Путь к перевалу

Книга представляет собой продолжение повести «Тайна реки Злых Духов». Читатель встретится здесь со знакомыми ему героями — Сашей, Наташей, Валерием. Теперь они повзрослели, стали студентами университета. Вместе с ними читатель вступит в кипучую многогранную жизнь вуза, в интересный и- захватывающий мир науки.

О борьбе нового, прогрессивного со старым, отживающим в науке, о роли в ней молодежи, о судьбах одной из старейших наук — геологии повествует эта книга.

Вместо предисловия

Большое, во весь квартал, белое здание. Высокие колонны у портала и боковых галерей. Золотом горящие буквы на фронтоне. Университет…

У каждого, наверное, хоть раз да возникало желание заглянуть в окна первого этажа, а то и проникнуть внутрь этого здания, чтобы своими глазами увидеть, как живет она — наука.

Но плотно прикрыты массивные двери. Ни звука не доносится из-за высоких, за двойными рамами, окон. Безмолвны закрывшие их вековые липы. Торжественная тишина, казалось, навечно поселилась в стенах храма науки.

Однако бывает час, когда двери раскрываются настежь. И со всех сторон устремляются к ним молодые люди с папками, сумками, портфелями. Это спешат на занятия студенты. Для них университет уже не храм… Здесь они учатся, работают, отдыхают. Здесь они дружат, мечтают, влюбляются. Здесь они становятся взрослыми людьми и получают путевку в жизнь. Но и для них не сразу открывается, как живет она — наука.

Впрочем, попробуем пойти вслед за ними…

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

1. ДОЦЕНТ ВОРОНОВ

Корреспондент областной газеты Лев Ашмарин спешил. Не потому, что он куда-то торопился или слишком дорожил своим временем. А просто потому, что таков был его стиль. Тем более, что сегодня у него ответственное задание.

Главный поручил написать очерк о ведущем научном работнике университета. И указал объект интервью — заведующий кафедрой минералогии доцент Воронов. Зачем понадобился именно геолог, непонятно. То ли дело, скажем, астроном или физик: тут можно развернуться…

Но задание есть задание. И Ашмарин еще в редакции набросал план действий. Разумеется, он не ограничится беседой с одним Вороновым. Это напоследок. Сначала интервью с деканом факультета. Затем — секретарь партбюро. Потом слово одному-двум сотрудникам, ну и, может быть, студентам. И только после этого — сам Воронов.

К университету Ашмарин подошел быстрым размашистым шагом, в два прыжка поднялся по ступеням, рывком открыл входную дверь. К швейцару обратился коротко:

— Корреспондент газеты. Срочно нужен декан геологического факультета.

2. НИКОЛА БУРБАКИ

Часы пробили половину восьмого.

Половина восьмого! Люся подскочила к зеркалу и торопливо разгладила только что подшитый воротничок. Опять топорщится! Ничего-то у нее сегодня не получается! А ведь пора идти.

Она махнула рукой и мельком взглянула на свое лицо. Бледное и худое, с большими, будто удивленными глазами, оно показалось ей растерянным и жалким.

Люся отвернулась. Она всегда считала себя некрасивой. И все-таки…

Даже на выпускном вечере, последнем вечере в школе, никто из мальчишек не пригласил ее на танец. А Вася Егоров так прямо и сказал:

3. ВЕТЕР С МОРЯ

Аудитория опустела. В последний раз хлопнула дверь. Отшумела и замерла где-то вдали, у лестницы, лавина говора и торопливых шагов. Лаборант убрал со стола и запер в шкаф лотки с минералами и приборами. Техничка тетя Настя прикрыла чехлом эпидиаскоп и, тщательно вымыв доску, подтянула кверху полотно экрана. Учебный день закончился.

Староста одиннадцатой группы Иван Кравцов заполнил обычный рапорт посещаемости и, откинувшись на спинку стула, прислушался. Из коридора не доносилось ни звука.

— Все ушли… — Он собрал тетради, уложил их в потертую, видавшую виды планшетку и, перекинув ее через плечо, направился в деканат. Это уже вошло в привычку. Декан требовал, чтобы сведения о посещаемости представлялись каждый день. Можно было бы, конечно, занести эти сведения и завтра, в перерыве между лекциями. Так делало большинство старост факультета. Но по положению рапорт должен был сдаваться в конце дня, а Иван, прослуживший три года в армии, приучился быть аккуратным и точным даже в мелочах.

Впрочем, этому его научила не только служба. Иван рано лишился матери, оставшись с отцом и младшим братом. А так как отец, работавший машинистом на паровозе, подолгу бывал в поездках, Ванюшке с малых лет пришлось столкнуться с такими заботами, какие едва по плечу и взрослому человеку. Служба же в пограничных войсках на далекой, затерянной в горах заставе еще больше приучила его к ответственности и самодисциплине.

Таким, по крайней мере, Иван казался большинству своих однокурсников, особенно девушкам. Да так оно, пожалуй, и было. Но кто бы из ребят и девушек одиннадцатой группы мог подумать, что под внешней сдержанностью их старосты живет непроходящая тоска по дружбе и любви, которых он лишен был с ранних лет.

4. КРУШЕНИЕ

Как всегда, ровно в девять утра Юрий Дмитриевич Воронов поднялся по широкой лестнице вестибюля и прошел в свой рабочий кабинет.

Впрочем, едва ли можно было назвать кабинетом эту большую комнату, где было тесно от приборов и корпевших над ними людей. Когда-то все здесь выглядело иначе. Посреди комнаты стоял старинный стол с резными тумбами, а вдоль стен поблескивали стеклами высокие черные шкафы, доверху заполненные минералами, которые хозяин кабинета собрал чуть не со всего света. К минералам этим почти никто не притрагивался, так же, как и к книгам, штабелями сложенными на шкафах, между шкафами и даже на сиденьях мягких кресел. Но вид их придавал кабинету особую значимость, так что даже коллеги профессора входили сюда почтительно, осторожно ступая по мягкому ковру, и говорили не иначе как вполголоса.

Теперь не стало ни ковра, ни кресел, ни массивного письменного стола. Шкафы вынесли в коридор, минералы сдали в музей, книги снесли в библиотеку. Торжественная тишина сменилась гудением приборов, лязгом инструмента, молодыми голосами лаборантов и инженеров.

Совсем другим был теперь и хозяин кабинета. В отличие от своего маститого предшественника, который любил сидеть в одиночестве, лишь время от времени вызывая к себе сотрудников, новый заведующий кафедрой перевел своих помощников поближе к себе. Ему не мешал ни шум приборов, ни деловой разговор. А нередко случалось так, что и сам доцент сбрасывал пиджак и становился за тиски или брал отвертку либо паяльник.

И это никого не удивляло. Это было столь же обычным, как и горячие споры, которые велись тут по вечерам и в которых на равных правах принимали участие все, начиная с заведующего кафедрой и кончая техниками-прибористами. Впрочем, сам Воронов при этом больше молчал, лишь направляя нить спора. Он вообще говорил мало, только тогда, когда этого требовало дело, и ровно столько, сколько необходимо было для дела. Болтунов, которые по любому вопросу могли говорить часами, он просто не терпел, и потому на факультете, особенно в последний год, за ним закрепилась слава молчальника. Зато работал Воронов, не считаясь ни с чем. Здесь, в кабинете, его можно было видеть и днем, и вечерами, и в воскресные дни, а иногда и в праздники.

5. КАМБАЛА

На этот раз Люся вышла из дому раньше, чем вчера.

Но по дороге встретился Вася Егоров — они не виделись почти все лето — и звонок снова застал ее на лестнице.

А ведь сегодня первую лекцию должен читать профессор Бенецианов. Люся бегом поднялась по лестнице, миновала левое крыло коридора. Вот и тридцатая! Дверь открыта, значит, не опоздала! С бьющимся сердцем переступила порог аудитории. Но… Все места были заняты. Что же делать? Снова искать Сашу?

Она дошла до последнего ряда в надежде увидеть хоть приставной стул.

— Девчонки, двигайтесь! — Рослая полнолицая девушка властно махнула рукой, и с краю освободилось место. — Садись, — кивнула она Люсе. — На геологии— наши законные места.