Опасная тайна

Мухин Юрий Игнатьевич

Глава 5. ЕВРЕИ СССР

 

 

ОБ АНТИСЕМИТАХ

Реализация первого положения основателя сионизма Теодора Герцля: «Антисемиты станут нашими самыми надежными друзьями», — хорошо видна и сегодня.

К примеру, на учениях солдат нечаянно сорвал чеку с гранаты, и ее запал загорелся, а граната осталась в ру­ках растерявшегося солдата. Чтобы спасти его, командир выбил гранату из рук солдата и накрыл ее своим телом. Смерть мужественного человека!

Кто помнит этот случай, тот без труда вспомнит, как изгалялся телеведущий НТВ и над этим офицером, и над его похоронами, натужно пытаясь превратить этот под­виг в нечто смешное.

Но вот якобы какой-то русский «фашист» поставил и заминировал у дороги плакат «Смерть жидам» и яко­бы проезжающая мимо добрая русская женщина реши­ла его снять, но получила при этом ранения.

Вспомним, как все каналы ТВ и вся пресса несколь­ко недель подряд муссировали это событие. Какой ре­зультат хотели получить наши СМИ? Устыдить русских? А оно им надо? Вывод один: подобные случаи предназна­чены только для устрашения российских евреев. И уже не удивляет сообщение, что в Израиле возник скандал из-за того, что агенты израильской разведки разворова­ли деньги, предназначенные для финансирования «рус­ских фашистских организаций», а ведь так в России на­зывают только антисемитские организации. Если понима­ешь проблемы сионизма, то понимаешь, что по-другому и быть не может — сионизм обязан поддерживать анти­семитов, а с их помощью страх и неуверенность евреев в странах их проживания.

Выше я писал, что Г. Костырченко в книге «Тайная политика Сталина» сообщает, как в Вятке, в которой при царе было запрещено проживать евреям, был «еврейский погром», в ходе которого погибли только русские. Если действительно такой инцидент со смертями был, он мог быть по любой причине, но только не по этой. Тогда за­чем же и в те времена, и сегодня выдавать то давнее со­бытие за еврейский погром? А на обложке книги Костыр­ченко так прямо и написано: «Библиотека российского еврейского конгресса», — и издана она с его помощью. То есть эта книга предназначена не собственно русским, а российским евреям. Чтобы боялись и ненавидели Рос­сию. Отсюда, между прочим, следует вывод: слухи о том, что из России якобы эмигрировали чуть ли не все ев­реи (кроме правительства России и российских СМИ), явно преувеличены. Раз СМИ столько внимания обраща­ют на «антисемитизм» русских, раз пытаются вызвать не­нависть к России, значит, евреев в России все еще много, и кадры для заселения Израиля все еще есть.

С точки зрения сионизма, с точки зрения создания государства Израиль такие действия разумны: цель оп­равдывает средства. Но с точки зрения тех стран, где сио­низм и израильские лобби культивирует антисемитизм, это выглядит довольно-таки подло. И немудрено, что ев­реи в вопросе сионизма были всегда разделены: и сто лет назад, как пишет В. Лакер, «...большинство английских общин (еврейских. — Ю.М.), как и в Германии, относились к сионизму безразлично и даже открыто враждебно».

 

«БЕРИ ХВОРОСТИНУ, ГОНИ ЖИДА В ПАЛЕСТИНУ»

[95]

Рассмотрим второе положение Герцля — о том, что антисемитские страны будут союзниками сионизма.

Оно исходит из того, что такие государства, в отличие от прочих, могут не просто вытеснять евреев со своей тер­ритории (что для сионистов уже хорошо), но и насильно их депортировать. Причем не в ту страну, в которую ев­реи хотели бы попасть. А это очень удобно для сионизма, поскольку антисемитская страна способна проживающих на ее территории евреев депортировать туда, куда скажет ее союзник — сионизм. Вот почему Герцль вполне осмыс­ленно указывал на такие страны, как на естественных со­юзников. В XX веке такая страна появилась один раз — гитлеровская Германия. Должны ли мы верить в то, что сионизм упустил возможность заключить с ней союз? Но об этом в следующей главе.

 

СОВЕТСКИЕ ЕВРЕИ - «ВРАГИ ЕВРЕЙСКОГО НАРОДА»

А пока давайте зададимся тем же вопросом, что и в случае с нацистами: как к сионизму должны были отно­ситься политики во всем мире? Даже если исключить, что политики во всех «цивилизованных» странах — очень часто евреи либо те, кто занял выборные должности в стране благодаря еврейскому лобби и контролируемым этим лобби СМИ.

Нет никаких причин для того, чтобы политики всех стран, исключая довоенную Британскую империю, о чем сказано выше, протестовали против еврейского государ­ства, посему сионисты могли чувствовать себя уверенно во всем мире, кроме СССР.

Отношения коммунистов и сионистов были сложны­ми, поскольку долгое время им приходилось решать со­вместные задачи. В состав сионистского движения вхо­дило много социалистических партий, по духу близких коммунистам. В результате в своих отношениях к СССР сионизм долго не имел определенного курса. В ходе Граж­данской войны в России еврейская бригада (легион) В. Жаботинского, сионистского «ястреба», высадилась в 1918 г. в Мурманске вместе с английскими войсками для борьбы с большевиками, но в то же время в 20-х го­дах сионизм помогал СССР получать льготные кредиты и безвозмездную помощь. Но по мере того, как в сио­низме побеждала линия откровенных еврейских раси­стов, враждебность коммунистов и сионистов нараста­ла. В 1928 г. большевики закрыли легально работавшую в СССР сионистскую партию «Паолей Цион» (при этом большая группа видных членов партии попросила кол­лективно принять их в ВКП(б)). А к началу Великой Отечественной войны со всеми подпольными сионист­скими организациями на своей территории СССР борол­ся самым решительным образом.

Определенность политики СССР не могла не сбивать пестрота политических партий, объединенных сиониз­мом, из-за чего политическую окраску сионизма трудно было определить до момента, пока сионизм не материа­лизовал свои идеи в государстве Израиль. Если с Герма­нией было все ясно — там была единственная партия и единственная враждебная коммунистам и СССР идеоло­гия, — то в числе первых переселенцев в Палестину было много коммунистически и интернационально настроен­ных евреев.

Хотя СССР относился к сионизму с превосходством самодостаточного государства, силу сионизма в СССР понимали. И, по гипотезе историка Г. Смирнова, в тяже­лейшем для СССР 1942 г. советское правительство пред­приняло попытки отколоть сионистов от Германии и за­ключить с ними союз. Судя по последовавшим событиям, такой союз действительно мог быть заключен, но позже, когда сионисты поняли, что их основной союзник — Гит­лер — решить проблемы сионизма уже не сумеет. Одна­ко отношения СССР и сионизма не выходили из рамок тактики, поскольку в принципиальном вопросе сионизм обязан был ненавидеть СССР, особенно советских евре­ев — тех самых, сотня которых дешевле дойной коровы в Палестине.

Еще раз вернемся к основной проблеме сионизма — ему нужны были евреи, которые согласны были зани­маться производительным трудом. Таких в мире было до чрезвычайности мало, а у тех, кто был, появилась аль­тернатива, где таким трудом заниматься, — в Палести­не или в СССР. Советский Союз стал мощнейшим кон­курентом сионизма.

Выше я писал, что советские планы создания еврей­ских колхозов провалились, но они провалились не на 100%. Такие колхозы были созданы, и евреи в них ра­ботали и на юге Украины, и в Биробиджанской облас­ти. Я приводил факты, что СССР импортировал евре­ев из Польши и Румынии, но заметьте — у тех евреев был выбор, куда ехать: в Палестину или в Биробиджан.

И они выбрали Биробиджан. Эмиграция евреев из СССР не только иссякла (до середины 30-х выезд из СССР был свободным), — начался страшный для сионистов процесс. Г. Костырченко сообщает: «В то время еврейская колони­зация Палестины вследствие обострения экономических и национальных проблем в этом регионе заметно про­буксовывала. По темпам она в четыре раза отставала от еврейского землеустройства в России. Дело дошло до того, что в 1927 году реэмиграция из Палестины превы­сила иммиграцию на 87%. 16 мая 1926 г. в Яффе бывшие российские подданные даже организовали некий «Союз воз­вращения на родину». И хотя 3 января 1927 г. комиссия Совета Труда и Обороны СССР приняла постановление, в котором «содействие массовой эмиграции евреев из Па­лестины» было признано нецелесообразным, тем не ме­нее, например, в следующем году группе в 100 человек уда­лось переселиться оттуда в Крым и создать там комму­ну «Войя нова».

Уже только по этой причине сионизм должен был люто ненавидеть советских евреев — это люди, которые труду на благо еврейского государства предпочли труд на благо гойского СССР. Это были предатели, это были пре­датели, отказывающиеся от своего еврейства.

Вот в журнале «Алеф» интервью с кинодокументали­стом Е. Цымбалом, снявшим фильм «Красный Сион», с использованием советского довоенного документально­го фильма «Евреи на земле». Корреспондент «Алеф» за­дает Цымбалу вопрос:

«— В вашем фильме есть очень забавный эпизод, как я понимаю, из картины «Евреи на земле» о том, как евреи выращивают свиней. Чья эта была вообще идея — заставить евреев выращивать свиней? Сове­тов? Это что — была попытка таким способом «разъевреить» евреев?

— Немало евреев сами были не прочь «разъевреиться». Многие хотели быть не евреями, а, прежде всего, «советскими людьми». И, надо сказать, это им удалось. Некоторые меняли имена и фамилии на бо­лее благозвучные для славянского уха. Могу напом­нить мой фильм «Дзига и его братья» о великих ки­нематографистах, братьях Кауфман. Старший брат — Дзига Вертов — называл себя Денис Аркадьевич, хотя настоящее его имя было Давид Абрамович (Вертов — псевдоним, заменивший фамилию); его брат — вели­кий кинооператор, переименовал себя из Моисея в Михаила, и таких случаев было множество.

Причащение к «советским людям» требовало ве­сомых, решительных поступков, символизировавших разрыв с прошлым. Одним из таких поступков, с точ­ки зрения коммунаров, было общение со свиньей. Че­ловек словно говорил себе: «Если я начинаю общать­ся с этим некошерным животным, я переступил через что-то унизительное, рабское, старозаветное в самом себе». Свинья для них стала символом освобождения от диктата традиций».

А я еще раз хочу напомнить, что отцы-основате­ли сионизма были фанатиками, т.е. людьми, думающи­ми о будущих поколениях не просто евреев, а израиль­тян. Даже те из евреев, кто этой цели просто не служили, были для сионистов хуже неевреев, — они были ниче­го не значащим мусором, и их жизнь в глазах сионистов ничего не стоила. Первый премьер-министр государства Израиль Бен-Гурион заявил без обиняков перед сиони­стскими руководителями поселенцев:

«Если бы я знал, что можно спасти всех детей Германии и вывезти их в Англию или лишь полови­ну и вывезти их в Эрец Израиль, я выбрал бы вто­рое, потому что мы должны принимать во внимание не только жизнь этих детей, но и судьбу народа Из­раиля».

А Анатолий Пинский сообщает: «Хаым Вейцман как-то выразился о евреях, уцелевших в лагерях смерти и при­бывших в Палестину (то есть о тех, кто прибыл в Па­лестину, практически вопреки своей воле. — Ю.М.), как о «пыли человеческой». Амнон Рубинштейн, бывший ми­нистром просвещения в правительстве Рабина, ко всему этому адекватно отнесся: «Такие высказывания трудно не только оправдать, но и просто охватить разумом». А что здесь трудного? Вейцман, первый президент Израи­ля, был фанатик этого государства, он для его создания жизнь положил, а те евреи, кто не хотел жить в Израи­ле, были для него ничтожными предателями, и только... Тут-то как раз все понятно.

А уж советские евреи, смеющие отказываться не толь­ко от Израиля, но и от своего еврейства! Цымбал сооб­щает о судьбе председателя еврейской коммуны «Войя ново», в переводе с эсперанто: «Новый путь» (выделе­но мною):

«— Мендель Элькинд был яркой и решительной личностью. В Израиле он долгое время считался вра­гом народа, потому что вначале привез в Палестину эмигрантов из России, соблазнив новой прекрасной жизнью, а потом — около сотни человек — увез об­ратно в Крым, решив, что Палестина, в которой шла перманентная война с арабами, не лучшее место, что­бы начать новую жизнь на собственной земле».

 

ХОЛОКОСТ СОВЕТСКИХ ЕВРЕЕВ

И поэтому для меня нет никаких сомнений, что в ходе Второй мировой войны немцы уничтожали евреев Советского Союза не по собственному почину, а по нау­щению сионистов. Это подтверждают не только сообще­ния очевидцев о том, что накануне истребления немца­ми еврейского населения того или иного советского го­рода или местечка туда приезжали из оккупированной немцами Польши тамошние евреи и уговаривали совет­ских евреев подчиниться немцам и не разбегаться. Харак­терна также и выборочность расстрелов. На территориях, которые до войны всего 1—2 года были в составе СССР, евреи расстреливались не все — кто-то отбирал их для этого. К примеру, во Львове, освобожденном от немцев в 1944 г., проживало никак не тронутое расстрелами мно­гочисленное еврейское население. В то же время в чисто советских областях СССР — в Киеве, Днепропетровске, Крыму — евреи уничтожались поголовно. Согласитесь, если бы уничтожение евреев было выдумкой немцев, то они уничтожали бы евреев без разбора: им-то сортиро­вать евреев не было никакой необходимости.

Еще момент. Согласно сионистской версии Холокоста, план уничтожения евреев гитлеровской верхушкой был впервые принят на так называемом Ванзейском со­вещании в январе 1942 г., а их «уничтожение» началось в 1943 г. Но советские-то евреи начали уничтожаться с началом Великой Отечественной войны. Если немец­кий план «окончательного решения еврейского вопроса» был принят в 1942 г., по чьему плану они в СССР нача­ли уничтожаться уже в 1941 г.?

Особенно четко сионистская физиономия видна в экономической бессмысленности уничтожения советских евреев. Кох, назначенный Гитлером комиссаром оккупи­рованной Украины, разъяснял руководителям прессы:

«Украина является для нас всего лишь объектом эксплуатации, она должна оплатить войну, и населе­ние должно быть в известной степени как второсорт­ный народ использовано на решение военных задач, даже если его надо ловить в помощью лассо».

Такая неприкрытая потребность немцев во «второ­сортном» населении объясняется тем, что они уже к нача­лу 1941 г. ощущали огромную нехватку рабочих рук как в собственно Германии, так и в оккупированных облас­тях. Они заставляли работать на себя всю Европу и сво­зили в Германию рабов со всей Европы. Чем еврейские руки были хуже других? Зачем надо было тратить усилия и уничтожать в СССР сотни тысяч рабочих рук? Уничто­жили бы, если уж очень хотелось, после войны.

Еще вопрос, чисто принципиальный: а зачем Гитлеру нужно было евреев уничтожать? Ответ: он их очень не любил — не подходит! Если он их так уж сильно не лю­бил, ему имело смысл уничтожить их всех! Но ведь это было технически невозможно — он не мог уничтожить американских евреев, он не мог уничтожить даже италь­янских евреев, на защите которых стоял Муссолини. Ка­кой же был смысл уничтожать часть? Ведь этим ничего не решаешь, но тебя, признанного в США в 1939 г. чело­веком года, во всем мире начнут считать вурдалаком. Зачем это Гитлеру надо было? Ответа нет...

А вот сионистам уничтожение советских евреев было ой как необходимо, и даже не из мести. Советские евреи чаще всего расстреливались не собственно немцами, а предателями из местного населения. И сионисты этими расправами наводили ужас на евреев Польши, Румынии,

Венгрии и остальных стран Европы, заставляя их искать спасения не в остальном мире, а исключительно в собст­венном государстве — в Палестине.

Когда мне было лет 8—9, меня на лето отправляли к дяде в село Златоустовка Криворожского района Днепро­петровской области. Дядя Федосей был полупарализован ударом молнии еще в юности, пережил оккупацию нем­цев. В то время, когда я проводил в его семье лето, он ра­ботал кучером, возил почту из райцентра в село и иногда брал меня с собой в поездки. В одной из поездок он вдруг, прервав молчание, показал мне кнутом на складку мест­ности метрах в пятистах от дороги и сказал, что там нем­цы расстреляли всех евреев соседнего еврейского колхо­за. Когда немцы после расстрела сняли оцепление, дядя с однопосельчанами пошел посмотреть. Могила была засы­пана и земля выровнена, но когда они наступили на эту рыхлую землю, их следы стали заполняться кровью. А я, естественно, все жаркие дни проводил у пруда, из кото­рого поили скот. И обратил внимание, что, когда лошадь вынимает копыто из топкого берега, след ее медленно за­полняется подпочвенной водой. Следы, заполняющиеся кровью, настолько поразили меня, что спустя десятиле­тия я долго не мог вспомнить имени дяди, но его рас­сказ врезался в память намертво, хотя, конечно, он ги­перболизирован.

У моего товарища Григория Чертковера отец был родом из еврейского местечка Западной Белоруссии. 22 июня 1941 г. его призвали политруком, и он окончил вой­ну командиром пулеметной роты с солидным количест­вом орденов. В день начала войны он сумел найти под­воду для эвакуации в тыл жены с детьми, но то ли мать, то ли теща категорически отказались уезжать, уверен­ные, что немцы им ничего не сделают. Осталась и жена с детьми. Немцы расстреляли их всех и всех его родст­венников. Мать Григория тоже фронтовичка, медсестра, ее семью немцы также расстреляли полностью. Гришин отец, когда рассказывал свою историю, сообщая, что они с матерью Григория поженились уже после войны вто­рым браком, пошутил: «А песню «Вот и встретились два одиночества...» сочинили уже потом».

Я привел эти личные воспоминания вот почему. В За­падной Европе, как я уже писал, несмотря на дикие, чис­то фашистские гонения со стороны еврейских расистов, продолжает существовать сообщество историков, кото­рых называют «ревизионистами». Эти историки убеди­тельно доказали: легенды о том, что якобы в немецких концентрационных лагерях евреев травили в неких «га­зовых камерах», а потом миллионами сжигали в крема­ториях, — ложь. За такие утверждения сегодня уже око­ло 50 историков-ревизионистов осуждены европейскими судами к тюремному заключению.

Что этим историкам приходится терпеть, вкратце описал в предисловии к своей книге один из ревизиони­стов Ричард Харвуд:

«Сионисты, будучи не в состоянии опровергнуть научную сторону этих исследований, прибегли к ис­пытанной тактике политического давления и запуги­вания людей, вовлеченных в это. Они даже не остано­вились перед тактикой террора. Марсель Дюпра, кото­рый распространял эту книгу во Франции, был убит бомбой, подложенной в его машину, после чего ев­рейские организации сделали заявление для прессы, в котором они выражали одобрение этому убийству и предупреждали остальных о последствиях попы­ток проанализировать тот период истории. Э. Цунделю посылали бомбы по почте, была взорвана бомба возле его дома, потом его дом был подожжен, в ре­зультате чего был принесен значительный материаль­ный ущерб. Дом швейцарского историка Юргена Гра­фа (Jurgen Graf) был сожжен, а также дом шведско­го исследователя, проживавшего в Дании. Книжный склад американской организации, объединяющей не­сколько исследователей этого вопроса, также был по­дожжен. Французский историк, профессор Р, Фориссон (Faurisson), который занимается этим вопросом, был жестоко избит, и только вмешательство людей, находящихся поблизости, спасло ему жизнь».

Во Франции, Германии, Австрии, Португалии, Испа­нии, Дании, Голландии, Швейцарии были приняты зако­ны, предписывающие наказание за любые попытки отри­цать тот «факт», что в гитлеровской Германии было уби­то шесть миллионов евреев.

«Немецкий инженер Гермар Рудольф, который провел научное исследование на тему возможности убийства людей в помещении Освенцима, представ­ляемом как газовая камера, был осужден на 18 мес. лишения свободы! И это несмотря на то, что в его докладе не было ни одного заявления политическо­го характера!»

(В настоящее время Юрген Граф уже осужден швей­царским судом.)

Та версия Холокоста, которую утвердили сионисты и навязывают миру израильские лобби во всем мире, — это нагромождение брехни, в своей технической и организа­ционной сути крайне глупой, кроме того, начисто игно­рирующей трагедию советских евреев. В других странах восприятие этой брехни политиками и СМИ невозмож­но объяснить иначе, нежели властью в этих странах из­раильского лобби.

Вот наш пример. В дни годовщины прорыва блокады Ленинграда, в ходе которой от голода и холода умерло около 800 тыс. жителей только в первую зиму, президент России Путин едет не в Петербург, а в Освенцим стоять там со свечкой. Это как понять?

Требуя с Германии дань за каждого умершего еврея в период Второй мировой войны, сионисты объявили свою цифру Холокоста — 6 млн. человек, из которых 4 млн. якобы были отравлены в трудовом лагере Освенцима средством против вшей «Циклон-Б». Благодаря работам ревизионистов и ввиду явного кретинизма этого числа, сегодня число умерших в Освенциме уже уменьшено до 1,5 млн., что, впрочем, не произвело никакого изменения в итоговых цифрах — сионисты, умело глядя в глаза тре­нированным взглядом профессиональных мошенников, продолжают настаивать на общем числе жертв в 6 млн.

Интересно, что и число 1,5 миллиона жертв в Освен­циме тоже «среднепотолочное». Дело в том, что Освенцим взяли советские войска и его архивы не были уничтоже­ны, а хранились в Центральном государственном особом архиве СССР. В перестройку в этот архив допустили жур­налистку Э. Максимову, и она в статье «Пять дней в осо­бом архиве», не подумавши, как это понравится еврей­скому лобби в СССР, успела сообщить следующее:

«Но дожили мы, слава богу, до гласности. Про­шлым летом были извлечены из недр архива, правда, с превеликим трудом освенцимские Книги смерти с фа­милиями семидесяти тысяч узников из двадцати че­тырех стран, погибших в лагере уничтожения».

То есть за пять лет существования в системе трудовых лагерей Освенцима умерло всего 70 тысяч человек всех на­циональностей — это в пределах естественной смертности города с населением около 1 млн. человек. А Путин, пре­небрегая памятью не только о трагической, но и героиче­ской гибели 800 тысяч своих соотечественников и даже земляков, едет в Освенцим для участия в этом позорней­шем шоу в память тружеников нацистского тыла!

 

ОШИБКА РЕВИЗИОНИСТОВ

Однако историки-ревизионисты совершают глупость, которой нет оправдания даже в мудром изречении Мао Цзэдуна: «Для того чтобы распрямить палку, ее нужно перегнуть». Это не тот случай. Ревизионисты совершен­но отрицают тот факт, что немцы уничтожали евреев, от­рицают Холокост, и от этого вся их работа начинает при­обретать вид не исторического труда, а националистиче­ской антисемитской пропаганды, и только.

Афера так называемого Холокоста, которую в миро­вом масштабе провели и проводят еврейские расисты и израильские лобби, не только отличается своей нагло­стью и беспринципностью, но и характеризуется исклю­чительной глупостью во всех деталях, касающихся якобы уничтожения западноевропейских евреев. Если бы героя­ми этой аферы выступали не евреи, а какой-либо дру­гой народ, то эта афера не прожила бы и дня именно по причине своего вопиющего дебилизма. Но и для еврей­ских расистов в этой афере тоже нет шансов — рано или поздно, но это мошенничество будет разоблачено. Однако возникает вопрос: почему ревизионисты, разоблачая эту аферу, не могут обратить внимание равнодушного обыва­теля на глупость и подлость ее деталей даже в ограбляе­мой еврейскими расистами Германии? Для примера сно­ва позволю себе процитировать сведения из книги Юргена Графа «Миф о Холокосте»:

«Без массированной помощи извне государство Израиль нежизнеспособен, главные источники его финансирования: официальная помощь США, под­держка международного еврейства и немецкие «ком­пенсации». К 1992 г. ФРГ выплатила Израилю (а так­же еврейским организациям), согласно официальной статистике, 85,4 млрд. нем. марок, действительно же цифры значительно выше. Сюда следует еще причис­лить немецкие бесплатные поставки разных товаров. Наум Гольдман, многолетний председатель Всемир­ного еврейского конгресса, в книге «Еврейский па­радокс» пишет: «Без немецких компенсаций, которые были выплачены в первые 10 лет после основания Из­раиля, государство не смогло бы развить и половины существующей инфраструктуры: весь железнодорож­ный парк, все корабли, все электростанции, а также большая часть промышленности — немецкого про­исхождения».

А ведь в основе этого грабежа Германии, официаль­но называемого «компенсацией», лежит ложь о том, что немцы в годы Второй мировой войны якобы отравили га­зом и сожгли 6 млн. западноевропейских евреев. Еврей­ские расисты из кармана каждого немца, включая стари­ков и младенцев, уже изъяли минимум полторы тысячи марок, да еще и в пользу сионистов, которые были союз­никами Гитлера в той войне, а немцы безропотно мол­чат! Что нас сегодня в этом должно удивлять больше — наглость еврейских расистов или безропотность когда-то великой нации?

Да, правительства государств мира боятся правитель­ства США, а правительство США, как никакое иное, под­чинено еврейско-расистскому лобби, США сегодня это практически Иудея.

Да, почти вся пресса мира прямо или косвенно кон­тролируется еврейскими расистами.

Да, во многих странах Европы и мира нарушены эле­ментарные права человека и начисто отсутствует свобо­да слова.

Да, силы у израильского лобби огромны.

Но сегодня более важно поговорить не о силе про­тивника, а о собственных ошибках ревизионистов, ко­торые уменьшают их и без того скромные возможности воздействия на широкие слои населения. В том числе.

1. Почти повсеместно и всегда евреи рассматривают­ся историками-ревизионистами как единый народ, чего никогда не было и нет. Это играет на руку главным орга­низаторам аферы Холокоста: свое уголовное преступле­ние (а мошенничество во всех странах является уголов­ным преступлением) еврейские расисты прячут за всеми евреями, прячут за мифическим антисемитизмом, прячут за якобы органической ненавистью народов мира к евре­ям как к таковым.

Необходимо четко понимать, что есть еврейские ра­систы, которые в свой тупой алчности стремятся парази­тировать на всем мире и весь мир иметь своей колонией, и есть еврейский обыватель, который при отсутствии ев­рейских расистов вполне может ужиться с любым наро­дом, не создавая напряженности и конфликтов.

2. У историков-ревизионистов из стран Западной Ев­ропы и Америки самой большой ошибкой является пол­ное отрицание Холокоста евреев во Второй мировой вой­не. Я уверен, что это добросовестное заблуждение, вы­званное десятилетиями антисоветской пропаганды и незнанием реалий такого государства, как бывший СССР. Но от этого не легче — это заблуждение является тяже­лейшей методологической и пропагандистской ошибкой, поскольку это заблуждение не дает узнать историческую истину и не дает донести истину Холокоста до широких масс населения.

Оговорюсь. Термин «Холокост» совершенно не нау­чен, поскольку изначально призван не описывать явле­ние, как этого требует наука, а воздействовать на чувства людей, как этого требует пропаганда. Под термином «Хо­локост» имеют в виду массовое уничтожение евреев в го­ды Второй мировой войны, и с точки зрения науки нам надо бы так и говорить, но еврейские расисты уже вне­дрили в умы мировой общественности этот термин и те­перь не разумно от него отказываться. Холокост так Хо­локост, давайте использовать этот термин и ложь исто­рии разоблачать оружием самих же лжецов.

В годы Второй мировой войны советские евреи (под­черкну, не просто евреи, а советские евреи) на оккупи­рованных немцами территориях СССР массово уничто­жались сразу же после уничтожения коммунистов и ра­ботников Министерства внутренних дел. Реально эти расстрелы начались с конца лета 1941 года, и это факт. Правда, если коммунистов и работников Министерства внутренних дел немцы расстреливали чаще всего сами, поскольку имели на это прямой приказ Генштаба немец­кой армии, то советских евреев чаще всего расстреливали местные коллаборационисты или даже, как я уже сказал, еврейские полицейские. Факт массового уничтожения со­ветских евреев безусловен и подтверждается во всех де­талях документами, кинохроникой, наличием могил, при­знаниями свидетелей, некоторые из которых живы до сих пор. Холокост советских евреев — это реальность.

Немецких расистов времен Второй мировой войны в Холокосте не оправдать, да и нет необходимости это делать. Если я прав, то немецкие историки-ревизиони­сты, пытаясь снять часть вины с гитлеровской Герма­нии, хотят приподнять дух сегодняшних немцев, кото­рые, само собой, совершенно невиновны в трагедии тех лет. Такая проблема действительно есть: нынешних нем­цев еврейские расисты при поддержке США зашельмовали до такой степени, что этот великий народ, как ка­жется, полностью потерял чувство собственного досто­инства. Впрочем, как и мы — русские. Но я спрашиваю немецких коллег — сможете ли вы поднять этот дух ло­жью? Да, христианство прощает ложь во спасение, но это путь слабых. А немцы величайшая нация Европы и мира, и немецкий народ ложь только унижает.

Но не это главное. Мы ищем истину, и только это мо­жет быть нашей целью, благородной целью. Если же мы в основу своих поисков положим ложные посылки, то мы истину найти не сможем. Тогда зачем нам, ученым, за это браться? Уж пусть тогда Холокостом, по примеру еврейских расистов, занимаются пропагандисты геббельсовского толка.

3. Очень большой и тяжелой ошибкой является по­зиция «оправдывающихся», а именно эта позиция на настоящий момент характерна для историков-ревизио­нистов.

Они стали на позицию честных историков, и это хо­рошо, но сегодня честные историки не нужны еврейским расистам и, следовательно, средствам массовой информа­ции Европы и Америки. В результате, зависимая от ев­рейских расистов пресса тут же выдает любого ищущего правду в истории Холокоста за антисемита и последова­теля Гитлера, вынуждая ревизионистов в судах и глазах обывателя оправдываться в том, что это не так.

Эта ошибочная позиция основана на нравственной деликатности исследователей Холокоста, на том, что они не используют в своей деятельности точных научных тер­минов и ставят перед собою второстепенные цели. На­пример. Все ревизионисты в деле Холокоста ведут себя так, как будто их оппоненты добросовестно заблужда­ются и нужно просто открыть им правду. Это глупо. Ев­рейским расистам правда не нужна, поэтому не правиль­но, с точки зрения науки, называть еврейско-расистскую ложь о Холокосте «сказками», «мифами» или «вымыс­лами». Ложь о Холокосте предназначена для получения с Германии и со всего мира денег, а ложь с целью полу­чения денег имеет научное определение «мошенничест­во», «афера». Следовательно, историки-ревизионисты не просто ищут истину в событиях Холокоста, а разобла­чают мошенничество еврейско-расистских аферистов и спасают свои народы от грабежа этих мошенников, — то есть историки-ревизионисты по своей сути делают то, что обязаны были сделать прокуратуры и суды их стран, поскольку в любой стране, повторюсь, мошенничество является преступлением. Если бы историки Холокоста за­няли эту позицию — позицию разоблачения мошенниче­ства, — то их статус в любой стране заведомо улучшился бы и стал более точным, а их позиция нашла бы понима­ние в глазах более широких масс общественности.

Возьмем пример со швейцарским историком-реви­зионистом Юргеном Графом. Он назвал свою малень­кую, но емкую книгу «Миф о Холокосте», так, по крайней мере, звучит название ее русского перевода. Миф — это некая сказка, подменяющая собой настоящую историю, миф — это нечто такое, что сегодняшних людей не ка­сается и не влияет на налоги, которые они платят госу­дарству. Назвав узаконенную в Европе еврейско-расистскую ложь о Холокосте мифом, т.е. сказкой, Юрген Граф ни в чем не задел ни чувств, ни ума швейцарского и ев­ропейского обывателя. Но зато сам предстал перед этим обывателем вредным чудаком, антисемитом и поклонни­ком Гитлера, отрицающим то, в чем обыватель уверен, по­скольку этому его учили в школе и университете. Повто­рю, если Холокост не афера, а миф, то этот миф так же безразличен обывателю, как и то, кто поджег храм богини Артемиды в городе Эфесе в 356 году до нашей эры.

Именно такая позиция Графа позволила швейцар­скому прокурору легко обвинить его и его издателя в пособничестве нацизму, а судье — легко осудить их, по­скольку и прокурор, и судья прекрасно понимали, что Юрген Граф глубоко безразличен толпе швейцарско­го обывателя. Повторю, не будем заблуждаться — это­му обывателю глубоко безразлично, кто и сколько евре­ев уничтожил 60 лет назад, поскольку обыватель не ви­дит связи между теми событиями и тем, какие налоги он платит сегодня.

А теперь представим, что Юрген Граф назвал бы свою книгу не «Миф о Холокосте», а «Афера Холокоста», и до­бавил бы в нее несколько предложений о том, что эту аферу еврейские расисты проводят с целью грабежа на­родов Европы, в том числе, и швейцарского обывателя. Роль Юргена Графа и роль прокурора с судьей поменя­лись бы — Юрген Граф в глазах обывателя стал бы чело­веком, разоблачающим мошенников и спасающим обыва­теля от излишних налогов, а судья и прокурор предстали бы в глазах обывателя пособниками мошенников. Слож­но сказать, как бы все было, но согласитесь, что в этом случае прокурору и судье надо было бы как-то объяснить избирателям Швейцарии, почему «правосудие» стоит на защите мошенников и грабителей Швейцарии.

Ревизионистам следует обратить внимание на то, что они применяют к своим оппонентам научно некоррект­ные термины «историки» или «исследователи». Раз речь идет о деньгах, то это не «историки» и не «исследовате­ли» — это «аферисты» и «мошенники». В нашем случае только эти термины является подлинно научными.

 

ПРЕДАТЕЛИ ЕВРЕЙСКОГО НАРОДА

Холокост евреев в годы Великой Отечественной вой­ны в первую очередь касается советских евреев, и я в на­чале 2007 года написал письмо председателю редакцион­ного совета «Международной еврейской газеты» Т. Голенпольскому, распространяемой как раз среди бывших советских евреев. Этот текст я слегка сократил за счет уже известных читателю этой книги моментов.

«Коллега! Я понимаю, что моя статья, посылаемая вам для опубликования в «МЕГ», не вселит чувства ра­дости и энтузиазма в вашу душу, и наши газеты вряд ли когда начнут «дружить домами». Однако у меня есть не­большие основания полагать, что лично вы человек не без чувства гордости и собственного достоинства, кото­рые могут и не позволить вам уклониться от бросаемого вызова. Речь вот о чем.

В наше счастливое время, когда всепобеждающее марксистско-ленинское учение наконец сменено еще бо­лее всепобеждающим учением Холокоста, досадным об­стоятельством является то, что в этом учении сохраняют­ся большие белые пятна, которые для наших российских евреев могут иметь такие же трагические последствия, как для их родителей и старших поколений в годы Вели­кой Отечественной войны. В конечном итоге речь идет о том, какими мы видим наших соотечественников-ев­реев — умными и самостоятельными в интеллектуаль­ном плане людьми или баранами, тупо следующими за своими поводырями — формальными и неформальны­ми лидерами нынешнего российского еврейства? Явля­ются ли действия российских евреев следствием их соб­ственного решения, полученного в результате их собст­венного анализа всех фактов по подлежащему решению вопросу, либо российским евреям подсовывают для раз­мышления лишь тенденциозно подобранные факты, на основании которых они могут прийти только к такому решению, которое нужно только тем, кто ими бессовест­но манипулирует?

Одним из таких белых пятен массового уничтоже­ния наших соотечественников — советских евреев — яв­ляется тема, вскользь поднятая, как пишет «МЕГ», «вы­дающимся писателем» Г.Баклановым в очерке «Кумир» («МЕГ» №№ 43 — 48),— это тема предателей в среде ев­реев. Бакланов без тени колебаний утверждает:

«Но, следуя его логике, действуя его методами (Солженицына. — Ю.М.), высчитывая постоянно в процентах, можно и так сказать, и отдельной стро­кой выделить: евреи — единственная нация, в кото­рой в ходе Отечественной войны не было предателей. Не было евреев-власовцев, не было евреев-полицаев, евреев - карателей».

Такое заявление озадачивает — Бакланов действи­тельно «не в курсе дела», или в курсе, но в его пони­мании не является предательством то, что в понимании других людей ничем иным не является? Ведь искренность его подобной позиции легко объяснима.

По воспоминаниям поэта B.C. Бушина, в молодости Бакланов был Фридманом, и когда сменил фамилию, то его институтские приятели поинтересовались, почему «Бакланов»? Он им пояснил, что восхищен творчеством гениального Фадеева, а у того в романе «Разгром» есть симпатичный персонаж Бакланов, вот бывший Фридман и взял себе эту фамилию. На это приятели ему замети­ли, что в этом романе есть еще более симпатичный пер­сонаж — Левинсон, и логичнее было бы взять эту фами­лию. (Это предложение действительно было логичным, поскольку с русской фамилией как-то не очень убеди­тельно звучит процитированное выше «единственная на­ция, в которой в ходе Отечественной войны не было пре­дателей», — выдающемуся писателю с русской фамилией желательно писать «у которой».) Но Бакланов не послу­шался умного совета и для широкой публики все же из­менил и родовому имени, и природной национальности. Кроме этого, он всегда был верным сыном партии (пока это приносило дивиденды), но и ей изменил. Конечно, по этой причине его можно считать специалистом в облас­ти предательства, но было бы опрометчиво полагаться на его выводы в этом вопросе вот почему.

Эталоном предательства является Иуда, предавший Христа, но вполне может быть и иной взгляд на Иуду, — как на бизнесмена, удачно реализовавшего свой товар на рынке информационных услуг, то есть ничего личного — только бизнес! Поручите специалисту, имеющему такой взгляд на Иуду, подсчитать предателей, и у него в соот­ветствующей графе окажутся одни нули. Не исключено, что что-то похожее произошло и с Баклановым.

Давайте рассмотрим тему массового уничтожения со­ветских евреев сквозь призму предательства в их среде, которое, по Бакланову, начисто отсутствовало. Вот нуж­ные нам детали рассказа из книги «Поздняя повесть о ранней юности» Ю.А. Нефедова, очевидца техники под­готовки к расстрелу еврейской части населения в моем родном Днепропетровске.

«...Наши соседи Добины, Елизавета Григорьевна и Марк Евсеевич, смущенно улыбались и рассказыва­ли, что он, Марк Евсеевич, стриг немцев, а те благода­рили и расплачивались марками. Их дети, дочь Сара и сын Янкель, эвакуировались с Металлургическим ин­ститутом. Дочь преподавала там немецкий язык. Ро­дители сожалели, что дети уехали в неизвестность, а немцы совсем не такие страшные, как о них писали в наших газетах.

...Еврейским семьям было приказано стать на учет. Пошли не все, некоторые пытались скрывать­ся. По городу ходили полицаи, откуда-то наехавшие дядьки в костюмах явно с чужого плеча с винтовками и белыми повязками на левом рукаве, на которых чер­ными буквами было пропечатано по-немецки и по-ук­раински: «УКРАIНСЬКА ДОПОМIЖНА ПОЛIЦIЯ», с немецкой печатью, с орлом и свастикой. Они отыски­вали евреев. Немного позже их одели в черную форму с серыми обшлагами рукавов. Они же исподволь рас­пространяли слух, что регистрация производится для переселения евреев в села немцев-колонистов Сталин-дорф, Калининдорф и Ямбург, а немцев, или как их стали называть, фольскдойче — в город. И действи­тельно, в нашем дворе появилась некая Евгения Кар­ловна из Ямбурга, толстенная, одинокая, сравнитель­но молодая женщина. Мама продала ей какие-то вещи за пуд муки. А в соседнем дворе — Эльза Фридриховна, к которой тут же приехал брат фельдфебель, зани­мавшийся ремонтом бронетранспортеров на террито­рии Химико-технологического института.

...Не помню по какому случаю, мы оказались на проспекте в районе универмага: я, мой брат, Юра Писклов и Федя Кияновский. Это было 13 или 14 но­ября. На проезжей части, между универмагом и ны­нешней гостиницей «Центральной», стояла толпа лю­дей, как бы построенная в колонну человек по 6—8 в ряд, мирно разговаривая, медленно продвигаясь в сто­рону улицы К. Либкнехта в окружении редкой цепоч­ки немецких солдат. Некоторые из них, примерно че­рез 10—12 человек, вели огромных овчарок.

Возглавляли колонну несколько офицеров. Они весело разговаривали и громко смеялись. Один из них, высокий, красивый и даже щеголеватый, очевид­но, старший, не забывал оглядываться и подавать ру­ками какие-то знаки солдатам. Солдаты были из войск СС и вермахта.

Мы заметили относительно небольшую толпу — начало огромной колонны, а конец ее просматривал­ся где-то в районе Садовой или еще дальше. Колон­ну проводили последовательно через третий, второй и первый этажи магазина, заставляя их там оставлять свои вещи, якобы для последующей доставки в мес­та переселения.

Колонна медленно двигалась вперед и уже свер­нула на ул. К. Либкнехта, а мы все стояли и смотре­ли. Большинство составляли пожилые люди: женщины, многие с детьми; старики, но были и молодые. Они, в большинстве, вели себя спокойно и даже улыбались, но таких было немного. Основная масса шла обреченно, очевидно, отчетливо понимая, куда и зачем их ведут.

Мы прошли ближе к универмагу и увидели, как полицаи подгоняли людей с вещами к входу, который ближе к улице Короленко, а затем выпускали их че­рез противоположную дверь, но уже без вещей. Всех торопили в колонну.

Обратная стена универмага в ту пору была пол­ностью из стекла. Когда мы зашли на ту сторону, где сейчас магазин Михаила Воронина, то увидели тол­пу, смотревшую куда-то наверх. Там, на третьем эта­же, уже шел дележ оставленных вещей, где усердство­вали, в основном, полицаи.

Во второй половине дня со стороны Запорожско­го шоссе стали раздаваться выстрелы, винтовочные, пулеметные и автоматные, затихшие только часам к 10 вечера.

Так расстреляли евреев в Днепропетровске. Гово­рили, что в этой колонне, которую мы так близко ви­дели, их было 14 тысяч.

Из нашего двора навсегда исчезли наши соседи Добины, Елизавета Григорьевна и Марк Евсеевич. На веранде в инвалидной коляске осталась сидеть бабуш­ка, мать хозяйки. Такая же старушка и тоже в инва­лидной коляске осталась в доме №42 из семьи рас­стрелянных Шерфов. Несколько дней за ними уха­живали соседи, затем наехали фольксдойче, заняли опустевшие квартиры, а старушек солдаты перетащи­ли в подвал одноэтажного дома, что еще до недавне­го времени стоял на углу улиц Кирова и Дачной, на­против студенческой поликлиники.

С середины ноября до середины марта мы уха­живали за старушками с Юрой Пискловым и Федей. Где смогли, застеклили, а где-то забили фанерой окна в подвале. В развалинах нашли и установили малень­кую чугунную буржуйку, принесли дрова, посуду, воду, емкости для отходов, убрали комнату и сделали ее чуть похожей на жилье. Носили еду, которую гото­вили мама, Марфа Ивановна и Федина семья.

Когда мы оставались с братом вдвоем, а мама уезжала на заработки, мы всегда готовили и на ба­бушек. Мой восьмилетний брат очень строго следил за этим.

В середине марта, в один из дней, когда был наш че­ред кормить старушек, мы с братом ранним утром, еще не совсем рассвело, несли им котелок горячей кукуруз­ной каши, или мамалыги, другого тогда не было. Дойдя до дома №31, мы увидели телегу с лошадью, стоящую у входа в подвал, где находились наши подопечные.

Остановились в нерешительности и испуге. В этот момент из подвала вышел полицай, волоча по земле одну из бабушек. Подтянул, без труда забросил ее в телегу, спокойно вытащил из кобуры пистолет и вы­стрелил в голову. По-хозяйски спокойно повернулся и пошел в подвал. Нас он не заметил. Надо было бы­стрее убегать...

Я потянул за руку Женю, но он не сдвинулся с места. Взяв у него сумку, где стоял обернутый поло­тенцами котелок с кашей, я закинул его руку себе на шею и потащил домой. Ноги его не шли. Я буквально приволок его домой, уложил в постель, затопил печ­ку, сварил еду и пытался его растормошить.

Значительно позже я узнал, что такое шок и как можно вывести из этого состояния. А тогда мне было 12 лет, а ему 8. Примерно через четыре часа он снача­ла начал водить глазами, вроде бы рассматривая, но не понимал, где он находится, а потом сел в кровати. К котелку с кашей, который несли старушкам, мы не притронулись.

В конце марта мама приехала из Сурско-Литовского, а у нас кончились дрова. Утром, когда было еще темно, я отправился на поиски. Где-то на улице Жуковского я оторвал три доски от еще не до конца изломанного забора и потащил их через дворы до­мой. Когда я вышел на свою улицу, прямо перед собой увидел трех полицейских-латышей с винтовками. Они рассмотрели меня, велели положить доски на землю. Один повел меня в сторону Лагерного рынка, двое не спеша пошли вниз в сторону Дачной.

Полицай привел меня во двор 5-го почтового от­деления, где уже находилось много народа, человек двести, а может и больше, в окружении полицейских и немецких солдат. Двор со всех сторон был огорожен высоким забором, и убежать оттуда было невозмож­но. Огромный полицай, очевидно, старший, предупре­ждал, что при попытке побега будут стрелять. Поли­цаи и немецкие солдаты стояли по периметру двора с винтовками в руках.

Через некоторое время со двора начали выводить людей группами по тридцать человек в сопровожде­нии одного немца и одного полицая и усаживать в огромные крытые грузовики, большая колонна кото­рых стояла на Лагерной. Дворы на улице с двух сто­рон были блокированы полицией.

Я пытался «улизнуть» со двора, стараясь не по­пасть в отсчитываемые тридцатки, переходил из одно­го угла двора в другой, но не получилось. Попал в по­следнюю машину. В кузове лежали лопаты и кирки.

Нас привезли на территорию нынешнего предпри­ятия «Цветы Днепропетровска», там проходил проти­вотанковый ров от Запорожского до Криворожского шоссе. Теперь это улица Днепропетровская. На этом месте расстреляли в ноябре ту колонну людей, кото­рых мы видели возле универмага. Со стороны хозяй­ственного двора ров был наполнен трупами. К про­тивоположной стенке рва доползали, видимо, только раненые и добитые позже. Картина страшная, хотя в последующее время я видел лагеря смерти в Герма­нии... Там тоже не менее страшно, но этих я видел в колонне живыми. Среди них были наши соседи, с ко­торыми мы были близки.

Расстрелянные в ноябре и едва присыпанные мерзлой землей, они оказались снаружи под лучами весеннего солнца. По дну рва ходил молодой немец­кий офицер с пожилым унтером, очевидно профес­сионалом. Они штыками открывали рты жертвам, отыскивая золотые коронки. На дне рва, у противо­положной от нас стены, сидела крупная молодая жен­щина с двумя прижавшимися к ней детьми. Кирками долбили мерзлую, уже чуть подтаявшую сверху зем­лю, нашпигованную стреляными гильзами всех ка­либров, среди которых попадались и гильзы отечест­венного образца. Это стреляли полицаи.

Когда почти стемнело, нас отпустили. Как я до­брался домой, не помню. Несколько дней я был без сознания, мама говорила, что у меня было воспале­ние легких. Она меня едва выходила».

Возникает вопрос, достаточно естественный, поче­му евреи моего города практически без конвоя шли на расстрел, почему они хотя бы не разбегались? Мне тут же скажут, что это было невозможно. Чепуха, возможно было и не такое!

На Нюрнбергском процессе заместитель Главного об­винителя от СССР Ю.В. Покровский огласил суду доку­мент № СССР-311, который был составлен из документов полиции безопасности и СД по Житомирской области, касающихся расследования преступной халатности ра­ботников этой полиции в декабре 1942 г. в результате чего «унтершарфюрер СС Пааль и унтершарфюрер СС Фольбрехт подверглись нападению заключенных и были убиты из их собственного оружия». Я дам выдержки из этих до­кументов, из которых станет ясно, что произошло.

Штурмшарфюрер СС и криминаль-оберсекретарь Ф.Кнопп на допросе показал:

«С середины августа я являюсь руководителем Бердичевского отделения полиции безопасности и СД в городе Житомире... Находившиеся в здешнем лаге­ре 78 военнопленных были исключительно тяжело ра­неные. У одних отсутствовали обе ноги, у других — обе руки, у третьих — одна какая-нибудь конечность. Только некоторые из них не имели ранения конеч­ностей, но они были так изуродованы другими вида­ми ранений, что не могли выполнять никакой работы. Последние должны были ухаживать за первыми.

...Подготовку экзекуции я поручил сегодня ран­ним утром сотрудникам местного управления унтер-шарфюрерам СС Фольбрехту и Паалю и ротенфюреру Гессельбаху.

...Из оружия они имели немецкий пистолет-пу­лемет, русскую самозарядную винтовку, пистолет ОВ и карабин. Хочу еще подчеркнуть, что я намере­вался дать в помощь этим трем лицам гауптшарфюрера СС Венцеля; но это было отклонено унтершарфюрером Фольбрехтом, заметившим при этом, что они втроем вполне справятся с этим делом.

По поводу обвинения. Мне не пришло в голо­ву обеспечить проведение обычной экзекуции более многочисленной командой, так как место экзекуции было скрыто от посторонних взоров, а заключенные не были способны к бегству ввиду их физических не­достатков».

А ротенфюрер СС Ф.Гессельбах показал следую­щее:

«Вчера вечером унтершарфюрер СС Пааль сообщил мне, что сегодня я должен принять участие в расстреле военнопленных. Позже я получил также соответствую­щее задание об этом от гауптшарфюрера СС Венцеля в присутствии штурмшарфюрера СС Кноппа. Сегодня в 8 часов утра мы, гауптшарфюрер СС Бергер, унтер­шарфюрер СС Пааль, унтершарфюрер СС Фольбрехт и я, приехали на взятой на кожевенном заводе машине с шофером, который был украинцем, на участок, нахо­дившийся примерно в одном-полутора километрах за лагерем, с восемью заключенными нашей тюрьмы, что­бы выкопать могилу...

...Первая группа состояла, по распоряжению Пааля, почти исключительно из безногих.

После того, как я расстрелял первых трех заклю­ченных, вдруг услышал наверху крик. Так как четвер­тый заключенный был как раз на очереди, я быстрень­ко прихлопнул его и, взглянув затем наверх, увидел, что у машины происходит страшная суматоха. Я до того уже слышал выстрелы, а тут увидел, как плен­ные разбегались в разные стороны. Я не могу дать подробных данных о происшедшем, так как находил­ся на расстоянии 40—50 метров. Я только могу ска­зать, что я увидел моих двух товарищей, лежащих на земле, и что двое пленных стреляли в меня и шофе­ра из добытого ими оружия. Поняв, в чем дело, я вы­пустил оставшийся у меня в магазине четвертый па­трон по заключенным, обстреливавшим нас, вставил новую обойму и вдруг заметил, что пуля ударила со­всем рядом со мной. У меня появилось такое ощуще­ние, будто бы в меня попали, но потом я понял, что ошибся. Теперь я объясняю это нервным шоком. Во всяком случае, я расстреливал патроны второго мага­зина по беглецам, хотя не могу точно сказать, попал ли я в кого-нибудь из них».

Чин СД, проводивший следствие по этому делу, кон­статировал:

«Таким образом, из двадцати восьми заключен­ных четыре были застрелены в могиле, два — при по­беге, остальные двадцать два бежали.

Немедленно принятые ротенфюрером СС Гессельбахом меры для поимки беглецов при помощи коман­ды находившегося вблизи стационарного лагеря были целесообразны, но безрезультатны».

А евреи моего города, с целыми руками, с целыми но­гами, до противотанкового рва — до места расстрела — шли около пяти километров вдоль знакомых им дворов, подворотен, скрытых проходов и разных потайных мест Днепропетровска и не то что не нападали на своих мало­численных убийц, а даже не пытались удрать. Почему??

Возможно, возникнет версия, что евреи люди интел­лигентные и не могут никого обидеть, даже своих убийц. Что же, не будем вспоминать про интеллигентный Изра­иль, а вспомним евреев той эпохи. Дадим слово В.Н.Карзину, который раненым попал в плен и на пути в Маутхаузен в декабре 1943 года временно побывал и в Освен­циме.

«Однако, может, стоит привести факт, как с нами, бывшими до этого советскими военнопленными, мно­гие из которых были инвалидами или ранеными, в первый день после прибытия и после санитарной об­работки обошлись в карантинном бараке, куда нас по­местили. Вечером, после «ужина» (один небольшой половник эрзац-кофе), многие наши товарищи собра­лись в группы и обменивались первыми впечатления­ми о лагере. Вдруг в бараке раскрылись ворота (с обо­их торцов его имелись ворота) и в барак ворвалась группа крепких парней, предводительствуемая эсэсов­цем. Они были возбуждены, скорее даже разъярены, эсэсовец с пистолетом, парни с палками, и началось массовое избиение. Из толпы избиваемых поймали несколько человек и увели. Потом нам стало известно, что их привели в другой барак и там за связанные за спиной руки подвесили к стропилам. Но что нас всех потом поразило, так это то, что все, кто избивал нас палками, были «капо» — исполнители распоряжения администрации лагеря, обеспечивающие режим со­держания заключенных, — все они были евреи».

Показать советским пленным, кто хозяин в Освен­циме, евреи могли, а оказать сопротивление своим убий­цам — нет??

Так как все же объяснить, что евреи, шествуя к мес­там расстрела, как вспоминает Нефедов, «в большинстве, вели себя спокойно и даже улыбались»? Только одним — они не знали, куда и зачем их ведут, а когда подходи­ли ко рвам, то там полицейские их плотно окружали, и на людей нападал паралич страха, лишавший их воли к сопротивлению. Вы же прочли у Нефедова, что нака­нуне среди евреев распространялись слухи, что евреев Днепропетровска переселяют «в села немцев-колонистов Сталиндорф, Калининдорф и Ямбург, а немцев, или как их стали называть, фольксдойче — в город».

Но в середине ноября в Днепропетровске уже вовсю ходили и слухи, что в Киеве евреев начали расстреливать еще в сентябре, и поверить в свое переселение евреи мог­ли только тому, кому не могли не верить. Так было и в са­мом Киеве. Бывший диссидент, отсидевший свое в лаге­рях СССР, Михаил Кукобака об этом с гневом пишет:

«Многие слышали историю Бабьего Яра. Но не все знают, почему фашисты так легко уничтожили та­кое огромное количество «евреев». Все было просто. Немцы арестовали 9 раввинов. По «просьбе» немцев все 9 (!) выступили с публичным обращением к ев­реям г. Киева. Мол, просим организованно собрать­ся, и евреи, как элитная нация, будут переправлены в безопасное место. Почему ни один из этих раввинов не сказал людям правды? Почему ни один из девяти не поступил так, как поступают арабы-палестинцы с оккупантами?

Трудно осуждать людей за трусость, если над то­бой самим не стояла «старуха с косой». Но правда в том, что эти раввины (все девять!) лгали людям всю свою сознательную жизнь, как этот Любавичский ребе. Я не знаю их дальнейшую судьбу. Может быть, их тоже расстреляли. Может, они смогли спасти свои шкуры и сегодня продолжают читать Тору в какой-либо синаго­ге в Чикаго или в Тель-Авиве. Бог им судья.

Бог, он-то, конечно, судья, но что-то не верится, что дело только в трусости раввинов.

Ведь как тогда понять подробности уничтожения гет­то Вильнюса? Немцы поставили во главе гетто сиониста Якоба Генса, и тот по очереди формировал партии евре­ев и отправлял их «переселяться». Переселяли евреев не­далеко — в Понары, где их расстреливали в котлованах недостроенных бензохранилищ.

Свидетель-литовец, в те годы подросток, живший в Понарах, рассказывал, что его мать специально выходила к колоннам евреев, почти не охранявшимся, и предупре­ждала их: «Разбегайтесь, вас ведут убивать!» А евреи ей отвечали: «Вас первых расстреляют!» Те же, кто остава­лись в гетто, прилежно работали на немцев и были уве­рены, раз они хорошо работают, то с ними ничего не слу­чится. В гетто работали школы, театр, евреи весело отды­хали на пляже, устраивали спортивные соревнования, а сионист Генс формировал и формировал из них партии для «переселения». Коммунистически и просоветски на­строенные евреи пытались уйти в партизаны, но еврей­ская масса не давала им этого сделать и доносила на них в гестапо — боялась, что немцы за уход в партизаны рас­сердятся на все гетто.

И вот так Генс «переселил» в могилы 38 тыс. евреев Вильнюса и еще 10 тыс. евреев из округи, но особенно он отличился с еврейским гетто в Ошмянах. Там он уничто­жил всех ошмянских евреев силами еврейской полиции Вильнюсского гетто!

А, по Бакланову, эти раввины, сионисты и полицей­ские никакие не предатели. Ну и что из того, что еврей-полицейский в гетто Ошмян застрелил молодую мать-ев­рейку, а потом взял младенца за ножки и головкой его об угол? Разве он предатель? Это у него бизнес такой: у Бак­ланова один бизнес, а у полицейского другой. И при чем тут предательство? Так надо понимать Бакланова?

Правда, надо сказать, что не каждый Бакланов еврей и не каждый еврей Бакланов. Историк Я. Этингер, опи­сывая к 60-летнему юбилею историю Варшавского вос­стания в вашей же газете, цитирует:

«Как отмечается в изданной в Израиле «Краткой еврейской энциклопедии» (том 6, стр. 658) «первые вооруженные действия еврейских бойцов направля­лись против евреев-предателей. В декабре 1942 года были убиты руководители еврейской полиции в гет­то Варшавы».

Вначале 1943 года «Еврейская боевая органи­зация» заподозрила в предательстве вступившего в контакт с германскими властями и назначенного ими членом юденрата известного в прошлом видного сио­нистского деятеля Альфреда Носсига и вынесла ему смертный приговор, который был приведен в испол­нение 22 февраля» («МЕГ» №15—16, 2003).

Евреи варшавского гетто тоже, надо думать, знали, что такое бизнес, но при этом знали и то, что убить пре­дателя всегда полезно.

Вот у меня и возникает вопрос к читателям «МЕГ»: что вам полезнее — оставить белое пятно предательства во всепобеждающем учении Холокоста или проклясть тех, кто помог уничтожить сотни тысяч советских евреев?

Если промолчать, то те, кто от этой всепобеждающей идеи кормится, будут вами очень довольны (я, правда, не понимаю, какая вам от их удовольствия польза?). Но то­гда где гарантия того, что сегодняшние лидеры россий­ского еврейства не считают, что одна дойная корова в Израиле ценнее сотни даже московских евреев, а посему не сочтут за предательство любые несчастья российских евреев во имя их, этих лидеров, политических идей или просто их бизнеса?»

Естественно, что Т. Голенпольский мое письмо в МЕГ не опубликовал и мне не ответил. Другого и не ожида­лось, но согласитесь, что правомерен вопрос: а кем же яв­ляется сам Голенпольский — предателем наших россий­ских евреев или их радетелем?

И таких как Голенпольский в России, наверное, пара сотен, но СМИ России слово предоставляют только им. В последнее время в газетах от «Еврейской» до «Незави­симой» активно выступает еврейский расист В. Каджая с вечными стонами о том, как плохо евреям жить сре­ди русских. В «Независимой газете» он поместил статью «Еврейский синдром» советской пропаганды», в которой, в частности, пишет: «Даже о Бабьем Яре мы узнали через многие годы после окончания войны. Но об этом замалчи­вании у Солженицына — тоже ни слова».

Но сегодня в школах России изучают еврейский Холокост, и в учебном пособии по этой дисциплине черным по белому написано:

«В ноте народного комиссара иностранных дел СССР В.М. Молотова о преступлениях оккупантов на советской территории у опубликованной 6 января 1942 г., содержался абзац о Бабьем Яре, в котором говорилось о расстреле 52 тысяч евреев Киева».

Уже и русские школьники знают, что об убийстве ев­реев СССР сообщено 6 января 1942 г., а «историк» В. Каджая пишет, что об этом «мы узнали через многие годы по­сле войны». Кто эти «мы»? Один, понятно, сам В. Каджая, а кто остальные? Огласите весь список! — как говорилось в одном советском фильме.

Ото всех этих функционеров израильского лобби не­сет тупой алчностью и хлещет ложь. Подлая ложь, наглая ложь, ложь как образ жизни. Как тут не вспомнить выво­ды советского еврея Вадима Томашпольского об Израиле: «все врут всем, врут привычно и беззастенчиво, врут по большому и по маленькому... ложью пропитаны все сферы жизни, от быта до политики... вранье есть нор­ма, а правда — редкая диковина, экзотика».

* * *

Но вернемся к историкам-ревизионистам и к их пол­ному отрицанию убийства нацистами евреев.

Ну как мне или Ю.А. Нефедову читать и слушать бай­ки про немцев, невинных в смерти евреев, если мы твер­до, безо всякой сионистской шумихи знаем, что совет­ских евреев немцы массово расстреливали, если мы мо­жем назвать имена этих расстрелянных и показать их могилы? Холокост евреев был!

Но организовали его сионисты.

Без них этот Холокост немцам и даром был не нужен. И сгорели в Холокосте только советские евреи!