Путь воина

Сушинский Богдан Иванович

37

 

Предгорья Судет провожали их первой прозеленью редколесья, весенним теплом и пологими, распаханными под крестьянские нивы склонами – бурыми и на вид совершенно безжизненными.

– Мы вступаем в благословенную Саксонию, граф, – напомнил виконт де Морель д’Артаньяну. – И где-то там, если мне не изменяет память…

– Обычно она предательски изменяет вам в самые неподходящие моменты, виконт. Но в этот раз вы совершенно правы: где-то там… Знать бы, где именно.

– Но к весне баронесса фон Вайнцгардт, как вы сами изволили сообщить, должна находиться на берегу Эльбы, в своем родовом замке.

– Кажется, вы набиваетесь к баронессе в гости.

– Что вы, лейтенант, приглашение приму только от вас. Одним поводом для дуэли окажется меньше. А дорогу к замку Лили нам, возможно, покажут баварские рыцари.

Они оба оглянулись на санитарную повозку, окружив которую, ехали молчаливые баварские рейтары. Германцы присоединились к ним уже за Краковом, сразу же после того, как подверглись нападению отряда гайдуков, отомстивших им за кровавое усердие, с которым наемники обычно расправлялись с повстанцами. Зная, что никакие сомнения и зов племенного родства рейтар не гложут, польские аристократы бросали их на подавление бунтов, как сухой хворост – к исчадию пожарища.

– А что, пожалуй, это мысль, – поддержал виконта д’Артаньян, как бы заново присматриваясь к капитану фон Кроффелю, который по старшинству чина был у баварцев за командира. – Они, конечно, не саксонцы… Тем не менее…

Сейчас обоз, охраняемый мушкетерами графа д’Артаньяна, состоял всего из нескольких повозок с продовольствием да кареты Даниила Оливеберга де Грекани, шведского посланника, по-прежнему выдававшего себя за лейтенанта де Гардена. Слишком уж нравилась эта дважды спасшая ему жизнь «странствующая роль».

После того как к ним присоединились баварцы, дипломат мог чувствовать себя в абсолютной безопасности. Тем не менее в карете сидел прихваченный им в Кракове швед, который выдавал себя за Даниила Оливеберга, в сумке которого хранились засургученные фальшивые письма, заменявшие те, которые сам Оливеберг, он же Даниил Грек, обязан был доставить. Одно из этих писем, от польской королевы Марии Гонзаги, предназначалось для королевы Франции Анны Австрийской. Второе – от польского короля принцу де Конде, в котором, зная влияние принца при дворе, Владислав IV, теперь уже покойный, просил помочь с набором французских наемников. И третье – от шведского посла, которое нужно было доставить через Францию королю Швеции. А вот о секретном письме Богдана Хмельницкого, адресованном главнокомандующему французскими войсками принцу де Конде, не знал никто, даже подставной швед.

Отряд баварцев состоял всего из пятнадцати воинов – все, что осталось от некогда более чем двухсотенного отряда, направленного в Польшу с благословения баварского эрцгерцога. Да и то трое из них возвращались с незажившими ранами и больше отсиживались в крытой повозке, нежели в седлах. Тем не менее сейчас, находясь на землях германцев, французы и шведский подданный могли чувствовать себя более или менее уверенно. На территории Польши они защищали баварцев, теперь настал черед этих наемников.

О баронессе фон Вайнцгардт капитан Кроффель, как выяснилось, слышал впервые. Но уверял, что по ту сторону Эльбы, в деревушке Мюншафт, живет отставной полковник, его родственник, истинный саксонец, который хорошо знает всех аристократов Верхней Саксонии. Так что о замке баронов Вайнцгардтов, ему, конечно же, кое-что должно быть известно.

– Мы найдем этот замок, граф, – заверил он д’Артаньяна. – Даже если для этого нам придется исколесить обе Саксонии, Верхнюю и Нижнюю, и если окажется, что находится-то он в благословенной всеми богами Баварии. – Располневший, рыжебородый, на вид более чем равнодушный, капитан мало напоминал боевого офицера. И странно было слышать, когда его баварцы говорили о нем как о человеке крутого нрава, жестокость которого могла затмить только его же собственная ярость.

– В Баварии это было бы очень кстати, – отчаянно поддержал его предположение д’Артаньян. – Клянусь пером на шляпе гасконца!

Холмистые перелески сменялись заливными лугами, топкие берега речушек – каменистыми взгорьями, на склонах которых копыта коней скользили словно по ледникам. Теперь их вел капитан Кроффель, и всем хотелось верить, что кратчайшим путем он ведет их к Эльбе, чуть южнее Дрездена, к тем местам, где есть паромная переправа через реку, за которой открывалась деревушка с непривычным названием Мюншафт.

Мушкетеры ворчали и требовали вернуться к накатанной дороге, вдоль которой случались трактиры и заезжие дворы. Германцы считали, что капитан слишком торопится и кончится это тем, что все они – и рейтары, и мушкетеры – останутся без повозок. И только д’Артаньян придавал капитану уверенности, поскольку готов был пробираться хоть через пекло, лишь бы поскорее напасть на следы Вайнцгардтов.

Но, добравшись до переправы, они, к своему удивлению, обнаружили следы не баронессы Лили, а капитана Стомвеля. Узнав, что среди пассажиров есть французы, перевозчики тут же поспешили сообщить, что только вчера они переправили французский обоз, охраной которого командовал тучный краснолицый капитан, в описании которого граф без труда узнал командира своих французских попутчиков.

Услышав имя капитана, мушкетеры обрадовались так, словно для них уже зазвенели колокола парижских соборов.

Граф узнал от родственника капитана Кроффеля, что баронесса фон Вайнцгардт наведывалась в свой замок, но две недели тому отправилась назад, в замок на Рейне. Но и этому сообщению обрадовался. Не нужно было терять время на поиски замка на Эльбе. К тому же в замке Вайнцгардт ему все было знакомо, все оживало в воспоминаниях.

«Баронесса специально возвращается в Вайнцгардт, чтобы быть уверенной, что я обязательно найду ее там, – понял лейтенант. – Кроме того, она, очевидно, побаивается, как бы замок не захватили ее обиженные родственники».

– Вперед, мушкетеры! – подбодрил он своих уставших спутников. – Отдыхать будем в прекрасном замке баронессы фон Вайнцгардт.

– Отныне, в какой бы части Европы мы ни очутились, отдыхать все равно придется только в замке баронессы фон Вайнцгардт, – более доходчиво разъяснил всем виконт де Морель.