Растоптанное счастье, или Любовь, похожая на стон

Шилова Юлия

Глава 9

 

Для того чтобы вникнуть в то, что сообщил Илья, мне пришлось несколько раз мысленно повторить его слова. Наконец я осознала новость и спросила его:

— А почему ты сразу не сказал, что у тебя есть брат-близнец?

— Потому что меня никто об этом не спрашивал, — Илья достал сигарету и закурил.

— А как мы могли спросить, если мы и представить себе не могли, что такое возможно? Близнецы в наше время, по-моему, редкость.

— А мне кажется, что наоборот. В детстве мы всегда принимали участие на конкурсе близнецов, и, когда нас приводили на этот конкурс, я всегда поражался тому, как нас много.

— По крайней мере, в повседневной жизни их днем с огнем не сыщешь. Как же я сразу не додумалась, что вас двое?! Мне подобная мысль даже не пришла в голову.

— Могла бы и сообразить…

— Оказывается, не смогла.

— Моя мать родила двух близнецов, которые внешне похожи как две капли воды. Но мы с братом оказались совершенно разными по характеру и отношению к жизни. Различие в характерах сказывалось с самого раннего детства. Я привык много работать и добиваться всего своим трудом, а Влад, наоборот, хотел все получать любой ценой, ничем не брезгуя для достижения собственной цели.

— Значит, твоего брата зовут Влад? — спросила я.

— Да.

— Илья и Влад. С ума сойти! В жизни бы не додумалась…

— Оказывается, все проще простого.

— Человек, который сидел напротив твоего офиса, был твоим братом. Господи, никогда бы не подумала! У вас нет никаких отличий!

— Как же нет? Есть, — влезла в разговор Наташка.

— Ты о чем? — повернулась я к ней.

— О шраме на животе.

— Ах, точно! Ты же про это говорила.

— Значит, меня твой братец обчистил… — задумчиво заговорила моя подруга. — Хороший у тебя братец, ничего не скажешь! Шустрый. Ничего себе: один президент компании, а другой — вор-домушник. За родственные связи, между прочим, тоже отвечать надо. Даже если ты этого не делал, кровь-то у вас одна. Да и гены тоже. Поэтому за своего родственника ты ответить должен. Тебе же невыгодно, чтобы его в тюрьму посадили. Это может значительно подмочить твою безупречную репутацию. А посему было бы неплохо, если бы мы сейчас с тобой этот вопрос тихо и мирно урегулировали. Если ты президент крутой компании, то что тебе стоит отдать за своего братца какие-то несчастные шестьдесят пять тысяч долларов? Для тебя это ерунда. Так, хороший вечер провести в казино. Возмести мне убытки, а я заберу свое заявление из милиции. Будь благоразумным. Думаю, что тебе лишняя шумиха вокруг твоего имени не нужна. Отдай мне деньги, и мы с миром разойдемся. Ты же такой пост занимаешь! У тебя все есть!

— Света, сделай так, чтобы твоя подруга заткнулась, — процедил сквозь зубы Илья.

— Наташа, и правда, помолчи, пожалуйста, — обратилась я к своей разгоряченной подружке. — Подожди ты со своими деньгами! Дай возможность хоть что-то понять.

— Что тебе еще непонятно?

— Все непонятно.

— А тут и понимать нечего!

— Лично я в шоке от того, что услышала. Я про близнецов только в кино смотрела да в газетах читала, а в реальной жизни никогда их не видела.

— Да их знаешь сколько?

— Сколько?

— Повсюду кишат!

— Не говори ерунды. И все же мне многое непонятно. Дай мне послушать Илью.

— Да что его слушать?!

— Я тебя умоляю!

— Нет, все-таки понятно, — не сдавалась подруга. — К тому же особо и понимать нечего. Живут себе два брата-акробата. Один прикрывает, крышу держит, а другой хаты чистит. Ты думаешь, откуда у него такая компания? Братец работает и всю выручку ему отдает. Я думаю, что они в сговоре. Эдакий семейный бизнес. Молодцы! Здорово придумали, ничего не скажешь!

— Наташа! — не сдержавшись, прикрикнула я на свою подругу. — Если бы я знала, что ты будешь себя так вести, не взяла бы тебя с собой.

— Очень жаль, что ты хочешь слушать его, но совершенно не хочешь слушать меня. Обидно, что незнакомый мужик тебе намного дороже самой близкой подруги.

— Я этого не сказала. Я просто хочу поговорить с Ильей. Все так запутано.

— Ладно, так и быть. Я пока помолчу.

— Сделай одолжение.

— Пожалуйста.

— Спасибо, Наташа, ты настоящий друг.

— На здоровье, — Наталья привыкла к тому, что последнее слово всегда оставалось за ней, и я не стала с ней спорить.

После того как Наталья замолчала, я вновь обратилась к Илье и произнесла виноватым голосом:

— Илья, она молчит.

— Невероятно, — вновь ухмыльнулся Илья.

— Я и сама не верила в то, что такое возможно.

— Получается, что я могу продолжить? — издевательским тоном спросил Илья и ехидно посмотрел в сторону Наташки.

— Похоже, что да.

— Давайте издевайтесь на пару над бедной, несчастной ограбленной девушкой, — пробурчала Наталья и, демонстративно от нас отвернувшись, уставилась в окно.

— Значит, сегодня в ресторане я встретила твоего брата… — я сделала Илье знак, чтобы он продолжал свой рассказ.

— Ты знаешь, если честно, я сам удивлен этой вашей встречей. Мы с ним довольно долго не виделись. Сначала изредка созванивались по телефону, а затем и эти редкие звонки прекратились. Точно, мы не виделись лет пять. Даже немного больше.

— А почему вы не поддерживаете отношения?

— Видишь ли, до того момента, как умер наш отец, компания, которой я сейчас управляю, всецело принадлежала ему. Отец, как только мы с братом немного подросли, пытался заинтересовать нас делами компании. Это наш семейный бизнес. Я ловил каждое слово отца, каждое его движение, а Влад был ленив, пассивен и старался как можно меньше участвовать в бизнесе. Благодаря отцу дела компании шли хорошо, она процветала и расширялась. Но отец думал о том, что когда-нибудь наступит день, когда ему пора будет уйти на покой, и тогда на его место должны встать мы — молодые, энергичные, инициативные, полные сил, решимости и знаний. Его целью было довести нас до этой черты… — Илья задумался, помолчал, а затем сам же нарушил тишину:

— А затем Влад стал воровать.

— Как «воровать»?! — удивилась я.

— Ну, как люди воруют…

— Люди воруют, когда им чего-то не хватает, — растерянно произнесла я. — Если не ошибаюсь, Влад ведь ни в чем не нуждался.

— Иногда люди воруют и оттого, что у них все есть.

— Бессмыслица. Получается, когда все хорошо, то тоже плохо.

— У него патология какая-то. Несмотря на то что мы всегда жили в достатке, Влад стал подделывать подпись и при помощи придуманных им махинаций снимать деньги с отцовских счетов. Сначала это были мелкие суммы, но затем они все увеличивались и увеличивались. Влад никогда и ни в чем не знал меры.

Уж если он за что-то взялся и куда-то влез, то не остановится до тех пор, пока не дойдет, что называется, до упора.

— А как же последствия?

— Влад никогда не думал о последствиях. Он всегда жил одним днем. Короче, он стал регулярно обворовывать отца. И я уже сказал: это были немалые суммы.

— А куда он их девал?

— Казино, девушки, клубы, скачки, рестораны, машины… Он стал наплевательски относиться к делам компании, наш семейный бизнес перестал его интересовать. Он просто ушел в загул. Наслаждался жизнью и решил, что для того, чтобы красиво жить, не обязательно много работать. Нужно просто иметь голову на плечах и осторожно снимать деньги с отцовских счетов. Он менял девушек как перчатки. Каждый день. Он знал, что все девушки любят деньги, а денег у отца очень много — хватит на все развлечения, да еще и останется. Его любовницей стала сама жизнь. Влад любил ее праздность, красоту, доступность и даже безбашенность. Он хотел насладиться всеми благами жизни, захватить и попробовать все, что можно, пока до старости еще далеко, и прожить отпущенный срок на полную катушку. Он хотел все и сразу. Не желал ждать. Он просто возненавидел бизнес, говорил, что есть люди, которые созданы для работы, а есть люди, созданные для отдыха и куража. Влад интересен собой, богат, наследник мощной компании… Аппетиты его росли как на дрожжах, и однажды он окончательно обнаглел — украл с отцовского счета довольно большую сумму. Отец тут же провел расследование и, когда узнал, что деньги воруются уже на протяжении долгого времени да еще его родным сыном, пришел в дикую ярость. Он тут же нанял детектива, который разложил последний год жизни Влада буквально по полочкам. Для отца стало неприятным открытием, что Влад уже давно отошел от бизнеса, живет за счет украденных денег, много пьет и сидит на коксе.

Отец хотел простить своего сына за тот не праведный путь, который он выбрал, и дать ему шанс начать все сначала, но.., не смог. А тут еще у мамы пропали драгоценности, и оказалось, что это тоже дело рук Влада.

— У мамы пропали драгоценности… — бесцеремонно перебила Илью Наталья. — Теперь понятно, откуда это все тянется. Если этот недоумок воровал у родной матери, то что можно говорить о краже у случайной девушки!

Илья никак не отреагировал на Наташкины слова и продолжил:

— Одним словом, пропажа маминых драгоценностей окончательно добила отца, и он выгнал Влада из дома. И не просто выгнал! Он сказал, что у него больше нет сына.

— Что значит «нет»? Он от него отказался? — спросила я вкрадчивым голосом.

— Он вычеркнул его из своей жизни. Плюс ко всему он оставил его без денег и лишил наследства.

— Ну дела. Твой отец был таким жестоким?

— Он был очень правильным и порядочным человеком. После того как он выгнал Влада из дома, он очень сильно переживал по этому поводу.

— Кто? Отец или Влад?

— Отец. А Влад вообще никогда не умел переживать.

— Понятно. Да уж, братец у тебя… Мне казалось, что близнецы похожи не только внешне, но и характеры у них должны быть одинаковыми.

— Но Влад принял удар спокойно, — как будто не услышал мою последнюю фразу Илья. — Не унижался и ни в чем не раскаялся. И научился жить без отца.

— Каким образом?

— Он, как никто другой, мог пользоваться благами женщин.

— Он альфонс? — вновь влезла в разговор Наташка, но так и не получила ответа.

— Несмотря на то что у Влада уже не было прежних денег, — не обращая внимания на Наталью, продолжил Илья, — он по-прежнему не знал отбоя от женщин. Одна из его любовниц сняла ему квартиру, другая принялась оплачивать счета, а третья исполнять все его прихоти.

— Значит, все-таки альфонс, — в который раз влезла в разговор Наталья. — Только это не чистый альфонс. Это гибрид — смесь альфонса с вором-домушником. Уникальный случай.

Но, как и в предыдущий раз, Илья не обратил внимания на Наташкину реплику и продолжил свой рассказ:

— Несмотря на то что Влад совершенно не общался с отцом, я не мог не поддерживать с ним отношения и всегда переживал по поводу того, что все наследство было переписано на меня, а мой брат так глупо и нелепо остался за бортом. Не знаю почему, но я чувствовал себя виноватым в сложившейся ситуации, мучился. В глубине души я осуждал отца и понимал, что, в отличие от него, не могу вычеркнуть родного брата из своей жизни. Я не порвал отношения с братом. Иногда я приезжал к нему на квартиру.

Он всегда был окружен красивыми женщинами, и это наводило меня на различные размышления. Однажды Влад попросил меня поговорить с отцом и попросить от его имени у него прощения. Я это сделал, но отец был непреклонен. Он заявил, что не хочет ни видеть его, ни слышать о нем.

— И все же твой отец был очень жестоким человеком, — не могла не вставить я свой комментарий. — Ведь он же его родной сын!

— Он просто не умел прощать, — поправил меня Илья.

— Даже близких?

— Близких простить еще труднее.

— А мне всегда казалось, что наоборот.

— Легче простить, если у тебя украл посторонний. Тяжелее простить, если тебя обворовал близкий человек, — Илья немного помолчал в задумчивости, а затем продолжил свой рассказ:

— Мы стали встречаться с Владом все реже и реже. Он перестал звонить, а я перестал приезжать к нему на квартиру.

Отец все больше и больше вводил меня в свой бизнес, и я дни напролет проводил в его компании. А однажды я позвонил Владу — хотел извиниться за то, что мы не виделись долгое время, но в трубке услышал чужой голос, который сообщил, что мой брат уже давно поменял место жительства, и попросил не беспокоить. Так разошлись наши пути. Правда, от общих знакомых я слышал о том, что он по-прежнему пользуется благосклонностью женщин, является их любимчиком и разбил не одно женское сердце, а иногда не брезгует и воровством у некоторых любвеобильных дамочек. А потом случилось самое страшное. Отец трагически погиб.

— Как?! — воскликнула я.

— Он уехал в командировку в Сибирь и… Его нашли застреленным, в гостиничном номере.

— Что? — мы с Наташкой задали вопрос одновременно и обе уставились на Илью испуганными глазами.

— Вы так удивляетесь… — посмотрел тот на нас недоуменно. — Как будто никто на этом белом свете, кроме моего отца, никогда не погибал от руки убийцы… Но ведь такое происходит сплошь и рядом. Сейчас чуть ли не каждый день убивают какого-нибудь бизнесмена, а мой отец был не просто бизнесменом — он был очень удачливым, влиятельным и крупным бизнесменом! Такие люди, как известно, всегда входят в группу риска и находятся под прицелом очень многих недоброжелателей и криминальных элементов — Мы все это знаем. Но нам всегда казалось, что это все где-то далеко, — пояснила я. — А тут твой отец… Надо же, убили в гостиничном номере… И что, никто никого не видел и ничего не слышал? Ведь кто-то же посторонний проник в номер!

— Человек, убивший отца, вошел к нему не через дверь, как установило следствие. Номер находился на первом этаже, но рядом с постом дежурной по этажу, да и в саму гостиницу никто из посторонних не заходил. Все служащие, работавшие в отеле в ту ночь, были опрошены и дали свои показания. Убийца попал в номер через окно. Причем окно никто не разбивал, не взламывал щеколду. Отец открыл окно сам.

Это тоже доказало следствие.

— Как это сам? — снова, совершенно не сговариваясь, словно по команде, спросили мы с Наташкой в один голос.

— Видимо, он знал того, кто постучал ему в окно.

Поэтому и открыл. На оконных задвижках отпечатки отца.

— Вот это дела… — я почувствовала, как у меня перехватило дыхание.

— Действительно. У меня аж мурашки по коже! — съежилась Наташка.

— Так вот. Я это все к чему говорю… — продолжил Илья. — Нашлась свидетельница.

— Какая свидетельница?

— Обыкновенная, — на лице Ильи появилась нервная усмешка.

— Ну, расскажи Не тяни! Не трави душу!

— Она видела у гостиницы человека, который очень сильно похож на меня.

— На тебя? — мне показалось, что кто-то зашатал стоящий подо мной стул.

— В том-то и дело, что на меня. Так как все ближайшее окружение отца ничего не знало о судьбе Влада, с которым мы не общались несколько лет, все шишки посыпались на мою голову. Мне устроили очную ставку со свидетельницей, и она сразу опознала меня.

— Но зачем тебе убивать своего отца? Ты и так его единственный наследник! — не могла я не задать крутившийся в голове вопрос.

— Тот же вопрос задало себе и следствие. У меня действительно не было для убийства никаких мотивов. Все документы и так уже были оформлены на мое имя. Я находился с отцом в хороших дружеских отношениях, прекрасно работал под его началом…

Кстати, я всегда поражался его могучей трудоспособности, самопожертвованию и самоотдаче делам компании. Так вот, о следствии. Была рассмотрена и такая версия: несмотря на то что я единственный наследник, мне захотелось свергнуть отца, завладеть наследством и прийти к единовластному правлению компанией. Мол, мы с отцом ругались на почве бизнеса и у нас были большие разногласия. Но это не подтвердилось. В гостиничном номере не нашли моих отпечатков пальцев. Вообще-то отпечатки были там стерты, но все же несколько отпечатков осталось.

И принадлежали они… Владу.

— Ох, ну сволочь он порядочная! Убил родного отца… — я прикусила губу и едва не упала со стула.

— Порядочных сволочей не бывает, — тут же поправила меня Натка. — Сволочь и есть сволочь. А братец твой и правда сволочь. Не нашел других, более цивилизованных, методов примирения. Ну разве так можно? — не сдержалась моя подруга.

— Хм.., наверное, Влад, разрешив семейный конфликт подобным образом, посчитал, что он вполне цивилизованный.

— И что было дальше? — А дальше все было как в любом фильме про преступление.

— А как в фильмах про преступление? — никак не могла успокоиться я.

— Влада стала искать милиция.

— Да не нашла, — тут же сделала я заключение.

— Не нашла. С тех пор его след затерялся.

— И сколько времени назад его след затерялся?

— Почти пять лет.

— Пять лет?!

— Много или мало?

— Прилично.

— И я про то же, — Илья вновь нервно закурил.

— И все эти пять лет…

— Я не слышал и не видел его. Правда…

— Что?

— Правда, несколько раз происходили различные махинации, к которым я совершенно не был причастен, но в которых фигурировало мое имя.

От последних слов на моем лбу выступил пот, и я почувствовала, как меня начала бить легкая дрожь.

— Ты хочешь сказать, что в своих махинациях он выдает себя за тебя?

— Совершенно верно.

— Ну не гад ли?!

— Хуже! — на лице Ильи задрожали скулы. — Он знает, что между нами навсегда разорваны любые отношения. Смерть отца я ему никогда не прощу.

— Наверно, тяжело жить спокойной жизнью, когда твой брат-близнец находится в розыске?

— Я уже привык. Нас часто путают. Поэтому я никогда не выхожу на улицу без документов.

Илья глубоко затянулся, прищурил глаза, перевел на нас с Наткой задумчивый взгляд и напряженно сказал:

— А теперь я хочу услышать от вас, что же еще натворил мой так называемый братец, прикрывшись моим именем. Признаться честно, я думал, что в Москве его нет и что он давно живет где-нибудь в другом городе, но, оказывается, я ошибся. После того как я стал президентом компании, на меня легла огромная нагрузка, я полностью отдаю себя работе.

Планирование, решение ежедневных вопросов отнимает столько сил и времени, что я, выходит, не вижу того, что творится у меня под носом. Только давайте по очереди.

Илья тут же взглянул на Наталью и властно показал, чтобы она говорила первой.

— Да что тут, собственно, говорить! — чуть не плача произнесла Наташка. — Я уже все сказала. Кинул меня твой братец на целых шестьдесят пять тысяч долларов.

— Ты говорила, что он был лысым?

— Ну да, лысину зачем-то себе приделал. Не хотел, наверно, чтобы я его запомнила. Только меня так просто не проведешь. Я ведь обратила внимание на то, что лысина ненастоящая.

— А какая? Игрушечная, что ли?

— Приделанная. Наклеенная, как у актеров. Вот видишь, внешность поменял, а все равно твоим именем назвался. Быть может, это у него в привычку вошло. Про Рублевку наплел с три короба. Кстати, а у тебя есть дом на Рублевке?

— Есть.

— Видимо, он твой дом и имел в виду. Сказал, чтобы я вещи собирала. Мол, все в порядке, мне подфартило, и мы уже почти отчаливаем.

— А что же это за драгоценности у тебя были такие дорогие?

— Фамильные. Наследственные, так сказать.

Они больших денег стоят. У матери-то твоей он тоже, поди, фамильные украл. А это очень дорогая потеря.

— Я так понял, что ты в милицию заявила.

— Заявила, — кивнув, подтвердила Наталья. — Только толку-то что?

— Пусть ищут. На то и милиция существует, чтобы преступников искать.

— Да ладно тебе меня успокаивать! Кто его найдет, если он и так уже пять лет в розыске, какое уж тут спокойствие… — Наталья немного помолчала и осторожно добавила:

— Если, конечно, ты не захочешь мне эти деньги вернуть.

— Я?! — на лице Ильи появилось удивление.

— Ну да, ты.

— А я-то тут при чем?

— Твой же брат.

— А я за поступки своего брата не отвечаю. Если я буду за все его поступки отвечать, то у меня никаких денег не хватит. Если бы я так делал, уже бы давно разорился. Я с тобой ночь не проводил, ничего тебе не обещал, поэтому ко мне не может быть никаких претензий.

— Ну и братец у тебя! — только и смогла вымолвить Наташка. — Да я ведь и не предъявляю тебе никаких претензий. Я это просто так сказала, на всякий случай. Мало ли… Может, ты к одинокой ограбленной девушке расчувствуешься и за грехи брата рассчитаешься.

— Я за чужие грехи не плачу, а своих стараюсь не совершать.

— Если я его где-нибудь встречу, то задушу, ни на минуту не задумываясь, — возмущенно продолжила моя подруга. — Уж лучше бы твой отец ему в наследстве не отказывал. Тогда бы Влад не грабил одиноких девушек, а так он себе со злости такую ужасную профессию выбрал, что у меня даже слов не хватает.

— К тому, что творит мой брат, я не имею отношения, — еще раз повторил Илья и перевел взгляд в мою сторону. — Я так понял, что ты тоже встретила моего ненаглядного братца?

— Встретила.

— Где?

— Напротив твоей компании. Он сидел в японском ресторане и смотрел в сторону твоего офиса.

Вернее, внимательно изучал всех, кто в него входит и выходит.

— Это уже становится интересно… Расскажи поподробнее.

— Пожалуйста.

И я рассказала Илье все от начала до конца, сопровождая свой рассказ богатой мимикой и различными жестами. Илья внимательно меня слушал, и чем дольше я говорила, тем больше он бледнел. Закончив свой рассказ, я посмотрела на Илью испуганным взглядом и осторожно спросила:

— Илья, тебе плохо?

— Плохо.

— Почему? Я что-то сделала не так? Я же и понятия не имела о твоем брате-близнеце. Я думала, что человек, с которым я разговариваю, — это ты. Ты же не предупредил меня о том, что у тебя есть брат-близнец, с которым ты больше пяти лет не поддерживаешь отношений и который иногда выдает себя за тебя. Но ведь это случайная встреча. Ее никто не мог предусмотреть. Я могла приехать в тот ресторан позже и уже не застать там твоего брата.

— Зачем ты сказала ему, где я и что со мной произошло?

— Как это «зачем»? — растерялась я.

— Я спрашиваю тебя, зачем? — повторил свой вопрос Илья.

— Но ведь я не знала… Я и подумать не могла… Я думала, что это ты!

— Что ты ему сказала?

— Я сказала ему название нашего дачного поселка и где он находится.

В этот момент нервы не выдержали у Наташки.

Она повернулась ко мне лицом, и в ее глазах показался страх.

— Света, зачем ты это сделала?

— Что?

— Зачем ты сказала ему о том, где мы?

— Ноя не знала…

— Он и компьютер спер, — сразу сообразила Наташка.

— Ты думаешь?

— А что там думать?

— Я не уверена. Мало ли кому пришло в голову вскрыть чужую машину для того, чтобы вытащить из нее компьютер.

— Больше некому. Он вообще прет все, что плохо лежит. Его хлебом не корми, дай что-нибудь украсть.

— Значит, дискеты со столь важными материалами о делах фирмы у Влада… — еще больше побледнел Илья.

— Ты думаешь? — каким-то чужим голосом спросила я.

— Думаю, что так оно и есть.

Не успел Илья закончить свою фразу, как во дворе послышался лай соседской собаки.

— Что-то собака лает… — Наталья посмотрела в окно на темную улицу. — И давно уже лает. Успокоить, что ли, пса не могут? Поздно уже.

— Может, чужой кто? — я тоже прислушалась к собачьему лаю.

— Может, и чужой. У вас же по поселку чужие ходят?

— Заходят иногда.

А затем за окном вскрикнула какая-то птица, и от этого мне стало еще муторнее и страшнее.

— Что это? — вновь спросила я Наташку.

— Птица.

— Чего ей здесь надо?

— Может, раненая?

— Почему ты думаешь, что раненая?

— Она, по-моему, об окно ударилась.

— Ты видела?

— Не знаю. Быть может, мне показалось.

Я вздрогнула и вместе с Натальей всмотрелась в ночную тишину за окном, которая периодически нарушалась громким и заливистым лаем соседской собаки.

— Надоела уже эта собака!

— И не говори. Лает, как будто ее режут.

— Видимо, кто-то чужой шарахается по поселку, вот она и лает.

— Что-то уж больно долго тот чужой в одном месте шарахается.

— Мало ли…

— Натуль, по-моему, входная дверь скрипнула.

Ты не помнишь, я ее на замок закрывала?

— Ничего ты не закрывала.

— Почему?

— Что «почему»?

— Почему я дверь не закрыла?

— Откуда я знаю? Это же не моя дача. Я еще подумала, что, быть может, в вашем дачном поселке двери вообще не закрывают. Может быть, у вас тут коммунизм…

— Какой еще коммунизм?

— Может быть, у вас тут все друзья и братья и нет смысла чего-то бояться.

— Да ладно тебе. Так не бывает.

— Говорят, кое-где бывает.

— Сказки это все!

А затем я уловила едва уловимый шум, словно кто-то осторожно крадется по дому.

— Илья, ты что-нибудь слышишь? — я сразу обратилась к Илье, но тот не ответил и побледнел еще больше.

— Натуля, а ты? Что ты слышишь?

— Я ощущаю.

— Что ты ощущаешь?

— Что мне очень страшно.

— И мне страшно.

— А у меня такое состояние… — съежилась Ната.

— Какое?

— Мне хочется к маме. Хочется уткнуться лицом в ее колени и попросить у нее защиты. Она всегда успокаивала меня, когда мне было страшно. А в детстве мне даже спать с собой разрешала.

— А может быть, мы просто сошли с ума? Может быть, нам это кажется. Вдруг сосед уехал в город и забыл покормить собаку. Возможно, она лает от голода.

— Ты предлагаешь сходить и ее покормить? — в Наташкином голосе читался все тот же испуг.

— Нет, — отрицательно замотала я головой. — Она очень злая. К себе близко не подпускает. Думаю, это всего лишь наши страхи. Мы сами непонятно что себе надумываем и сами себя пугаем. Так нельзя. Так можно себя довести непонятно до какого состояния. Ты посмотри, какое сегодня звездное небо. Как красиво-то за окном… — попыталась я сменить тему, но мой голос постоянно срывался и предательски дрожал.

В этот момент послышался скрип коридорных половиц Мы с Натальей одновременно вскрикнули и уставились друг на друга.

— Кто это? — в сердцах произнесла я.

— Не знаю. Вообще ничего не понимаю, — дрожащим голосом ответила Ната. — Ой, мамочки родные! Лучше бы я сюда не ездила… Лучше бы я осталась дома…

— А что тут непонятного? Наверно, Влад к нам в гости пожаловал, — сказал Илья и потянулся за пистолетом.