Прекрасные незнакомки

Красавицы времен Великой Французской революции в изображении Жюльетты Бенцони предстают перед читателями во всем великолепии. Разлуки с любимыми, изгнания, тюрьмы, гильотина – через все это проходят прекрасные незнакомки. Великая Французская революция не щадит красоту, но любви, как известно, не страшны никакие преграды!

Глава 1

Любовь, которой генерал де Лафайет не заслуживал

Смех королевы

В туманный вечер 22 января 1795 года улица Балле, едва освещенная тусклым фонарем, висящим на грязной веревке, натянутой между домами, выглядела зловеще и мрачно. В Париже, еще не оправившемся после революционных потрясений, плохо освещали улицы, хранящие страшные воспоминания. Эта улица, где стояла старинная тюрьма Ла Форс, была одной из них.

Неожиданно одна из дверей тюрьмы отворилась, и на тротуаре появилась женская фигурка. Женщина приостановилась на пороге и сильно закашлялась. В скудном свете масляной лампы, висящей над будкой, часовой рассмотрел тонкое нежное лицо с ранними морщинками и небесной лазури глаза, обведенные синевой, полные усталости и печали. Светлые волосы не утратили пышности, но потускнели. Женщине было лет тридцать пять, но ей можно было дать без труда на десять лет больше. Сочувствуя бедняжке, часовой хотел было посоветовать ей не задерживаться долго на промозглом холоде, но тут на улице появилась карета и остановилась в нескольких шагах от них. Из кареты вышел пожилой человек и, простирая к женщине руки, торопливо направился к ней.

– Как я боялся, что не увижу вас сегодня вечером, Адриенна! – проговорил он, целуя обретшую свободу узницу.

– Формальностям не было конца. В какой-то миг мне даже почудилось, что меня не выпустят.

Госпожа де Лафайет, прежде чем сесть в карету, посмотрела в последний раз на старинное здание тюрьмы, где провела больше года и так настрадалась. Что и говорить, ей было там и страшно, и жутко, но среди теснящих ее со всех сторон ужасов больше всего леденил сердце нависающий призрак гильотины. Как она дрожала за сына, который, скорее всего, сбежал в Англию или даже в Америку! Как переживала за дочерей, оставшихся в Оверни в старинном фамильном замке Шаваньяк под присмотром старенькой тети! Как беспокоилась за мужа, заключенного в тюрьму в Австрии. Ей довелось увидеть, как поднимались на эшафот самые дорогие ей люди: мать, герцогиня де Ноай, бабушка, старенькая герцогиня д’Эйен и ее юная сестра. Сама она избежала казни. Люди Робеспьера не отважились отдать в руки палача жену де Лафайета, и ей посчастливилось продолжить свой крестный путь и после 9 термидора, когда узники времен террора обрели свободу.

Заточение в Ольмюце

Вот так обстояли дела, и, поскольку Адриенна не могла вынести мысли, что человек, которого она любит больше жизни и которому простила все, даже гибель близких на эшафоте, находится в тюрьме, то изнуренная узница тюрьмы Ла Форс преобразилась в энергичную заботливую жену. Она пробыла в Париже ровно столько, сколько понадобилось, чтобы привести себя в порядок, а потом уселась вместе с господином Шампетьером, который не пожелал оставлять ее одну в дороге, в дилижанс и отправилась в путь.

Адриенна приехала в Овернь, но и в замке Шаваньяк пробыла всего неделю, обняла свою тетю, старенькую госпожу де Шаваньяк, и приготовила для отъезда в Австрию двух своих дочек.

Если говорить откровенно, то время для того, чтобы хлопотать о муже, было неблагоприятным. Именно тогда император Франц II вел переговоры с правительством республики об освобождении дочери Людовика XVI, юной мадам Руаяль, последней оставшейся в живых из узников башни Тампль. Канцелярии императора было вовсе не до супруги республиканца Лафайета, и ей ни за что не выдали бы паспорт. Пришлось пойти на хитрость.

Благодаря cодействию Буасси д’Англа Адриенна получила паспорт в Гамбург, а в Гамбурге она незамедлительно повидала американского консула. Консулу не составило никакого труда выписать паспорт госпоже Мотье, американской гражданке, которая направлялась в Вену.

По приезде в Вену Адриенне пришлось очень долго ждать – но она ведь привыкла к ожиданию! – аудиенции у императора Франца. Только в начале октября Адриенна смогла отправиться в Шенбрунн, летнюю резиденцию австрийской императорской фамилии. Император оказался молодым человеком двадцати семи лет, и его внешность успокоила просительницу. Стройный любезный юноша блистал флорентийским изяществом, каким наделила его наполовину итальянская кровь. Не был он равнодушен и к женской красоте. И все-таки, когда госпожа де Лафайет бросилась ему в ноги, он не смог скрыть своего раздражения.