Растоптанное счастье, или Любовь, похожая на стон

Шилова Юлия

Глава 14

 

Как только мы вышли из леса, я сразу увидела, что над нашим дачным поселком висят клубы черного дыма, и моментально ощутила какую-то опасность. Зарево пожара поднялось над домиками, что ясно говорило: в поселке случилась беда.

— Натка! — окликнула я подругу.

— Что? — ответила Наталья крайне усталым голосом, трогая свою повязку на голове.

— Горит, по-моему, что-то.

— Вижу, не слепая. Дом чей-то.

— А мне кажется, что это мой дом. Моя дача.

— Не может быть!

— А по-моему, может.

— Светка, ты это серьезно?

— Мне уже давно не до шуток.

Не сговариваясь, мы бросились в сторону моей дачи и, подбежав к забору, с ужасом увидели, что мой бревенчатый дом полыхает с двух сторон.

— Бог мой! — я посмотрела на столпившихся за забором соседей и прокричала голосом, полным отчаяния:

— Кто-нибудь пожарных вызвал?

— Вызвали, — тут же ответил кто-то из толпы.

— А когда она приедет?

— Сказали подождать.

— Сколько ждать-то? — поддержала меня Наташка. — Пока дотла не сгорит?!

— Мы уже несколько раз звонили! Ехать ведь далеко…

В этот момент послышался рев сирены, и мы увидели, что к дому подъехали сразу две пожарные машины, из которых сразу же выбежали бравые пожарные и бросились на борьбу с разбушевавшимся огнем. Пока тушили пожар, я не смогла побороть страшное головокружение и, чтобы не свалиться в обморок, села на землю, прислонившись к дереву с так и не собранными сливами. Увидев рядом с собой перепуганную Надежду Ивановну, я посмотрела на нее опухшими заплаканными глазами и тихо сказала:

— Надежда Ивановна, сделайте что-нибудь, пока я еще живая. Вы не представляете, как мне плохо. Я потеряла много крови. Мне ее пришлось одному мужчине отдать.

Сказав эти слова, я почувствовала себя еще хуже, закатила глаза и упала прямо на грядки. Очнувшись от резкого запаха нашатыря, увидела сидящую рядом с собой женщину и тяжело задышала.

— Ну что, пришла в себя?

— Вроде пришла.

— Держись, дочка. Держись. Пожар — дело страшное. Я, когда черный как смоль дым увидела, бегом сюда бросилась. Испугалась, что Илья в доме.

— Дом пуст.

— Слава тебе господи! А где Илья?

— Илья в городе. Его в больницу положили.

— Вот это хорошо. Больничные условия ему больше подойдут. Его в любом случае обследовать нужно. А как пожар-то случился?

— Я не знаю. Мы с подругой в лес ходили. Нас несколько часов не было, а когда пришли, увидели такую вот страшную картину.

— А что вы в лесу делали?

— Грибы собирали, — тут же вышла из положения я.

— Да какие сейчас грибы! Не сезон еще.

— Дождей столько было…

— Все равно не сезон. А как же пожар-то произошел?

— Понятия не имею.

— Может, вы забыли что-нибудь отключить?

— А у меня вообще ничего не было включено.

— Да как же… А холодильник?

— Холодильник был исправен.

— Мало ли чего. Может, что-нибудь с розеткой?

— Когда я в лес уходила, все было нормально.

Все розетки были в целости и сохранности.

— Может, короткое замыкание или еще что?

— Чертовщина какая-то.

К моему глубокому сожалению, дачу спасти не удалось. Она почти вся сгорела, от нее остались одни развалины. После отъезда пожарных я никак не могла прийти в себя и сидела все у той же сливы, держа свою бесценную боевую подругу за руку.

— Вот и все, — почти шепотом произнесла я и вытерла бежавшие по щекам слезы. — Эта дача досталась мне от бабушки. Я ее очень любила, знала, что на этой земле есть дом, куда я могу сбежать от городской суеты, хорошо отдохнуть, забыться, подышать свежим воздухом и, набравшись новых сил, вернуться в город для того, чтобы приступить к своей любимой работе.

— Хорошая была дача. Правда, сарай почти завалился, но его было можно поправить. Светка, а может быть, ты все-таки что-нибудь включенным оставила? Не помнишь?

— Не помню. У меня все исправно было.

Посмотрев на расходящихся соседей, я вновь всхлипнула и поняла, что совершенно не в состоянии взять себя в руки.

— Наталья, после знакомства с этим чертовым Ильей началась какая-то черная полоса. Неприятности так и валятся на мою бедную голову. Я уже, наверное, не удивлюсь, если, когда я приеду домой, окажется, что и с моей городской квартирой что-то случилось.

— Светлана, прекрати каркать! То, что произошло с дачей, просто случайность, так называемое стечение обстоятельств.

— Ты думаешь?

— Я в этом просто уверена.

— Какое-то уж слишком частое стечение обстоятельств…

— Дача есть дача. С ней поаккуратнее нужно.

Возможно, у тебя проводка старая была или еще что.

Короткое замыкание — проще простого. Из-за короткого замыкания даже в городе столько квартир и домов выгорает, просто жуть. Посмотри последние сводки. А то, что все неприятности одним махом навалились… Так это, я тебе скажу, чаще всего и бывает. Где тонко, там и рвется. Ладно, Светлана, главное — участок остался. Будут деньги, можно построить новый дом.

— На какие шиши?

— Не говори… Мало ли? Будет мужик, будут и шиши.

— Наталья, отстань от меня с этими мужиками.

Услышав, что кто-то кашляет за моей спиной, я тут же повернула голову и увидела стоящего за забором деда, который жил на соседнем участке и довольно часто выполнял небольшие работы в моем саду или делал что-нибудь полезное по дому за соответствующее вознаграждение в виде поллитровки.

— Вот и мужик пожаловал, собственной персоной, — съехидничала Наталья.

— Это сосед.

— Сосед тоже мужик. Наверно, дом пришел строить. Думаю, что не стоит от такого предложения отказываться. Пусть хоть что-то сколотит из досок, чтобы переночевать было можно, когда захочется свежим воздухом подышать.

— Здорово, дед Егор! — поздоровалась я с соседом, не обращая внимания на Наташку. — Как поживаешь? Извини, пригласить в дом не могу по причине того, что с некоторых пор у меня его попросту нет.

— Вижу, Светочка. Все вижу. Ох, горе-то какое!

— Налить тоже ничего не могу. Не из чего и некуда.

— Кто бы нам самим налил? — как всегда, вставила реплику Наташка.

Дед Егор обошел забор и, присев рядом с нами на корточки, дыхнул на меня ядреным перегаром.

— Дед, да ты пьян в стельку!

— С горя пришлось запить.

— А какое у тебя горе? Вот у меня горе. Это понятно.

Дед покосился на смотрящую куда-то вдаль Натку и посмотрел мне в глаза:

— Светлана. Я ведь, собственно, по делу пришел.

— По делу? Ну, говори, коли по делу.

Дед опять покосился на Натку и наклонился прямо к моему уху:

— Светлана, я это…

— Ну говори.

— Я это…

— Дед Егор! Ну, говори, я тебя внимательно слушаю! Только, пожалуйста, не дыши на меня перегаром, а то я сейчас на собственном огороде трупом упаду. Мне и так ужасно паршиво, да еще ты дышишь.

Дед слегка от меня отстранился и вновь посмотрел подозрительным взглядом на сидящую рядом со мной Наташку.

— Светлана, мне бы с тобой переговорить нужно один на один.

— Что значит «один на один»?

— Без свидетелей.

— Это моя единственная близкая подруга. Она мне как сестра. У меня от нее нет секретов.

— Правда? :

— Я тебе честно говорю. Это Наташа. Все, что ты мне скажешь, она по-любому узнает. Секреты не для нас.

Наталья подняла голову и безразлично спросила:

— Мне что, уйти, что ли? Только куда? Ума не приложу. Может, на соседний огород?

— Сиди, — приказным тоном сказала я Натке.

Немного замешкавшийся дед вновь прокашлялся и закурил папиросу.

— Ну, ежели близкая подруга, можно сказать, что сестра, то я при ней говорить буду.

— Говори.

— Светлана, я хочу сказать тебе одну вещь.., но ты должна знать, что я это только тебе скажу.

— Я уже слышала, дед Егор. Говори. Наталья — это я. Мы — одно целое.

— Я имел в виду, что если ты захочешь, чтобы я это перед милицией повторил, то хоть меня убей, я этого делать не буду.

— Я не понимаю, о чем ты?

— О том, что я тебе скажу это всего один раз и больше никогда не повторю. Можешь даже считать, что я тебе этого не говорил.

— Я все уже поняла, только ничего путного пока не услышала.

— Сожгли твой дом, Светочка. Специально его сожгли.

— Как сожгли? — на мгновение оцепенела я и посмотрела на деда ничего не понимающими глазами.

— Я как раз к окну подошел. Смотрю — два парня твой дом бензином из канистры обливают.

И дом, и сарай. Они все так быстро сделали, что я даже опомниться не успел. Спичкой чирканули, канистру прямо в пламя бросили — и бегом в лес.

Я еще долго у окна стоял как вкопанный, боялся пошевелиться. И после этого дачный народ к твоему дому побежал. Все сразу стали говорить о том, что это проводка загорелась или еще что. Я с горя выпил хорошенько, дождался, пока все разойдутся, и решил к тебе подойти, потому что подумал о том, что ты должна правду знать. Непонятно только, зачем мы за охрану платим. Каждый месяц с нас деньги собирают. Да и кому платим? Обыкновенному алкоголику, который сидит в своей будке и ничего, кроме своей бутылки, не видит. Забор и тот весь разломали. Теперь в наш дачный поселок можно прямо с леса зайти, минуя будку с охранником. Я сколько раз ставил вопрос, чтобы все собрали деньги на новый забор, да никому это не нужно. Все на иномарках ездят, а деньги на забор сдать не хотят. А ведь я тут постоянно живу. Да и не только я. Так почему только я один о нашей дачной безопасности беспокоиться должен? Где инициативная группа?

Раньше к нам в поселок из леса было никак не зайти, а теперь ходи сколько хочешь. Что это за безобразие?

— А.., что за парни? — тут же оживилась Наталья.

— Молодые парни, вроде неприметные. Оба в черных футболках, джинсах и черных очках. Спортсмены какие-то.

— Почему ты решил, что спортсмены?

— У них мышцы накачанные. Сейчас вся молодежь тренажерными залами увлекается. Видимо, и они тоже. Так что, Светлана, я пришел сказать тебе, что проводка у тебя нормальная была. Видимо, кому-то сильно ты перешла дорогу.

— А кому? — я задала вопрос, на который дед, конечно же, не знал ответа, но не задать который я не могла.

— Этого я сказать не могу. Это должно быть тебе известно.

— Ничего мне не известно!

— Значит, это поджог… — задумчиво произнесла, снова трогая повязку на голове, Наташка… — Поджог, — кивнул дед. — Я и подошел к вам для того, чтобы сказать это.

— А поджог — дело подсудное. Уголовное дело. А почему ты, дед, то же самое рассказать милиции не хочешь? — не унималась Наталья.

— Органам ничего рассказывать не буду! — сказал, как отрезал, дед.

— Почему?

— Потому, что не буду, и все. Я же вас сразу предупредил, что я ничего не видел и ничего не слышал.

Вам-то что? Вы в свой город уедете, и все, а мне тут круглый год жить. Если я милиции дам показания и этих отморозков возьмут, то следующим мой дом подожгут. И останусь я без кола и без двора. Ведь в этой жизни так получилось, что этот мой дом — единственное для меня убежище. — Дед встал и посмотрел в сторону своего дома. — Ладно, пора мне. Только я еще раз хочу повторить: считайте, что я ничего такого не говорил. Пусть меня теперь хоть пытают, но я свои слова никогда не повторю. Светлана, если тебе переночевать надо будет, то мои двери всегда для тебя открыты, ты это знаешь.

— Спасибо, дед Егор, — буркнула я и положила свою бедную голову себе на колени.

— Да не за что, Светлана. Если какая помощь нужна, ты же знаешь, я всегда готов тебе ее оказать.

Ну, я пошел?

— Иди уж, — пробурчала Наталья. А затем, чтобы избавиться от охватившей ее агрессии, подняла с земли камень и кинула его в пепелище. — Страшная нынче жизнь пошла! Каждый живет по принципу «моя хата с краю, ничего не знаю». Каково было бы деду, если бы его дом подожгли, а Светка все видела в окно, но не посодействовала в раскрытии данного преступления?! Где людская, а также соседская солидарность? Почему мы все так разрозненны? Твоя беда — это только твоя беда, и ничья больше.

— Ну, надеюсь все же, меня не подожгут, — остановился собравшийся уже уходить дед.

— Не зарекайся.

— Я плохого никому не делаю. Живу себе тихо-мирно, копаюсь в огороде и никому не мешаю.

— Можно подумать, Светка кому-нибудь плохое делает? Когда мы тоже в возрасте будем, возможно, тоже на огороде присядем и посвятим свою старость выращиванию урожая, а пока рано себя еще на грядках закапывать.

— Света — девушка молодая. У нее жизнь бурлит, оттого и все невзгоды. В молодости все много ошибок делают. А то, что «моя хата с краю, ничего не знаю».

В наше время это правильный принцип нормальной, спокойной жизни. А тот, кто любит выскакивать, вряд ли встретит когда-нибудь старость. Я знаю точно одну простую истину: если в жизни не делать зла, то и тебе его никогда не сделают. Зло порождает зло и, конечно же, ненависть.

— Не всегда этот принцип срабатывает, — раздраженно ответила Натка и вновь кинула камень в пепелище, которое осталось от дома.

Как только дед Егор ушел на свою дачу, я тут же подняла голову и обратила на сидящую рядом со мной Наталью усталый и совершенно потерянный взгляд.

— Ната, ты, случайно, не знаешь, кому понадобилось поджигать мою дачу?

— Понятия не имею. Если я не ошибаюсь, то у тебя вообще врагов нет. Ты у нас во всех отношениях девушка положительная.

— Я тоже всегда думала, что никому ничего плохого не делала и что врагов у меня в помине нет никаких. Оказывается, есть. Только враги какие-то невидимые. Одним словом, бойцы невидимого фронта.

— А может, это связано о твоей профессиональной деятельностью?

— Ты о чем?

— О том, что мы тут голову ломаем, а на самом деле все проще простого. Может, это с работой твоей туристической связано?

— Каким боком?

— Светка, а вдруг ты кому-нибудь плохо путевку за границу оформила? Может, кто-то таким образом свел с тобой счеты за плохой отдых?

— Ой, Натка, не говори ерунды! Скажешь тоже!

В работе у меня полный порядок, никаких промахов нет. И уж поверь мне, ни один клиент на такое преступление не пойдет. Даже если какие-то промахи и есть, то люди обращаются с жалобами в соответствующие инстанции, но ни в коем случае не жгут дачи туроператорам.

— А кто тогда?

— Это я у тебя хотела спросить. Сама ничего не понимаю.

Смахнув слезы, я вновь посмотрела на то, что осталось от дома, и тихонько всхлипнула:

— Была дача, и той не стало.

— Ужас какой-то! — тут же поддержала меня подруга. — У нас с тобой в последнее время сплошные потери. У меня драгоценности, у тебя дом. И вся эта полоса неудач началась после того, как мы с тобой познакомились с близнецами. Я с Владом в баре, а ты с Ильей на дороге. Ведь до этих знакомств мы с тобой нормально жили, вспомни! Все было спокойно. Я не скажу, что стрессы нас миновали, но жизнь текла в рамках разумного. Правда, в шоколаде мы никогда не были, но особо на жизнь не жаловались.

— Наташа, я совершенно ничего не понимаю. У меня голова кругом идет!

В этот момент кто-то посигналил за нашей спиной, я вздрогнула и обернулась. Позади нас остановилась черная иномарка, в которой было открыто окно и из которой доносилась веселая музыка. На нас смотрел симпатичный улыбающийся мужчина, он тут же сделал музыку тише и оживленно спросил:

— Девчонки, у вас здесь что, пожар, что ли был?

— Пожар, — в один голос ответили мы. — Не видно, что ли?

— Да уж. Картинка еще та…

— Так зачем тогда спрашивать?

— Я могу вам чем-нибудь помочь?

— Можешь, — ехидно ответила Натка.

, — Чем?

— Построй новый дом.

— Ну вы даете! Я вас серьезно спрашиваю. Я у друга на даче гостил. Там, у самой реки, — мужчина показал рукой в обратную сторону. — Самая крайняя дача. Мы на рыбалке были, видели клубы дома. Сначала подумали, что кто-то траву жжет, а когда огонь увидели, сразу поняли, что дом у кого-то горит. Что случилось-то?

— Короткое замыкание, — не стала вдаваться я в подробности.

Мужчина улыбнулся грустной улыбкой и приложил руку к сердцу.

— Девчонки, примите мои самые искренние соболезнования.

— Принимаем.

— Хорошая хоть была дача?

— А свое разве может быть плохим?

— Тоже верно.

— А ты куда едешь? — тут же сообразила Натка.

— В Москву.

— Подкинь нас до Москвы, а то уже темнеет. Не сидеть же нам тут всю ночь.

— Пожалуйста. Я же сразу спросил вас, чем могу вам помочь.

— Умная мысля приходит опосля.

Хваткая Наталья села рядом с водителем, а я расположилась сзади и откинула голову на кожаную подушку.

— И как это мы тебя встретили? — не переставала щебетать Наталья. — А мы уже в ужасе думали, как из этой глуши выбираться будем. Ой, мы даже познакомиться не успели. Меня Наташей зовут.

— А меня Лешей.

— Лешик, значит.

— Не Лешик, а Леша, — не без обиды ответил мужчина.

— А что, Лешик не нравится?

— Нет. Я же не маленький мальчик. Не нужно меня так называть.

— Если не нужно, то и не буду. У меня был один знакомый Алексей. Я его всегда так ласкательно называла, ему нравилось.

— И куда же делся твой Алексей?

— Спрашиваешь тоже! Куда все мужики деваются?

— Действительно, а куда все мужики деваются? — Наш новый знакомый на секунду отвлекся от дороги и, не скрывая интереса, посмотрел на Наталью.

— Соскочил.

— С чего?

— Ни с чего. Ты что, не знаешь такого выражения?

— Может, я какой-то несовременный…

— Я это сразу заметила. Похоже на то. Соскочил — это значит ретировался. На свидания ко мне приезжал — шампанское, фрукты, конфеты привозил. Ужин туриста, одним словом. Все как положено.

Иногда цветы приносил. А однажды пообещал приехать и не приехал.

— Почему?

— Да кто его знает? Почему мужики не приезжают? Почему в отношениях наступает момент, когда мужики обещают манны небесные и больше не приезжают?

— Действительно, почему? — не без усмешки спросил Алексей.

— Надоела, наверно.

— Разве такая девушка может надоесть?

— Да вас, мужиков, не поймешь. Исчезаете в самый неподходящий момент, а самое главное — не можете сказать правду и нормально, по-человечески расстаться.

— Понятно. Наталья, а что у тебя с головой? На пожаре, что ли, пострадала?

— Да так, вражеская пуля, — рассмеялась Наташка.

Я сидела с закрытыми глазами и поражалась тому, сколько же в Наташке энтузиазма. Мы не спали целые сутки, пережили массу стрессов, но на ее лице не было даже грамма усталости. Со мной все было наоборот: голова страшно гудела, перед глазами плыло, а тело ныло так, что хотелось кричать.

— А подругу как звать?

— Света, — ответила я сама за себя и открыла глаза.

— Ей плохо, — тут же пояснила Наташка. — Она сегодня кровь сдавала, поэтому слабая. Да еще этот пожар.

— А зачем она кровь сдавала?

— У нее будущий муж в больнице.

— Благородное дело, — мужчина внимательно посмотрел на меня в зеркало.

— Наташа, хватит, — одернула я подругу.

— Что хватит-то?

— Хватит по поводу будущего мужа болтать.

Я тебя уже черт знает какой раз об одном и том же прошу!

— Девчонки, а может, мы в бар заедем? Может, вам чего-нибудь выпить? При въезде в Москву есть хороший бар. Может, мне вас покормить? Если не хотите выпить, то хоть по чашечке кофе?

— Света, ты как? — повернулась ко мне Наташка.

— Мне все равно, — глухо ответила я и постаралась сдержать слезы.