Правда о Бэби Донж

В прекрасный воскресный день, во время встречи близких родственников, в саду, хозяйка дома — «неземное воздушное существо, слетевшее со страниц книги стихов», Беби Донж, подсыпает мышьяк в кофе своему мужу Франсуа…

Супружеская измена и мучительный выбор между долгом и любовью.

1

Разве неприметная мошка не всколыхнет подчас поверхность пруда сильнее, чем брошенный камень? Так случилось и в то воскресенье в Каштановой роще. Бывали воскресные дни, которые стали для Донжей, в известном смысле, историческими, например воскресенье грозы, когда рухнул бук «через три минуты, после того как под ним прошла мама», или воскресенье крупного спора, рассорившего на несколько месяцев оба семейства.

Напротив, то воскресенье, которое можно было бы назвать воскресеньем большой драмы, текло безмятежно и спокойно, словно ручеек на равнине.

Как всегда на даче, Франсуа проснулся около шести. Жена даже не услышала, как он на цыпочках вышел из комнаты, а если и услышала, то не приоткрыла глаз.

Было 20 августа. Солнце уже встало в голубом, будто выписанном акварелью небе, влажный воздух благоухал. Слегка пригладив в ванной волосы, Франсуа в пижаме и сандалиях спустился вниз, вошел в кухню, где кухарка Кло, в таком же домашнем виде, как он, неторопливо заливала кофейник кипятком.

— Меня опять чуть не сожрали комары, — объявила она, почесывая бледные в красных желваках ноги.

2

Теперь он уверен, что не ошибся. Пусть это только интуиция, но в данном случае она убедительней любого доказательства. Правда, в тот момент Франсуа не насторожился. Не встал с плетеного кресла, где блаженствовал с полузакрытыми глазами, разомлев от солнца и плотного завтрака. Воспоминание было изумительно четким. Он словно предчувствовал тогда всю важность этой минуты для будущего, и мозг его как бы сфотографировал сцену.

А все потому, что он сидел против света. Развалясь в садовом кресле, он оказался ниже стола; лучи солнца, отражавшиеся от красной кирпичной крошки на аллее, окрашивали в теплые тона все, на что смотрел Франсуа. Почти рядом, слева, вполоборота к нему, располагалась теща, и он, не глядя, боковым зрением запечатлел на сетчатке глаза лиловое пятно ее газового шарфа. Немного дальше в шезлонг" растянулась Жанна, вся в белом.

Напротив, под оранжевым зонтом, стоял стол, накрытый бахромчатой скатертью. Марта, поставив на него кофейник и чашки, направлялась назад к дому, и каблучки ее еще стучали по толченому кирпичу.

Беби стояла у стола. На нее и посматривал Франсуа своими насмешливыми глазами, которые многим казались суровыми. Не потому ли, что он всегда стремился видеть людей и вещи такими, как они есть?

Например, свою жену с ее нелепым прозвищем Беби Она стояла спиной к нему и, насколько Франсуа мог судить по положению ее руки, разливала кофе Беби скрывала от него все, что находилось на столе. Нет спору, в это мгновение она была само изящество, гибкий стан, слегка небрежная поза, особенно светло-зеленое платье, заказанное в Париже.