаза, чего нельзя сказать о белой одежде.

   Кевину пришлось с ним согласиться. Линин с явной неохотой принялась натягивать на себя мужские штаны, выбрав самый маленький размер из имеющихся. Она не стала снимать белое платье с себя, а решила заправить ее края внутрь, а потому можно было не беспокоиться, что штаны спадут с ее тонкой талии. Затем она натянула на себя камзол и застегнула его на все пуговицы. Выглядела она довольно нелепо, и все же, на взгляд Тифа, все было не так уж и плохо.

   - Осталось пройти по коридору и спуститься вниз по лестнице. Там, у выхода из темницы, нас будут ждать двое или же трое охранников. Будем надеяться, что они - к этому времени - сильно пьяны.

   Когда они дошли до конца коридора и остановились у лестничного пролета, Линин опустила свою ладонь на плечо Кевина.

   - Почему ты вернулся за мной? - Ее глаза блестели, и Кевин мог прочесть в них радость, грусть и благодарность в свой адрес.

   - Я не мог поступить иначе. Я бы себе этого никогда не простил.

   Лини улыбнулась и опустила взгляд, а на ее щеках появился румянец.

   - Благодарю тебя, Кевин Нолан. Ты...

   Тиф шикнул на них и приказал вести себя тихо. Они начали спускаться вниз, и чем ближе они приближались к выходу, тем отчетливее были слышны голоса охраны. Судя по их веселым и внятным голосам, они были трезвы или же только начали пить, что сильно снижало вероятность беспрепятственного побега для них.

   Тиф достал из-за лямки штанов оба легких меча, один из которых раньше принадлежал главному надзирателю темницы, а другой - охраннику в комнате переодевания, и приготовился атаковать или же защищаться.

   - Ты можешь пользоваться мечом? - шепотом спросил Кевин у Линин.

   - Не очень хорошо, но меч в руках я раньше держала, - ответила она ему все так же шепотом.

   Кевин кивнул и протянул ей один из двух своих мечей.

   Тиф повернулся к ним и еле заметно кивнул головой:

   - Кевин, судя по голосу их там не меньше четырех. Двоих мы еще сможем застать врасплох, но с остальными нам придется вступить в бой. Ты готов?

   Кевин на миг впал в ступор. Несмотря на то, что он сжимал в руках свой меч, он как-то даже не задумывался, что ему предстоит воспользоваться им по назначению. Понимание этого пришло к нему в виде сильного холодного потока, скатившегося от затылка вниз по спине.

   - Кевин! - почти шипя, прорычал Тиф.- Ты готов?!

   - Да...Я готов, - ответил он, хотя на самом деле совсем не чувствовал своей готовности. Он и представить не мог, как можно лишить кого-то жизни, к тому же с помощью холодное оружие. Джордж Шэлби - ярый любитель охоты, - наверняка был бы более решителен в схожей ситуации. Но Кевин никогда не любил охоту и всегда отказывался от приглашений Джорджа, который минимум неделю в году отдавался этому увлечению. В летнем домике Джорджа, расположенном в небольшом городке штата Юта, на стенах весели все его трофей и случись ему убить человека, он бы повесил и голову этого зверя на стену.

   Тиф начал медленный спуск по лестнице и Кевин с Линин последовали за ним. Голоса стражников становились громче. С каждым шагом вниз по ступени, их слова становились все отчетливее. Охранники вели активную беседу между собой, сдабривая ее бранью и шутками. Затем раздался звук битой посуды, а сразу за ним и гул разочарования.

   - Молодец, Блэско! Ты что совсем ротозеем стал? Разбил последний кувшин рома! Теперь иди наверх и принеси новый! Да поживее!

   - Я скоро!

   - Стой. Пусть с тобой пойдет и Вернс. Возьмете сразу два кувшина.

   Тиф вновь остановился, подняв руки вверх, что сжимали рукояти мечей. Шаги двух пар сапог застучали по ступеням, приближаясь к ним все ближе и ближе. На лестнице было слабое освещение, а потому беглецы находились в выгодном положении, в отличие от стражников, которые даже не подозревали, что на лестнице их поджидает смертельная опасность.

   По спине Кевина потекли капельки пота. Ему стало душно, пульс сильно отдавал в висках. Меч в его руках становился все тяжелее и тяжелее.

   Линин стояла за его спиной и еле слышно повторяла одно и то же: "Да хранит нас Мир Вечности, да хранит на Мир Вечности, да хранит нас...".

   Время словно замерло, а шаги все нарастали и нарастали, но охранники так и не появлялись, от чего Нолану стало казаться, что шум создают призраки, и когда звуки шагов сравняются с ними, то никто - ни он, ни Тиф, ни Линин, - их владельцев просто не увидят. Кевин молился, чтобы это было именно так, но его молитвы оказались не услышанными. Охранники все-таки возникли на спиралевидной лестнице, глядя себе под ноги, боясь оступиться в полумраке, а потому и не заметили перед собой Тифа, который с легкостью жонглера, взмахнул мечами перед собой и головы охранников отделились от тел. Они ударились о ступеньки и мячиками поскакали обратно вниз. Вначале осело одно туловище охранника, и покатилась вслед за головами. Второе тело прислонилось к округлой стене цилиндрической формы, вытянуло вперед руки, после чего упало спиной вниз, и скрылась за поворотом.

   Тиф не мешкая, ринулся вперед, практически скача на одной ноге. Линин вышла из-за спины Кевина и поспешила за ним следом, и только Кевин оставался стоять на месте, все еще ярко видя перед глазами картину убийства.

   Его стошнило. Меч со звоном ударился о каменную ступень, после чего заскользил вниз по лестнице. Кевин согнулся пополам и прижал ладони к коленям, чувствуя острую боль в желудке, что все еще содрогался в рвотном порыве. До этого Тиф убил двоих охранников, что стояли у входа в комнату для переодеваний, но убийство не произошло на его глазах, к тому же, он старался не глядеть на их тела, и в первую очередь думал о том, как найти Линин. Теперь было все иначе, не говоря уже о том, что эти два убийства были более жестокими.

   Неизвестно сколько бы он еще так простоял, мучимый рвотными позывами, если бы не крик Линин:

   - Кевин, помоги мне!

   Он стал приходить в себя. Внизу продолжали доноситься крики Линин, злые восклицания Тифа и его соперников, а также лязг мечей.

   - Черт! - выругался он, поняв, что теперь он остался без меча, а все из-за своей слабости. Вытерев рот рукавом камзола, Кевин поспешил на помощь Линин, по пути перескочив через обезглавленное туловище, которое застряло где-то посередине лестничного пролета.

   Охранников оказалось трое. Двоих на себя взял Тиф, другой, прижав Линин к стене, требовал ее выбросить меч. Кевин заметил свое оружие, лежащее около одной из отрубленных голов. Пересилив себя, он нагнулся за ним, и тут же услышал крик Тифа:

   - Обернись!

   Спрятавшийся за стеной охранник, злорадно прокричал и кинулся на него с мечом. Кевин успел отскочить в сторону, но пальцы только проскользнули по рукояти меча, от чего ему не удалось вооружиться. Меч нападающего опустился на отрубленную голову, расколов ее надвое.

   В это время Тиф провел комбинацию и один из стражников, с которыми он вел бой, пал смертельно раненый на пол. Оттолкнув другого своего соперника, он позвал Кевина по имени и кинул ему один из своих мечей. Кевину удалось его поймать. Заходясь в ужасном крике, стражник кинулся вновь на Кевина, махая окровавленным мечом. Кевину удалось отбить удар, хотя выглядело это на его личный взгляд, очень неумело. Следующий удар чуть было не выбил из его рук оружие.

   - Брось его! Брось! - смеясь и крича, потребовал стражник. - Брось, иначе ты можешь порезаться!

   "Ну же, не стой столбом!" приказал он сам себе, после чего пнул стражника меж ног. Радостный крик того вначале резко оборвался, а затем перешел на гневное рычание. Он с силой оттолкнул в сторону Кевина, затем согнулся и прижал руку к причинному месту, завыв от боли. Кевин, не мешкая, подскочил к нему и ударил рукоятью меча стражника по макушке, после чего тот уткнулся лицом ему в ноги.

   В то же самое время, Тиф покончил и со вторым оппонентом и помог разобраться Линин с ее соперником.

   - Ты молодец, - кивнул Тиф, стирая кровь с меча об одежду убитого стражника. - Конечно, ты его не убил, но и так сойдет.

   Кевин тяжело дыша, отошел от поверженного соперника и протянул назад меч Тифу.

   - Забери это.

   - Ты раньше никогда не держал в руках меча?

   - Нет и, надеюсь, это было в последний раз.

   Линин подошла к нему и сжала в своих ладонях его правую руку.

   - Ты очень хорошо держался, - приободрила она его.

   Кевин кивнул в ответ в знак благодарности.

   - Теперь, пора выбираться, - произнес Тиф и первым подошел к дубовой двери, в скважине замка которого уже находился нужный им ключ. Он приложил не мало усилий, чтобы провернуть его. Щелчки механизма прозвучали в их ушах истиной музыкой. Тиф потянул дверь на себя, и они все разом зажмурили глаза от яркого света.

   - Свобода! - радостно воскликнул Тиф и сделал первый шаг на улицу.

Глава седьмая -

В гостях у

ведьмы.

Dawn -

Poets of the fall

1.

   Главная площадь губернии Андор, была переполнена празднующими людьми. Торговцы предлагали свои товары по завышенным ценам, но от покупателей у них не было отбоя. Факиры виртуозно жонглировали факелами и поглощали огонь, приводя в бешеный восторг малышню. Шуты кривлялись, боролись в шутку между собой и передразнивали своеобразные походки прохожих. Силачи поднимали тяжести, соревнуясь между собой, стараясь побить рекорды, взятые на прошлой ярмарке. Владельцы боевых петухов выставляли на бой своих пернатых воспитанников, в надежде выиграть в этом году главный приз.

   Дух праздника витал над Андором. Взрослые радовались дню, когда они могли не думать о трудовых буднях, а в место этого повеселиться в свое удовольствие. Дети бегали друг за другом и заразительно смеялись, веря в то, что жизнь всегда будет походить на один нескончаемый праздник.

   Несколько детишек, играющие в догонялки, пробежали мимо Кевина, и он с улыбкой проводил их взглядом, пока они не затерялись среди толпы. День был солнечным и теплым, а после темной сырой темницы, он и вовсе выглядел самым прекрасным за все годы его жизни. Казалось, что в темнице он провел не сутки, а целые недели, или даже месяцы. И все, что теперь окружало его, выглядело невероятно красивым и волнующим. Его заворожил Андор, с его каменными улицами, высокими строениями, лавками продавцов, высокими военными шатрами и, конечно же, блестящим на солнце дворцом губернатора, который - пусть и находился далеко от них, все же своей красотой и величиной в сравнение с другими строениями - выделялся и притягивал к себе взгляды.

   Чем дальше они отдалялись от серого высокого строения, из которого совершили дерзкий побег, тем больше людей им попадалось на пути. Никто не обращал на них внимания, так как все куда-то спешили и с улыбками на лицах разговаривали между собой. Над улицами были вывешены транспаранты с мало отличающимися друг от друга надписями. "

Губернатор Милтон

Сан Бир Вил

Грэй поздравляет всех жителей Андора с праздником в честь дня рождения первого губернатора из ордена Лордов

".

"Великому губернатору Андерсу

Хан Тор Вил

Бенуа сегодня

исполняется

двести тридцать семь лет, с чем вас и поздравляем,

дорогие

андорцы".

"Мы ждем всех жите

лей и гостей губернии на

ярмарку,

приуроченную

ко дню рождения первого губернатора из ордена Лордов".

И так без конца.

   С каждой минутой людская толпа становилась плотнее. Из домов выходили другие жители губернии и сливались с остальными празднующими. И все эти люди шли в одном направление - в сторону главной площади губернии.

   - Держитесь толпы, - предупредил их Тиф. - И по мере возможности, старайтесь выказывать радость.

   - Думаю, это не составит труда, - произнесла Линин, прижавшись к Кевину с боку, стараясь не повышать голоса. - Учитывая то, что вам удалось сбежать из темницы, а мне - сохранить жизнь.

   Кевин чувствовал бестактные толчки со всех сторон, а кое-где и стопы идущих по ногам, при этом никто не спешил принести ему свои извинения. Это напомнило ему Уолл-стрит в час-пик, на которой ему приводилось бывать пару раз. Так же и там все спешили по своим делам, смотря перед собой и в то же время ничего не замечая, сжимая в руках свои кожаные кейсы, громко говоря по телефону или же крича во все горло: "Такси!". В этом сегодняшний Андор не отличался от деловой улицы Нью-Йорка, хотя все вокруг казалось киноплощадкой, на которой шла грандиозная постановка исторической ленты. Впервые за долгие дни он вспомнил о своей работе и те профессиональные навыки, которая она ему дала. Теперь все накопленные им знания в банковской сфере были заархивированы и заброшены в папку "Бесполезные знания".

   Кевин не бывал в других губерниях и тем более в других объединениях, но впечатления от сегодняшнего дня, привели его к мысли, что Андор, должно быть, считался в Эрисе таким же городом, как и Нью-Йорк на планете Земля. Хотя он мог и ошибаться из-за своей слабой осведомленности.

   Линин так же, как и Кевин, была очаровано зрелищными представлениями ярмарки, совсем по-детски радуясь всему, что ее окружало, и с трудом сдерживая себя, чтобы не бить в ладоши. Казалось, она давно готовилась к этому празднику, как к чему-то волшебному и вот, наконец, дождалась. Словно, не было тех мгновений, когда она уже была готова распроститься с жизнью на этой же ярмарке.

   Одному Тифу не было никакого дела до ярмарки, праздника и веселья. Он хмуро глядел вдаль и старался идти быстрее толпы, продираясь вперед. Как не странно, несмотря на свою хромоту, ему это удавалось. Люди сами отходили в сторону и пропускали его вперед, стоило им заметить, как он торопится на своей деревянной ноге. В одном из случаев, Кевину даже показалось, что один человек, секундой ранее, с широкой улыбкой на лице, неожиданно побледнел, испугано глядя на то, как Тиф подволакивает за собой деревянный протез. Но, стоило ему взглянуть на лицо Тифа, страх моментально пропал, а к губам вернулась улыбка.

   Кевин сжал ладонь Линин и поторопился следом за Тифом, стараясь не отставать от него. Они проходили мимо разных людей в разных одеждах: в дорогих и простых, в красивых и безвкусных, цветастых и однотонных. Большая часть празднующих относилась к среднему классу. Выходцев из высшего класса было в разы меньше. Люди из этой категории шли по специально отведенной для них дороге, сделанной на возвышение и огороженной невысоким каменным забором. Ничтожных же здесь и вовсе не было. И, скорее всего дело было не в том, что путь на ярмарку им был заказан, а потому что простые фермеры были слишком заняты работой и лишены свободного времени.

   Одежда, в которую Кевин, Линин и Тиф облачились, принадлежала среднему классу, а потому они шли вперед с основной толпой. Платье, что было ранее на Линин, прежде чем оно превратилось в грязное тряпье спустя трое суток проведенных в темнице, по мнению Кевина, принадлежала к разряду дорогих (и наверняка было куплено ей благодарным клиентом), но Нолан сомневался, что ее бы приняли на "дорогу важных особ" будь она и теперь в дорогом платье. Печать сломанной розы давалось на всю жизнь, и закрывала дороги к высоким социальным статусам.

   Что касается одежды Кевина, то на нем был синий камзол с тремя пуговицами и четырьмя петельками. Во время боя со стражником, он лишился одной из пуговиц, но заметил это только сейчас. Под камзолом была рубаха, которая принадлежала ему и ранее. Эту рубаху они с Фрэдом купили на рынке, взамен батнику, которым он воспользовался в качестве мешка для овощей при первой поездки на рынок. Штаны были "позаимствованы" у одного из стражников, большей комплекции, чем он сам, а потому они слегка свисали вниз. Но именно сапоги приносили наибольшее неудобство. Они совсем не шли вровень с теми туфлями, которые должно быть до сих пор хранились в его шкафу и стоили четыреста долларов пара. Сапоги ужасно натирали, от чего Кевину начинало казаться, что его пятки липнут к подошвам от обилия сочащейся из ран крови. Но даже со стертыми ногами в кровь, он старался не отставать от Тифа, продираясь сквозь толпу. Чем дальше они продвигались вперед, тем ближе становился дворец губернатора, и теперь Кевин даже мог разглядеть разноцветные флаги на его стенах, что развевались на ветру. А когда улица, наконец, завершилась и они вышли на огромную площадь, у Нолана перехватило дыхание от ужасающего зрелища.

   На главной площади губернии, все еще источая запах свежего дерева, стояли всем на обозрения несколько десятков виселиц и плах, которые дожидались своего часа, а вместе с ними и тех, кто должен был лишиться жизни на сегодняшней ярмарке, принесенные в жертву любителям зрелищ.

   До этого Кевину доводилось видеть виселицы только в художественных и документальных фильмах, а потому, несмотря на ужас данных строений, они все же притягивали к себе его внимание. С широких балок, что поддерживали деревянные столбы, свисали по три удавки на каждой из виселиц. От петель до деревянного настила эшафота, было не меньше метра. От настила до каменной кладки площади было около полутора метров. И хотя Кевин не видел с этого расстояния, но был уверен, что в полу должны были быть три (а может только одно, но широкое) "окошка", которые открывались при нажатии рычага, и в которые падали приговоренные на смерть. Только их ногам уже не будет суждено почувствовать опоры. Скорее всего, при падении казненные сломают себе шею, а потому их мучения не будут долгими. Что же, хоть в чем-то местный губернатор казался гуманным. На одном из эшафотов уже стоял один из палачей в черной головной накидке и со скрещенными на груди руками. Остальные палачи не торопились занимать свои рабочие места, предпочтя общение с коллегами. Среди них были палачи в черных накидках и красных, и так как один в черной уже стоял на эшафоте, Нолан предположил, что палачи в красном займут места у плах.

   Плахи были более простыми строениями в отличие от виселиц, но не менее эффективными. Они представляли собой обычные стволы толстых деревьев, спиленные в виде бревен, в которые были всажены огромных размеров топоры. Около бревен стояли корзины, в которые должны были падать отрубленные головы. В сторонке, склонившись, словно моля о снисхождении, стояли распряженные кареты, в которых, предположительно, по завершению ярмарки будут складываться тела казненных. Мерзкие образы возникли перед Кевином, как кареты полные трупов, по завершению ярмарки, направляются к вратам Андора, и кровь стекает через прорези, а колеса оставляют красные полосы за собой.

   Появившаяся перед ним картина скорых казней, заставила его желудок вновь скрутиться в узел, да вот только в этот раз его не стошнило - все содержимое желудка он потерял еще на лестнице у выхода из темницы. Он посмотрел на Линин и встретился с ее бледным лицом. Вся радость и веселье, которая сопутствовала ей во время так называемого "марша к главной площади", полностью испарилась, стоило ей увидеть виселицы. Чтобы приободрить ее, он притянул ее к себе и заключил в объятия. В мужской одежде и с треуголкой на голове, что скрывала ее длинные волосы, Линин казалась со стороны парнем, а потому Кевин уловил на себе несколько удивленных взглядов прохожих.

   Когда Линин успокоилась и пообещала держать себя в руках, Кевин отстранился от нее и обратил свое внимание на дворец, который возвышался над всей площадью и сверкал на солнце всеми цветами радуги. Он имел форму семи башен - одна большая по центру и остальные шесть поменьше, что окружали главную. Главная башня имела выступ в виде балкона, который в эти минуты был занят несколькими людьми. Один из этих людей сидел за столом, но ни его лица, ни содержимое стола с этого расстояния и высоты просто было невозможно увидеть. Единственное что Кевин мог разглядеть - это то, что сидящий за столом человек носил белый парик и был облачен в не менее блестящий наряд, чем сам замок. Сомнений не было - это был губернатор Андора собственной персоной.

   - Это Милтон Сан Бир Вил Грей? - спросил Кевин у Линин.

   - Он самый. Но, никто из простолюдинов его не видел на расстоянии вытянутой руки. Он всегда появляется перед народом с высоты балкона. Ходят слухи, - Линин понизила голос, - что он боится толпы.

   За их спинами раздались нарастающие звуки топота копыт. Люди, составляющие толпу, злобную и голодную до зрелищ, принялись расходиться по сторонам, формируя широкий коридор. Кевин, Линин и Тиф последовали их примеру.

   К главной площади приближалась конница, которая тянула за собой стальную клетку. В ней, словно звери в зоопарке, были заточены люди в белых одеждах. Они рыдали и просили нисхождения, но в ответ слышали лишь гневные крики, да радостные вопли народа. Толпа затянула бессвязную песню, которая, по словам Линин, считалась гимном Андора. Пьяный мужчина, ревущий и брызжущий слюной, запустил кувшин с допитым ромом в сторону клетки, и тот разлетелся на осколки, поранив нескольким беднягам пальцы. Толпа одобрительно загоготала, после чего в сторону осужденных полетели овощи, гнилые фрукты, яйца и даже камни. Среди метателей, Кевин даже узнал женщину, которая покупала у него овощи, при его одиночном выезде на рынок. Она кричала и радовалась, когда кидаемые ей головки свеклы долетали до цели, от чего Кевина охватила злость. У него появилась непреодолимое желание добраться до нее и залепить ей пощечину, а может и задушить.

   Словно прочитав его преступные мысли, кто-то схватил его за локоть. Нолан обернулся и увидел между собой и Линин офицера губернаторской армии, по чьей вине он попал в темницу.

   - Вот так встреча! - воскликнул солдат. - Оба моих заключенных оказались на свободе! И как это понимать?

   - Бен, мы...

   - Заткнись, ведьма! - сквозь зубы прошипел Бенджамин Уиллис. Его ноздри широко вздулись от перевозбуждения. Его верхняя губы была слегка приподнята, от чего он походил на злобного цепного пса. На висках его вздулись вены, а лоб пересекала глубокая вертикальная морщина. - Если мне не изменяет память, ты, ведьма, должна сейчас находиться в этой клетке, что продвигается к главной площади. А ты, - он резко повернулся к Кевину. - Ты должен гнить в камере темницы. И это очень странно, что я встретил вас здесь.

   Стоило коннице проехать мимо них, Бен Уиллис вырвал их из толпы, и потащил по пока еще не сомкнувшейся тропе в сторону площади. Кевин попытался вырваться, но Бен только крепче сжал его локоть.

   - Не сопротивляйся, ничтожный. Здесь полно солдат и стражников, которые не дадут тебе сбежать.

   Нолан повернулся назад и принялся искать взглядом Тифа, но того уже и след простыл.

   Уиллис кивнул головой нескольким солдатом в красных мундирах, что до этого так же стояли в толпе, и они поспешили к нему на помощь - двое схватили Кевина, а еще один помог Бену держать вырывающуюся Линин.

   - Бен, отпусти нас, пожалуйста! - взмолилась Линин.

   - Молчи, ведьма, - потребовал Уиллис, продолжая тащить Линин в сторону эшафота. - Больше твои чары на меня не действуют.

   - В чем моя вина перед тобой? Чем я заслужила к себе такое отношение?!

   Бен не стал отвечать на ее последний вопрос. Они подошли к эшафоту и, с помощью своих товарищей, Уиллис силой заставил Линин и Кевина подняться вверх по лестнице и встать перед удавками. Крики и пение толпы разом стихли, стоило губернатору встать из-за стола и поднять руку вверх. Солдаты прижали правые руки к груди и склонились, заставив при этом Кевина повторить за ними поклон.

   - Ваше Достопочтенное Величество губернатор Милтон Сан Бир Вил Грей из ордена Лордов! - продекларировал Бенджамин Уиллис, выпрямившись, но, продолжая держать правую руку у груди. - Мне удалось поймать среди толпы этих двоих преступников против вашего правления. И это странно, ведь в эти минуты они были обязаны быть в темнице. Здесь они могли оказаться лишь в случае побега!

   Толпа завыла в одном гневном порыве, и смолкла лишь с новым взмахом руки губернатора.

   - В чем они обвинялись до того как сбежать из темницы? - прокричал губернатор с балкона. Несмотря на полнейшую тишину, его голос звучал еле слышно. Один из слуг, стоявший за спиной губернатора, протянул ему конусообразный предмет, в который Милтон повторил свой вопрос.

   - Она, - Бен с призрением повернулся в сторону Линин. - Обвиняется в ведомстве. А он..., - Бенджамин запнулся, после чего быстро добавил. - Он обвиняется в заговоре с целью правительственного переворота.

   Толпа загудела еще сильнее. А кое-кто не удержался и кинул в их сторону помидор, который, к счастью для кидающего, не задел никого из солдат.

   - Это ложь! - воскликнул Кевин, после чего получил удар в живот. От сильной боли, Кевин упал на одно колено, но его быстро подняли на ноги.

   - Стойте! - раздался хриплый голос из толпы. Все с интересом повернули свои голову в сторону прокричавшего. Тиф вышел из-за спин впереди стоящих людей и с явной хромотой зашагал в сторону эшафота. И снова Кевину показалось, что глядящая на хромого мужчину толпа испытала чувство страха, которое быстро развеивалась, стоило им отвести взгляд от ноги и взглянуть на его лицо. - Если вы хотите казнить этих людей, тогда вам надо будет казнить и меня. Я вместе с ними сбежал из темницы!

   Тиф поднялся самостоятельно по деревянным ступеням и встал рядом с солдатами и с пойманными ими беглецами.

   - Старик, ты либо глуп, либо хочешь смерти, - усмехнулся Уиллис.

   - А тебе какое дело до этого? - огрызнулся Тиф, по-солдатски заложив руки за спину и расставив широко ноги, а вернее ногу и протез.

   - Зачем? - только и спросил Кевин, все еще держась за живот.

   - Есть традиция в губернии Андор...

   - Даже и не думай об этом! - оборвал его Уиллис. - Вас эта традиция не затронет.

   Губернатор Милтон призвал всех к тишине, и приготовился к речи.

   - Жители Андора! - прокричал он с балкона, используя рупор.- Сегодняшний праздник является значимым для всей нашей губернии. Этот праздник куда важнее всех остальных праздников. Ведь Андерс Хан Тор Вил Бенуа, чей день рождения мы сегодня празднуем, стал первым губернатором Андора для которого, благополучие граждан стало выше его собственного. Он посвятил всю свою жизнь своему народу.

   Толпа зааплодировала и завизжала от восторга.

   - Именно благодаря первому губернатору из ордена Лордов, на сегодняшний день Андор занимает первое место по таким показателям как: благополучие граждан среди всех губерний Эриса и качество изготавливаемых товаров, предназначенных для внутреннего пользования и для продажи в другие губернии.

   Людские массы вновь заликовали.

   - Я уверен, будь жив до сих пор величайший губернатор из ордена Лордов, он бы по заслугам оценил все те изменения, что произошли в нашей губернии за последние двести столетий. И я больше чем уверен, что его первыми словами были бы: "Этой губернии нет равных по красоте и величию во всем Молодом Мире"!

   И снова толпа заревела в едином восторженном порыве.

   - Все что я добился за тридцать с лишним лет правления, я обязан именно ему - Андерсу Хан Тор Вил Бенуа - и вам - мои дорогие жители Андора! - Толпа выла в экстазе от сказанных губернатором слов. - По давней традиции в этот день мы очищаем губернию, объединение и весь Молодой Мир от отбросов общества. Таких как убийцы! - Толпа загудела. - Таких как воры! - Вновь гул. - Насильники и тех, в чьих жилах течет проклятая кровь! Но, есть еще одна традиция! - Толпа возликовала от радости. - Эта традиция дает еще один шанс троим избранным, на честную и правильную жизнь. Этих избранных выбираю я, но моим решением всегда руководит Мир Вечности. И сегодня, Мир Вечности, просит, чтобы я помиловал этих троих оступившихся...

   - Что за бред! - возмутился Уиллис, не веря в услышанное.

   - ... и дать им шанс на начало новой жизни. Я верю, что я не пожалею из-за сделанного выбора, так же, как и не жалел при более ранних выборах.

   Толпа зааплодировала и вновь затянула гимн Андора, выводя нескладно хвалебные слова в адрес губернатора.

   - Эта чушь собачья! - взревел Уиллис, после чего толпа мигом замолкла. - О каком желании Мира Вечности может идти речь?! Да по этой троице виселица плачет! Я не стану смотреть на все это безумие сложа руки!

   И в знак протеста Уиллис оголил свой меч. Солдаты, которые пришли вместе с ним, поступили так же, только мечи свои они обратили против своего товарища.

   - Брось это, Уиллис! Ты совсем с ума выжил?! - возмущено воскликнул один из солдат.

   - Я не дам им уйти с ярмарки безнаказанными!

   Топот десятков шагов раздались за их спинами, после чего на эшафот взобрались стражники, вооруженные секирами и пиками, которые были тут же обращены в сторону Уиллиса.

   - Да вы что все сума посходили?! - возмутился Уиллис. - Их нельзя отпускать! Они преступники! Они должны быть казнены!

   - Ты слышал приказ губернатора! - прокричал один из солдат. - Бросай меч!

   Стражники, все еще держа наготове оружие, отошли в сторону, пропуская вперед высокого и мужественного мужчину в красивом черном военном мундире. Такие мундиры носили все солдаты, которые находились в губернаторской армии в капитанском чине.

   - Сынок, - обратился капитан к Уиллису, не вынимая своего меча из ножен. - Не усугубляй свою и так непростую ситуацию. Эти парни не шутят - они убьют тебя, если ты откажешься подчиниться.

   - Но, капитан Малвилл, - попытался оправдаться Бен. - Они достойны смерти. Они преступники!

   - Не тебе это решать. Ты слышал приказ губернатора. Они свободные люди и ни ты, ни я, никто иной, не вправе их больше задерживать и, тем более, угрожать их жизни.

   - Но я...я не могу проиграть! - возмутился Бен, все еще направляя меч на Линин, которая с замиранием сердца глядела на острие лезвия нацеленное ей в лицо.

   - Но и победы в твоем положении не будет.

   Похоже, слова капитана дошли до Бенджамина и его рука начала медленно опускаться вниз. Морщины гнева на его лице разгладились, и он стал абсолютно спокоен. Меч выпал из его ослабевших рук, после чего стражники, мгновенно накинулись на него и заломили ему руки за спину.

   - Что теперь со мной будет? - спросил Бенджамин Уиллис у капитана Малвилла, но в ответ не услышал ни единого слово.

   Они проводили взглядом стражу, что спустилась вниз вместе с задержанным Уиллисом, после чего Малвилл взглянул на помилованных.

   - Пойдемте со мной, я проведу вас через толпу.

   - Нам не нужна помощь, - резко заявил Тиф.

   - Это приказ губернатора, - ответил капитан и указал ладонью направление, куда им всем следовало идти.

   Кевин и Линин не стали просить себя дважды и поспешили спуститься с эшафота, в то время как Тиф, прежде чем спуститься, одарил капитана высокомерным взглядом.

   - Что-то не так? - спросил Малвилл, обращаясь к отставному вояке.

   - Нет, капитан, - ответил ему Тиф. - Все просто чудесно.

   - Где ты потерял ногу, солдат? - задал новый вопрос Малвилл, следуя за троицей мимо толпы.

   - В пьяной драке. И я никогда не был солдатом.

   - По твоей осанке и манере разговора я бы мог поклясться, что ты раньше долго носил армейский мундир.

   - Нет, это просто отзвуки сурового родительского воспитания.

   Дальше они шли молча, пока не дошли до армейской конюшни. Там они остановились.

   - Губернатор поручил мне не только провести вас через толпу, но и дать лошадей и пропуск, который вам поможет покинуть губернию. Конечно, если вы хотите покинуть Андор.

   - Хотим! - чуть ли не хором ответили они.

   Малвилл кивнул и протянул пропуск Тифу, после чего остановил свой взгляд на Кевине.

   - Мы раньше встречались с тобой?

   - Да, капитан, - радужно кивнул Нолан. - На рынке у стен губернии. Вы тогда помогли мне и моему другу, заступились за нас...

   - Пройдемте в конюшню, - перебил он рассказ Кевина и сделал жест рукой.

   Конюшня была огромной и просторной. Солнечные лучи, косыми лучами, пробивались через щели в крыше, падая на земельный пол, покрытый соломой. Здесь были не меньше трех сотен стойл и почти все были заняты красивыми породистыми рысаками. У каждого стойла была табличка с именем хозяина каждого коня.

   - Те имена на табличках, которые перечеркнуты красной краской, обозначают, что хозяев у лошадей уже нет и новыми они еще не успели обзавестись, - объяснил им капитан, когда они остановились перед первой перечеркнутой табличкой. - Вот, к примеру, Грейс, ее хозяин попал в темницу из-за убийства мирного гражданина губернии. Скорее всего, сегодняшний день для него станет последним. Эта лошадь, я думаю, сойдет для вас, леди.

   - Премного благодарна, - произнесла Линин и сделала книксен, слегка растянув края широких штанин.

   Они прошли дальше, пока не остановились перед очередной перечеркнутой табличкой.

   - Веррас. Хозяин этой лошади погиб как герой, во время выполнения важного поручения. Его вы тоже можете взять.

   Они прошли дальше, но через три стойла капитан остановился перед черным красивым конем. Табличка не была зачеркнута, но Линин поняла, почему они остановились именно перед ней, стоило только увидеть имя владельца коня.

   - Бенджамин Уиллис, - прочел надпись на табличке капитан Уолтер Сет Тур Малвилл. - Этот конь с сегодняшнего дня тоже свободен, а потому можете взять его. Фаундэр очень хороший конь, пусть и немного капризный. - Он повернулся к Кевину и криво улыбнулся - впервые за их встречу. - Думаю, вы с ним найдете общий язык. - Затем капитан подозвал к себе конюха и приказал ему оседлать коней, на которых они остановили выбор.

   Спустя несколько минут кони были оседланы и выпушены из своих стоил. Конюх довел их до выхода из конюшни, после чего протянул уздечки их новым владельцам.

   - Мы благодарим вас за помощь, капитан, - сказал Кевин, поклонившись.

   Малвилл сжал губы и еле заметно кивнул, после чего развернулся и зашагал обратно в сторону главной площади.

   Линин первой вскочила на Грейс. Судя по той легкости и уверенности, с какой она это проделала, сидеть в седле ей было не впервой.

   Затем на Верраса взобрался и Тиф. Несмотря на то, что у него не было одной ноги, он тоже не испытал больших трудностей взобравшись на спину коня.

   А вот Кевин не торопился садиться в седло.

   - Чего ты ждешь, Кевин? - спросила Линин.

   - Только не говори, что ты и на коне ранее никогда не сидел.

   Кевин не стал оправдываться, вместо этого он подошел к Фаундэру и погладил его по загривку. Конь недовольно заржал и отошел от него в сторону.

   - Как и говорил капитан, у этого коня дерзкий нрав, - сказала Линин и весело рассмеялась.

   - Не показывай страха, - посоветовал Тиф. - Покажи, что ты главный.

   - И как это, прикажешь, сделать?

   - Спроси об это себя.

   Кевин вытянул вперед руки, показывая, что он не желает коню зла и, говоря с них спокойным тоном, начал медленно приближаться. Фаундэр вновь зафыркал и замотал головой, но не стал сходить с места, пока Кевин не опустил ладони ему на спину. Конь опустил вниз голову и тяжело задышал, глядя на человека исподлобья.

   - Мне стоит его опасаться или же он предлагает мне оседлать себя? - поинтересовался Кевин.

   - Кто знает? - сказал в ответ Тиф.

   Нолан схватился за луку седла и просунул правую ногу в стремя. Конь оставался стоять на месте неподвижно. Кевин оторвал левую ногу от земли и перекинул ее через спину коня, и в тот же момент Фаундэр решил неторопливо отправиться в путь. Кевин сжал в руках узду и попытался притормозить коня, но тот даже и не подумал подчиняться.

   - У тебя получилось! - воскликнула Линин, пустив ходом Грейс.

   - Знать бы теперь, как им управлять.

   - Не волнуйся, в этом нет ничего сложного.

   - Он не слушает..., - Кевин не договорил, так как Фаундэр повернул голову и укусил его за ногу, от чего Кевин взвыл от боли. - Зачем ты это сделал?

   - Похоже, он хочет показать, что в вашем тандеме именно он хозяин, - усмехнулся Тиф.

   Они направили коней в сторону ворот губернии, около которых их ждали двое стражников. Судя по их лицам, они были явно злы, что их смена совпала с праздничным днем. Они вышли им навстречу, вытянув вперед руки.

   Тиф остановил Верраса, спрыгнул вниз и, прихрамывая, подошел к стражникам, которые вблизи оказались совсем еще юнцами. По мнению Тифа они состояли в рядах губернаторской армии первый год, это подтверждали и их мундиры серого цвета - форма рядовых солдат. Один был ярко-рыжим, с веснушчатым лицом и такими же веснушчатыми руками, имел светлые голубые глаза и кривые зубы. Второй был немного симпатичнее, хотя этого не позволял разглядеть пушок вместо усов и бороды, а также шрам, что тянулся по всей его правой щеке. Тиф мог дать вторую ногу на отсечение, что этим шрамом парень гордился, хотя история его возникновения была совсем не героичной.

   - Здорово, парни! - поприветствовал их Тиф.

   - Куда путь держите, папаша? - спросил рыжий, чем заставил Тифа нахмуриться. В свои сорок пять он совсем не считал себя стариком.

   - У нас есть пропуск. Мы хотим покинуть губернию. - Тиф протянул бумажный сверток, полученный от капитана Малвилла, стражнику и тот, с ленивицей, зажал его меж пальцами.

   - Надо предполагать, что вы хотите получить взамен пропуск для возвращения в Андор? А он стоит денег.

   - Нет, назад мы вряд ли вернемся.

   Стражник недовольно скривил рот, затем бросил на пол пропуск.

   - Понимаешь, отец, этот пропуск уже не имеет законной силы. Со вчерашнего дня появились другие пропуски.

   - Ты ведь даже не посмотрел на него! - возмутился Тиф.

   - А зачем? - у стражника со шрамом на щеке появилась презрительная ухмылка. - Мы и так знаем, что этот пропуск устарел.

   - Чего им надо? - шепотом поинтересовался Кевин у Линин.

   - А чего, по-твоему, они могут хотеть? Денег, конечно.

   - И откуда я могу взять новый? - спросил Тиф, хотя и сам знал ответ.

   - В нашем пропускном пункте, - сказал рыжий, указав на небольшую коморку. - Но, ты его получишь, только в том случае, если у тебя есть достаточно много денег.

   - У меня они есть, можете не беспокоиться. - Тиф улыбнулся им в ответ, и эта улыбка парням совсем не понравилась. - Ну, так что, займемся выгодным обменом?

   Тиф прошел в небольшую комнату с рыжим охранником, скрывшись от глаз Кевина и Линин. Пробыли они в ней совсем недолго, а когда он вышел, то, судя по его сохранившейся на лице улыбке, переговоры прошли успешно.

   - Открывай ворота, - сказал рыжий, после чего встретился с недовольным взглядом своего товарища. - Немедленно!

   Тиф вернулся к коню и запрыгнул в седло. Ворота начали медленно открываться, позволяя разглядеть через расширяющуюся прорезь дорогу, лес и поле.

   - Все отлично, наш пропуск приняли, - сообщил им Тиф.

   - У тебя талант переговорщика, Тиф, - заметил Кевин.

   - Это точно, - с гордостью согласился он.

   - А что ты им дал взамен? - спросила Линин.

   - Ничего, с чем мне было бы жалко расстаться, - уклончиво ответил Тиф, после чего пришпорил Верраса. Кевин и Линин направились за ним следом, в обоюдном желании поскорее покинуть пределы губернии Андор.2.

   - Расскажите мне про "Океан Надежд".

   В небе сияло послеполуденное солнце, ветер шелестел в листве деревьев растущих вдоль дороги, а топот копыт глухо постукивал в пыли после часового галопа. Позади уже с трудом проглядывались стены губернии Андор, и только купол армейского шатра, да пики губернаторского дворца, были все еще различимы, хотя их отделяло больше часа езды верхом. Маленькие домики, не слишком отличающиеся друг от друга, сопровождали их продолжительный период времени, прежде чем им на замену пришли широкие поля, которые исчезали вдали за горизонтом, где небо приобретала розовый и оранжевый окрас, какой бывает во время заката. В Молодом Мире яркость красок небес был обычным делом, вне зависимости от времени суток. В одну из ночей, во время бессонницы, когда он еще жил на ферме Доббсов, Кевин вышел во двор из амбара и с трудом смог оторвать взгляд от сине-зеленых всполохов ночного неба. Он знал термин "северное сияние", но никогда не думал, что сможет стать свидетелем этому явлению, тем более в местном теплом климате. Во время возбужденного пересказа, Фрэд только пожал плечами и ответил: "Эка новость! Для нас это не редкий

фэномэ

н

, Кевин. Уверен, что и этой ночью, ты сможешь его увидеть".

   За полями начинался густой лес темно-синего цвета. Этот лес тянулся за ними от самого Андора, от чего Кевин начал его ассоциировать с их верным спутником. Своим величием и цветом он напоминал океан.

   Вопрос Кевина словно пробудил ото сна Тифа и Линин. Они переглянулись между собой, и вновь Кевин почувствовал себя чужаком, кем, собственно, и был.

   - Разве про Океан Надежд не слыхали в тех местах, откуда ты родом? - спросила Линин, с легко читающимися в голосе нотками удивления.

   - Мне знаком только термин, - честно ответил Кевин.

   - Так откуда ты родом?

   "Почему они просто не могут ответить на мой вопрос?". Возможно, следовало им рассказать всю правду, но он все же еще не был готов полностью открыться. Также он боялся, что правда только добавит вопросов к его персоне, вследствие чего, его собственные вопросы так и останутся без ответа.

   - Из объединения, которое расположено далеко от этих мест.

   - А да, кажется, я знаю его название, - с серьезным лицом произнесла Линин. - Объединение Не Умею Пользоваться Оружием, Ездить Верхом И Понятие Не имею Об Океане Надежд.

   Тиф захохотал, впервые за все время их знакомства, и долго еще не мог остановиться.

   Слова Линин задели Кевина, и он решил больше не задавать вопросов, чтобы не вызвать очередного приступа смеха у кого-либо. Но, похоже, сама Линин почувствовала неловкость из-за своих слов, а потому решилась ответить Кевину, не делая никаких введений:

   - Океан Надежд - это большая часть Мира Вечности. Мир Вечности отличается от других Ближних Миров тем, что там не живут люди, а только плещется безграничный Океан, чья сила настолько велика, что ей нет равных ни в одном из известных нам Миров. Многие утверждают, другие допускают тот факт, что именно Океан Надежд создал Ближние Миры и населил их людьми, животными, магическими тварями и даже травами и деревьями. Скорее всего, это было сделано не нарочно, а только потому, что Мир Вечности не бесконечен, а Океан Надежд продолжает расширяться. Один раз в миллионы, а может миллиарды лет происходит выброс излишней энергии из Мира Вечности, вследствие чего возникает новый Мир. Наш Мир называется Молодым, потому что появился позже первых двух. Бытует мнение, что все Ближние Миры похожи друг на друга как три капли воды, и населены они нашими двойниками, хотя жизненные нити в них сплетаются по-разному, к примеру: в Зрелом Мире мой двойник может быть очень знатной особой, а в Старом - я могу быть матерью пятерых детишек. Другие мнения гласят, что Ближние Миры совсем не похожи друг на друга, и в них совсем нет людей, а только существа, наделенные магическими способностями. Есть люди, которые верят, что Зрелый и Старый Мир - это те же Молодые Миры, только смешенные на несколько лет вперед.

   - К примеру, я сам принадлежу к этой касте людей, - подал голос Тиф. - Только с небольшой поправкой: Молодому Миру никогда не стать Зрелым, а Зрелому - Старым, по истечению определенного срока времени. Для этого требуется только очередной всплеск энергии Океана, а когда это произойдет, мы просто не узнает привычный для нас Мир, возможно, мы сами себя не узнаем. А может, все живое погибнет, чтобы возродиться заново.

   - Считается, что тот, кто попадет в Мир Вечности и загадает желание у Океана Надежд, может рассчитывать на его полное исполнение в независимости от сложности загаданного. Да только попасть в Мир Вечности нереально.

   - Почему?

   - Да потому, что это просто сказка. Легенда. Даже если и существует где-то Мир Вечности, нам к нему никогда не попасть. Единственный Мир, помимо Молодого, который для нас открыт - это Земля Мертвых, куда мы все попадем после нашей смерти, за исключением тех существ, которые наделены магическими способностями. Им суждено повстречаться с Пустошью - она же Великое Безмолвие. Такова цена за долгую жизнь и магические способности.

   Лини замолчала, в то время как голову Кевина заполнили многочисленные мысли.

   "Океан Надежд". Именно так называлась книга, которую они с Кэтти так и не дочитали до конца. Но что это: совпадение или нечто больше? Действительно он попал в книгу или же переместился в тот же Мир, где ранее до него побывал ее автор? А может, после аварии он просто сильно ударился головой и теперь мозг просто играет с ним в игры, и всего этого нет? Что если он сошел с ума от горя утраты и теперь он живет изолированно ото всех в комнате с мягкими стенами, а все это происходит в его воспаленном воображении?

   - Это не легенда. - Спокойный и уверенный голос Тифа вывел его из гнетущего плена теорий возможных вероятностей. - Это правда. А что есть легенда, как не приукрашенная истина? Эту историю передают из уст в уста ни одну сотню тысяч лет, а то и больше. Но, новый виток интереса к этой легенде возник, сравнительно недавно, примерно две сотни лет назад, когда в Молодом Мире появился Пришелец из иных Миров. И этот Человек был особенным, он мог переходить из одного Мира в другой. Ему удалось с помощью своих верных друзей пройти все три Мира и предстать перед Океаном Надежд.

   - Это новое веянье, - сказала Линин, грациозно держась в седле. - В него верят в основном жители губернии и почти никто из селян.

   - Не верят, потому что об этой легенде мало кто слышал, а если и слышал, то без точных деталей, - категорично ответил ей Тиф.

   - Я согласна с тобой, Тиф: селяне о ней мало слышали, а все потому, что у них и так хватает забот, кроме как слушать всякие страшилки на ночь.

   - И почему это страшилки? - возмутился Тиф.

   - Да потому, что им и так страшно жить и думать о том, что завтра по приказу губернатора их могут лишить крова, еды и жизни. Так тут еще и легенда о могущественных колдунах, которые способны испепелить в одно мгновение целое объединение.

   - Ты говоришь о Четырех Темных? - спросил ее Кевин.

   - Так ты о них слышал?

   - Да, мне кое-что о них рассказал фермер, у которого я жил какое-то время.

   - Тебе повезло, что ты попал на ферму к просвещенному селянину, - подметил Тиф. - По преданию, они ждут то время, когда появится новый Пришелец и приведет их обратно к Океану Надежд.

   - И зачем им это нужно?

   - Что-то у них не получилось в первый раз, и теперь они жаждут вернуться назад и все исправить, - ответил Тиф, после чего взял фляжку с холодной водой и сделал два больших глотка. - Они получили то, чего хотели, но потеряли что-то, с чем не рассчитывали расставиться.

   Тиф замолчал, а Линин не продолжила его рассказ, хотя Кевин был уверен в том, что это не конец истории.

   - Это все?!

   - В общих чертах, да.

   - Но ведь должно быть и продолжение у этой легенды! - с неистовством воскликнул Кевин, чем заставил Тифа и Линин вновь переглянуться между собой.

   - Я рассказал тебе все что знаю.

   - Я тоже, - подхватила Линин.

   - А кто может знать больше?

   Тиф притормозил Верраса, затем пристально взглянул на Кевина, словно пытаясь понять: не шутит ли он? Видимо решительность во взгляде Кевина убедила Тифа, и он указал пальцем в сторону леса.

   - В этом лесу живет та, кто способна поведать тебе об этой истории гораздо больше. Ведьма Диздэйн. Но, я не советую тебе отправляться к ней.

   - Мне очень нужно обо всем узнать.

   - И зачем тебе это, Кевин? - спросила Линин, нахмурив тревожно брови.

   - В данный момент я не могу вам ничего объяснить. Но для меня это очень важно.

   - Тогда, ведьма та единственная, кто может тебе помочь, - кивнула головой Линин.

   - Но, я не знаю дороги.

   - Э, нет, - отрицательно покачал головой в ответ старый вояка. - Отправляться туда вдвоем значит - верная смерть для одного из нас. Болота, на котором живет ведьма, нуждается в жертвоприношение. Если умру я, тогда ты сможешь спросить ведьму о чем угодно, если только один из твоих вопросов не разозлит ее. Но, я не для того сбежал из темницы, чтобы погибнуть на болоте. А если умрешь ты, никому легче от этого не станет.

   - Я пойду с тобой, Кевин, - предложила свою кандидатуру Линин. - Если бы не ты, я сейчас висела на виселице, на обозрение ротозеев. Так что, перед тобой я в неоплаченном долгу.

   Кевин никогда бы не согласился на такую жертву со стороны Линин, но Тиф опередил его:

   - Это очень плохая идея. Женщинам на болте не место, если только вашей целью не является желание разозлить ведьму. Тогда вы умрете оба. Ни одна ведьма не потерпит соперницу в своем доме.

   - Я не ведьма! - Линин злобно посмотрела на Тифа. Но на ее испепеляющий взгляд, Тиф никак не отреагировал.

   - Все женщины в чем-то ведьмы. К тому же, напомни нам: по какому обвинению, ты чуть было не угодила на виселицу? - Линин промолчала, а Тиф продолжил: - Если ты пойдешь один, тогда болотные духи не будут столь требовательны, а потому ты сможешь повидаться с Диздэйн. Хотя, на твоем месте я бы не стал искать встреч со старухой. Но ты ведь не последуешь моему совету, как обычно.

   - Ты прав, Тиф. Я пойду один, - сказал Кевин, и развернул Фаундэра в сторону поля, за которым начинался лес. - Думаю, это самый оптимальный вариант.3.

   Тиф, в общих чертах, объяснил ему путь, хотя и признался, что никогда не бывал в гостях у ведьмы, но не единожды слышал истории от тех, кто решился зайти далеко в лесную чащу.

   - Когда дойдешь до мест, через которые коню будет не пробраться, привяжи его к ветке одного из деревьев, - напутствовал его Тиф. - И не забудь нож, что принадлежал бывшему владельцу коня. Он тебе может пригодиться.

   Линин спрыгнула вниз и поспешила в поле, что отделяло лес от тропы. Вернулась она примерно через десять минут, держа в руках некие травы.

   - Держи это. - Линин протянула букетик Кевину. - Диздэйн хоть и ведьма, но, как и все женщины, она наверняка должна любить подарки. Эти травы используются для приготовления зелий, а потому данный жест внимания должен ей понравиться.

   - А говорила, что не ведьма. - Не упустил момент для колкости Тиф. - А в травах толк знаешь. Хотя, это отличная идея. - Тиф перевел взгляд на Кевина, став более серьезным, хотя в его случае, все выражения лица (кроме недавнего приступа смеха) были либо суровыми, либо вдумчиво-суровыми. - Диздэйн не жалует чужаков на своем болоте и, скорее всего, не станет даже разговаривать с тобой, но маленький подарочек настроит ее на нужный лад. Но, ты должен знать, что еще до болота, в лесу ты можешь повстречать неких тварей, которые будут гораздо опаснее ведьмы. А потому, ты должен помнить, что за все время путешествия, ни разу не должен оборачиваться назад, не останавливаться и не бежать на помощь, даже если услышишь крики и мольбу. Ты можешь это мне пообещать?

   - Да, Тиф. Спасибо за совет и за все то, что ты для нас с Линин сделал. Я думаю, что мы с тобой еще увидимся.

   - Не желательно, - ответил Тиф, и прежде чем Кевин задался вопросом: шутить ли его товарищ или нет, Тиф позволил себе кривую улыбку. - Почту за честь выпить с тобой стаканчик рома. К тому же, было бы интересно послушать твою историю о встрече с ведьмой.

   - А еще, хорошо было бы узнать, в какой части Молодого Мира ничего не знают про Океан Надежд, - добавила Линин, затем подскочила и поцеловала Кевина на прощание в губы.

   - Меня ты сможешь найти в одной из таверн ближайшей отсюда губернии. - Тиф развернул Верраса и приготовился продолжить путь в сторону горизонта. - Надеюсь, что уже вечером я будут пьян как старый сапожник.

   Линин села в седло и развернула своего коня вслед за Тифом.

   - До скорой встречи, мой герой. - Сказав это, девушка пустила коня галопом.

   Кевин какое-то время оставался стоять на тропе, глядя им вслед, затем направил Фаундэра в поле, в сторону Ивенского леса.

   Конь мчался вперед, наклонив голову вниз, быстро перебирая ногами. Кевин чувствовал, как работают мышцы коня, пружиня и перекатываясь под вороной кожей.

   - Вперед, Фаундэр! - не удержался от восторженного крика Кевин, наполненный чувством свободы, несясь навстречу ветру. Ароматы весны пьянили и кружили ему голову своей свежестью и разнообразием. Фаундэр мчался без устали и, казалось, что он набирает скорость с каждым шагом, от чего лес становился все ближе и ближе. Все вокруг выглядело столь девственным и прекрасным, каким бывает только в резервациях и национальных парках. Ветер гудел, касаясь его лица и развивая гриву коня. Словно, вся красота мира окружала его в эти минуты, принося с собой радость и блаженство.

   Но когда они были уже совсем близко к Ивенскому лесу, Фаундэр начал сбавлять скорость, затем он перешел на шаг, а прямо перед самым лесом и вовсе встал как вкопанный. Как не старался, Кевин не смог заставит коня сдвинуться с места.

   - Ну же, Фаундэр, вперед! - попытался разубедить животное Нолан, но упрямством Фаундэр был явно не обделен - он лишь фыркал и шевелил ушами. - Что случилось? Может, проголодался?

   На голод это не было похоже - они стояли в чистом поле, покрытом полностью зеленью, но конь на нее даже не обращал внимание.

   - Наверное, хочешь пить, - предположил он, хотя и понимал, что жажда не заставила бы коня просто остановиться на месте. Виной были другие причины.

   Кевину пришлось спрыгнуть на землю. Отпустив узду, он похлопал коня по гриве. Фаундэр молчаливо глядел на него в ответ своими большими черными и грустными глазами. Возможно, думал Нолан, причина нежелания идти дальше могла быть вполне человеческой - Фаундэр скучал по своему прежнему хозяину.

   - Ну, что же, я не стану тебя заставлять идти со мной. Спасибо тебе за помощь.

   Кевин провел ладонью по ложбинке меж глазами коня и пешком направился в сторону леса. Он прошел не больше тридцати шагов, когда почувствовал мягкий толчок в спину. Обернувшись, Нолан увидел идущего за ним Фаундэра, качающего головой. Похоже, конь все же передумал и проявил желание идти с ним дальше. Нолан улыбнулся и вновь погладил коня.

   - Благодарю тебя за то, что изменил свое решение. Без тебя моя дорога была бы длиннее и опасней.

   Сев обратно в седло, Кевин направил Фаундэра по тропинке, что вела вглубь леса.

   Конь шел неспешно, в то время как всадник рассматривал возвышающиеся по сторонам деревья и птиц, что строили гнезда в их кронах. Ему удалось разглядеть несколько знакомых ему птиц, таких как: кукушка, соловей и ястреб; а также не виданных до этого пернатых. Одна из птиц чем-то напоминала сову, только раскраска у нее была позавиднее, чем у павлина. Таких ярких и блестящих цветов ему еще не приводилось видеть в животном мире, разве что по телевизору в документальных фильмах о дикой природе. Также на пути им повстречались несколько зайцев, которые попрятались в кусты, стоило приблизиться к ним ближе, чем на десять шагов. Кристин был голоден, но охота на дичь не представлялась ему возможной, по той причине, что у него не было ни ружья, ни лука, а кидаться в зайцев или птиц ножом выглядело нелепо и малопродуктивно.

   Чем дальше они продвигались, тем сильнее было чувство голода. Кевин выпил последнюю каплю воды из фляжки, чтобы хоть чем-то заполнить пустой желудок, затем покорил себя за расточительство - рано или поздно ему захочется пить, и тогда к одной проблеме прибавиться и другая.

   Спустя какое-то время, Фаундэр остановился около куста с красными ягодами размером с крыжовник и принялся их с удовольствием поглощать. Кевин спустился вниз, решив попробовать лесной деликатес и, с радостью, обнаружил, что они не только сладкие, но и вкусные. Наевшись ягод, он заполнил ими голую фляжку, благо таких кустов, в этом участке леса, было не мало, после чего вернулся в седло.

   Чем дальше они пробирались в лес, тем выше становились деревья. Тропа сужалась, а кусты выглядели менее дружелюбными, вместо ягод встречая их щипами.

   Долгая дорога и одиночество заставили Кевина уйти в воспоминания.

   Ему было двадцать три, когда он стал отцом. Мать Кевина не выказывала это открыто, но всегда давала понять, что она не в восторге от их поспешности завести их собственную семью. По ее мнению, в двадцать три года, мужчина был еще не готов к полноценной самостоятельной семейной жизни. "В первую очередь стоило подумать о карьерном росте и финансовой независимости" твердила она, на что Кевин всегда ее успокаивал и говорил, что он сможет обеспечить дочь, жену и себя. "Ну а если на меня не хватит, тогда буду пахать в ночную смену".

   Отец же, был более просто в этом отношении. Он придерживался мнения, что Кевин сам мог принимать правильные решения и никогда не приставал к сыну с советами, только если сам Кевин не просил его об этом. Именно за это жизненное кредо: "Не лезь с советами к тем, кто в них не нуждается", Кевин и уважал отца, в то время как мать - вечно корила. Но, к сожалению, именно это "кредо" и погубила отца.

   Патрик Нолан самолично никому не давал советов по собственной инициативе и категорично отказывался выслушивать их от других. Когда он впервые попал в больницу с инфарктом, он не стал слушать советов врачей. Ему запретили спиртное и жирную пищу, а также попросили избегать стрессовых ситуаций и переутомления. Все это было им исполнено с точностью да наоборот. Он допоздна оставался на работе, а приходя домой, был часто раздражен из-за своих подчиненных или же злился на тех, кто стоял выше него на должностной лестнице, обвиняя их в некомпетентности и эгоизме. Дома, он сидел перед телевизором со стаканом виски. Мать Кевина никогда не противоречила ему, так как Нолан-старший всегда был вспыльчивым человеком, и все советы он незамедлительно отклонял. Сколько раз она пыталась напомнить ему о словах докторов и всегда запиналась, стоило встретиться с его суровым взглядом.

   Когда Клэр вернулась из роддома, счастливую молодую семью вернул к суровой правде жизни, в которой кроме даров есть и потери, один телефонный звонок.

   Кевин, все еще прибывающий на радостной волне, поднял трубку и бойко воскликнул:

   - Новоиспеченный папа Нолан слушает вас!

   На обратном конце раздались лишь несколько тяжелых всхлипов. Голос матери он узнал не сразу.

   - Алло, Кэв, сынок. - Как отец, так и мать, всегда называли его полным именем, отвергая любые сокращения, а потому такое обращение матери к себе, он воспринял за гораздо больший дурной знак, чем ранние всхлипы на другом конце провода. - Кэв, это...

   - Мама? - С его губ сползла улыбка, а радость сменилась настороженностью. - Мама, что произошло?!

   - Твой отец, Крис...Он умер час назад...Его сердце остановилось...В этот раз окончательно.

   Смерть отца не стала для него полной неожиданностью, и все же это был сильный удар, особенно в такой прекрасный день. Удар, который туманил голову, сушил горло и холодил спину.

   Клэр, с ребенком на руках, подошла к нему сзади и положила руку на плечо.

   - Он был на работе, когда это произошло...Ему стало плохо и кто-то из его коллег вызвал "скорую", но до приезда в больницу он...он скончался... Мне позвонили только спустя десять минут...Я рыдала и не могла остановиться. - Его мать с трудом сдерживала себя от нового порыва. - Они сделали мне укол, который немного успокоил меня, и тогда я тебе позвонила.

   - Я еду, мама. Скоро буду.

   Положив трубку, он принялся одеваться, на ходу все рассказав Клэр. Она хотела поехать с ним, но он настоял, чтобы она осталась дома с дочерью и ждала его возвращения. Затем, он сел в машину и поехал в Фолкстон, штат Северная Каролина.

   Домой он вернулся спустя двое суток, подавленный и усталый. Он вошел в дом, когда был уже поздний вечер. Клэр спала, уложив маленькую Кэтти рядом с собой в постель. Он молча присел на край и долго смотрел на то, как они спят. Два близких и любимых ему человека.

   Смерть отца стала его первой большой потерей с тех пор как в детстве трагически погиб его лучший друг Ленни Бридж.

   Но, как выяснилось со временем, судьба готовила ему испытания гораздо тяжелее, о которых он даже не мог предположить.

   Вскоре, лесные дебри расступились, и он оказался перед горным ручьем, что нес свои воды по каменному настилу вниз. Так как горы от этих мест были далеки, вода в реке была не бурной, но скорее всего могла унести с собой неподвижного человека. Фаундэр остановился и принялся пить из ручья. Кевин решил пока не заполнять водой фляжку, сохранив в ней ягоды. Водой можно было ее заполнить и на обратном пути.

   Лес, что начинался за рекой, разительно отличался от того, что находился теперь за его спиной, сквозь который он брел вместе с Фаундэром не меньше четырех часов. Деревья по ту сторону леса походили на полчища скелетов-исполинов, что вырывались из земли, с высоко вздернутыми вверх или же опущенными и сплетенными между собой, руками-ветками. Зеленый цвет там явно был не в моде этой весной, уступая место серому и темно-коричневому. По ту сторону не росли ни кусты, ни травы, а вся земля была покрыта трещинами.

   Кевин не мог оторвать взгляд от представшей перед ним картины, разительно отличавшейся от той, что сопровождала его все последние часы пути. Страха не было - пока не было - зато был неподдельный интерес. В том лесу было совсем тихо, если только не считать вызывающих мурашек скрипов сухих ветвей. Птицы все еще пели позади него, но, видимо, эта речушка служила для них барьером, через который они не могли, или же не хотели, перелетать.

   Фаундэр вновь было заупрямился, но Кевин не позволил ему свернуть назад.

   - Ты прости, приятель, но дальше наш путь лежит через этот мертвый лес. Обещаю, что никому не дам тебя в обиду.

   Фаундэр фыркнул и замотал головой. Похоже, слова Кевина его мало успокоили, и все же он не хотел подводить своего нового хозяина, а потому неспешно ступил на покрытый белыми камнями берег. Войдя полностью в холодную воду, конь, как и ранее с Уиллисом, попытался быстрее перейти русло руки, но, Кевин так же попытался его сдержать - ему не хотелось, чтобы Фаундэр в спешке подвернул ногу. В середине пути поток воды заставил коня оступиться, из-за чего Кевин с трудом удержался в седле, уйдя в правую сторону, а в его сапог проникла речная вода, полностью залив его водой.

   Как только они перебрались на другой берег, Кевин притормозил Фаундэра, слез с седла и вылил всю вода из сапога. Во второй сапоге тоже просочилась вода, но было ее гораздо меньше, потому как просочилась она лишь через щели грубых швов. Сев обратно на спину коня, он направил его в сторону леса, который был родным братом предыдущего, да только в отличие от того, этот был больным и уродливым. Войдя в мертвый лес, Кевин увидел, что в нем навечно поселилась неестественная тьма. В зеленом лесе тоже был местами полумрак, где лучи солнца с трудом пробивались через густые кроны деревьев. В мертвом лесе, несмотря даже на то, что у этих деревьев не было ни единого листочка, мрак был более густым, и дело было не в плотности сплетенных ветвей - само небо здесь было темным, усеянное звездами.

   Деревья склонялись над ними, словно хотели ему что-то рассказать или просто схватить и закинуть на самую верхушку. Кевину тут же вспомнили толкиеновские Энты. Да только он сильно сомневался, что эти деревья будут не то что добрыми, но хотя бы нейтральными в своем настрое при виде чужаков.

   "Даже если они предложат свою помощь, я наверняка свихнусь от одного вида или голоса ожившего дерева. Надеюсь, что они и в дальнейшем останутся простыми уродливыми деревьями, и только".

   И пока деревья не выдавали в себе признаков одушевленности, Кевина это вполне устраивало. Единственным движением, которые здешние деревья могли себе позволить это движение ветвями не без помощи ветра, а голоса им заменяли скрипы, похожие на звуки старых деревянных половиц.

   Фаундэру становилось все тяжелее идти, от чего Кевин пришел к мысли, что вскоре ему придется идти дальше пешком из-за расширяющихся трещин в земле.

   "Интересно, где сейчас Тиф и Линин? В какой-нибудь таверне едят полноценную пищу, пьют эль и готовятся ко сну. Или разделились, и каждый сам решает, куда ему отправиться завтра?".

   Он мог только догадываться об этом и строить предположения.

   Тиф и Линин.

   Он знал их совсем не долго, но, казалось, что знаком с ними уже давно. Он видел в них друзей и помощников, и если ему суждено будет отправиться в путь к Океану Надежд, он хотел бы видеть их рядом собой.

   Фрэд ему как-то рассказывал о том, что преступники (как, впрочем, и в Мире, откуда он сам родом) - это те люди, которым, зачастую, не стоит доверять. "Безымянные двулики и опасны. Их призирают, а иногда и бояться". Но что мог знать об этом старик, который прожил всю свою жизнь на ферме и покидал ее приделы только для того, что продать овощи на рынке?

   Он сам пробыл в губернии только один день, но этого было достаточно, чтобы понять - люди с печатями на плече, в большинстве своем, ложно обвиненные, попавшие под колесо системы тоталитарного режима. Что плохого можно было ждать от молодой девушки, которая просто не может сама постоять за себя, а потому натерпелась многого от противоположного пола, несмотря на свой юный возраст?

   Тиф другой. Он прекрасно владеет мечом и, судя по тому, как он отправляет к праотцам противников, можно утверждать, что лишать человека жизни для него - дело привычное. Но, это не делала из него черствого злого человека, способного на подлый поступок. Он просто защищал свою жизнь, а также его и Линин. Он ведь не убил Кевина в камере, после чего мог легко воспользоваться ключом. Он помог ему выбраться из темницы, после чего, спас от гибели и Линин. Он помог ему, не имея для этого видимых причин, что говорила о его благородстве и порядочности.

   Фаундэр остановился около высокой трещины в земле. Кевин решился обойти ее стороной, так как держался все еще не так хорошо в седле, чтобы ее перепрыгнуть. Затем им на пути встретилось огромное поваленное дерево, которое так же пришлось обойти. Но, когда они дошли до местности, где ветви деревьев сильно были сплетены между собой, Кевин решил больше не искать окольных путей. Он спешился, желая больше не мучить коня, для которого очередная трещина в земле могла закончиться плачевно.

   - Побудь здесь, я скоро вернусь. - Кевин привязал коня к одной из ветвей. - Пожалуй, будет лучше для нас обоих, если дальше я пойду один.

   Кевин достал из ранца нож и засунул его в голенище сапога, затем, открыл фляжку и высыпал несколько ягод себе на ладонь, протянув их Фаундэру. Теплые и мягкие губы заскользили по его ладони, пока ни единой ягоды не осталось. После чего была съедена и вторая горсть, Кевин закрыл фляжку и сунул ее в карман.

   Фаундэр заржал ему в след, стоило ему сделать пять шагов вперед. Конь не желал оставаться один, но Кевин не мог взять его с собой. Возможно, стоило его развязать, ведь если с ним что-то случится, тогда Фаундэр погибнет здесь медленной смертью. Но, если он его развяжет, тогда конь обязательно последует за ним и уж точно утонет в болоте.

   Чтобы разрешить эту дилемму, Кевин вернулся назад, под одобрительные кивки коня, но только для того, чтобы привязать узду к более тонкой ветви. Случись ему не вернуться, тогда Фаундэр, приложив небольшое усилие, сможет сломать ветвь и умчаться прочь из этого гиблого места.

   Уходя, он слышал снова за спиной ржание коня, но в этот раз он не стал возвращаться и даже оборачиваться.

   Он прошел больше получаса, пока не перестал слышать вдали зов коня. Он продолжал идти, борясь с ветвями деревьев и земляными трещинами. Из-за полумрака леса он с трудом различал преграды впереди, от чего в последний момент уклонялся от ветвей, а один раз все же недоглядел, и его левая нога провалилась в одну из щелей. От резкого провала, Кевин полетел вниз, вовремя вытянув вперед руки.

   - Чтоб тебя!... - выругался он, почувствовав злость на уникальность местной природы и на свою невнимательность. Вытащив ногу из трещины, он попытался подвигать ступней. Боль была, но не настолько сильной, какой он ожидал. Скорее всего, он избежал вывиха и, тем более, перелома. Это немного притупило чувство злости, а потому, он потрусил свою одежду от пыли, пройдясь ладонями сверху донизу. Прежде чем отправиться в путь, Кевин снял камзол, затем с помощью ножа отреза рукава сорочки, чтобы затем обмотать ими ступни стертые в кровь. Закончив с этим, Кевин продолжил свой путь.

   Земля была твердой, и грязевая корка хрустела при каждом его шаге. Ему то и дело приходилось перепрыгивать через новые щели и корни деревьев, которые с трудом проглядывались во тьме, а потому, прежде чем сделать шаг, ему тщательно приходилось исследовать местность. Все это занимало слишком много времени и замедляло движение вперед.

   Перебравшись через особо толстый корень дерева, Кевин впервые услышал посторонний звук, отличающийся от его шагов и хруста грязи. Это было похоже на осторожную и - в то же время - быструю пробежку. Словно, кто-то (или что-то) преследовало его, прячась за стволом то одного дерева, то другого.

   - Эй! Кто здесь?!

   То, что его вопрос остался без ответа, его совсем не удивило и даже в чем-то обрадовало - посторонний голос в ночном страшном лесу - не то, что желает услышать у себя за спиной усталый путник. Но, это не означало, что его никто не преследовал. Скорее, он был уверен в обратном. Но, кто это мог быть? Такой же, как и он человек, идущий по своим делам через вымерший лес? Или это было животное, аналога которому не было в привычном для него мире?

   Впервые за все время пребывания в мертвом лесу, Кевину стало на самом деле страшно. Кровь мигом поступила к его голове, от чего он почувствовал жар и биение пульса в висках. Руки сами потянулись к голенищу сапога, нащупав рукоять ножа. С оружием в руках ему стало спокойнее, но полного контроля над своими эмоциями он так и не достиг.

   Новый шелест быстрых ног раздался откуда-то слева, заставив его резко повернуться в сторону и вытянуть руку с ножом вперед.

   Никого.

   Его быстрое и тяжелое дыхание заполнило собой тишину леса.

   - Эй! - как он не старался, в его голосе все же прозвучала дрожь, от чего он не стал больше ничего добавлять. Придержав дыхание, он попытался вслушаться в окружающий его мир и услышал в ответ лишь тишину. Мертвую тишину. Когда ему стало трудно удерживать дыхание и появилось непреодолимое желание выдохнуть, за его спиной раздалось очередное быстрое движение. В спину словно впились десятки ледяных иголок. Кевин развернулся в паническом прыжке. Дрожащая рука с трудом удерживала нож.

   - Выходи! Ну же! - собрав последние остатки храбрости, прокричал Кевин. Голос прозвучал громко и уверено, от чего ему стало немного легче, и даже тело вновь подчинилось ему. Пусть только на пятую часть, но подчинялось. - Я вооружен! Лучше иди своей дорогой!

   И снова за его спиной кто-то пробежал, но на этот раз бег получился вдвое короче.

   Кевин обернулся.

   В пятнадцати шагах от него кто-то стоял. Кевин прищурил взгляд, пытаясь вглядеться во тьму. Судя по одежде - это была женщина. На ней было длинное белое платье, приталенное в середине и широкое внизу. Так могла выглядеть невеста на бракосочетание, только для полного образа не хватало вуали, а потому ничего не скрывало ее длинных светлых волос. Стояла женщина к нему спиной, словно хотела показать свое полное безразличие к нему.

   - Эй? - негромко позвал ее Кевин. Страх немного прошел, но нож он не стал опускать. - Вы кто такая?

   Женщина никак не отреагировала на его слова, продолжая смотреть куда-то вдаль. После недолгих колебаний, Кевин решил подойти к ней поближе. Он с неохотой опускал взгляд вниз, боясь вновь провалиться в одну из трещин, стараясь не терять женщину с быстрыми ногами и хорошей реакцией из своего поля зрения.

   Подойдя к ней на расстояние вытянутой руки, Кевин слегка опустил нож вниз, чтобы ненароком не поранить ее.

   - Эй? Вы меня слышите?

   Женщина продолжала его игнорировать, а ее платье легко колебалась, хотя ветра он не чувствовал. Кевин решил прикоснуться к ней, хотя его внутреннее "я" было категорически против данной затеи. Он только и успел вытянуть руку и слегка прикоснуться к ее плечу подушечками пальцев, когда женщина резко обернулась и отскочила назад. Нет, даже не отскочила, а проскользила....

   Кевин с трудом удержался от крика, попятившись назад, после чего споткнулся о корень дерева и упал. Оказавшись на земле, он пополз на локтях, отталкиваясь от земли ногами.

   Такого он совсем не ожидал увидеть.

   Девушка имела бледное вздутое лицо, полностью покрытое сеточкой синих и красных сосудов. Ее широко открытые глаза были словно сошедшими с негатива пленки - у нее были черные белки и белая радужка глаз.

   - Что же это?!! - прокричал Кевин, хотя его крик больше был похож на хрип. Хотелось зажмуриться, чтобы видение исчезло, но на это ему не хватило храбрости.

   Но, к счастью, этого не пришлось делать. Обитательница Ивенского леса, посмотрела куда-то в сторону, после чего растворилась в воздухе, оставив после себя быстро расщепляющуюся дымку.

   Нолан начал приходить в себя все еще лежа на холодной земле и тяжело переводя дыхание. Рядом (чудом не провалившись в одну из трещин) лежал нож. Дотянувшись до него, он вернул нож за голенище сапога, после чего поднялся на ноги, слегка качнувшись на месте.

   Хотя девушка исчезла, у него никак не проходило гнетущее чувство, что за ним кто-то продолжал следить из-за стволов деревьев. Оглядевшись, и не увидев никого за спиной, Кевин продолжил путь, с трудом превозмогая желание обернуться.

   "Кто или что это было? Что оно хотело от меня?"

   Новые вопросы, на которые никто не мог ему ответить. Но, радовало одно: странное существо не желало ему смерти, иначе он был уже давно мертв.

   Он шел вперед, замечая, что деревья становились все выше и толще, а вырывающиеся из земли корни, сами мало чем отличались от полноценных деревьев.

   Кевин хотел верить, что до хижины ведьмы он больше не встретиться с кем-либо, кто внешне будет похож на человека, а в реальности будет чем-то иным. Но, как показало время, его ждала еще одна встреча с не менее странными личностями.

   Он шел по мертвым землям еще около получаса, пока впереди не разглядел самое высокое, самое огромное и толстое дерево, которое ему приводилось когда-либо видеть. Окружающие его деревья не отличались низкорослостью, но это было выше любого из всех здешних деревьев. Оно было "королем Энтов".

   Оно бы удивило и заворожило его больше, если бы не три висельника висевших на самой низкое его могучей ветви. Их одежда превратилась в лохмотья, но сами они не имели ни единого признака начинающего разложения.

   Сам еще не зная почему, Кевин предположил, что их не следует бояться, наивно решив, что мертвые везде одинаковы в независимости от Мира, в котором они нашли свою смерть.

   Повешенными были трое мужчин, расставшиеся с жизнью в молодом возрасте. Они висели на веревке перекинутой через ветвь, с одного конца кончающейся петлей, а другой конец был привязан к корню все того же дерева. Ноги повешенных качались над землей на расстоянии не меньше метра.

   "Такое чувство, что я попал в сказку братьев Гримм, и сейчас прилетят вороны и начнут клевать глаза висельникам и рассказывать друг другу истории о том, кто и что видел. Проклятье, надо было разбрасывать по пути ягоды, чтобы найти обратный путь домой".

   Но, вороны не прилетели и не стали имитировать человеческую речь. Но, от этого Нолану легче не стало, а все потому, что мертвецы зашевелились. Изначально Кевину показалось, что он просто себе это вообразил из-за ранее пережитого испуга, но когда один из висельников, что находился посередине, открыл глаза, он понял, что все это не имело отношение к разыгравшемуся воображению.

   Висельник уставился прямо на Кевина. Он вытяну вперед свою бледную руку и открыл рот. Будь это его первой встречей за сегодняшний день с чем-то потусторонним, он наверняка бы поддался слабости и убежал, но в этих делах он уже не был новичком, а потому остался стоять на месте, чувствуя, как безумие пытается поселиться в его голове.

   - Помоги..., - с трудом произнес висельник, обращаясь к Кевину. - Бо...больно...не мо...могу дышать...

   Произнесенные слова вывели его из ступора. Он решил помочь им, понимая, что это никакие не мертвецы, а обычные жертвы, которых совсем недавно повесели, и даже не убедились, что они мертвы. Скорее всего, исполнители жестокой казни совсем недавно ушли и, возможно, они еще могли вернуться. А потому не стоило стоять столбом и ждать их возвращения.

   Кевин достал нож и поспешил к корню, к которому были привязаны веревки, что сдерживали страдальцев на весу. Опустив лезвие ножа на одну из веревок, Кевин замешкался. А что если это обман? Он их освободит, а они, в знак благодарности, задушат его? Может, стоило оставить все как есть?

   Но предсмертные хрипы висельников и отчаянные мольбы все же перевесили все доводы "против". Кевин принялся перерезать веревки. Будь у него топор, битва с веревкой была гораздо быстрее выиграна, но у него был только нож, а потому ему оставалось лишь молиться, чтобы за все время спасения кто-то из бедняг не проиграл битву со смертью.

   Падали висельники не так, как следовало бы ожидать: грузно, неуклюже и с дальнейшим пребыванием на земле, до определенного восстановления в способностях говорить, стоять и видеть. Вместо этого они приземлились прямо на ноги: легко, быстро выпрямляя колени, полностью принимая вертикальное положение.

   "Теперь, жди беды. Твоя природная отзывчивость к проблемам посторонних тебе людей, наконец, сыграет с тобой в злую шутку".

   Он остался стоять около корня дерева, держа руку с ножом опущенной вниз, но, морально уже был готов нанести смертельный удар тому, кто пожелает с ним поступить не по справедливости.

   Бывшие висельники принялись разминаться, восстанавливая эластичность своих шей, плеч и спин. Их суставы скрипели громче, чем ветви деревьев. Тот, что висел в центре троицы, повернулся лицом к Кевину и на его бледном лице с впалыми щеками, появилась улыбка. Таких гнилых зубов Нолану не доводилось еще видеть никогда.

   - Наш спаситель! - он подбежал на скрипучих ногах к Кевину, сжал его в объятьях, подняв над землей, затем зашел к нему за спину и подтолкнул его к остальным спасенным. - Ты появился как раз вовремя. Мы уже решили, что нам пришел конец. Но нет, есть еще добрые люди в Молодом Мире, в чем я никогда не сомневался.

   Его голос был громок с четкой артикуляцией слов, словно удавка на его шее совсем не повлияла на работоспособность его голосовых связок и совершено не навредила его трахею.

   Спасенные им "люди" начали его по-братски обнимать и хлопать по спине, при этом каждый считал своим долгом прижать его покрепче и не один раз. Через эти объятья, Кевин мог почувствовать мертвый холод, что исходил от их тел, а носом учуять запах гнили.

   Тот, что был разговорчивее, продолжал его обнимать и осыпать благодарностями:

   - Всегда знал, что рано или поздно, найдется человек, который не откажет протянуть нам руку помощи и прекратит наши мучения. Всегда считал, что им станет высокий и крепко сложенный отставной солдат, а никак не простой деревенский парень вроде тебя. - Мертвец хлопнул себя по лбу и сокрушенно покачал головой. - Прости, где мои манеры. Ты нас спас, а я веду себя как неблагодарный хам. Ты не думай, что я всегда такой невежда, просто в детстве я получил мало материнской любви и недостаточное воспитание.

   - Я не в обиде, - честно ответил ему Кевин, понимая, что не испытывает к собеседнику никакого страха.

   - Да это просто замечательно. Я бы себе никогда не простил, если обидел своего спасителя.

   - Рад был вам всем помочь.

   - Постой, не уходи, я должен тебя как-то отблагодарить. Будь я богат, я бы отдал тебе все что имею. Но, по правде говоря, у меня ничего нет, кроме этого тряпья, что с трудом скрывает мою срамоту. Да еще есть мои два кузена. Которых я готов тебе отдать.

   - Зачем они мне?

   - Они тебе могут пригодиться в работе. Физический труд - их конек. К тому же они очень мало едят и не требуют отдыха. Ты не смотри, что они выглядят и ведут себя немного странно. - Мертвец замолчал и оглянулся на своих товарищей по виселице, которые в этот момент смеялись, ходили на руках, играли в ладоши и кривлялись словно дети. - Мне они всегда казались забавными, но, иногда, они просто не могут вести себя хорошо при посторонних. Ну, так как, возьмешь их?

   - Благодарю, но...

   - Стой! - Висельник приложил свой холодный палец к его губам. - Я не хочу слышать отказа - это меня убьет. В переносном смысле конечно. Надо еще подумать.

   Он приложил руку к подбородку и уставился вдаль, изобразим задумчивость на своем бледном лице. Кевин надеялся, что эти попытки его заговорить не таили в себе дурных помыслов, рассчитанных на его задержку или увода с правильного пути.

   - Может, возьмешь кусок веревки от моей удавки. Сам я не проверял, но, говорят, она приносит удачу.

   - Пожалуй, я и от этого дара откажусь.

   - Какай же ты нудный. Поверь, я хочу тебя отблагодарить. Ну же, дай мне шанс! - чуть ли не со стоном, взмолился его новый знакомый.

   - Если честно, мне нужна помощь.

   - Я полностью готов тебя выслушать.

   - Я иду в сторону болота, к ведьме Диздэйн и, мне кажется, что я заблудился.

   - Ха, парень! Ты обратился по адресу. До своей кончины, я работал проводником. Все кому я помог, были очень благодарны мне, если только не считать того последнего похода, который и привел меня на виселицу. Но это единичный случай. Тааак! - протянул мертвец, выпятив нижнюю губу, и принялся оглядываться по сторонам. - В южном направление у нас живет старик Мо, который с радостью тебе поможет, если тебе покинула мужская сила. Его снадобья хоть и дорогие, но очень эффективные. На востоке живут сестрицы Луна и Селена. К ним я тебе не советую идти, не побывав предварительно у Мо. Внешность у них на любителя, зато фигурки - просто закачаешься. На севере кого только нет, но ничего интересного для себя ты там не найдешь. А вот на западе, в тысячи шагах отсюда заканчивается лес и начинается болото, на котором и живет нужная тебе ведьма. Но, будь я на твоем месте, я бы направился на юг, а затем сразу же на восток.

   - Спасибо за пом...

   - Погоди. Я еще не закончил. Я тебе не рассказал самое главное. Болото - место опасное. Утонуть в нем - дело не сложное. Но, есть безопасный путь. Дорога каменная и устойчивая. Ты ее не увидишь, так как она затоплена. Но вода там достигает лишь щиколоток, так что в сапогах ты даже не промокнешь. Начинается дорога у поваленного дерева, так что найти ее не сложно, если знаешь что ищешь. Вот теперь все.

   - Благодарю тебя, друг.

   - Друг? Меня еще никто так не называл. Но, знаешь, это приятно. - Мертвец взял Кевина за грудки, подтянул к себе и вновь зажал в объятьях. - И я тебя благодарю, приятель. Погоди, пусть и мои кузены обнимут тебя на прощание.

   Кевин посмотрел в сторону двух других висельников, которые дрались словно мечами на деревянных палках.

   - Извини, но мне пора.

   - Ладно, тогда я сам их обниму за место тебя.

   - Как тебе будет угодна. Ну, я пошел?

   - Иди.

   И Кевин пошел. Мертвец помахал ему вслед, после чего направился к своим кузенам и активно вошел с ними в игру.

   Примерно через тысячу шагов, как и обещал висельник, лес закончился, и началось болото. Поваленное дерево находилось немного правее от него. И Нолан направился к нему. Дойдя до дерева, Кевин не смог разглядеть признаков каменой тропы. Оно и понятно - кругом по-прежнему стоял полумрак, а вода в болоте не была кристально чистой. Оторвав тонкую ветвь от поваленного дерева, Кевин принялся исследовать ей дно. Палка уходила глубоко в воду и грязь, не находя нигде твердого покрытия. Но, стоило ему перейти на другую сторону от ствола дерева, он сразу же наткнулся на каменное покрытие.

   Как только он ступил на тропу, вдали загорелся огонек. Кевин не стал строить долгих предположений, а решил идти в сторону именно этого света.***

   Дверь открылась прежде, чем он успел постучать. На пороге стояло то, что он с трудом мог назвать человеческим существом. Диздэйн была облачена в черное просторное одеяние, а головная накидка похожая скорее на вуаль, чем на капюшон, практически полностью скрывала ее лицо. Она стояла перед ним согнутая под девяностоградусным углом, но Кевин не слишком сильно возвышался над ней, от чего он предположил, что рост у ведьмы должен был быть почти под три метра. Она упиралась о посох увенчанный головой рогатого зверя, а в другой руке сжимала свечу, чье пламя отбрасывала свет на ее неприкрытый накидкой подбородок, кожа на котором была коричневого цвета и походила на тщательно помятую бумагу.

   - Что потерял смертный в этих местах? - спросила она недоброжелательным тоном.

   - Я к вам, госпожа Диздэйн.

   - Понятно, что не для того чтобы полюбоваться местными красотами.

   Ведьма погасила свечу, положила ее на порог, после чего протянула руку в сторону Кевина, который с труд удержался от желания сделать шаг назад. Ладонь была огромной, под стать ведьминому росту, сухой и с длинными пальцами. Прикасаться к нему она не стала, а только провела ей у лица гостя несколько раз. После чего процедура была завершена, на ее губах появилась улыбка.

   - Давно я не встречала таких как ты. Если быть точной, то почти двести лет.

   - Что вы хотите этим сказать? Вы знали мистера Гринфилда?

   - Не помню, как его звали. Ты за этим ко мне пришел: чтобы расспросить о первом Пришельце?

   - Да, но не только.

   - И с чего ты взял, что я соглашусь тебе помочь в этом деле? - фыркнула ведьма.

   - Я...У меня есть для вас небольшой подарок. - Кевин сунул руку за пазуху и достал пучок трав, которые набрала Линин в поле специально для ведьмы.

   - Давай. - Ведьма не церемонясь, вырвала травы из его рук и, быстро перебрав их между пальцами, поднесла к носу каждую травинку по отдельности, с шумом вдыхая их аромат. - Да...да...хорошо....прекрасно....Я смотрю, ты знаешь толк в травах. Никогда бы не подумала.

   - Рад, что мой подарок пришелся вам по душе.

   - Ну, давай, проходи. Поговорим в доме, сидя за столом.

   Ведьма вошла внутрь оставив открытой дверь. Кевин поспешил за ней следом. Было немного страшно, но сворачивать назад или же поддаваться сомнениям о правильности решений, было уже поздно и глупо.

   - Садись на стул.

   - На какой? - Из трех стульев находящихся в доме не было ни единого свободного. На одном стояла корзина, заполненная илом, тиной, водорослями, среди которых практически терялись человеческие останки. На другом - стояла другая корзина полная сушеных жаб, змеей и летучих мышей. На третьем стуле лежал толстый черный кот и сверлил Кевина своим желто-зелеными глазами.

   - Кота не тронь. Можешь поставить на пол одну из корзин.

   Кевин поднял корзину с сушеными гадами, предпочтя ее корзине с останками. Сев на освободившейся стул, Кевин положил руки на колени и принялся ждать дальнейших действий или же слов от ведьмы. Положив подаренные травы на полку, и закинув несколько дров в камин, Диздэйн подошла к столу, на котором стоял хрустальный шар. Проведя ладонями над ним, пока он не загорелся слабым розовым светом, ведьма тоже присела, положив кота себе на колени.

   - Ну, я тебя слушаю. Задавай свои вопросы.

   - Я хочу узнать про Океан Надежд. Как можно дойти до него?

   Ведьма хохотнула и закряхтела. Стул жалобно заскрипел под ней, а кот заурчал громче, тщательно работая лапами, словно массажист высокого класса.

   - И зачем смертному такая информация?

   - Я, как и мистер Гринфилд, хочу добраться до Него.

   - А ты знаешь, что до тебя в Молодом Мире побывало уже трое.

   - Я слышал только об одном.

   - Конечно. О первых двоих нечего рассказывать. Они умерли. Третий дошел до Океана Надежд, но ничем хорошим для Молодого Мира это не закончилось. Появились Четыре Темных. И они обязательно появятся вновь и сделают все, чтобы найти тебя. А, найдя, принудят пойти с ними к Океану, и я сомневаюсь, что им будет дело до твоих желаний.

   - Они представляют для меня опасность?

   - Для тебя нет. Пока нет. Будет плохо тем, кто станет у них на пути. Им, во что бы то ни стало, нужно вернуться в Мир Вечности. Это их главная цель за все время их существования.

   - А что будет, если они вновь дойдут до Океана Надежд?

   - Кто знает? - пожала плечами старуха. - Возможно, Океан Надежд их уничтожит. Возможно, наделит еще более могущественными способностями. А может, их битва закончится полным уничтожением Ближних Миров.

   - И, Океан Надежд на самом деле способен исполнить любое желание просящего?

   - Каждый, кто дойдет до Мира Вечности может попросить что угодно у Океана. Говорят, что Пришелец попросил, чтобы его вернули обратно в привычный ему Мир, но я склоняюсь ко мнению, что его убили его товарищи, которые, впоследствии, и стали Четырьмя Темными.

   - Нет, он вернулся назад.

   - Да тебе откуда-то об этом знать? - возмутилась Диздэйн.

   - Потому что он вернулся и написал книгу о своих приключениях в Ближних Мирах. Я ее читал дочери перед сном.

   - Тогда зачем пришел ко мне, раз тебе все известно, - вновь заворчала ведьма.

   - Я ее не успел дочитать до конца. Только первые двадцать страниц. А потому, я не знаю ничего о том, как он смог найти портал для перехода из Молодого Мира в Мир Вечности. К тому же, если Четыре Темных появились после возвращения Гринфилда домой, тогда в книге о них просто не было ни единого упоминания.

   - А что о них еще рассказывать, - пожала плечами Диздэйн. - Вначале, они были обычными людьми, разве что, кроме одного. Они жили в одной общине, в которой день и ночь мечтали о силе Океана Надежд. Предводителем у них был человек, наделенный магическими способностями, но который всегда мечтал о большем. Он гадал на рунах и вычитывал по звездам место и время появления Пришельца. А когда

твой Гринфилд

появился на пороге их общины, все уже знали: кто он такой и чем он может быть им полезен. Они обманом заставили его поверить, что в общине живут его друзья, вошли к нему в доверие и предложили свою помощь, от которой тот не смог отказаться. Таким образом, они дошли до Океана Надежд. Раз ты уверен в своих словах, в таком случае, Пришелец пожелал вернуться в свой Мир, а оставшиеся четверо его спутником решили объединить свои желания. Один попросил бессмертие для всего квартета. Второй - магические способности, каких бы не было равных в Ближних Мирах и которые бы позволяли им передвигаться по Ближним Мирам. Третий - власть над четырьмя природными стихиями. Четвертый же, тот, что обладал магией еще до перехода в Мир Вечности, пожелал неслыханное, а именно - власти над Океаном Надежд. За это последнее желание они и поплатились. Их выбросило из Мира Вечности, и они забыли к нему дорогу. К тому же они были лишены своих имен и родовой энергии, от чего они перестали чувствовать что-либо кроме боли, гнева и еще парочки неприятных чувств. Первые три желания все же были исполнены, но я не думаю, что они были сильно рады этому - заплаченная цена оказалась выше.

   - Их можно распознать среди обычных людей?

   - Только если они сами этого захотят. Тогда они предстают перед жителями Ближних Миров в разноцветных балахонах. Несмотря на то, что их называют "Темными", только один из них носит черный балахон. Остальные носят другие цвета, и я почти уверена, что эти цвета связаны с той стихией, власть над которой они имеют. Один носит синий балахон, другой - красный, третий - желтый. Вода, огонь, ветер и главный - земля. Колдун в черном - самый опасный из всего квартета, и не только потому, что он изначально владел магическими способностями. Ведь именно его желание было последним, и именно ему досталась большая часть проклятия Океана Надежд.

   - Если из-за них пошла традиция у всех преступников отнимать имена и ставить клейма, тогда и у них должны быть отличительные знаки на теле?

   - Ты прав. Они пользуются прозвищами вместо имен и должны иметь клейма. О клеймах я ничего не могу тебе поведать, но прозвища, если постараюсь, могу вспомнить. - Ведьма немного задумалась, после чего произнесла первые два имени. - Пожиратель и Водолей. Остальные двое...Память уже не та, что раньше....А! Еще одного звали Вихрь. А вот Черного я не помню. Что-то связанное с землей или же старостью....А нет, вспомнила. Его звали Жнец. Рано или поздно ты с ними встретишься и тогда, они сами тебе назовут свои прозвища.

   Ведьма зло захохотала, от чего Кевин почувствовал, как волосы зашевелились на его затылке. Они оба сидели на стульях, и теперь ведьма возвышалась над ним. Но не только ее рост и вид пугали его. Было в ней еще кое-что. Словно от ведьмы исходила темная энергия, от которой Кевину становилось душно, болела голова и что-то нависала над ним мертвым грузом. Он понимал, что должен был торопиться с вопросами, ведь еще один час в доме ведьмы мог стать для него последним.

   Шар продолжал сиять, при этом, не освещая комнаты. Мрак разгонял лишь огонь в камине.

   Кевин отвел взгляд от шара и вновь уставился на ведьму. Из-под накидки проглядывался ее рот, а из-за губ, изредка, выглядывали кончики клыком, что придавали ведьме еще более зловещий вид.

   - Как мне найти дорогу к Океану Надежд? - задал самый важный вопрос Кевин, ради которого он и прошел мертвый лес и болото.

   - Мои слова тебя не заставили передумать?

   Кевин промолчал.

   - Вижу, что нет. Твой эгоизм может привести к уничтоженью Ближних Миров.

   Кевин и в этот раз не стал ничего говорить.

   - Я не знаю, как тебе добраться до Океана Надежд, - и прежде чем, Кевин успел разочаровано вздохнуть, добавила: - Но я знаю, кто тебе может в этом помочь.

   - И кто же?

   - Летописец. Старик, живущий в объединение Байес, в губернии Фьенсе. Его хибара находится на лугу под названием Арум. Если объединение Эрис считать началом Молодого Мира, то Байес - это его конец.

   - И сколько нужно времени, чтобы до него добраться?

   - Если на коне и с минимальным количеством остановок, то можно дойти к концу Цветения.

   - Я не слишком хорошо разбираюсь в местном календаре.

   - Примерно через восемьдесят дней. Это путешествие станет долгим и опасным, тем более для Пришельца из другого Мира. Тебе понадобятся спутники. Ты сам это знаешь, а потому, становится великой вероятность, что в Ближних Мирах появятся новые могущественные колдуны. - Ведьма склонилась над столом, ее пальцы больно сжали загривок кота, от чего тот злобно мяукнул и спрыгнул с колен хозяйки. - Послушай моего совета, человек: забудь про Океан Надежд. Не навлекай на наш Мир новую беду. Построй себе ферму в каком-нибудь объединении, женись и больше не вспоминай о своей прошлой жизни!

   - Вы просите от меня невозможного, - как можно более четко выговорил Кевин, не отводя глаз от страшного лица ведьмы. - Я найду спутников, которым можно доверять, и которые не станут просить у Океана Надежд многого.

   - Твой мистер Гринфилд наверняка тоже так думал.

   Кевин подумал о Тифе и Линин. Их кандидатуры выглядели самыми приемлемыми для долгого путешествия. Можно было им доверять? Кевин решил, что при побеге из темницы, они заслужили свое право на доверие.

   Перед путешествием Кевин решил, что он заглянет на ферму Доббсов, чтобы они не беспокоились за него, попрощается с Клэр и Кэтти, после чего отправиться на поиски своих друзей и предложит им стать его спутниками. Он надеялся, что не получит отказа.

   Покинув болото Диздэйн, Нолан направился назад по тому же пути, по которому и пришел. Пройдя тысячу шагов по мертвому лесу, он снова предстал перед исполинским вязом. Спасенные им висельники, как ни в чем не бывало, висели на веревках и их тела качались из стороны в сторону. Спасать их во второй раз он не стал. Во-первых: об этом его уже никто не просил. Во-вторых: все бы закончилась тем же. Похоже, им суждено было висеть на суку до тех пор, пока Ближние Миры не исчезнут.

   Он шел без остановок вперед, изредка черпая сил от ягод из фляжки. На этот раз ему никто не повстречался. Только один раз ему почудились звуки шагов за спиной, но он не стал оборачиваться и сбавлять шаг.

   Вскоре, услышав ржание коня, он пошел на его зов, глядя себе под ноги и перепрыгивая трещины. Фаундэр оставался стоять на том же месте, на котором его и привязали. Вначале конь попытался его укусить за то, что Кевин посмел оставить его одного в страшном лесу, но быстро сменил гнев на милость, стоило Кевин протянуть ему очередную порцию ягод. Отдав все содержимое фляжки коню, Кевин вскочил в седло и отправился в обратный путь к ручью, к зеленому лесу, к селениям Андора, к ферме Доббсов...

Глава

восьмая

-

Начало долгого пути

.

Lift

-

Poets of the fall

1.

   Возвращение на ферму, где он прожил почти месяц, ассоциативно воспринималось им как нечто светлое, согревающее душу и наполняющее все тело радостью. С момента его ареста прошли двое суток, но внутренне казалось, что время отсутствия было гораздо продолжительней.

   Его ждало длинное путешествие. По словам ведьмы, объединение Байес находилось далеко от этих мест, и путь к нему мог отнять почти целых три месяца. Но, прежде чем отправиться в дорогу, он не мог не попрощаться с женой, дочерью, а также с Доббсами. Старики, за последний месяц стали для него самыми близкими людьми. И они признавались, что и он стал для них почти родным. Следовательно - прежде чем отправиться в путь, стоило повидаться с ними и снять с их плеч тяжелый груз беспокойства из-за его неожиданного исчезновения.

   Он рассчитывал побыть на ферме еще один день, чтобы выспаться и набраться сил, а также собрать снаряжения, которые бы помогли облегчить его путь, хотя бы в начале. Мысли о невиданных землях и о могущественном живом организме под названием "Океан Надежд", действовали на него волнительно, в чем-то пугающе, но главнее всего - они заставляли сердце биться учащённо. Джордж Шэлби, будь он сейчас рядом, без сомнений позавидовал ему. В свои сорок, Джордж был большим любителем путешествий, а потому во время заслуженных отпусков, он всегда отправлялся в чужие края, на поездку в которые он копил в каждый год. Шэлби успел побывать на Юкатане и посетить города древних индейцев майя. Он побывал в Исландии и видел своими глазами ее горячие источники. Совершил подъем на вершину гор Аконкагуа и Монблан. Бывал в таких европейских странах как: Лондон, Мадрид, Париж, Рим и Берлин. Лет семь назад даже удосужился посетить буддийский храм в Индии. Другими словами - все выходные дни, Джордж Шэлби использовал по максимуму.

   Но все его приключения не возможно было сравнить с теми, что ждали его - Кевина Нолана - парня родившегося в небольшом городе Северной Каролины, и за свои почти тридцать лет никогда не бывавшего за пределами Соединенных Штатов. Знал бы об этом Шэлби, он сказал бы нечто в духе: "Ты счастливчик, Кэв. Я мечтаю оказаться на твоем месте". И Нолан был готов с этим согласиться, при одном условии - главная цель всего путешествия должна быть достигнута.

   "Интересно, ведутся ли до сих пор поиски неожиданно исчезнувшего автомобиля на мосту Бэй? Нашла ли полиция или журналисты этому феномену объяснения?", спросил он сам себя, чтобы оставить вопрос без ответа.

   Кевин спрыгнул с Фаундэра и, взяв его за узду, направился пешком в ту сторону, где виднелась начало фермы. Было еще раннее утро, а Фрэд Доббс уже заступил на службу, ремонтируя колесо телеги, стуча громко молотком и ничего не замечая вокруг. Кевин остановился у калитки, и какое-то время смотрел на работу старика.

   - Судя по яркости солнца, теплый денек нас сегодня ожидает.

   Фрэд вздрогнул от его голоса и резко обернулся. Его глаза широко распахнулись, а челюсть безвольно отвисла от удивления.

   - Кевин! - Фрэд прокричал его имя, затем поднялся с колен на ноги и поспешил к калитке. Добежав до него, старик заключил его в объятьях. - Ты жив! А мы с Мартой уже решили, что никогда больше тебя не увидим. - Не прекращая радостно смеяться и обнимать Кевина, Фрэд принялся звать Марту.

   Марта вскоре вышла из дома. Увидев Кевина, она прижала ладони ко рту и со слезами на глазах подбежала к ним. Прижав его к себе, она начала плакать.

   - Прекрати рыдать, мать, - обратился к ней Фрэд. - Не видишь, с ним все в порядке.

   Марта отпустила Кевина и махнула рукой на мужа, вытирая слезы рукавом платья.

   - Где же ты был все это время?

   - Меня арестовали, но, я оказался одним из трех помилованных.

   - А мы уже обдумывали разные причины твоего исчезновения, при этом, ни одна не была утешительной.

   - Какая разница, о чем мы думали, - отмахнулся Фрэд. - Главное, что ты вернулся.

   - Надеюсь, тебе не причиняли боли? - произнесла с легкой дрожью в голосе Марта.

   - Нет, со мной все хорошо. И, как видите, я даже приобрел друга. - Кевин повернулся к Фаундэру и погладил его по голове.

   - Давай, я привяжу твоего друга, а ты иди в дом.

   Фрэд взял узду из рук Кевина и повел коня к деревянному столбу.

   - Пойдем, Кевин. - Марта взяла его за локоть и повела к дому. - Тебе нужно отдохнуть с дороги. Я приготовлю тебе что-нибудь поесть.

   Они прошли мимо амбара. До поры до времени, Кевин даже и думать забыл о Марке Уотере.

   Марта предложила ему сесть за стол, после чего подала ржаного хлеба, козьего молока и салат из репы, приправленный солью и подсолнечным маслом. Он уплетал все за обе щеки, а Доббсы просто молча глядели на то, как он ест. Кевин был настолько голоден, что, скорее всего бы не отказался и от супа, которым его почивали сразу после пробуждения в амбаре. Кушая хлеб и запивая его молоком, он думал, что ничего вкуснее еще не ел за всю свою жизнь. Доев, Кевин облегченно вздохнул и поблагодарил Марту за завтрак.

   - Не стоит благодарностей, Кевин. Мне было приятно за тобой поухаживать.

   - Вы хорошие люди, и мне очень повезло, что я вас встретил. Я буду помнить о вас всегда, куда бы меня жизнь вновь не забросила.

   Доббсы переглянулись и на их лицах проступили черты озабоченности и непонимания.

   - Ты куда-то уходишь?

   - Да. И очень скоро. Точнее - уже сегодня.

   - Но... куда? - похоже, Фрэд чувствовал себя преданным.

   - К Океану Надежд.

   Следующие полчаса он поведал им свою историю, упустив подробности побега, но весь свой путь до болота и свою беседу с ведьмой он пересказал полностью.

   И Фрэд и Марта слушали его молча, если не считать нескольких вскриков и охов Марты.

   - А потому, мне пора отправляться в объединение Байес, к Летописцу.

   - Но, это может быть смертельно опасно, ведь путь-то будет долгим, - как можно убедительнее заявила Марта.

   - Я знаю. Но, я не могу просто сидеть сложа руки. Возможно, это только слухи и я не смогу даже перейти в Зрелый Мир. Возможно, я смогу добраться до Старого Мира, а за ним не будет больше никакого другого. Но, сейчас у меня есть цель, и я ей должен следовать. Если есть хоть один малейший шанс вновь увидеть свою жену и дочь - я его не упущу. Многие могут только мечтать об этом, а у меня есть реальная возможность вновь увидеть живыми Клэр и Кэтти. А ради этого, я не пожалею ни сил, ни времени, ни здоровья. Если надо, я могу отдать свою жизнь, только чтобы перед смертью я успел снова обнять их и рассказать им о своей любви. - Глаза Кевина горели от воодушевления от собственных слов. Только сейчас он сам начал осознавать всю реальность перспективы воссоединения с семьей, которая была ему подвластна. - Это все, о чем я могу сейчас мечтать - быть с ними рядом. Океан Надежд где-то там ждет меня, и я просто не могу усидеть на стуле, насколько сильно хочу уже отправиться в дорогу.

   Когда он замолчал, старики продолжали молча глядеть на него. Похоже, они сами уже заразились его настроем, потому как и их глаза начали блестеть от возбуждения. Наконец, придя в себя, Фрэд одобрительно кивнул:

   - Ты прав, Кевин. В первую очередь, о чем ты должен думать - это твоя семья. Я благословляю тебя на долгий и не простой путь, и я уверен, что он будет тебе под силу.

   - Мы тоже будет помнить о тебе, - пообещала Марта, с трудом сдерживая слезы.

   Фрэд обнял ее за плечи и женщина, не выдержав, заплакала. Старик сам с трудом сдерживал слезы, но старался не показывать своей слабости.

   На улице раздался скрип двери, а затем послышались шаги. Кевин поднялся со стула и насторожено принялся вслушиваться в посторонние звуки.

   - Похоже, Марк проснулся.

   Кевину понадобилось около минуты, чтобы вспомнить, откуда ему знакомо это имя. Но, вскоре его память прояснилась и подсказала что "Марк" - это Скиталец, которого он подобрал на дороге во время возвращения с рынка на ферму.

   - Он уже ходит?

   - Да, - кивнул Фрэд. - Вчера утром он впервые поднялся. К вечеру он уже сам передвигался и прекрасно себя чувствовал, насколько это возможно с дырою в животе. Марта перевязала его рану и сильнее затянула повязку, а потому, по его же словам, он уже почти не чувствует боль.

   Кевин решил выйти во двор и поприветствовать Марка.

   На улице было тепло, и звуки скотного двора прекрасно вписывались в утреннюю идиллию.

   Вначале Марка нигде не было, но вскоре он вышел из-за амбара, за которым справлял нужду и, увидев Кевина широко заулыбался.

   - О, мой спаситель! Рад тебя видеть вновь. А то, я уже заволновался.

   Марк, осторожно шагая вперед, направился в сторону Кевина. Судя по румянцу на его щеках, он и вправду уже шел на поправку. Если не осторожное движение ног, в нем бы ничего не выдавало человека с ножевым ранением.

   Кевин пошел к нему навстречу, после чего они обменялись рукопожатиями. Несмотря на легкую скованность в движении, рукопожатие Марка было крепким.

   - Рад видеть, что тебе гораздо лучше.

   - Не вижу причин, чтобы было иначе, - бодро ответил Уотер. - Через неделю, думаю, буду вспоминать о ране только по ночам. Уотеры всегда отличались быстрым восстановлением сил и здоровья после ран. Как-то в детстве, во время игры, я случайно отрезал своему брату ухо, так отец пришил его обратно, а через две недели оно полностью