Подвеска пирата

Гладкий Виталий Дмитриевич

ЭПИЛОГ

 

Изрядно постаревший Фетка Зубака с артелью ловил плотву. Он уже мог бы и не ходить в море. Богато зажил артельный атаман: женился на молодке, двух детишек прижил — а все равно что-то тянуло его к соленой воде как на вожжах. Заброшенная сеть была тяжела; знать, полна живым серебром. Фетка с удовлетворением потирал руки — это еще копеечка к его достатку. Чай, не лишняя будет. Мальцы вон подрастают, да и жонке шубейку справную прикупить надо.

— Тяни, тяни шибче! — прикрикнул Фетка Зубака на молодых рыбаков. — Ух, лентяи! Ужо я вам!..

Прикрикнул больше для острастки, чтобы не забывали, кто тут хозяин, кто их кормит. Робяты справные, ничего не скажешь. Но не такие, как раньше, вспомнил Фетка своих прежних артельщиков. Один Недан чего стоил. Или тот же Ондрюшка... Он рыбу чуял, как добрый пес дичину. И откуда у парня такой талан? Где он теперь? Как ушел с энтим немчином, так с той поры о нем ни слуху ни духу.

— Дядя Фетка, дядя Фетка! — вдруг закричали рыбаки. — Смотри!

— Чего загалдели?! Косяк уйдет.

— Дядя Фетка, корабль! Большой!

Фетка Зубака протер вдруг заслезившиеся глаза и увидел неподалеку от берега огромный, как ему показалось, корабль, который бросал якорь. Вскоре от него отвалила шлюпка инаправилась к рыбакам. Они уже вытащили сеть и стояли, в восхищении вытаращив глаза на такое чудо, явившееся в их края. Шлюпка лихо причалила к кочу, и на борт сноровисто забрался статный, сильно загорелый молодец в иноземной одежде и при шпаге. Он весело посмотрел на артельного атамана и спросил:

— Не узнал, атаман?

— Свят, свят! — Фетка Зубака замахал руками, будто увидел привидение. — Изыди!..

— Да будет тебе... Вона пацанов напужал.

— Ондрюшка?! Ты ли это?

— Нет, не Ондрюшка. — Тут лицо молодца посуровело. — А капитан Андрей Вдовин. Запомни это крепко, Фетка.

— З-запомню...

— Вот и ладно. Я к тебе с предложением. Мне нужны продукты разные. Хлеб, солонина, рыба, хлебное вино... Буду хорошо платить. Хошь деньгами, хошь заморским товаром. Уговор?

— Дак... это, ну ежели надо...

Фетка соображал быстро: значит, Ондрюшка по-прежнему разбойничает. Но ему-то какое до этого дело? Ондрюшка предлагает торг, что в том зазорного? Фетка представил на миг, какие товары могут быть у морских разбойников, и даже вспотел от обуявшей его жадности. Это же золотое дно! Не упусти момент, Фетка, нашептывал атаману бес своекорыстия. Не упусти!

— Семьей-то обзавелся? — спросил Ондрюшка.

— А то как же, — охотно ответил Фетка. — И жонка есть, и детишки. Двое. Сыновья, — добавил гордо.

Ондрюшка подступил к нему близко, и тихо, так, чтобы никто не слышал, сказал:

— Запомни, Фетка, попытаешься сдать меня властям, сожгу твое подворье, жену пущу на круг, детей брошу псам, а тебе горло перережу. Понял?

Испещренное мелкими шрамами лицо Ондрюшки было страшным. У Фетки едва не остановилось сердце с испугу. Он понял, что его бывший артельщик не шутит и точно сделает так, как сказал. Если по правде, то у Фетки мелькнула подлая мыслишка — а не шепнуть ли, кому следует, об его появлении, чтобы избавиться от такого опасного «компаньона»? Но только на миг мелькнула; жадность моментально задавила все здравые соображения. Ну а теперь Фетке и подавно заказан этот путь.

Тут Фетка Зубака метнул опасливый взгляд на поморов. Ондрюшка сразу понял, что он подумал.

— Ты за них не переживай. Мне на фрегат нужны матросы, думаю, наши согласятся. А ты накажешь остальным, чтобы лишнего не болтали.

Фетка Зубака тяжело завздыхал и кивнул. Он не отводил глаз от шляпы Ондрюшки, вдовьего сына. На шляпе красовалась подвеска с розовым драгоценным камнем. Это же каких денег она стоит?! — завистливо подумал Фетка. Нет, надо иметь дело с Ондрюшкой. Надо! А что, поднакопит денежек и выбьется в купцы, как Строгановы. Фетка Зубака еще ого-го! Он себя еще покажет.

Подвеску Ондрюшке Вдовину подарил Карстен Роде, когда они прощались. Она навевала Голштинцу тяжелые, мрачные мысли, и он облегченно вздохнул, когда подвеска очутилась на шляпе Ондрюшки. А затем сел в карету и отбыл в неизвестном направлении. С той поры о Карстене Роде никто не слышал. Возможно, он где-то купил дом или поместье и поселился под чужим именем, чтобы спокойно встретить старость. А может, от скуки поступил на службу к какому-нибудь монарху и погиб в сражении. Кто знает...

Боцман Клаус Тоде наконец воссоединился со своей несравненной Фелицией. Говорили, что все у них наладилось, и жили они не бедно, счастливо и в полном согласии друг с другом. Видимо, Фелиция была тронута до глубины души, что муж настоял, как он ей поведал, чтобы галеон назвали ее именем. Это был подарок настоящего мужчины; не каждая женщина может удостоиться такой чести.

Капитана Андрей Вдовин долго еще промышлял на Балтике. Его пираты наводили ужас на всех купцов. Фрегат, получивший наименование «Русалка» — в честь погибшего пинка — пытались потопить флоты всех прибалтийских государств. Но тщетно. Корабль появлялся, как фантом, грабил очередное торговое судно, а то и караван, и исчезал неведомо куда. Удача никогда не оставляла Андрея Вдовина. А потом он исчез. Вместе со своей командой и фрегатом. И больше балтийские поморы в разбойных делах не были замечены.

Сгинули ли они в морской пучине? Это вряд ли. Хотя бы потому, что спустя какое-то время подвеска Френсиса Дрейка оказалась в сокровищнице русских царей. Как она туда попала, об этом история умалчивает.

Подвеска Дрейка пролежала там более двухсот лет. Не придаст ей никакого значения ни один из российских правителей — ни Шуйский, ни Владислав IV Ваза, ни Михаил Федорович Кроткий, ни Софья Алексеевна, ни уж тем более Петр Великий — тот сам все умел, родился удачливым. Только суеверная Екатерина II, перед второй русско-турецкой войной назначая Александра Васильевича Суворова генерал-аншефом, сказала: «Дарю вам эту подвеску. Говорят, она принадлежала “псу” Елизаветы — знаменитому Френсису Дрейку, выше всего ставившему честь королевы и своего государства. Владейте ею, Александр Васильевич! Мы не сомневаемся в вашей верности нашему величеству и отчизне. Пусть камень сей будет ее символом!»

С этого началось победное шествие Суворова, полководца, не знавшего поражений на полях сражений. Российская армия одержала блестящие победы при Кинбурне и под Очаковом, где наголову разбила турецкую армию. Во время Бессарабской кампании Суворов взял приступом сильнейшую турецкую крепость Измаил.

Но со вступлением на престол Павла I, ненавидевшего свою мать и все, что с ней было связано, Александр Васильевич попал в немилость. Суворова уволили из армии и отправили в ссылку. Однако в 1799 году, скрепя сердце, император Павел вынужден был уступить настоятельной просьбе союзников и назначить Суворова главнокомандующим русскими войсками в Италии. И опять Суворов, несмотря на интриги и вмешательство австрийского военного совета, одержал ряд побед и освободил Северную Италию.

А дальше следует беспримерный в военной истории, ставший легендой, переход Суворова через Альпы. Вопреки всему — интригам, неверию, непривычным для русских солдат горным условиям, отсутствию точных карт местности и толковых проводников, погоде, наконец. Чего стоит лишь один Чертов Мост! По легенде, его соорудил дьявол. Взамен он потребовал душу первого, кто пройдет по мосту. Члены общины Урзерн обманули черта, пустив впереди себя козленка. Французы, оборонявшие этот стратегически важный объект, мост взорвали. Но не тут-то было. Не угадали! Русские дощечку за дощечкой связали перекрытие моста офицерскими шарфами и ремнями и перешли пропасть. И все это время подвеска Френсиса Дрейка была с Суворовым.

После Швейцарского похода, снова подвергшись опале, несгибаемый Александр Васильевич Суворов отдал подвеску императору Павлу со словами: «Верность и честь всегда были для меня превыше всего! Сия вещица уже мне не принадлежит». Увы, Павлу подвеска Дрейка не помогла. Да и не могла помочь. Видимо, она предназначена людям иного склада ума и характера.

Ныне подвеска Френсиса Дрейка хранится в «Золотой кладовой» Эрмитажа. Канули в Лету времена лихих корсаров, героев и блистательных полководцев. Подвеска уже никому не нужна, разве что коллекционерам раритетов. Обыденность и серость начали заполонять мир. Розовая шпинель постепенно угасает, теряя свои чудесные свойства и драгоценное влияние на человека.

Пришло время собирать камни.