Протоколы несионских мудрецов

Мухин Юрий Игнатьевич

Послесловие. Что надо и не надо делать

 

 

Мы и наша команда

Представим, что произошло то, за что боролись, – власть в России взяли патриоты. Как это произошло, обсуждать не будем, – это второй вопрос, произошло и все тут! Патриоты взяли власть. Это значит, что кто-то из читателей этой книги стал Президентом, остальные стали депутатами Госдумы или в Госдуме реальных патриотов стало большинство.

Итак, пришли мы на свои рабочие места, сели в кресла, и теперь у нас возникает вопрос: а что делать-то?

Вообще-то, можно ничего не делать. Ведь вот сейчас президент и депутаты, с точки зрения на них, как на работников, это полные кретины и бездельники. Возьмите хоть Медведева-Путина, хоть депутатов, и даже не Кабаеву с Валуевым, а тех же Жириновского с Зюгановым. Присмотритесь к ним – что от них полезного и умного можно ожидать даже в быту, а не то, что в государственных делах? Это же тупые подписыватели подготовленных аппаратом документов и нажиматели кнопок голосования. И ничего – сидят на своих местах, парят зады в начальственных креслах и считают себя государственными деятелями. Хотя, по сути того, чем они на самом деле занимаются, это не управление государством, это развлечение публики в бесконечном телевизионном сериале «Золотой ключик». В котором, на сегодня, роль веселого Буратино и несчастного Пьеро в стране дураков отдана «артистам в штате» Жириновскому и Зюганову, а роль Мальвины отдана приглашенному на время гастролеру из Питера – Медведеву.

Почему вы не можете быть такими же пьеро и мальвинами? Можете!

Но не будете.

Не будете потому, что будет действовать описанный выше закон о регулярном суде народа над Президентом и депутатами в момент их переизбрания.

Этот закон обязателен. Без него не стоит и во власть идти. А если такого закона не будет, а власть брать придется, то начать нужно с немедленного принятия этого закона и освящения его референдумом.

Почему не стоит идти во власть без этого закона?

В этом законе обращают внимание на то, что бросается в глаза, – на то, что власть начинает отвечать перед народом за последствия своего правления. Это хорошо для пропаганды этого закона в народе, но для нас, государственных деятелей, главное не в этом.

Зададим себе вопрос: почему при столь мерзком управлении, при фактически отсутствии государственного управления со стороны Президента и Думы, Россия до сих пор жива?

Потому, что от хаоса и развала ее спасает государственный аппарат и те фирмы, которые участвуют в жизнедеятельности государства. С гибелью России наши «пердизент» и депутаты сбегут за границу, а чиновники и эти предприниматели останутся здесь и погибнут вместе с Россией. Они это понимают (или чувствуют), поэтому они и сопротивляются развалу, как могут, – они удерживают Россию на плаву даже при идиотах во власти. Да, они воруют, да, ленятся, да, подличают, но так-сяк работают. И, поверьте, у всех этих чиновников и предпринимателей отношение к нашим идиотам во власти еще хуже, чем у нас, – только как к безответственным и подлым идиотам. И эти чиновники, и предприниматели потому воруют, ленятся и тупят, что прекрасно знают, что и власть ворует и бездельничает. Эти чиновники знают, что все зависит от начальника – если начальник не сдаст, то и мелким чиновникам за воровство и лень ничего не будет. Главное – услужить начальнику.

От этих чиновников стонут, на них жалуются десятки миллионов граждан, а им «по барабану» – кому в России гражданам жаловаться? Таким же ворам-судьям и ворам-прокурорам? Смешно. Тупым и ленивым депутатам? Ха-ха! Администрации «пердизента»? Да пиши, сколько хочешь!

А с принятием закона о суде над нами – над властью, – положение изменится не столько для нас, сколько для этих миллионов чиновников. Ведь обиженные чиновниками граждане теперь жаловаться не будут – они будут ждать очередных выборов, чтобы вписать в вердикт нам, избранной этими гражданами власти, – «достойны наказания». И чиновники это поймут немедленно. Они поймут, что мы, высшая власть, спасая себя от народного наказания, будем немедленно и жестоко (в назидание другим) расправляться со всеми теми чиновниками, кем недоволен народ. И никакие взятки от чиновников нам, власти, никакие «потемкинские деревни» для замыливания нам, власти, глаз, – не помогут! Только работа на благо народа каждого чиновника может спасти нас – их начальников.

И спасти их от нашей тяжелой руки!

Мировоззрение государственных чиновников измениться: если сегодня, чтобы занимать должность, нужно украсть у народа и поделиться с начальником, то при нас надо будет делать так, чтобы народ ими, чиновниками, был доволен. Будет доволен ими, будет доволен и нами.

Иногда нас ехидно спрашивают, а где ваша команда? Где ваши доктора и академики экономики и философии, где ваши «профессионалы»? А зачем они нам? Оставьте себе этих болтунов. Наша команда – это многомиллионная армия чиновников и предпринимателей, которые ждут не дождутся, когда их возглавят настоящие руководители России. Правда, они еще не знают, что ждут именно нас, но никуда от нас не денутся – так работают законы управления.

Правда, когда мы придем к власти, государственные чиновники будут требовать от нас ясной и четкой постановки задач, задач реальных, исполнимых и полезных народу. Однако это и есть наша работа, и мы должны и будем ставить им эти задачи законами. Это будет не простая работа, но не более, чем работа, требующая своего изучения и исполнения.

 

Чего не делать

Прежде, чем начать разговор о том, что нам надо делать, следует оговорить то, чего нам делать не надо, хотя, приняв на себя ответственность за Россию, это и так будет понятно.

Прежде всего – НЕ НАДО ДЕЛАТЬ НИКАКИХ РЕВОЛЮЦИЙ НИ В ЧЕМ.

Введя суд народа над властью – над собою, мы уже произведем революцию, каких еще не видела история. Вот ее и достаточно.

Да, нам придется делать существенные изменения в обществе, но, тем не менее, никаких резких движений делать нельзя, и во всех делах действовать по принципу – не навреди!

Начнем с того, как сделать революцию без революции.

Революция (переворот) – это резкая ЗАМЕНА ОДНОГО ДРУГИМ, причем старое уничтожается или сразу же упраздняется. Вот до нас власть была безответственной, мы ее делаем отвечающей перед народом. Это революция. Но во всем остальном нужно вводить новое, но НЕ СПЕШИТЬ УПРАЗДНЯТЬ СТАРОЕ, и тем самым дать новому самому похоронить старое – сделать так, чтобы люди сами отказались от старого, ввиду неспособности старого конкурировать с новым.

А теперь ответим на вопрос, почему не нужны революции.

Мы придем, чтобы установить в России справедливость. Это так.

Но по этому вопросу у всех слоев населения разное мнение. Приняв какую-либо одну сторону, даже если это большинство населения, мы даже благодарности от этой стороны не дождемся (она примет это как должное), зато вызовем резкое сопротивление других сторон. Возникнет конфронтация, а она нам нужна меньше всего. Вопрос справедливости таков, что его сначала нужно согласовать в обществе, и только когда у подавляющего большинства населения созреет достаточно одинаковое представление о справедливости по тому или иному вопросу, только тогда внедрять в жизнь именно эту справедливость.

Кроме этого, у нас сейчас много «борцов за справедливость», но если к ним присмотреться, то это борцы за халяву под соусом справедливости. Многие из них стали борцами за справедливость только потому, что не успели украсть, и теперь надеются на реванш. Да, не удовлетворив свою алчность, они будут голосовать за наше наказание. Ничего, переживем. Для нас важно другое: мы руководители страны, и это мы ОБЯЗАНЫ ВЕСТИ ЗА СОБОЙ народ, а не болтаться на поводу у живущих одним днем алчных и глупых крикунов. Даже если их и большинство.

Нет сомнений, что мы испытаем яростное сопротивление извне с попыткой вызвать в России хаос, и нам этих проблем будет достаточно. Поэтому вызывать конфронтацию и хаос еще и своими решениями внутри страны, просто глупо.

Теперь о том, какие наши решения потребуются, а какие не стоит принимать.

Любое наше решение должно быть максимально взвешено, обдумано и понятно государственным чиновникам и народу. Искать варианты этого решения будем не только мы, но и чиновники исполнительной власти, и наши собственные аппараты чиновников. Но этого мало, и нам нельзя замыкаться только на чиновниках.

Во-первых. Каждое наше решение, если оно не секретно, нужно обсуждать. Обсуждать не только с теми, в пользу кого оно принимается, но и с теми, по чьей шкуре отбарабанит. Надо принимать такие решения, которые выгодны народу и будущим поколениям, но, все же, наши решения должны быть такими, чтобы вызывать как можно меньше недовольства даже у тех, кому они не нравятся. Кем бы ни были те, кто будет сопротивляться нашим решениям, но сначала мы должны смотреть на них, как на достойных людей.

Но, приняв решение, нельзя колебаться ни в малейшей мере, – все силы нужно направлять на его реализацию, не ослабляя усилий до победы. Если нам будут оказывать сопротивление силой, то начинать надо с попытки уговорить врага прекратить сопротивление, возможно пойти на устраивающий нас компромисс. Если попытка не удается, то требуется решительное, быстрое и жестокое подавление сопротивления силой. На войне жестокость является милосердием. Нельзя вести войну нерешительно и полумерами – таким путем она не гасится, а раздувается.

Во-вторых. Не зацикливать на себя все. Стараться спустить с Москвы вниз как можно больше прав и обязанностей по решению проблем на местах. На местах это будет не нравиться, с мест будут просить решения у нас, поэтому надо будет искать компромисс – и не отказывать, и приучать людей работать самим.

Как – то прослушал заведующего кафедрой государства и права юридического факультета МГУ В. Томсинова, убеждавшего политически активных москвичей в том, что их митинги против фальсификации выборов бесполезны потому, что народ, дескать, имеет низкое правосознание и соглашается с преступлениями. Это типичный образ мысли академического бюрократа. Он видит стотысячные митинги протеста, но все равно – это он умный, а глупый народ соглашается мириться с преступлениями, поскольку имеет низкое правосознание.

Давайте вдумаемся в происхождение закона. Люди сталкиваются друг с другом, вступают во взаимоотношения и со временем, исходя из своего менталитета, из местных условий и потребностей, люди вырабатывают правила своих отношений, которые сначала существуют в виде обычаев. Но некоторые люди эти обычаи нарушают, таких нарушителей обычаев наказывают, и это всем понятно и всеми принято. Из устоявшихся обычаев рождается закон, утверждающий обычай. Такой, вытекающий из обычаев закон, людям понятен, он для них естественен, естественно для них и наказание за нарушение такого закона.

Однако государство плодит умников, изучивших римское право и презирающих свой народ. Эти умники, как бы для блага народа, а на самом деле для оправдания своих жалований, плодят законы не из народных обычаев и потребностей, а из собственных голов. И эти законы, во-первых, народу не нужны, во-вторых, противоречат сложившимся или складывающимся обычаям. И вступает в силу правило, подмеченное еще Салтыковым-Щедриным: «Россию всегда спасало то, что у нас глупые законы дурно исполняются». А умники, осилившие на юридическом факультете римские сервитуты, как видите, все пеняют на народ – на его низкое правосознание.

Правосознание у народа нормальное, просто не надо народ насиловать дурацкими законами из Москвы, да еще и в немеряных количествах. И уж, конечно, ни в коем случае нельзя уподобляться нынешним идиотам Думы, которые хвастаются, к примеру, что только Госдума пятого, последнего созыва «приняла 1 тысячу 581 федеральный закон и одобрила 27 федеральных конституционных законов». По два закона в рабочий день! Это означает, что эти бараны, именующие себя депутатами, нажимали на кнопки, не соображая не только того, нужен или нет их закон людям, но и за что именно они голосуют. В настоящее время количество нормативных актов таково, что незнание человеком законов неизбежно в принципе: например, Система ГАРАНТ содержит банк правовой информации объемом более 3,9 миллионов документов. Это значит, что если знакомиться с каждым уже имеющимся документом не более 2 минут, то уйдет целая жизнь (40 лет по 8 часов ежедневно). В Государственной системе распространения правовых актов в электронном виде (ГСРПА) ежемесячный прирост информационно-правовых фондов составляет порядка 10 тыс. документов – т. е. база растет со скоростью более 330 документов в сутки, при этом не успевают публиковать даже некоторые кодексы в действующей редакции (например, Налоговый кодекс). Никому это тупое обилие законов не нужно, и, кстати, каждое наше решение (наш закон) обязано быть понятно любому нормальному человеку и, прежде всего, нам, поскольку мы, законодатели, и будем его единственными толкователями.

Наконец. Да мы поведем народ за собой, но это не значит, все наши решения должны исходить только от нас и чиновников, надо не бояться предлагать самому народу искать решения, благо, современные средства связи позволяют обратиться ко всем гражданам. В конечном итоге нам все равно, кто найдет толковое решение вопроса – мы, чиновники или какой-нибудь гражданин, поскольку ответственность за это решение все равно будем нести мы. Обращаться к народу надо не для пиара, не для «одобрям-с». Тут, как раз, очень может быть, что наше лекарство окажется горьким, и пока не будет виден результат решения, большинству народа само наше решение может и не нравиться.

Обращаться к народу надо за получением вариантов нашего, власти, решения (вариантов наших законов). Как ни странно, есть много простых людей, не являющихся чиновниками, тем не менее, увлекающихся теми или иными вопросами общественной жизни. Занимаясь своими делами, они находятся, так сказать, «на стыке наук», и могут предложить более выгодный вариант решения, нежели чиновник-профессионал, или «ученый». Главное, чтобы мы поняли, что нам предлагают.

Кроме этого, такой работой с обществом мы выявим активных и умных людей, которые будут являться кадровым резервом, как для чиновничества, так и для нас самих. Не сладкоголосые болтуны и профессиональные «радетели народные» должны попадать во все властные структуры, а люди, способные к государственной деятельности. А отличает таких людей любознательность и способность находить решения по государственным делам. Нельзя отгораживаться от народа своей властной исключительностью и разделять людей на умных и тех, от кого, якобы, ничего умного не услышишь. Да, миллионная толпа ничего умного не предложит, но в этой миллионной толпе может найтись и тот, кого стоит выслушать, и нам нельзя упускать такой шанс.

Разумеется, сказанное выше не значит, что мы сами не должны думать, а можем явиться во власть, и уже оттуда спрашивать народ, а что нам делать? Как сегодня толпа «депутатов» является в Думу и спрашивает аппарат Думы и президента, а когда и какие нам кнопки сегодня нажимать? Мы сами обязаны иметь четкое представление, если и не сразу о том, как нужное получить (пути могут очень сильно зависеть от конкретной обстановки на момент принятия решения – на момент нашего прихода к власти), то уж о том, что именно мы хотим получить, мы обязаны иметь четкое представление. Хотя бы о главном и принципиально.

Итак, о том, что нам надо получить.

 

Сначала дети

Даже не наивно, а просто глупо надеяться, что нам – ответственной пред народом власти – позволят принимать государственные решения в спокойной обстановке, позволят тщательно обсудить эти решения, и внедрить одно за другим. Нам придется принимать решения в состоянии цейтнота и по всем вопросам сразу, поэтому сегодня бессмысленно гадать, что именно для России будет самым главным на конкретный момент принятия решения.

Но есть вопрос общественной жизни, который нам надо считать самым главным хотя бы потому, что если мы дадим этому вопросу пусть даже только толчок в нужном направлении, то уже можно будет считать, что мы жизнь прожили не зря.

Это вопрос умственного развития народа.

Сейчас говорят, что то унизительное состояние, в котором очутился наш (да и не только наш) народ, вызвано тем, что людей оболванили политики и СМИ. Простите, а разве болваны не виноваты в том, что их оболванили?

И разве не виновата та власть, которая позволила сделать из своего народа болванов?

А сделало народ болванами, в том числе и членов власти, нынешнее образование. Принципиально дело обстоит так.

Человек отличается от животного интеллектом и человеческой моралью. Главное – интеллект, без интеллекта человек не воспримет и мораль – не поймет ее необходимость для себя. Ребенок рождается животным, но животным с зачатками человеческого интеллекта. Наша задача не развить этот интеллект, а помочь ребенку самому его развить. Казалось бы, какая разница? Разница в том, что без стремления самого ребенка мы его интеллект на разовьем, это же его интеллект, а не наш.

Отсюда кардинальная ошибка, совершенная человечеством, – человечество приняло латинскую систему образования (развития интеллекта), согласно которой учитель (преподаватель) сообщает ребенку (обучающемуся) знания и заставляет его эти знания запомнить. В результате, ребенок не развивает свой интеллект, а делает одолжение тому, кто заставляет его запоминать знания. И делает это одолжение точно так же, как и животное заучивает то, что его заставляет делать дрессировщик. Да, ребенок, пока он мал, – это животное, но то, что мы методы обучения животных применяем к будущему человеку, это шибка, хуже преступления. При нынешней системе образования для ребенка (обучающегося), как и для животного, получаемые знания становятся обузой, нужной не ему, а тому, кто его заставляет их получать. А обузу, понятное дело, стараются иметь поменьше. В результате и в лучшем случае обучающийся запомнит слова, описывающие знания, а в общем случае – и их забудет после экзамена. И в любом случае, обучающийся не будет уметь самостоятельно использовать полученные знания. А без умения использовать знания, знание только слов, описывающих знания, бессмысленны.

Подобную систему образования можно было бы считать бесполезной, если бы она не была убийственно вредной. Ведь при этой, принятой и у нас латинской системе образования, обучающийся получает не образование, а некие справки – аттестаты, дипломы. А вместе с этими справками получает уверенность в том, что он умный, что он что-то знает, хотя на самом деле остается неспособным мыслить самостоятельно ни по какому вопросу, кроме узких вопросов своей работы, да вопросов быта. По остальным вопросам, в том числе и по вопросам общественной жизни, такой образованный болван пользуется штампами, заученными у того, кого он считает умным. Поэтому оболванить такого образованца очень просто. Нужно только показать ему на экране телевизора голову, назвать эту голову «мудрецом» или «профессионалом», и образованный болван будет делать то, что говорит этот «мудрец», не соображая, что именно он делает, но с уверенностью, что он все делает правильно.

Не могу гарантировать, но полагаю, что со взрослыми людьми мы, народная власть, ничего сделать не сможем. Эти люди оскорбятся от самой мысли о том, что они глупы, поскольку они точно знают (да и дипломы у них есть), что они умны. Посему с ними пусть будет, как есть, а детей нужно спасать изменением принципа образования.

Главный принцип реформы образования: человек должен самостоятельно учиться, самостоятельно искать знания всю жизнь и самостоятельно уметь ими пользоваться. На то он и человек. Учиться – это его долг, прежде всего, перед самим собой. Мы, как общество и государство, обязаны снять любые препятствия в получении человеком знаний, но не обязаны насильно его обучать.

И молодое поколение, и детей нужно спасать, отказавшись от латинской системы образования – от заучивания знаний. Заменив ее системой, при которой обучающие (учителя, преподаватели) будут только помогать обучающимся в самостоятельном получении знаний и, главное, помогать обучающимся в умении пользоваться знаниями самостоятельно. Разумеется, над обучением детей нужно установить контроль, полагаю, даже законодательно, обязав их посещать школу, однако принципы школьного образования надо изменить – ученика никто не должен учить, он сам должен учиться.

Я вижу это так.

В год, когда ребенку исполняется 7 лет, он должен начать посещать школу, и это обязательно. В год, когда ему исполнится 17 лет, он должен оставить школу. В школе он обязан научиться использовать знания точных наук (математики, физики, химии, биологии), русского языка, истории и обществоведения – устройства общества и государства (Конституцию обязан понимать безусловно). Обязателен ручной труд, как развивающий ум. Иностранные языки – по желанию ребенка (родителей). Их можно вывести из школьной программы. Никаких классов по возрасту быть не должно, только классы по уровню уже полученных ребенком знаний. Соответственно, лет с 10 ребенок может быть сразу во многих классах по различным предметам, в зависимости от своих способностей и склонностей, в связи с этим упраздняется ежегодный переход из класса в класс, упраздняются переходные и выпускные экзамены.

Учитель и сам ученик контролируют обучение не воспроизведением учеником слов, а способностью ученика использовать знания, то есть его способность решать как учебные задачи, так и практические. И этот контроль должен быть непрерывным. Если ученик любознателен и быстро осваивает науку, его нужно передвигать в более высокий класс по этой дисциплине – туда, где ему будет интересней. Если он вышел за пределы школьной программы, его нужно сводить в Интернете с преподавателями этих наук. Если он сильно отстает или ленится, то должен до окончания школы оставаться в группах с его уровнем умения использовать знания.

Нужно изменить принцип образования – школа обязана учить не знаниям, а умениям.

Разумеется, чем талантливее учитель, тем легче он разовьет в ученике любознательность, чем талантливее педагог, тем меньше у него будет ленивых учеников. Где взять таких учителей и педагогов?

Нужно собрать по России всех оставшихся настоящих учителей, всех энтузиастов (а они, слава богу, пока есть), предложить им поднять опыт предшественников и подготовить курсы школьных наук в виде фильмов. Учебные курсы в виде фильмов нужны для того, чтобы разъясняемые положения предметов обучения были представлены в как можно более образном виде. Одновременно, для проверки самим учеником и его учителем уровня обучения, самые лучшие учителя и энтузиасты должны подготовить задачи, как можно более связанные с жизнью.

Не навязывая своего видения дела этим педагогам, я урок вижу так. Ученики сначала читают урок, то есть воспринимают знания словами, затем смотрят фильм о том, что прочитали, роль учителя – разъяснить ученикам непонятное и провести уроки практического применения знаний этого урока. И, разумеется, контролировать успехи учеников, чтобы вовремя перевести способных (с которыми потребуется индивидуальная работа) в более высокий класс. Этими фильмами мы застрахуем себя тем, что все наши дети, вне зависимости от доходов их родителей, действительно получат лучшее обучение из того, что возможно.

Окончив школу, юноши и девушки вынесут из нее не просто знание, а умение использовать знания. Одни больше, другие меньше, сколько именно, будут знать только они.

«Но если у них не будет аттестатов зрелости и золотых медалей, то как же они будут поступать в институт?» – спросите вы. «А зачем в институт поступать?» – отвечу я. Что, собственно, происходит в институтах, университетах и академиях? Преподаватели читают умные книжки, а затем пересказывают содержание этих книжек студентам. А сами студенты эти книги прочитать не могут? Сейчас считается, что не могут, считается, что они малограмотные. Мы так считать не будем.

Мы будем считать по-иному. В 17 лет будем считать человека вполне взрослым и, безусловно, способным выучиться самостоятельно. Пусть выберет себе специальность и сразу поступает работать в учреждение или фирму, в которой имеются должности такой специальности, и имеется потребность в специалистах на эти должности. Пусть соединяется в Интернете с центром подготовки таких специалистов, получает программу того, что и до какой степени ему нужно изучить (уметь использовать на практике), и начинает после работы изучать теорию, а на работе изучать практику.

То есть, если хочет стать технологом или конструктором – тем, кого сегодня называют инженером, – то пусть поступает на завод соответствующего профиля рабочим. Если хочет стать врачом, то в больницу или поликлинику медбратом или медсестрой, если юристом, то поступает в полицию постовым милиционером, или к адвокату помощником. А вечером будет читать или смотреть фильмы по теории своей специальности. Сколько у конкретного человека такое обучение займет времени, не имеет значения и зависит только от способностей человека.

Если такой специалист в данном учреждении нужен, то его будут дополнительно обучать специалисты этого учреждения, и, таким образом, учить будут те, кто сам умеет использовать знания – умеет работать. Если в данном учреждении потребности в таком специалисте нет, то учить его будут преподаватели обучающего центра. В первом случае своим работникам, обучающим (консультирующим) новенького, может платить (доплачивать) само учреждение, во втором сам обучающийся будет платить преподавателям центра (если они ему потребуются). Во втором случае, после такого обучения, в ходе которого обучающийся научится решать весь комплекс задач своей специальности, он может предложить свои слуги тому учреждению, которому такие специалисты требуются. Организация таких центров, обучающих всех желающих через Интернет, не вызовет проблем.

«А как же диплом?» – спросите вы. А зачем он? Для работы нужен не диплом, а умение применить знания, вот это главное, а после такого самостоятельного обучения у человека это умение будет.

А как же экзамены, как удостовериться в его умении? Его знания проверят те, кто доверит ему должность специалиста. Ведь сегодня у нас академии, проверяя на экзаменах эти знания, присваивают человеку звание инженера или юриста, а потом работодатели присваивают ему звание барана, и пытаются как-то этого барана обучить хоть чему-то, чтобы он, хотя бы, не сильно вредил.

И ведь что интересно – предлагаемая система обучения в остатках была еще в начале XX века, и давала очень большой эффект, но по тем временам знания, как таковые, были малодоступны и сосредоточены в библиотеках университетов. Университеты этим обстоятельством и воспользовались, добившись к настоящему времени временем монополии латинской системы образования. Латинская система образования выгодна профессорам, выгодна бюрократии, кормящейся от образования, а не обучающимся, и не обществу.

Но сегодня знания уже доступны каждому, а мы их сделаем предельно доступными. Пусть учатся все желающие. Проблема сейчас только в том, что общество не привыкло к такой форме получения знаний, к признанию такого образования, но это решается законодательно, и мы это решим.

Упразднив дипломы и ученые звания, мы не прохиндеев, а реальную интеллектуальную элиту страны сделаем реальной элитой.

Еще раз – если парень хочет стать генералом, нет проблем – вон военкомат. Станешь в строй и объявишь о своем желании, сержанты помогут тебе стать солдатом, офицеры и сержанты – командиром отделения, если ты окажешься способным им быть. Затем они помогут тебе стать командиром взвода и рты, опять-таки, если ты способен будешь ими стать. Ну, а потом, если у тебя достаточно способностей, и они превышают способности твоих товарищей, то станешь и генералом. В строю, в части, в дивизии, а не в училище. И учить тебя будут те, кто воевал, а не те, кто не нюхав пороха учит, как воевать. Именно так был обучен офицерский корпус немецкой армии периода Второй мировой войны, и как эту армию ни унижай, но это были сильнейшие дивизии мира. В те года армия Польши считалась сильнее Красной Армии, поляки в сентябре 1939 обещали за две недели быть в Берлине. А что немецкая армия сделала с польской армией? А с французской и британской армиями на континенте? А поражения Красной Армии 1941–42 годов? Толковое обучение офицеров – это толковое обучение.

Важно еще и то, что человек будет способен получать много профессиональных образований, ведь не исключено, что первое образование он получит вынуждено или случайно, а потом он увлечется иной отраслью знаний или ему захочется сменить профессию. У меня в жизни были два хороших знакомых, которые достигли предельных высот, как рабочие-металлурги, и были весьма высокооплачиваемыми и уважаемыми бригадирами, оба, разумеется, имели семьи. Один даже начинал было получать высшее металлургическое образование, но бросил эту затею. Обоим было около 40, когда один поступил в заочный сельхозтехникум и стал ихтиологом. К этому времени на ГРЭС возникла идея разводить карпа и форель на теплых сточных водах, он уволился с нашего завода и возглавил на ГРЭС этот рыбный участок, и там, уже как ихтиолог, добился выдающихся успехов. Второй заочно окончил педагогический институт, стал учителем, а потом известным в республике директором школы. По детству мне помнилось, что директор школы это тот, к которому вызывают, если ты набедокурил, и только. А я встречал выпускников школы этого своего товарища, которые и через много лет в своем директоре школы души не чаяли.

Задача нашей власти сделать народ счастливым, и эта система образования является одним из способов добиться этого.

Эта система образования будет революцией, а нам революции нежелательны ни в чем. Поэтому, для удовлетворения амбиций сегодняшнего взрослого населения, нужно будет оставить в каждой области хоть по школе с латинской системой образования, а нескольким академиям разрешить набирать студентов по ЕГЭ, то есть дать желающим получать образование им. Фурсенко. Дать им возможность получить аттестаты, дипломы и иные бумажки с печатями, сообщающие работодателям, что их владельцы не способны были обучаться самостоятельно.

Пока такие желающие будут.

 

Государственное устройство

Проект государственного устройства дан во второй части этой книги, но в данном случае я оговариваю не окончательное устройство государства, а начальный его период – оговариваю то, с чего начать. Строго говоря, нужно было бы, как сказано выше, поменять Конституцию полностью, но делать этого не стоит, и не только потому, что это тоже будет революцией.

Безусловно, у многих, интересующихся политикой, есть уверенность в том, какая именно Конституция нужна. Но одно дело уверенность, а другое – опыт. И есть смысл сначала усовершенствовать имеющуюся Конституцию в нужном направлении и получить опыт того, что будет получаться от нашего усовершенствования, а уже потом, не спеша, тщательно все обсудив и обдумав, поменять всю Конституцию – весь проект государственного устройства. А пока поменять только то, что особенно мешает.

И поскольку мы не станем сразу менять Конституцию, то дальше я буду ссылаться на те конституционные положения, которые в нынешней Конституции уже есть.

Во-первых, напомню, в действующей Конституции России есть ее собственный основной закон – первые 16 статей Конституции, которые сведены в главу «Основы конституционного строя». Соответственно, ни что в Конституции не может противоречить этим 16 статьям: «Никакие другие положения настоящей Конституции не могут противоречить основам конституционного строя Российской Федерации» (статья 16).

Эту главу и следующую главу, «Права человека», менять нельзя без смены самой Конституции. Зато практически все остальные статьи Конституции может убрать или дополнить Дума, то есть мы во власти.

В основах конституционного строя Конституции РФ всю полноту власти имеет народ России: «1. Носителем суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации является ее многонациональный народ» (3). Слова «носитель суверенитета» означают нечто вроде «нет бога, кроме бога», то есть никто кроме народа не имеет права на власть. Слова «источник власти» означают, что каждая, предусмотренная Конституцией, власть обязана избраться народом – иметь народ источником своего происхождения.

Далее в статье 3 устанавливается то, каким способом народ осуществляет свою власть: «2. Народ осуществляет свою власть непосредственно, а также через органы государственной власти и органы местного самоуправления», – и как именно осуществляются эти способы: «3. Высшим непосредственным выражением власти народа являются референдум и свободные выборы». То есть, чтобы власть была законной властью, она: а) должна быть избрана на свободных выборах, б) быть предусмотренным Конституцией ОРГАНОМ власти.

Конституция РФ установила в России всего три органа власти: «Государственная власть в Российской Федерации осуществляется на основе разделения на законодательную, исполнительную и судебную. Органы законодательной, исполнительной и судебной власти самостоятельны» (10).

Во-первых, суды у нас не избираются народом на свободных выборах, следовательно, не являются властью. Далее, не указано, какие именно органы являются законодательной, исполнительной и судебной властью. Отсюда не понятно: а кто такой Президент? Он какой орган? Ведь если Президент – не орган государственной власти, то его выборы не имеют значения, поскольку народ осуществляет свою власть только «через органы государственной власти».

Однако, на самом деле, Президент является органом власти и это следует из статьи 11: «Государственную власть в Российской Федерации осуществляют Президент Российской Федерации, Федеральное Собрание (Совет Федерации и Государственная Дума), Правительство Российской Федерации, суды Российской Федерации». Правда, в статье 11, по сравнению со статьей 10, все наоборот – перечислены должности и названия органов, но не сказано, какие органы и должности относятся к законодательной, исполнительной и судебной власти (последние, впрочем, ясны из названия.

Однако это легкая муть, поскольку из всех названных институтов государства не избирается и, в отличие от судов, и не должно избираться народом Правительство. Таким образом Правительство, само по себе, без своего главы, не может являться органом государственной власти, поскольку Правительство (министры) не имеет источником своей власти народ. Правительство становится органом государственной власти только после того, как народом на свободных выборах будет избран глава Правительства. Но, как видите, выборы премьер-министра (председателя Правительства) в России не только не предусмотрены, но основы конституционного строя России вообще не знают такого деятеля, как премьер-министр, соответственно, в конституционной системе государственной власти его не может быть.

В США Президент является не вольноопределяющимся «пердизентом», а главой исполнительной власти, он является премьер-министром, а его выборы делают законной исполнительной властью и назначенных им министров – собственно Правительство.

Точно так же, как вы видите, согласно статьям 10 и 11 основ конституционного строя, должно быть и в России, но на самом деле у нас не так. У нас в дальнейшем тексте Конституции, который мы можем сами изменить, согласно статье 80 Конституции, «пердизент» это:

– не предусмотренный основами конституционного строя некий глава государства, который не имеет обязанностей руководить государством, поскольку не является органом государственной власти, а сам Президент не возглавляет ни один из трех независимых друг от друга госорганов, руководящих государством от имени народа;

– гарант Конституции и прав человека, хотя статья 18 Конституции установила, что гарантами прав человека являются суды: «Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием», – то есть «пердизент» у нас некий судебный помощник;

– согласователь функционирования и взаимодействия органов государственной власти, которые, согласно статье 10 основ конституционного строя, «самостоятельны».

Короче, по статье 80 Конституции, у нас «пердизент» незаменимый специалист по оказании помощи тому, кто ни в какой помощи не нуждается.

Хотя, на самом деле, согласно основам конституционного строя, Президент – это глава исполнительной власти! Вот мы и приведем статьи Конституции в соответствие с основами конституционного строя, убрав из текста Конституции премьер-министра и определив Президенту место во главе Правительства. То есть поставим Президента во главе исполнительной власти, сделав таким образом источником исполнительной власти народ, как того и требуют основы. И, само собой, таким исправлением Конституции Дума мы возложим на Президента реальные обязанности и реальную ответственность, а не те фикции, которые на него сегодня как бы возложены.

Вернемся к судьям. Мне скажут, что там дальше в тексте Конституции про судей все написано, в том числе и то, что они назначаются другими ветвями власти – законодательной и исполнительной. То, что написано в тексте Конституции РФ дальше, в данном случае не имеет никакого значения, поскольку по основам конституционного строя, и судебная власть (судьи) обязаны избираться народом, иначе это не власть. И то, что у нас по Конституции, российские, как бы, судьи не избираются народом, а назначаются Президентом, – это не проблема Конституции, а проблема нынешних Президента и Федерального собрания – им так выгодно. И благодаря им сейчас у нас десятки миллионов сограждан осуждены лицами, которые не имеют на это никаких конституционных полномочий. Единственный источник власти в России – народ – не давал им судебной власти. Российские «судьи» – это не судьи.

Мы это положение исправим и сделаем судей выбранными народом и частью народа.

Теперь о Думе. Вообще-то, депутаты нынешней Думы и прошлых Дум считают и считали себя представителями народа, хотя, конечно, если к ним присмотреться, то они являются издевательством и над понятием «представители», и над понятием «народ». Но дело даже не в этом, а вопросе – а зачем избирателю нужен в Законодательном органе какой-то индюк только для представления кому-то этого избирателя? Законодательный орган – это высшая после народа власть, соответственно, раз это власть, то это и высшие руководители. Руководители! И депутаты обязаны быть не свадебными генералами, а специалистами-руководителями, специфическими, но РУКОВОДИТЕЛЯМИ.

Достоинство нашей власти в понимании, что мы, власть и государственный аппарат, нужны не для того, чтобы устроить у государственных кормушек России как можно больше чиновников. Мы понимаем, что главная и единственная обязанность демократического государства – организация защиты народа от всех возможных опасностей и проблем в случаях, когда народ без нас (без государственной организации граждан всего государства на свою защиту) защититься не может. Ни для чего другого мы, государственный аппарат, народу не требуемся.

Этой организацией нужно руководить, руководить обязаны мы, следовательно, мы обязаны организоваться сами, и организовать весь государственный аппарат так, чтобы это руководство было эффективным.

Первый вопрос: нужно ли России, чтобы центральная власть организовывала абсолютно все виды защиты для всех граждан сразу? Надо ли, к примеру, чтобы министр внутренних дел, сидящий в Москве, имел в числе своих обязанностей защиту граждан города Урюпинска от местных хулиганов? Может быть, урюпинцы и без него обойдутся? Если государство взялось обеспечить всем бесплатное медицинское обслуживание, значит ли это, что всеми больницами надо управлять из Москвы? Ведь очевидно, что на местах во многих вопросах вполне обойдутся и без нас, образно говоря, без Москвы.

Отсюда вытекает, что силы всех граждан государства нужно сосредоточивать только на тех вопросах защиты народа, которые действительно могут быть решены только усилиями всех граждан. Остальные дела просто не имеет смысла поручать центральной власти, качественно она их исполнить физически не сможет, что жизнью уже неоднократно подтверждено.

 

Что можно и нужно поручить центральной власти государства?

Прежде всего, разумеется, военную защиту страны от внешнего врага. Армия, флот и все, что с этим связано, должно быть во власти центра. Государственную безопасность, то есть преследование и предотвращение тех преступлений, что опасны сразу для всех граждан страны. Разведка, контрразведка, военные трибуналы и прокуратура должны быть у центральной власти. Нам нужно оставить также розыск преступников на всей территории страны и вне ее, а вот от суда над ними центральную власть можно и нужно освободить. Центральная власть обязана взять на себя дипломатическую защиту и государства, и каждого отдельного гражданина. И мы обязаны взять на себя управление экономикой страны.

Кроме этого, в стране всегда будут крупные технические, экономические, экологические проблемы, которые невозможно будет разрешить силами отдельных регионов. Силы и средства для их решения должна сосредоточить центральная власть. В плане защиты интеллектуального потенциала страны центральная власть должна развивать науку, в том числе и в тех областях, где скорого эффекта может и не ожидаться.

Кроме этого, центру нужно заняться государственными органами формирования общественного мнения, развитием национальных культур, стихийными бедствиями национального масштаба, помощью другим странам.

Мы будем отвечать за все в стране, и поэтому будем реагировать на любые просьбы о помощи, но в наших же интересах источник законов, по которым люди живут, вывести из Москвы и максимально приблизить к самим людям.

Далее. Законодатель руководит коллегиально, следовательно, каждый депутат обязан быть универсальным специалистом, то есть разбираться в любом вопросе, за который он проголосует. (Если народ законодателя осудит, то что – «на зоне» будешь оправдываться, что ты дурак, посему не знал за что голосуешь?).

Однако законодателю разумно создать внутри себя комиссии по отдельным направлениям государственной жизни, чтобы среди депутатов были особо знающие специалисты, способные доложить любой вопрос или проект закона во всех его деталях. Таких комиссий с запасом будет менее 20, если в каждой комиссии считать по 5 депутатов (больше иметь бессмысленно), то состав Госдумы надо определить в 100 человек. Депутаты выше этого числа заведомо ненужный для управления балласт, мешающий работать.

Все подобные изменения можно произвести, не меняя Конституцию, причем я дал не все изменения, а только принципиальные, посему этот список изменений будет, разумеется, пополнен, когда мы во власти осмотримся.

 

Свобода слова

Отказаться от свободы слова невозможно.

Во-первых, во-вторых и в-третьих, это будет бесчестно – раз уж мы взялись отвечать перед народом, то обязаны предоставить народу возможность перед вынесением вердикта выслушать и наших обвинителей. Затем, без свободной критики мы рискуем опуститься и превратиться в КПСС и Правительство СССР накануне их позорного ухода на свалку истории – мы сами себе обрежем информацию во всей ее полноте. Но, в отличие от сегодняшних правительств, оставив оружие в руках врагов, мы будем драться. Главная борьба, которую мы в своих СМИ будем вести бескомпромиссно, – это борьба за умы людей. Но не за оболванивание их, а за то, чтобы они стали умнее.

Мы не закроем ни одну газету и ни одну телепрограмму. Но мы примем закон, по которому наше государство будет иметь возможность использовать в любой момент часть газетной площади любой газеты и эфирного времени любой передачи для своей – государственной, гуманистической – пропаганды. В этих выступлениях наше государство смешает с грязью тех ублюдков, кто лжет людям, кто проповедует идеал человека как «двадцать метров кишок с примесью секса», мы алчность, подлость, трусость, эгоизм сведем до положения, при котором само упоминание об этих качествах будет вызывать у людей рвоту.

Мы вернем государству несколько телеканалов и СМИ, посредством которых будем общаться с народом. Много СМИ нам не требуется, в данном случае лучше меньше, да лучше.

Остальные СМИ останутся такими же, как есть. Тут дело не только в нежелании революции в этой области, но и в том, что вначале нас будут понимать не очень много народа, остальные будут хотеть привычных новостей и развлечений – пусть жуют пустые сплетни и развлекаются. Нужных журналистов для своих телеканалов и СМИ мы найдем, тем не менее, судить народ будет нас, а не журналистов, поэтому дело пропаганды нельзя выпускать из своих рук и вести ее – общаться через СМИ с народом – придется лично. То есть объяснять народу суть происходящего придется и лично депутатам и президенту.

Самым простым будет, пожалуй, разоблачение глупости и лживости желтой и западной пропаганды, ее скотства и низменности. Для этого и сегодня имеется достаточно журналистов, публицистов и писателей.

Гораздо сложнее будет убеждать людей быть людьми – убеждать их в том, что человек рождается для творческого труда, что в творческих результатах содержится то счастье, которое невозможно получить ни в каких других сферах жизни. Что служба обществу, каким бы общество в настоящее время и ни было, и достойнее, и интереснее, чем тупо набивать свои карманы деньгами. Что животная алчность недостойна человека и удовлетворение ее ничего человеку не дает, что обладание вещами сверх разумной необходимости и только для того, чтобы похвастаться перед другими животными, является глупостью и не приносит счастья. Тут журналистских кадров очень мало.

Еще одна тяжелая проблема, которая будет возложена на органы пропаганды. Это проблема свободного времени. То, как эту проблему сегодня решают люди, людей не достойно. У них очень мало увлечений, в которых бы они проявляли себя, как люди, – творили бы. И очень много развлечений, начиная от болезненных, в виде пьянства, кончая идиотскими, в виде компьютерных игр. Конечно, это объясняется и общим оглуплением народа, о котором написано выше, тем не менее, это отдельная проблема, которую надо начинать решать. И без пропаганды эту проблему не решить.

Все это будет очень непросто, но это необходимо, следовательно, мы эти вопросы решим. Тут главное понять, что именно мы хотим достичь, а как достичь, мы и умные люди нашего народа, придумаем.

Честность подсчета результатов голосования и свобода слова – это незыблемые принципы.

 

Народное хозяйство

Уже лет тридцать вопят, что главная наша проблема – это экономика. На мой взгляд, вопят те, кто с этой самой экономикой знаком только издалека – из окна академического института. Я же проработал в ней, можно считать, почти тридцать лет. Она мне родная и я не вижу в ней особых проблем. Если, конечно, понимать, что ты в ней собираешься делать, и как это на экономике отразится. Посему в моих программных статьях проблема экономики и не занимает первого места.

Начнем с того, что национализировать предприятия народного хозяйства мы будем только в случае крайней необходимости, по сути, в случае отказа самого собственника от своего предприятия или его злонамеренного саботажа. Для нас главное – сохранить все оставшиеся предприятия в работающем состоянии, и пока собственники – это работающее состояние обеспечивают, с ними ничего не случится.

Нет необходимости спешить с конфискациями и экспроприациями у предпринимателей как денежных сумм, так и остального имущества, поскольку суммами и сам собственник может распорядиться по государственным планам, а их имущество просто некуда деть. Конечно, можно конфисковать один-два особняка для музеев с показом, до какого идиотства может дойти животное в своей тупой алчности, но остальные-то особняки куда девать? Пусть живут в настроенном, и пользуются купленным. Надо не забывать, что нувориши тратой денег в России создают много рабочих мест. И не предоставив людям на этих местах достойной работы взамен работы на нувориша, мы оставим этих людей без средств к существованию, а нам это не нужно.

К вопросу о справедливости. В том состоянии, в котором мы примем Россию, мы, ответственная власть, не виноваты. В нем виновато население России, у которого не хватило ума не избирать предшествовавшую нам власть, установившую эти порядки, и не хватило мужества сопротивляться этим порядкам. Теперь население немного потерпит то, что само допустило.

А мы, власть, пока ничего сами не создали, ничего разрушать не будем. Мы вообще ничего разрушать не будем, мы будем новое ставить рядом со старым, и давать старому самому умереть. Ну, а если несправедливость будет уж очень выпирать, то мы решим вопрос налогами и пошлинами.

Основной принцип, который мы внедрим в народное хозяйство, – рынок России только для российской промышленности и сельского хозяйства. Экспорт – дело десятое.

Восстанавливать разрушенное народное хозяйство мы начнем с Госстата и восстановления Госплана.

Госстат подсчитает, сколько у нас граждан, и что они имеют. И что им надо, чтобы каждый гражданин имел жилье, необходимую мебель и оборудование жилья, необходимый набор одежды, компьютер с выходом в Интернет, средства связи, и мог менять все это после разумного срока использования или безусловного устаревания. Кроме того, он должен иметь возможность без проблем перемещаться в пределах своего населенного пункта и, с разумной периодичностью, по России. И, разумеется, он должен иметь российские продукты с необходимым для жизни набором белков, витаминов и необходимой калорийности. То есть работающий гражданин России и его семья обязаны иметь то, что должен иметь нормальный человек для жизни. Кроме того, мы определим, что России нужно от народного хозяйства для надежной обороны и реализации общероссийских проектов.

Мы установим контроль за ценами при сохранении конкуренции не между фирмами, а между товарами.

Для чего разработать перечень стандартной продукции, включив в него не всю продукцию экономики государства или внутреннюю продукцию фирмы, а только продукцию и услуги в самой простой, доступной в изготовлении и в то же время хотя бы в минимально устраивающих потребителя форме и качестве.

Однако мы введем в закон, что ни один продавец не имеет права ничего продать, если он одновременно не предлагает к продаже стандартную продукцию по государственной цене (по внутренней цене фирмы для стандартных товаров), либо более качественную продукцию, но тоже по цене для стандартного товара.

Как мы сделаем стандартную продукцию основой конкуренции, покажем на примере, скажем, мясопродуктов в масштабе государства. Ассортимент по данной продукции весьма обширен: и мясо с костями, и вырезка, и колбасы, и копчености, и различные виды субпродуктов, и консервы. Из этого перечня мы выберем товар самый простой в изготовлении. Что в этом перечне самое простое? Взял мороженую тушу, говяжью или свиную, порубил на куски и бросил на прилавок. Вот на это мороженое нарубленное мясо мы введем в стандарт и назначим на него государственную цену. Все остальное, хотя бы на то же мясо, но парное, должно продаваться по договорным, а не государственным ценам. В результате мы получим, что рынок у нас будет тот, который называют «свободным», и на этом рынке будут продаваться самые разнообразнее товары любого качества и, соответственно, любой цены. При этом конкурировать эти товары будут и между собой (лучшие с лучшими), и со стандартными товарами своего вида.

Рассмотрим действие стандартной продукции и стандартных цен на образном примере. В магазине, который торгует мясопродуктами, есть все, и любой товар продавец может продать по любой цене, а покупатель волен предложить ему свою цену. То есть цены всего, что имеется в магазине, это предмет договора между покупателем и продавцом. Кроме нарубленного мороженого мяса. Вот на него цена будет установлена государством, и мороженое мясо обязано всегда быть тут же, на прилавке. Без этого мяса продавец либо не имеет права ничего продать, либо обязан просить государственную цену на что-либо более качественное, скажем, на гуляш или вырезку. Положим, госцена на мороженое мясо 10 рублей. Покупателю оно не нужно, а нужна колбаса. Продавец это видит и запрашивает за колбасу 100 рублей; предложение купить за 20 рублей он отвергает, ниже 30 цену не опускает. Покупателя это не устраивает, и он берет стандартное мясо, возможно для того, чтобы сделать из него колбасу самостоятельно. Вот эта возможность покупателя отвергнуть цену продавца и при этом остаться удовлетворенным в достаточной мере, не даст продавцу поднимать цены выше разумного предела, – выше той выгоды, что покупатель получит, приобретая более качественный продукт.

Фактически мы будем контролировать цены всего 2–3% всей продукции, но этот контроль обуздает все остальные цены, которые будут оставаться свободными, но которые невозможно будет поднять выше выгодного покупателю предела и за счет этого получить незаработанную прибыль.

Мы введем монополию на внешнюю торговлю, но поскольку народное хозяйство у нас очень долго будет оставаться смешанным, то и монополия будет не государственная, а монополия экономики России под контролем государства. Суть ее: все экспортеры однотипной продукции и все импортеры будут обязаны объединиться во внешнеторговые организации, в которых будет и контролер от государства. В этих организациях они обязаны будут регулярно договариваться о ценах, ниже которых нельзя продавать за рубеж, и выше которых нельзя покупать за рубежом. Соответственно, если потребуется, то будут согласовывать квоты поставок.

Разумеется, пошлинами мы будем защищать отечественного производителя.

Экономический принцип, который мы настойчиво будем внедрять: животное обеспечить всем желаемым невозможно, однако нынешнее развитие техники и технологии таковы, что обеспечить жизнедеятельность людей достаточно просто. Важно, чтобы каждая пара рук в государстве участвовала в обеспечении жизнедеятельности, и каждый квадратный метр территории давал отдачу. Наша цель рационализировать и сократить затраты труда на обеспечение жизнедеятельности населения и государства с тем, чтобы сократить рабочий день, предоставив людям время для творческих увлечений.

 

Преступность

Прежде чем подвести черту, хочу коснуться еще одного вопроса, требующего нестандартного разрешения, – вопроса борьбы с преступностью.

Если человека не удалось воспитать, и он склонен совершать преступления, то удержать его от совершения преступления можно только карой. Карательным органом всегда являлись, и будут являться суды. Как сказано выше, мы эти карательные органы обеспечим судьями.

Теперь о каре. Ее задача – защитить нормальных людей от преступлений. Чтобы эта защита была эффективной, преступления надо разделить на две части – на человеческие и животные. Человеческие преступления это те, которые совершает человек по неосторожности или даже по глупости. Скажем, неумышленное нанесение телесных повреждений или даже убийство.

Животные преступления – совершаемые из алчности или преступных склонностей. Такие преступления будут совершать люди в состоянии животных.

Исходя из этого, самое глупое, что можно придумать, так это кара в виде лишения свободы. Человек, совершивший человеческое преступление, не нуждается в изоляции от общества, он просто обязан загладить свою вину своим трудом, удобнее всего – деньгами. С этими преступниками все понятно.

А животных не страшит изоляция от общества. Посмотрите на зоопарк или на содержание скота – животного лишение свободы не тяготит. Отсюда следует, что лишение свободы – это не то, чем можно защитить нормальных людей от преступлений человекообразных животных. Животные боятся только физической боли, и именно физическую боль надо применять к ним, как кару, чтобы запугать их и уберечь от рецидивов.

Если в качестве физического наказания будет выбрана, к примеру, порка (можно придумать и что-либо более совершенное), то метод остановки преступника видится таким: за первое преступление – порка, за рецидив – усиленная порка, не помогает – расстрел или высылка за границу (если какое-то «гуманное государство» захочет его принять). За такие преступления, как умышленное убийство из корыстных или хулиганских побуждений, или иных убийств с отягчающими обстоятельствами, разумеется, нужно сразу расстреливать.

Ответственная перед народом власть не сможет заботиться о судьбе преступников – ее будет волновать судьба нормальных людей. Преступники сами делают свой выбор, их судьба не должна волновать власть. Власть будет заботить спокойная жизнь граждан. Разумеется, мне скажут, что преступники тоже люди. Люди? Но тогда почему они не поступают, как люди?

К гадалке не надо ходить, чтобы понять, что тот народ, который необдуманно записал себя в передовое человечество, будет нами сильно недоволен за применение нами порки и казни. Но мы-то в чем виноваты перед этим передовым человечеством? Всего-то надо не убивать наших граждан, не обворовывать их и не обижать хулиганством. Пусть передовое человечество убедит граждан, склонных к этим преступлениям, не совершать их, и сбудется мечта передового человечества – не будет у нас ни порок, ни казней.

 

Стратегическая цель

Разумеется, что это далеко не все задачи, которые будут стоять перед государством в лице депутатов и президента, но это принципиальные задачи с нетривиальным подходом к их решению. Остальные задачи проще и как их решать, будет понятно. Однако есть и еще вопрос: зачем все это – зачем нам такое государство, и что это дает по сравнению не только по сравнению с существующим положением дел в Russia, но и с положением дел в СССР?

Давайте взглянем на проблему так.

Если народ данной страны глуп и находится на низкой стадии развития культуры, то ему трудно обеспечить себя материальными благами, необходимыми для достойной жизни. Если народ данной страны глуп и находится на низкой стадии развития культуры, то он алчен и тупо жаждет все больше и больше тех благ, которые ему уже никак не нужны. Получаются расходящиеся направления – такое государство и не способно себя насытить, и не способно насытиться. И если понять это, то становится понятно и то, что единственный выход из положения – позаботиться в первую очередь не о «хлебе насущном», а об умственном развитии граждан.

И наша стратегическая задача – ПРЕВРАТИТЬ РОССИЮ В НАИБОЛЕЕ РАЗВИТУЮ СТРАНУ МИРА В УМСТВЕННОМ ОТНОШЕНИИ. Не коммунизм, не нанотехнологии, а именно это. Это не скоро будет, но мы это сделаем, и Россия будет самой умной страной мира. А самая умная страна решит все свои проблемы. Сочтет нужным – решит и проблемы мира.

Поскольку министр образования России Фурсенко еще в 2007 году объявил государственную цель нынешней России: «Недостатком советской системы образования была попытка формировать человека-творца, а сейчас задача заключается в том, чтобы взрастить квалифицированного потребителя», – то наши цели в этом вопросе с нынешней Россией сразу и диаметрально расходятся.