Растоптанное счастье, или Любовь, похожая на стон

Шилова Юлия

Глава 22

 

Я открыла глаза и увидела, что я лежу прямо в одежде в незнакомой спальне, на кровати, покрытой красивым пледом. С кухни отчетливо слышалось шипение закипающего чайника, кто-то там громко гремел посудой. Быстро вскочив с кровати, я поправила растрепанные волосы и тихонько, словно боялась кого-то спугнуть, прошла на кухню. Алексей возился у стола, делая горячие бутерброды. Увидев меня, он дружелюбно улыбнулся и сказал, что Я отключилась вчера, прямо упав ему на руки.

— Ну как? Выспалась?

— Да, — кивнула я. — А ты спал?

— Нет.

— Что, вообще не спал?

— Я всю ночь смотрел телевизор. Не спалось что-то…

Я опустила глаза и улыбнулась виноватой улыбкой.

— Это ж надо было нам вчера так встретиться…

Представляю, как я нелепо выглядела.

— Ничего страшного.

— Да уж, ничего страшного… Можно сказать, что ты меня спас! Если бы не ты, то еще неизвестно, чем бы закончился этот вечер.

— У тебя просто был шок. Кофе будешь?

— Только без сахара.

Сев за кухонный стол, Я достала свой мобильный и набрала домашний номер. Услышав деловитый голос домработницы, я собрала в кулак все, что осталось от моего самообладания, и заговорила:

— Доброе утро. Это Светлана. А Илья уже ушел на работу? Ах, его нет… Он и не ночевал… Что, и не звонил? Нет. Спасибо. Понятно.

Повертев трубку в руках, я сделала глоток ароматного кофе и набрала телефон приемной мужа.

Когда на том конце провода послышался голос Варвары, я помолчала, собираясь с мыслями, но, поняв, что она уже собирается положить трубку, тут же начала разговор:

— Илью Романовича пригласи. Что значит «он занят»? Ты что, не поняла? Это жена звонит. Что значит «позвонить позже»? Он мне сейчас нужен! У меня к нему срочное дело! Передай, что срочное! У меня несчастье. Он мне нужен сию минуту! Как это Илья Романович сказал не делать никаких исключений?! Да ты все перепутала, кукла бестолковая!

— Перезвоните, пожалуйста, позже. Вы отвлекаете меня от работы, — как всегда без особых эмоций произнесла Варвара и положила трубку.

Украдкой посмотрев на сидящего напротив Алексея, я постаралась сдержать слезы и набрала мобильный своего мужа. Я уже не помню, сколько раз мне пришлось набирать его номер и слушать долгие гудки, прежде чем он снял трубку. Раз двадцать, не меньше. И когда я уже потеряла всякую надежду на ответ, вдруг услышала бодрый голос моего супруга:

— Да. Говорите. Я вас слушаю.

— С каких пор мы стали с тобой на «вы»? — чуть не плача спросила я.

— Светлана, это ты?

— Ты же это понял, глядя на определитель.

— Извини. Я сразу не сообразил.

— Жаль, что ты не соображаешь, когда тебе звонит жена.

— Так вышло…

— Ты опять не ночевал дома?

— Извини, дорогая, но накопились важные дела, которые просто не терпят промедления. Сегодня вечером постараюсь приехать.

— А где ты ночуешь? У Вари?

— Родная, извини, но у меня дела. Я не имею возможности долго разговаривать.

— Раньше ты вполне удачно совмещал и меня, и свою работу.

— Извини, дорогая. Дела есть дела. До вечера.

Как только в трубке послышались короткие гудки, я прикусила нижнюю губу и начала набирать номер еще раз, но абонент уже был недоступен.

Алексей посмотрел на мое подавленное состояние и еле слышно спросил:

— Света, я могу чем-нибудь помочь?

— А чем ты можешь помочь? — спросила я растерянно.

— Мало ли…

— Ты же не сможешь стать Ильей…

— Нет, не смогу, — ответил Алексей и тут же добавил:

— И не хочу.

— Мне пора.

Отодвинув так и не допитый кофе, я встала со своего места и направилась к выходу. Алексей пошел следом за мной и, остановившись у двери, взял меня за руку.

— Света…

— Да? — подняла я на него полные слез глаза.

— Так нельзя.

— Что?

— Нельзя так убиваться.

— А как можно?

— В ситуацию, подобную твоей, попадают сотни, если не тысячи женщин, и они находят в себе силы для того, чтобы из нее выбраться.

— Получается, что у меня просто нет сил, — У тебя есть силы, просто ты не хочешь ими воспользоваться. Я боюсь тебя отпускать.

— Почему?

— Потому, что ты вновь можешь оказаться в переходе.

— Не переживай. Не окажусь. Я не брошусь под поезд, не повешусь и не выкинусь из окна.

— Это радует. А еще ты должна знать: ты очень красивая женщина.

От слов Алексея я почему-то оторопела.

— Я не ищу ни жалости, ни успокоения.

— Ты очень красивая, — вновь повторил Алексей. — Я говорю тебе это от чистого сердца. И запомни: красота субъективна. Она существует только в глазах субъекта.

Я удивленно подняла брови и сказала усталым голосом:

— Ну что ж, спасибо за поддержку. Мне пора.

— Давай я тебя подвезу…

— Не стоит. Я доберусь.

Я посмотрела на Алексея и почувствовала, что он не изменился. Все такой же мужественный и надежный. Передо мной стоял прежний Алексей, с которым мне довелось познакомиться в один из далеко не лучших моментов моей жизни и которого довелось снова встретить в один из самых сложных дней.

— А ты не женился? — зачем-то спросила я.

— Нет.

— Почему?

— Да не получается как-то.

— Почему?

— Потому что дурное дело не хитрое. Одно дело жениться, а другое дело потом с этим человеком жить.

— Ну а вообще, собираешься?

— Может быть, — загадочно сказал Алексей.

— Да, тебя не прочитаешь, как открытую книгу, — протянула я и отметила про себя, что мне невероятно легко в обществе этого мужчины.

Илья не вернулся домой и в эту ночь. Его мобильный, как всегда, был отключен, и я прекрасно понимала тот факт, что отключен он именно от меня, для того чтобы я не беспокоила ни Илью, ни Варю звонками со своими упреками и истериками. Я бродила по комнатам в каком-то забытьи, разговаривала по телефону с Натальей, которая убеждала меня в том, что я должна ждать, потому что у Ильи временное помутнение рассудка. Он обязательно одумается, опомнится, приползет ко мне на коленях и будет просить, вернее, даже вымаливать прощение. А еще она обещала приехать к нему на работу и попытаться с ним поговорить. Я внимательно ее слушала и понимала, что из этого разговора не получится ничего хорошего. А затем я уставала от постоянного Наташкиного щебетания, клала трубку, и ходила на балкон и смотрела на дождь, который лил и лил.

Я перестала ходить на работу, отгородилась от внешнего мира, кашляла, металась по постели то от жара, то от озноба, лежала на кровати, ничего не ела и сбросила за последние дни килограммов десять. И я постоянно ждала Илью, стараясь побороть угнетающее чувство неизвестности.

Где-то через неделю Илья действительно объявился. Он вошел в свой дом как ни в чем не бывало.

Поцеловал мой вспотевший лоб, снял пиджак, повесил его на стул и, посмотрев на меня обеспокоенно, тихо спросил:

— У тебя температура?

— Да, — с трудом прохрипела я и почувствовала, как защемило и сжалось мое сердце.

Он ничего не объяснял, ни в чем не оправдывался, не чувствовал себя виноватым, а вошел в дом так, будто вышел из него только сегодня утром. Словно и не было этих страшных десяти дней, за которые я подурнела, неимоверно похудела, измучилась, заболев ангиной, и постарела на несколько лет.

— Где ты простыла?

— На крыльце.

— Ты что, забыла надеть тапочки?

— Забыла.

— Ты стояла босиком?

— Да.

— Светлана, в твоем возрасте пора бы уже знать о том, что на улице может быть очень холодно. Когда выходишь на крыльцо, нужно не забывать надевать тапочки. Кстати, зачем ты так долго стояла на крыльце? Ждала меня? — в последнем вопросе Ильи послышалось какое-то тщеславие, а может быть, даже усмешка.

— Я смотрела на дождь.

Мне вдруг захотелось впасть в истерику, закатить скандал, бросить в мужа тарелкой или просто упасть на пол и начать извиваться в судорогах. Но я понимала, что моя слабость еще больше разозлит Илью, потому что сейчас передо мной стоял не Илья, а лишь его тело, потому что его душа была не со мной. Она была совсем в другом месте. В том месте, где его ждала Варвара.

— Может, тебе чая горячего сделать? — равнодушно бросил супруг и снял с себя галстук.

— Спасибо. Не нужно.

— А ты врача вызывала? Горишь вся.

— Не нужно врача. Я справлюсь.

— Смотри, с ангиной шутить нельзя.

В голосе Ильи были холодность, отчуждение, еле заметное раздражение, а еще от него пахло духами. Едкими, резкими женскими духами, от которых у меня защекотало в носу и заслезились глаза.

Такими духами может надушиться женщина, которая хочет бросить какой-то вызов, обратить на себя внимание.

— Духи — коллекция прошлого сезона.

— Ты о чем? — не понял меня муж.

— Я говорю, что духи очень резкие. Голова кружится. Смелые чересчур.

— Какие духи?

— Которыми ты пахнешь.

— Не понимаю, о чем ты.

— Я говорю, что этот запах был принят на ура в прошлом году, но затем все быстро в нем разочаровались. Он для молоденьких девушек, которые хотят заявить о себе. Прямо нос режет. Я бы такими в жизни не стала пользоваться.

— Дорогая, у тебя бред от высокой температуры.

— У меня не бред. Зачем она так сильно душится? Я же и так знаю, что она есть. Зачем напоминать мне об этом?

— Дорогая, ты бредишь.

Илья вышел из комнаты и вернулся уже в домашнем халате. А я сразу отметила про себя: мой муж настолько от меня отдалился, что уже раздевается в другой комнате. Да и спать он, конечно же, ляжет в другой комнате. Оно и понятно, ведь он любит Варвару.

— Илья, зачем ты пришел? — я не смогла сдержать свои слезы.

— Как «зачем»? Я пришел, потому что это мой дом.

— Я думала, ты останешься у Вари.

— Светлана, у тебя высокая температура. Ты бредишь. Почему я должен оставаться у секретаря, если у меня есть свой дом?

— Но ведь ты столько времени отсутствовал…

— Я уже объяснял тебе, что я занимаю очень большую должность и соответственно зарабатываю очень большие деньги. Для того чтобы руководить крупной компанией, я обязан все свое время посвящать работе. В первую очередь я женат на своей работе, а потом уже на тебе.

— А на Варе?

— А при чем тут Варя? Варя на меня работает, и я ей плачу.

— Но ведь ты ее уволил.

— Дорогая, кто управляет компанией? Ты или я?

Я еще раз напоминаю тебе, что я глава компании и что я волен делать все, что хочу. Захотел — взял, захотел — уволил. Захотел — взял еще раз!

Услышав, что Илья поднял голос до крика, находясь в крайне раздраженном состоянии, я вдруг подумала, что мне очень тяжело будет вызвать его на откровенность, потому что он все равно на нее не пойдет. И если я не прекращу упреки, то он просто оденется и уйдет. И я вновь останусь одна. Я была настолько опустошена, разбита и уничтожена, что этого я боялась, как проказы. Илья вел себя так, словно он опять на работе, что он может уделить мне от силы пять минут, потому что ему некогда со мной разговаривать. Да по большому счету с некоторых пор и не о чем.

— Светлана, я лягу в другой комнате. Я очень устал. Мне хочется хорошенько выспаться. Да к тому же ты болеешь. Тебе нужен покой. А если ты меня заразишь, то и я слягу, и все мои многочисленные дела встанут, а это чревато не самыми хорошими последствиями.

— Как знаешь. Ты ляжешь в другой комнате, потому что устал, или теперь мы всегда будем спать в разных комнатах?

— Света, какое это имеет значение? В нормальных семьях муж и жена всегда спят в разных комнатах. А в нашем доме несколько спален, мы с тобой не стеснены в условиях. Люди должны отдыхать друг от друга, иначе они быстро выдохнутся и устанут быть вместе.

— Ты отдыхаешь от меня уже десять дней.

— Дела, что сделаешь…

Я с трудом приподнялась, приложила руку ко лбу и, ощутив, что жутко горю, как снаружи, так и изнутри, как-то по-детски беспомощно спросила:

— Илюша, что происходит?

— А что, собственно, происходит? Все нормально. Все хорошо. Самое главное, что ты ведешь себя очень даже прилично. Не кричишь, не кидаешься, не устраиваешь истерик.

— Илюша, ты должен выбрать.

— Кого?

— Ты должен выбрать, с кем ты действительно хочешь быть, со мной или с Варей.

— А почему я должен выбирать?

— Как это «почему»? Ты даже не то чтобы ведешь двойную жизнь, а большую часть жизни проводишь с ней. А я.., я постоянно одна.

— Я не собираюсь никого выбирать. Ты — моя жена, а Варя — моя секретарша. И не нужно ничего мешать.

— Еще совсем недавно ты говорил мне о том, что мы с тобой одной крови. И в этом наша сила.

— Ты мне напоминаешь про то, что отдала мне свою кровь?

— Я лишь передала твои слова.

Илья посмотрел на меня так пронзительно, что я тут же отвела глаза в сторону.

— Если ты что-то хочешь услышать по поводу моей благодарности, то я скажу тебе снова: я благодарю тебя уже почти три года. Дорогая, это не маленький срок, — уголки его губ нервно скривились. — Имею я право хотя бы раз в жизни поступить неблагодарно?

— Что ты имеешь в виду?

— То, что я хочу целиком и полностью посвятить себя своей работе.

— Илья, ты уходишь от меня? — я больше не могла призывать на помощь терпение.

— Куда? Почему я должен уходить из своего собственного дома, который я построил по своему проекту?

— Ты хочешь, чтобы ушла я?

— Зачем? Ты же моя жена.

— Ты хочешь жить с Варей?

— Варя — моя секретарша.

— Илья, так больше нельзя! — собрав последние силы, я запустила в Илью подушкой. — Или у нас будет все как раньше, или у нас с тобой в этой жизни совершенно разные дороги!

Илья наклонился, поднял подушку с пола, бережно положил мне ее под голову и со словами:

"Это просто температура. Пойду спать, я очень устал.

Завтра у меня снова тяжелый день", — вышел из комнаты.