Река убиенных

В августе 1941-го немецкие войска подходят к Подольскому укрепрайону, последнему русскому заслону перед Днестром. Для того чтобы избежать длительных боев и сохранить в неприкосновенности для наступающих фашистов мосты, в тыл Красной армии забрасывается десант — профессионалы из специального диверсионного полка вермахта «Бранденбург». Руководит отрядом суперпрофессионал, барон фон Штубер, приятель Отто Скорцени, главного диверсанта Третьего рейха.

Роман «Река убиенных» открывает новый цикл «Беркут», действие которого разворачивается на оккупированных вермахтом территориях Восточной Украины в 1941–1943 гг.

1

Автоматная очередь и предсмертный крик мотоциклиста раздались почти одновременно и настолько неожиданно, что Громов не сразу понял, что, собственно, произошло. Только что они свернули с проселочной дороги, и сидящий за рулем ефрейтор, уже хорошо знавший дорогу к штабному доту, не сбавляя скорости, начал петлять, проскакивая от поляны к поляне, ловко лавируя при этом между каменными глыбами, пробивающимися сквозь чистый зеленый ковер, словно ростки далеких гор.

Места здесь были изумительные, а фронт, как ему сказали, — километров за тридцать от Днестра. И на какое-то время Громов позволил себе забыть о нем, о войне, о предупреждении офицера контрразведки, что на их направлении, к Днестру, во втором эшелоне подходит отборный полк «Бранденбург», специализирующийся на десантах в тыл противника, диверсиях, уничтожении штабов, а главное — на вскрытии обороны укрепрайонов.

Обо всем этом лейтенант Андрей Громов забыл лишь на несколько минут. Просто его вдруг опьяняюще поразила тишина светлого лиственного леса, очаровали величественные кроны деревьев, нетронутая, немыслимо зеленая чистота полян и библейская первородность ручья…

Он почему-то решил, что лично для него война начнется с того момента, когда примет командование дотом, а посему действительно позволил себе на какое-то время забыться. Вот только война тотчас же наказала его за эту беспечность… Впрочем, так оно по законам военного времени и должно было произойти.

…И все же он не мог не то чтобы понять, а смириться с тем, что ни водитель, ни он, ни сидевший на заднем сиденье сержант-связист так и не заметили каких-либо признаков засады, не ощутили опасности. Что ж это за слепота-беспечность такая, Господи?! Как же при таком отсутствии интуиции все мы собираемся воевать?

2

Взрыв по ту сторону изгиба, где лежал сержант, вновь заставил его припасть к земле. Затаив дыхание, Громов ждал, что рядом тоже вот-вот упадет граната, но вместо этого где-то за гребнем послышалась негромкая отрывистая команда на немецком, а затем вдруг откуда-то издалека долетели отзвуки длинной трещоточной очереди. Еще одной, еще! И теперь уже Громов по звуку определил, что это — ручной пулемет, «дегтярь».

Неужели свой?! Вот немцы ответили несколькими очередями из автоматов, однако выстрелы стали глуше, и лейтенант понял, что они отходят в глубь леса. Они отходят — вот в чем дело. А значит, сейчас им уже не до мотоциклистов.

Выбравшись из укрытия, он все еще опасался, что лежащий за мотоциклом десантник может ожить, поэтому через ребристый, словно хребет динозавра, изгиб переползал очень осторожно. Да, сержант был мертв. Граната разорвалась почти рядом с ним, и теперь на тело его страшно было смотреть. А еще полчаса назад, садясь в мотоцикл, этот весельчак говорил ему: «Можешь считать, что тебе здорово повезло, лейтенант, — разница в звании его не смущала. — В лес этот трамвай ходит не часто, так что пользуйся случаем».

«Нужно было дать ему возможность драпануть, — мелькнуло в сознании Громова. — Парень словно чувствовал, что этот, первый, бой станет и последним его боем. Но если бы он отошел, эта граната нашла бы тебя, — осадил себя лейтенант. — И вообще, что значит «драпануть»?

Стараясь не останавливать взгляд на иссеченном, окровавленном лице сержанта, Громов быстро извлек его документы и подобрал валявшийся рядом, возле камня, планшет. Очевидно, в последние минуты жизни сержант пытался спрятать его, но не успел. А в планшете, наверняка, пакет — не зря же ефрейтор был вооружен автоматом. То, что они взяли себе в попутчики незнакомого лейтенанта, — конечно же было явным нарушением инструкции. Кроме всего прочего, война должна была научить их еще и осторожности. Да только не успела.