Россия — не Сингапур. Какой ВВП нам нужен

Мухин Юрий Игнатьевич

ТЕХНИЧЕСКИЕ ПРИЕМЫ ОРГАНИЗАЦИИ ПРОЦВЕТАНИЯ

 

 

Смысл и способы управления людьми

В этом месте необходимо прерваться, поскольку нужно предварить рассказ о следующих феноменальных шагах сингапурцев разбором смысла и способов управления, как такового.

Сейчас товары, услуги столь сложны, что один человек с нуля их произвести или оказать не способен. Требуется разделение труда по производству товаров и оказанию услуг на отдельные операции, которыми занимаются узкие специалисты. Вот в этом цель управления людьми — командир, начальник, руководитель, в общем смысле — управленец имеет задачу исполнить некое Дело, нужное его потребителям (производство заданного объема товаров или услуг, уничтожение определенного врага и т. д.) и требующее для своего исполнения разделения труда.

Работа управленца — это тоже профессия, и профессия не из простых, просто скажу, что в реальной жизни даже показанный выше смысл управления уже мало кто понимает. Даже в среде управленцев, тем более, в среде тех, кто сегодня учит управлять. Не буду рассказывать о приемах этой профессии, просто для примера ее сложности сообщу, что даже в армии плохо понимают смысл требования, чтобы за неисполнение боевого приказа отвечал тот, кто дал этот приказ. Понимаете, не тот, кто не исполнил приказ, а тот, кто дал неисполненный приказ. Вы, видя то, как сегодня управляются фирмы и государства, видя, как вся ответственность валится на подчиненных, можете понять, почему это так? А вдумайтесь в смысл управления — ведь если не исполнена какая-то часть Дела, то будет не исполнено все Дело, порученное тому, кто дал приказ. А в условиях боевых действий это бесполезная гибель собственных войск и победа противника. Нет, потом генерал расскажет, какой он умный, и какой умный приказ он дал, и что трус или дурак-подчиненный этот замечательный приказ не выполнил. И что — этот рассказ воскресит погибших и вернет победу? Не ставь дурака на исполнение своего приказа, гони труса в бой силой оружия, но раз ты дал приказ, то он обязан быть выполнен! Жертвы без победы — это твое, автора приказа, преступление, а не только подчиненных!

Вот только эта особенность процесса управления требует, чтобы управленцами были очень умные люди. Я уже вижу, как меня высмеивают, — где я в России увидел умных людей хотя бы во главе государства? Во-первых, понять, что задумал управленец, можно только после получения результата, над которым он работает. Во-вторых, да, согласен, и я умных управленцев сегодня не вижу. Если вы видите — покажите! Горбачев, Ельцин, Гайдар, Путин, Ай-фончик? Меняющих друг друга 450 подлых кретинов, называющих себя депутатами? Не надо мне рассказывать про то, как они хорошо голосуют, ныряют за амфорами и провожают журавлей на юг. Что они с полученной ими в управление великой страной сделали — с тем Делом, которое народ им поручил?!

О причине того, как такие ничтожества могут оказаться в роли управленцев, скажу в разговоре о способах управления людьми.

Их два. Общепризнанный и горячо всеми любимый способ — бюрократический, а второй — это объясненный и предлагаемый мною способ — делократический. В чем между ними разница?

Она плохо заметна. При бюрократическом способе управления управленец берет на себя поощрение и наказание подчиненных за исполнение или неисполнение

Дела, порученного подчиненным этим же управленцем. При делократическом управлении управленец передает право поощрять и наказывать подчиненного тому Делу, которое он, управленец, поручил этому подчиненному исполнить.

Тот, кто поощряет и наказывает, имеет власть над тем, кого он поощряет и наказывает, по-гречески — кратос. Бюро по-французски — руководящий орган, начальник. Отсюда — бюрократический способ управления, а бюрократом является тот, кто четко исполняет указания начальника. Бюрократы обычно уверяют, что бюро — это обычная контора и бюрократы только те, кто сидит в конторах. Не надо ля-ля! Когда потребовалось ввести это понятие в жизнь, малочисленные конторские сидельцы никого не интересовали, и мерзость бюрократизма французы видели именно в тупом подчинении инструкциям, данным начальником — данным вышестоящим бюро.

Ну и чем плохо то, что начальник поощряет и наказывает?

Подчиненный обязан исполнить порученное начальником Дело, для чего обязан сам Дело изучить — САМ! Сам понять, как Дело сделать качественно и эффективно. Но за неисполнение Дела наказывает начальник, а не Дело. Посему подчиненный, во-первых, просто вынужден узнавать, как делать Дело у начальника, во-вторых, подчиненному на порядки легче узнать, как делать Дело, у самого начальника, а не у Дела. В результате, если узнавать, как делать Дело, у начальника, и строго следовать указаниям начальника, то тогда, если Дело не получится, виноват будет сам начальник — ведь это же он указал, как Дело сделать. Не уверен, что и вам сумел объяснить эту тонкость, но в ней все дело.

В бюрократической системе управления любой дурак может работать без проблем, всего лишь тупо исполняя приказы начальника о том, как делать Дело, а эти приказы уже даны в многочисленных инструкциях и указаниях.

Будет исполнено Дело или нет — для бюрократа не имеет значения, главное, что бюрократ все делает так, как указало начальство, как указало вышестоящее бюро. И именно за это — человеческие тупость и серость — так обожают бюрократическую систему управления, и поэтому бюрократическая система управления властвует во всем мире — в любой мало-мальски крупной фирме и органах государственного управления.

Эффективность делократической системы управления по сравнению с бюрократической в том, что она вовлекает в творческий процесс эффективного исполнения Дела всех членов организации (при полной делократизации) или существенную их часть (при смеси систем), в то время, как в бюрократической системе управления творчество членов организации запрещено инструкциями — все обязаны поступать не так, как это нужно для эффективного исполнения Дела, а так, как требуют инструкции.

И делократом по призванию, а чаще вынужденно являются те, у кого нет начальства, кто напрямую связан с Делом. Это различные частные предприниматели, это, в конце концов, вы на своем приусадебном участке. Кто вам указывает, как сажать растения, как за ними ухаживать? На-чальства-то ведь нет. И вы сами рыщете в поисках информации, проводите опыты, переживаете, что плохо растет, и все это делаете только потому, что это Дело само поощрит вас какими-никакими плодами с участка и возможностью гордиться тем, что вы сами смогли вырастить что-то такоеэдакое.

Мало этого, при росте фирмы, при росте численности работающих на ней и при сохранении бюрократической системы управления, появляется все больше возможностей возглавить эту фирму дураку. Почему? Потому что появляется аппарат — люди, которые должны помочь главе фирмы найти его, начальника, решения. По идее, делократ во главе фирмы, будет любое Дело, вставшее перед фирмой, изучать так, как вы изучили бы возможность выращивания бананов в условиях Подмосковья. И такие люди есть, особенно если они и создали фирму, если она для них — детище и цель жизни. Но, в большинстве своем, даже для наследников основателя фирмы должность ее руководителя — это всего лишь способ получить много денег. Посему дурак во главе фирмы просто подписывает те решения, которые приносит ему аппарат. Ну, точно так, как коллективному руководителю России, Государственной Думе, приносит тексты законов аппарат президента, а кнопкода-вы Охотного ряда дружно давят на кнопки голосования.

Фирма или управляющая организация становятся безголовыми — члены аппарата могут и стараться, однако они уже узкоспециализированы и заменить голову неспособны — неспособны думать над Делом всей организации. А со временем и члены аппарата меняются на тех, кто надеется на свой нижестоящий аппарат, а члены того, нижестоящего аппарата, надеются на свой. Тупеет вся верхушка управления.

Где-то в середине 70-х мне пришлось получать решение председателя Госстандарта СССР по металлу, известному лет 100, и выпускавшемуся нашим и другими заводами в огромном количестве для металлургии СССР, — ферросилицию. Готовил председателю Госстандарта решение его аппарат и аппарат начальников его аппарата. Пока я добрался до председателя и он подписал, я прошел более 20 инстанций, каждая из которых могла подписать или отказать мне. И только один специалист из этих двух десятков знал, о каком металле идет речь и зачем он нужен. Одна начальница отдела металлургии, кандидат технических наук, выговорить название металла не умела, и называла ферросилиций ферросалицидом, видимо, спутав его с аспирином. Напомню, что именно Госстандарт возглавлял борьбу за повышение качества продукции в СССР, именно это было делом его председателя. И вот такая «голова» «повышала качество продукции» СССР!

Бюрократическая система, которую так любят те, кто в ней работает, приводит к тому, что со временем организация хиреет и умирает. Я не буду приводить многочисленные примеры реальных фирм, типа «Юнайтед фрут компани», умершей практически сразу после смерти своего создателя. Возьмите в пример смерть СССР, который, в конце концов, возглавила толпа глупцов, знавших, как добраться до начальственных кресел, но не интересовавшихся Делом процветания СССР и полагавших, что их аппарат что-то для этого процветания придумает, а они за это проголосуют на Политбюро. Доголосовались.

 

МЕРИТОКРАТЫ

Не буду давать подробностей делократизации, поскольку написал об этом несколько книг, которые мало кого заинтересовали в силу того, что получать деньги за Дело, но не интересоваться Делом, очень соблазнительно. В последней книге «Законы власти и управления людьми», помимо объяснения того, как делократизировать управление, я вынужден был дать и советы, как успешно работать в бюрократической системе управления или применяя ее. (Не в силах убедить, что нужно ехать на автомобиле, дал советы, как дойти до цели пешком.)

Разумеется, как совершенствовать то, что нужно сломать, — как совершенствовать бюрократизм, думало и думают очень много людей. А в вопросе совершенствования бюрократизма есть вот какая очевидность, особенно впечатляющая, когда поработаешь с людьми в бюрократической системе управления, — бюрократам, по сути, глубоко плевать, что будет с Делом, которое и их кормит. Поэтому тому, кто хочет победить бюрократизм, первым приходит в голову, что в бюрократизме виноваты глупые и безответственные люди. И отсюда сразу же виден как бы очень простой выход — надо заменить глупых людей на умных, а плохих — на хороших.

Я знал, что это единственный способ, которым пытаются улучшить бюрократическую систему управления во всем мире, но я, к своему стыду, не знал, что этому способу уже и придуман научный термин — меритократия. И наткнулся я на это слово в той главе книги Ли Куан Ю, в которой он переживает за униженное состояние своей любимой Великобритании и ищет причины того, почему бывший великий народ Великобритании «превратился в посредственный».

«После распада империи Великобритания нуждалась в переходе к обществу, основанному на меритократии. На деле, в стране существовал правящий класс, стремившийся продемонстрировать свое отличие от рабочего класса особым произношением, социальными манерами и привычками, членством в клубах, обществах выпускников престижных школ и университетов. В 1991 году председатель правления корпорации "Сони" (Sony) Акио Морита (Akio Morita) сказал мне, что его компания столкнулась с трудностями на своих фабриках в Великобритании, пытаясь заставить британских инженеров вникать в то, что происходило на конвейере. Японские инженеры начинали свою карьеру с самых низов, так что у них устанавливались приятельские отношения с подчиненными, которых они хорошо понимали. Британские инженеры, по его словам, предпочитали сидеть в кабинетах. Зная об этих недостатках, Маргарет Тэтчер на посту премьер-министра боролась с классовыми предрассудками и поощряла меритократию. Ее преемник Джон Мейджор (John Major) говорил о "бесклассовой" Великобритании. Программа "новых лейбористов" (New Labour), осуществляемая премьер-министром Тони Блэром (Tony Blair), также нацелена на то, чтобы избавить Великобританию от классовых предрассудков».

Разумеется, я полез в словарь и выяснил, что меритократия — это система управления, в которой продвижения по службе осуществляются в соответствии со способностями и заслугами людей, а не их происхождением. Таким образом, речь идет о том, чтобы найти и отобрать в организацию честных, трудолюбивых и талантливых людей.

Ну, хорошо, положим, что никто, кроме меритократов, этого не хочет, а меритократы умеют таких людей искать. Но что можно сказать о недостатках меритократии по сравнению с делократией? Образно говоря, меритократия по сравнению с делократией — это как сбор грибов по сравнению с их выращиванием. Будет на грибы урожайный год или не будет, найдешь ты эти грибы или нет, не попадутся ли тебе ядовитые, — даже от искусного грибника тут не очень много зависит, и риск неудачи всегда сохраняется. А при выращивании грибы получаются и круглый год, и дешевле, чем их поиски. И если говорить конкретно, то делократия не ищет таланты — она и умственные способности, и таланты развивает прямо на том рабочем месте, на котором такие таланты требуются.

Но, разумеется, не зная, как грибы выращивать, приходится полагаться только на их поиск. Надо сказать, что у меритократии есть и очень паскудный нюанс, но о нем поговорим в конце работы, а пока будем рассматривать только достоинства меритократии.

Ли Куан Ю в своем двухтомнике всего пять раз употребил термин «меритократия» и ни разу по отношению к себе, но сам он — это такой меритократ, что остается только шляпу снять. Причем он стал меритократом не от теоретических размышлений или по зову души, а исключительно по хозяйственной надобности. То есть потому, что перед ним встали столь сложные хозяйственные задачи, решить которые иным способом (при сохранении бюрократической системы управления) было бы просто невозможно.

Ведь напомню, что Ли Куан Ю совершенно нечего было продать с острова, кроме труда граждан Сингапура, а чтобы доход от этой продажи был велик, этого труда должно было быть много, и этот труд должен был быть максимально дорогим.

В нашем мире политики и просто лица, прущиеся во власть, являются специалистами, как «справедливо поделить» народное богатство. Марксисты и лица аналогичного толка знают, что «справедливо» — это тогда, когда все делится поровну, их противники уверены: сколько украл — все твое! И это их «справедливость». Вокруг этих политиков подбирают объедки «ученые-экономисты», которые заумным языком объяснят вам, почему делить нужно именно так, как говорят те политики, которые им за это платят.

Но среди этих лиц практически нет тех, которые знают, как получить то, что потом можно разделить. Нет созидателей народного богатства. Делителей много, множителей мало.

А Ли Куан Ю был созидателем народного богатства. Не без упрека (поскольку не ошибается только тот, кто ничего не делает), но созидателем.

Итак, сначала о количестве труда.

Внешне, казалось бы, вопрос с количеством простой — чем больше пригласишь на остров фирм, тем больше на них будет работников, тем больше труда сингапурцев продашь. Но посмотрите на тех сингапурцев, которые достались Ли в качестве работников.

«Китайцы Сингапура в основном были потомками сельскохозяйственных рабочих из южных провинций Китая, многие из которых были привезены в качестве контрактников — поденщиков для выполнения тяжелой ручной работы, погрузки и разгрузки судов, а также для работы рикшами. Первые иммигранты из Индии также приехали в Сингапур в качестве рабочих — контрактников для работы на каучуковых плантациях, постройке дорог и рытье траншей. Многие из них принадлежали к низшим кастам. Среди них имелась небольшая группа индийских торговцев и служащих. Наиболее способными были торговцы — сикхи и индуистские брамины, в особенности священники, потомки которых являются очень способными людьми. Малайцы, как правило, лучше преуспевали в искусстве и ремеслах, чем в науках».

А вывести Сингапур на максимальные доходы можно было только с привлечением высокотехнологичных производств. Ну и кем, скажем, на фирме по производству фотоаппаратов или видеомагнитофонов могли работать эти люди? Дворниками, уборщиками помещений?

Чтобы дать своим гражданам заработать на производствах привлекаемых фирм, требовалось провести огромные подготовительные мероприятия. Ли о них пишет, но специфика его описаний руководителя такова, что порою без его собственных пояснений даже специалисту трудно понять, что именно он задумывал.

Вот он хвалит свою команду единомышленников и вскользь пишет об одном из первых собственно сингапурских предприятий, пущенных ими в работу на Сингапуре: «С помощью австралийского эксперта в производстве артиллерийских систем сэра Лоренса Хартнетта (Sir Lawrence Hartnett), Кен Сви основал наш монетный двор — "Чартэрэд индастриз оф Сингапур" (Chartered Industries of Singapore) — и фабрику по производству боеприпасов, которые размещались вместе…» Вот дочитав до этого места, невозможно понять, зачем им эти фабрики были нужны? На что уж царская Россия нуждалась в монетах — раз в 500 больше, чем Сингапур, и имела свой монетный двор, но и Россия не стеснялась отдавать заказ на чеканку своих монет в Лондоне. Боеприпасы обычно продает тот, кто продает и оружие, и начинать конкурировать с опытными продавцами оружием всего лишь боеприпасами? Мелькает мысль: возможно, Ли как-то исхитрился и нашел долговременных потребителей для монетного двора и завода боеприпасов? Наверное, было и так, но конец предложения разъясняет замысел Ли: «…так как оба производства предъявляли высокие требования к обеспечению безопасности и наличию хорошего инструментального производства». Вот теперь все стало понятно.

Все те изделия, которые в будущем собирались производить в Сингапуре, должны были быть поточными, массовыми и состоять из сотен и тысяч точных деталей — как монетки или детали взрывателей. Эти детали производят штамповкой и отливкой в пресс-формах. Штампы и прессформы — это инструмент, который изготавливается на инструментальных предприятиях, штампы и пресс-формы изнашиваются, их требуется очень много, а изготавливают их рабочие, имеющие талант к особо высокоточным механическим работам. Таких рабочих в школах не подготовишь, для их подготовки требуются годы их практической работы на производстве и тщательный их отбор. То есть, еще не зная точно, какие именно из высокотехнологичных товаров в Сингапуре будут производить и продавать еще не приглашенные фирмы, сингапурцы создавали рабочую и интеллектуальную базу для таких производств. И смотрите, в какую сторону покатилось это производство боеприпасов: «Под руководством практичного и находчивого директора Он Ка Кока (Ong Kah Kok) предприятие успешно развивалось. Молодой постоянный секретарь правительства, а впоследствии — председатель УЭР Филипп Ео вскоре взял руководство этим предприятием на себя и основал на нем новые производства, которые потом привели к созданию высокотехнологичной компании "Сингапур тэк-нолоджиз" (Singapore Technologies). Эта компания также основала совместные предприятия по производству микросхем с ведущими МНК (Многонациональная корпорация. — Ю.М.)».

Разумеется, это был не единственный способ резкого повышения мастерства бывших рикш и грузчиков. Был и стандартный советский способ обучения рабочих в профтехучилищах.

«Чтобы преодолеть опасения инвесторов относительно качества нашей рабочей силы, я попросил японцев, немцев, французов и голландцев основать в Сингапуре собственные центры по подготовке наших технических специалистов, в которых обучение проводилось бы их собственными инструкторами. Некоторые центры финансировались правительством, другие были созданы совместно с такими корпорациями как "Филипс", "Роллей" и "Тата" (Tata). В течение 4–6 месяцев обучения рабочие, проходившие подготовку в условиях, близких к производству, могли ознакомиться с системой работы и культурой других наций, так что компании охотно принимали их на работу».

Однако порою вообще невозможно понять, с какой целью Ли внедрял данное мероприятие. Вот он сообщает, что с целью украшения Сингапура он собрал по экваториальной зоне всего мира 8000 видов красивых деревьев и кустов и попытался акклиматизировать их на острове. Некоторые растения не прижились, некоторые не цвели, результатом были 2000 новых видов, ныне растущих и цветущих на острове. Казалось бы, все понятно, — у каждого начальника свои тараканы в голове, а уж когда лишние деньги завелись! Однако Ли заканчивает этот свой рассказ не заверениями, что «красота спасет мир», нет: «Озеленение города — это один из самых рентабельных из начатых мною проектов». Но причем тут рентабельность? Какую прибыль можно получить от кустов, высаженных вдоль дороги, даже если эти кусты и цветут красиво? Ли не объясняет, как и в чем он сумел получить прибыль от высадки декоративных растений, да еще и самую высокую прибыль. Попробую это сделать я.

Мужчины со способностями и интересом к работе освоят любые сложные рабочие специальности, которые требуют каждую секунду принимать решения, — специальности, которые требуют от рабочего творить. Это настоящие мужские работы, которые любят мужчины и стремятся к ним. Но, так или иначе, полно и таких мужчин, которым сложная творческая работа в тягость, которые делают ее как попало, которым нужно что-то попроще. Это заметил еще Генри Форд, который для примера таких работников описал рабочего, всю жизнь вынимавшего проволочным крючком из бака с краской детали и вешавшего их на конвейер для сушки. Работал хорошо и не хотел менять свою работу ни на какую другую. Таким мужчинам в Сингапуре нужно дать работу? Нужно! Это работа официантов, помощников поваров, уборщиков, различного рода лакеев. И если привлечь в Сингапур туристов, то такой легкой работы появится очень много. Но чем привлечь туристов на голый остров? Пляжами? А где на экваторе их не хватает? А вот место, на котором бы были сосредоточены чуть ли не все экваториальные растения, становится уникальным. Да, это не бог весть какое преимущество по сравнению с другими туристскими точками мира, но и оно дает Сингапуру 7 миллионов туристов в год на 5,3 миллиона жителей. Так что от этой красоты получена и рентабельность озеленения — труд сотен тысяч не очень способных мужчин в гостиницах и ресторанах влился в валовый национальный доход, а налоги с их зарплаты — в бюджет.

Но вот жены этих мужчин оставались дома и в валовый внутренний продукт ничего не добавляли. Для хорошего хозяина это непорядок! И Ли пишет:

«После 1975 года мы начали строить жилье подальше, на месте бывших полей и ферм. После обсуждения с чиновниками УЭР (Управление экономического развития. — Ю.М.) я распорядился, чтобы УЖГР (Управление жилья и городского развития. — Ю.М.) оставляло при застройке этих районов участки земли для строительства предприятий, не загрязнявших окружающую среду, на которых могли бы работать многочисленные домохозяйки и молодые женщины, чьи дети уже ходили в школу. Идея оказалась хорошей, что подтвердилось, когда в 1971 году компания "Филипс" (Phillips) построила фабрику в Тоа Пейо. После этого в большинстве новых районов были построены чистые, оснащенные кондиционерами фабрики, принадлежавшие МНК и производившие компьютерные компоненты и электронику: "Хьюлетт-Паккард", "Компак", "Тэксас инст-рументс", "Эппл компьютер", "Моторола", "Сигейт", "Хитачи", "Айва", "Митцубиси" и "Сименс" ("Compaq", "Apple Computer", "Motorola", "Seagate", "Hitachi", "Aiwa", "Mitsubishi", "Siemens"). Они создали более 150,000 рабочих мест, в основном для женщин, живших неподалеку. Это помогло удвоить, а то и утроить семейные доходы».

Понимаете, у Ли — нутро хозяина. Вот он летал на рейсовых самолетах. Почему? Чтобы кому-то пыль в глаза пустить? Да нет, для хозяина такое невозможно по иным причинам — «душа не примет»: «Мне также запомнился присутствовавший на этой встрече премьер-министр Бангладеш Шейх Муджибур Рахман, герой, который выступил против Пакистана и добился образования независимого государства Бангладеш на территории Восточного Пакистана. Он прибыл в Оттаву на своем собственном самолете. Когда я приземлился, то увидел на стоянке «Боинг-707» с надписью «Бангладеш». Когда я улетал из Оттавы, самолет все еще стоял на том же самом месте. На протяжении восьми дней самолет не использовался, простаивал, не принося какого-либо дохода». А для хозяина такая упущенная выгода — это оскорбление его хозяйской сущности!

«Улыбнула» меня и вот такая строчка из воспоминаний Ли о посещении Москвы: «Я запомнил бабушку, точно соответствовавшую описанию в книгах, которые я читал: большую толстую женщину, сидевшую возле лифта на моем этаже в гостинице «Националь» (их лучший отель, где также остановился и Стравинский) и больше ничего не делавшую». Ли Куан Ю, как видите, работу представлял себе совершенно иначе, чем представляла ее себе бабушка и те, кто ее возле лифта посадил. Но ведь это он еще не видел сидящих в конторах и институтах сотен тысяч советских «специалистов с высшим образованием», пьющих чай и обсуждающих вопрос, что на Западе они получали бы зарплату в десятки раз больше, чем в СССР.

Итак, Ли Куан Ю всех, кого было возможно, поднял на работу по процветанию Сингапура. Но это пока еще было только количество труда, а настоящий доход можно было получить только при условии, что труд сингапурцев будет качественным и поэтому будет дорогим.

Дорогой труд — это высококвалифицированный труд — труд, требующий большого ума. От работающего руками он требует и особую точность рук, но это опять-таки связано с развитием ума. Таким образом, чтобы дорого продавать свой труд сначала на умных иностранных предприятиях (высокотехнологичных), а потом и на собственных, сингапурцы обязаны были резко повысить свои умственные способности. Ли признается, что он не сразу это осознал: «Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять очевидную вещь: талантливые люди являются наиболее ценным достоянием страны. А для маленького, бедного ресурсами Сингапура, население которого в момент обретения независимости в 1965 году составляло 2 миллиона человек, это был просто определяющий фактором».

И именно поиск и раскрытие талантов стало постоянной головной болью правительства Сингапура. Причем, подчеркну и отдам им должное, — как они начали борьбу за честность с себя, так и борьбу за умственные способности тоже начали с себя, но об этом позже.

 

Язык УМА

К обычной для всех стран потребности в умных людях сингапурцам добавляется вот еще какая потребность. У них практически нет собственного рынка — он очень мал. Все, что они делают, нужно продать в других странах, конкурируя там и с японскими, и с немецкими товарами. Товарами, которые произвели очень неглупые люди, умеющие работать. И со сверхдешевой китайской массовкой. Сингапурцы не могут остановиться в своем умственном развитии, иначе их выдавят с рынков и забудут, как забыли о том, что страны СНГ когда-то были высокоиндустриальными странами. Отсюда у Сингапура потребность в умных людях жесточайшая. Это, чтобы вас не сильно удивляло, на какие экстравагантные меры шел Ли Куан Ю в вопросе получения и сосредоточения в Сингапуре умных людей.

Правда, мировой опыт быстрого повышения интеллекта всего народа уже был. Большевики в 1917 году получили от царя практически безграмотную страну с 21 высшим гражданским учебным заведением и с примерно 20 тысячами студентов. А в 1937/38 учебном году в СССР в школах четырехлетках училось 10 976 тысяч детей, в семилетках — 10 679 тысяч, в десятилетках — 5 971 тысяча, в рабфаках (была такая форма получения рабочими технического образования инженеров и техников) — 193 тысячи учащихся, в техникумах — 769 тысяч и, наконец, в 582 университетах и институтах училось 509 тысяч студентов.

Но образование — это формальность. Образование построено сейчас в мире так, что оно дает лишь небольшую пользу умным и окончательно оглупляет массы, заменяя массам способность самостоятельно мыслить парой тысяч новых непонятных слов и непомерным апломбом. Ли Куан Ю в области образования выбрал все и пошел гораздо дальше.

Сингапур принимал и принимает исключительные меры и для повышения образованности своих граждан, хотя Ли смотрит на успехи человека в собственно получении образования только лишь как на способ оценить способности этого человека. Ли боролся за истинное повышение интеллекта, и боролся всеми способами.

Давайте начнем с краеугольного камня умственного развития — с языка, на котором нужно развивать свой ум.

Культура — это способность использовать знания, накопленные человечеством. Тут две вещи — ум и знания.

Без ума и знания бесполезны, без знаний и от ума не много толку. В любом случае, чем больше знаний ты используешь в своей деятельности, тем ты более культурен, тем более развит твой ум. (Имитаторы культурности уверяют, что главные знания — это знания о том, с какой стороны от тарелки должен лежать нож, а с какой вилка, и еще нужно знать разницу между Гегелем и Бабелем. Но на самом деле это не те знания, которые отличают по-настоящему культурного человека от человекоподобной обезьяны.) До сих пор знания накапливаются и хранятся в письменном виде, соответственно, для их получения нужно знать язык, на котором эти знания записаны. Соответственно, чем больше знаний записано на этом языке, тем более ценен этот язык для того, кто хочет стать более культурным, более умным. Однако, соответственно, все это не имеет никакого значения для существа, которого устраивают его ограниченность и тупость, для существа, которому и так хорошо.

Рядовой гражданин вполне может быть доволен языком, на котором начал говорить с детства, но правительство, которое желает, чтобы его народ поумнел, не может этим удовлетвориться. Правительство должно заботить, чтобы каждый гражданин по меньшей мере не имел препятствий к быстрому получению самых современных знаний, а посему умел говорить на языке, на котором этих знаний изложено больше, чем на родном языке.

Вот Ли описывает проблемы Цейлона (Шри Ланки).

«Стране пришлось пройти через трагедию превращения сингальского языка в государственный язык. За это они дорого заплатили, переводя все и вся с английского языка на сингальский и тамильский. Это оказалось долгим и хаотичным процессом. В университетах преподавание велось на трех языках: на сингальском для большинства студентов, на тамильском — для студентов-тамилов с полуострова Джафна и на английском — для бургеров. В Университете Канди я обратился к проректору с вопросом о том, как три инженера, получивших образование на трех разных языках, станут вместе работать, к примеру, на строительстве моста. Он был бургером по происхождению и носил галстук с эмблемой Кембриджского университета, так что я понял, что он имел степень доктора наук. Он ответил: "Сэр, это является политическим вопросом, на который должны ответить министры". Я спросил его об учебниках. Он объяснил, что основные учебники переводились с английского на сингальский и тамильский, всегда с опозданием на три-четыре издания».

А ведь этот идиотизм мы видим сегодня на Украине, которая насильно перевела образование с великорусского диалекта, на котором уже накоплены практически все знания мира, на малороссийский диалект, используемый только на селе и не имеющий даже нужных слов для описания всех знаний.

А вот как было в Сингапуре. Еще при англичанах пожертвованиями богатых и рядовых китайцев был основан китайский университет Наньян, который в пику англоязычному университету Сингапура, вел обучение на китайском языке. Но Китай уже много веков был в застое, к тому времени он перестал быть и источником, и хранилищем знаний. И Ли рассказывает:

«Но у Университета Наньян были и свои проблемы. Рабочих мест для его выпускников было мало. По мере того как в школах расширялось преподавание на английском языке, все большее число выпускников школ поступало в Университет Сингапура, где обучение велось на английском языке. Лучшие студенты китайских школ в частном порядке сдавали экзамен по английскому языку с получение Кембриджского школьного сертификата (Cambridge school certificate examinations), чтобы получить право на поступление в Университет Сингапура или некоторые зарубежные университеты в качестве стипендиатов правительства Сингапура. Университет Наньян, в качестве ответной меры, снизил требования для поступления и получения дипломов, еще более ухудшив свою академическую репутацию и ценность выдаваемых дипломов. Последней каплей, переполнившей чашу моего терпения, был отчет Народной ассоциации, в котором сообщалось, что при поступлении на работу выпускники Университета Наньян предъявляли дипломы об окончании школы, а не университетские дипломы. Я решил перевести обучение в Университете Наньян на английский язык».

То есть Ли поступал диаметрально противоположно тому, как поступают кретины «стран СНГ»: «Но вскоре мы поняли, что рабочим языком и языком межнационального общения должен был стать английский язык».

Сам Ли отдал детей учиться в китайскую школу, а с учетом того, что дома их языком был английский, то дети сходу становились двуязычными. Однако его старший сын еще в детстве проявил незаурядные математические способности, и оцените то, что сделал Ли.

«Поэтому я поощрял моего старшего сына Лунга изучать русский язык, полагая, что, поскольку он увлекался математикой, это позволило бы ему читать публикации многих превосходных российских математиков. Я полагал, что Россия будет оказывать большое влияние на жизнь моих детей. Лунг потратил шесть лет, изучая русский язык с чешский профессором — эмигрантом, преподававшем в нашем Университете Наньян, затем — с корреспондентом ТАСС, а потом — с русскими студентами, изучавшими китайский язык. Наконец, британский дипломат прошел с ним курс подготовки к экзамену за общеобразовательную школу (O-level), который Лунг сдал с отличием».

Сын Ли (кстати, нынешний премьер Сингапура) и так был перегружен языками, ведь в школе он изучал еще и малайский, а Ли, как видите, поощряет сына изучать и русский только потому, что самые свежие знания по математике хранились на русском языке!

А на Украине осознанно уничтожают русский язык — какая математика, какие науки?? Человекоподобным обезьянам у власти Украины для разговора про сало, самогон, взятки и иностранные подачки вполне хватает и «рид-ной мовы».

 

Образование как способ поиска талантов

Образование в Сингапуре можно назвать очень многогранным и по-настоящему общим. Образовательная политика Сингапура гарантирует, что ни один ребенок не будет лишен возможности получить образование, даже в том случае, если он не имеет необходимых финансовых возможностей для этого. Школы активно субсидируются как государством, так и различными благотворительными организациями, и эти субсидии предусматривает помощь семьям с небольшим месячным заработком. Разумеется, в Сингапуре нет придури ювенальной юстиции, в 2000 году парламент Сингапура принял закон, вводящий обязательность образования для детей школьного возраста и ответственность родителей в случае, если они не обеспечивают должным образом посещение школы своими детьми. Не ходит в школу? Прогуливает? Бери ремень и исполняй свои отцовские обязанности!

Начиная со второго класса (и дальше по ходу всего обучения) дети разделяются по успеваемости — лучшие идут в классы для лучших учеников, средние — для средних, слабые — для слабых. (На мой взгляд, это неудачная выдумка, о которой позже, но такое разделение есть). Немного о результатах школьного образования.

Помимо проводимых в мире олимпиад школьников, на которые всеми странами посылаются лучшие из лучших учеников, «Международной ассоциацией по оценке учебных достижений» с 1995 года проводится Международное исследование качества школьного математического и естественнонаучного образования TIMSS (англ. TIMSS — Trends in Mathematics and Science Study). Данное исследование позволяет сравнить уровень и качество математического и естественнонаучного образования учащихся 4-х классов начальной школы и учащихся 8-х классов. В каждой стране исследуются знания примерно 10 тысяч учеников. Исследование проводится один раз в четыре года, и к настоящему времени проведено пять раз: в 1995, 1999, 2003, 2007 и 2011 годах.

По исследованиям TIMSS в 2003 году (ранее данных не нашел) школьники Сингапура заняли первое место и в группе 4-х и в группе 8-х классов, и по математике, и по естественным наукам (все четыре первых места). Вторые и третьи места заняли школьники Тайваня, Южной Кореи, Японии и Гонконга. Россия заняла четыре места от 9-го до 17-го, у Израиля в списке из первых 20 стран одно 19-е.

По исследованиям TIMSS в 2007 году школьники Сингапура заняли два первых, второе и третье места, остальные призовые места достались все тем же школьникам Гонконга, Тайваня, Южной Кореи и Японии. Россия заняла все те же четыре места от 5-го до 10-го, школьники Израиля в первую двадцатку стран не вошли.

По исследованиям TIMSS в 2011 году школьники Сингапура заняли два первых и два вторых места, остальные призовые места достались школьникам Гонконга, Тайваня, Южной Кореи и Финляндии. Россия заняла все те же четыре места от 5-го до 10-го, у школьников Израиля одно 7-е и одно 13-е место.

Разумеется, Сингапур имеет и одну из лучших в мире систем высшего образования, и это не общее бла-бла-бла по выдаче дипломов юристов. В Сингапуре шесть государственных университетов, в том числе государственные Национальный университет Сингапура и Национальный технологический университет, в каждом из которых обучается более 20 000 студентов, и два частных университета, около двадцати колледжей, пять политехникумов для рабочих, оснащенных порою лучше, чем университеты. Стоимость обучения в университетах Сингапура без стипендии около 6 тысяч долларов за семестр, что дешевле западных аналогов в 3,5 раза, поскольку больше половины этой стоимости сингапурское государство оплачивает даже иностранцам.

Высочайшие требования к университетским преподавателям — приглашаются лучшие со всего мира, при этом для преподавателей каждые пять лет жесткая аттестация. По сообщениям россиянки, получившей высшее образование в Сингапуре: «Нет никакого насаждения государственной идеологии и ограничений свободы слова. Запретных тем не существует, преподаватели активно критикуют некоторые инициативы правительства и учат мыслить нешаблонно».

25 % выпускников сингапурских университетов занимаются инженерным делом. И этот показатель выше, скажем, чем в среднем по странам-участницам Организации экономического сотрудничества и развития (15 %), в которую входят все развитые страны мира — США, Великобритания, Германия, Франция и далее до Японии. Студенты, изучающие естественные науки и инженерное дело в Сингапуре, уже составляют 48 % от общего набора студентов, и планируется увеличить их число до 60 %.

Но, повторю, нужно понять образ мысли Ли Куан Ю во всем объеме — он всегда считал, что умный человек проявляется только в стремлении к победе, к наивысшим результатам в конкурентной борьбе, поэтому и сингапурские вузы обязаны бороться за наилучших студентов. И они вынуждены это делать, поскольку сингапурцу доступны все лучшие учебные заведения мира.

«Наши студенты по-прежнему едут в Великобританию для получения высшего образования. С ростом численности среднего класса в Сингапуре родители стали посылать детей в Великобританию и для получения школьного образования. К 90-м годам в британских университетах и политехнических институтах обучалось примерно 5,000 сингапурских студентов. Выпускники Оксфорда и Кембриджа все еще преобладают в составе сингапурской элиты. В этом проявляется историческая инерция, наша запоздалая реакция на изменившуюся международную ситуацию. После того, как Великобритания вывела свои войска из Восточной Азии, единственной страной, сохранявшей там свое военное присутствие, была Америка. Нам следовало посылать больше студентов для обучения в США, чтобы научиться лучше понимать американцев, налаживать контакты с будущими американскими лидерами, обучавшимися в лучших американских университетах. Но еще и в 90-х годах численность наших студентов в Соединенных Штатах была втрое меньше, чем в Великобритании».

Не могу точно сказать, все ли эти студенты получают для учебы за границей государственную стипендию, сегодня равную 90 % стоимости обучения, но Сингапур делал и делает все, чтобы вернуть сингапурцев для работы на родину. Тут лучше процитировать.

«С конца 70-х годов дефицит талантливых, образованных людей еще более обострился, — примерно 5 % высокообразованных людей стали эмигрировать ежегодно. Слишком многие способные студенты получили ученую степень доктора наук. Многие из них эмигрировали, ибо считали, что в Сингапуре они не могли добиться того уровня преуспевания, который соответствовал бы их уровню образования. Некоторые студенты, которые учились в Австралии, Новой Зеландии и Канаде, эмигрировали, потому что их продвижение по карьерной лестнице в Сингапуре было недостаточно быстрым. В отличие от японцев или корейцев, сингапурцы получали образование на английском языке и, обосновываясь за границей, сталкивались с незначительными языковыми или культурными проблемами. Для обеспечения потребностей растущей экономики Сингапура в достаточном количестве талантливых людей я решил привлекать и сохранять талантливых предпринимателей, профессионалов, людей творческих профессий и высококвалифицированных рабочих. В 1980 году мы сформировали два комитета, один из которых занимался их трудоустройством, а второй решал их социальные проблемы. С помощью советников по студенческим вопросам посольств Сингапура в Великобритании, США, Австралии, Новой Зеландии и Канаде наши служащие организовывали встречи с подающими надежды азиатскими студентами, которые учились в тамошних университетах, чтобы заинтересовать их в получении работы в Сингапуре. Мы сконцентрировали свои усилия на наборе студентов из стран Азии, ибо Сингапур являлся азиатским обществом с более высоким уровнем и качеством жизни, и они могли легко ассимилироваться в нашем обществе. Систематический поиск талантливых студентов по всему миру позволял ежегодно привлекать в Сингапур несколько сот выпускников, что восполняло потери, понесенные в результате эмиграции в более развитые страны 5 % — 10 % наших высокообразованных граждан.

Чтобы заполучить исключительно способных студентов, комитет пытался использовать тактику "зеленой жатвы", которую используют американские компании, предлагая студентам работу еще до выпускных экзаменов, по результатам текущей успеваемости. К 90-м годам, благодаря активной вербовке, приток специалистов в три раза превысил "утечку мозгов". Мы стали ежегодно предлагать несколько сот стипендий способным студентам из Индии, Китая и других стран региона в надежде на то, что некоторые из них останутся в Сингапуре ввиду лучших перспектив получения работы. А те их них, кто вернется в свои страны, все равно смогут быть полезны нашим компаниям, работающим за рубежом.

Мы также создали две целевые группы, специально занимавшиеся привлечением талантливых людей из стран региона. Привлекать индийцев было легче, чем малайцев. В Малайзии и Индонезии для коренных жителей было создано слишком много привилегий, чтобы побудить их не покидать свою страну…»

Вызывает восхищение то упорство, с которым правительство Сингапура старается развить умственные силы народа, ведь на образование и только правительством тратится 20 % национального бюджета.

Но есть вещи, которые вызывают и улыбку, к примеру, такой момент этой битвы за умных людей. Ли предпринимал героические усилия, чтобы Сингапур не вывели из числа стран третьего мира и не записали в развитые страны. Почему? Возможно, тому были и иные причины, но, похоже, главным было то, что развитые страны бесплатно обучали в свих университетах студентов из стран третьего мира. Вот Ли и использовал эту халяву до последней возможности, наплевав на собственный престиж. В результате, хотя и с уважением (хозяин!), но Ли все же слегка кривится в сторону премьера Канады Трюдо, который первый догадался, в чем тут дело, и заставил Сингапур платить за обучение своих студентов в университетах Канады. Поскольку Сингапур установил дипломатические отношения с СССР еще в 1968 году, а в Московском университете Дружбы народов им Патриса Лумумбы учились студенты из 100 государств, то как-то сомневаюсь, чтобы такой рачительный хозяин, как Ли Куан Ю, несмотря на свою англоманию, забыл послать студентов и в этот университет СССР.

Но это те, кто только должны войти в промышленность, а как быть с теми, кто уже работает? В интервью 2012 года Ли рассказывает: «Сейчас наша цель — подготовка и переподготовка старшего поколения рабочих, которым за 40 и которые не получили образования, потому что тогда у нас не было институтов технического образования и политехникумов. Это серьезная задача. Молодые работники лучше образованы: от 25 до 30 процентов учились в университетах, 40 процентов — в политехникумах, более 20 процентов — в институтах технического образования. Но старшее поколение не получило образования. Поэтому министр занятости и Национальный Конгресс профсоюзов уделяют такое большое внимание профессиональному обучению и переподготовке». И в Сингапуре работает университет, который бы мы назвали «вечернего обучения», — для тех, кто уже работает.

Немного отвлекусь на личность Ли. Мне в своей жизни приходилось иметь в начальниках и придурков, и выдающегося руководителя, поэтому я пойму, что это за начальник, по одному указанию этого начальника, порою по одному его слову. Под руководством Ли я работал бы с удовольствием. У Ли из каждого эпизода следует, что это настоящий руководитель, это не дурак, попавший на роль начальника. Вот пример из его книги, но я начну с личного примера.

Наш завод довел до разорения директор-придурок, потом был бесполезный директор, потом кандидаты в должность нашего директора просто отказывались занимать эту должность, наконец, нашли и назначили настоящего директора; спустя некоторое время он назначил меня своим замом, сначала по коммерческой части и транспорту. В ходе восстановления завода директору потребовалось заменить начальника блока механических цехов. Меня это не касалось, но новый начальник блока одно время был моим соседом по лестничной площадке, я его знал только с хорошей стороны и даже порадовался за него. Однако на второй день его начальствования кладовщица блока принесла заявку на большое количество строительных отделочных материалов. На мой вопрос «зачем?» она ответила, что новый начальник начал ремонт своего кабинета. Я минимум раз в месяц бывал в этом кабинете, на мой взгляд, кабинет совершенно не нуждался даже в косметическом ремонте. Я подписал заявку, но вечером сообщил директору, что новый начальник начал работу с ремонта собственного кабинета. Директор посмотрел на меня задумчиво и сказал: «Возможно, мы с ним ошиблись…» Действительно ошиблись, через полгода этого начальника пришлось заменить. Понимаете, когда у настоящего руководителя плохо работает вверенное ему предприятие, он не будет думать о том, как пустить пыль в глаза посетителям своего кабинета, — ему будет не до того, как выглядит его кабинет.

А вот рассказывает Ли, причем рассказывает он не специально, а вскользь. Дело в том, что три четверти его книги занимают описания взаимоотношений с другими странами. Ли обо всех странах и народах пишет очень благожелательно, за исключением разве что вьетнамцев, которые из-за своих побед возомнили себя «азиатскими пруссаками» и вели себя очень заносчиво. Но в данном случае Ли пригласил посетить страну президент Ганы Кваме Нкрума, который «устроил обед в мою честь, на котором присутствовали некоторые из его старших министров и молодой талантливый проректор университета. Этому человеку по имени Абрахам (Abraham) было около 30 лет, он закончил Ол соулз Колледж (All Souls' College) Оксфордского университета, получив высшую награду за изучение классической литературы». Когда я дочитал до этого места, то у меня возник вопрос, а на кой черт на этом обеде высших должностных лиц государства этот пацан? Ведь при нем же Ли просто не будет искренним с главой государства. Оказывается, «Нкрума им очень гордился». То есть этого парня президент Ганы пригласил, чтобы пустить Ли пыль в глаза, дескать, смотри, какими умными бывают негры из Ганы! И у Ли реакция точно такая, как и была у меня на список отделочных материалов: «Он произвел на меня хорошее впечатление, но меня интересовало, почему страна, столь зависевшая от развития сельского хозяйства, посылала своих самых способных студентов изучать латынь и древнегреческий язык».

Это как бы врожденный образ мысли Ли: настоящее образование — это использование того, что приносит пользу людям. Еще в 50-х, когда его партия (ПНД) совместно с коммунистами шла к власти, но конкурировала с коммунистами за избирателей, Ли обратил внимание, что коммунисты организуют школы. И его партия ПНД тоже начала создавать свои школы. Но если коммунисты учили в своих школах заучивать цитаты Маркса и Мао Цзэдуна, то партия Ли организовывала курсы кройки и шитья, курсы по ремонту автомобилей и т. д. От образования должна быть практическая польза!

 

ГЛАВНОЕ — ТАЛАНТЫ!

Этим примером с Ганой я хочу показать, что целью деятельности Ли в области образования было не количество людей с дипломом о высшем образовании — не тот маразм, что был в СССР. У нас этих образованцев было море, и все больше и больше впадающее в маразм правительство СССР гордилось не открытиями и изобретениями своих ученых, а тем, что этих ученых было очень много — что каждый четвертый ученый мира работал в СССР. А потом оказалось, что эти толпы образованцев, называющих себя учеными, были глупы настолько, что энергично способствовали развалу и разорению собственной страны, которая их же и кормила, — срубили сук, на котором сидели. Нет, Ли нужны были специалисты, способные обогатить Сингапур, а не разорить его. И он постоянно об этом думал, и доказательства этого видны по всей книге.

Вот, скажем, выше я приводил пример, в котором, казалось бы, Ли не верит в генетику и евгенику и секретно принимает меры для повышения умственных способностей малайцев. Но в другой части книги Ли рассказывает, как, подводя генетическую базу евгеники под свои действия, он принимал энергичные меры для того, чтобы женщины Сингапура с высшим образованием не оставались незамужними. По этим его «научным» представлениям, от женщин с высшим образованием будут рождаться умные дети. А в Сингапуре к тому времени уже почти половина студентов были девушки, но к 40 годам три четверти женщин Сингапура, имевших высшее образование, не были даже замужем. И Ли берется за решение и этой проблемы.

Надо сказать, что просто восхищает упорство, сравнимое с фанатизмом, с которым Ли добивался результатов. Вот и в вопросе увеличения числа замужних женщин с дипломами Ли начал за государственный счет сводить женщин с высшим образованием с холостыми мужчинами с высшим образованием — стал кем-то вроде государственной свахи. В этой роли он организовывал и клубы знакомств, и направление мужчин и женщин с высшим образованием (но без семьи) на курорты в фешенебельные дома отдыха, предназначенные только для одиноких. Против Ли выступили все: понятное дело, ржали мировые СМИ, возмущались женщины без образования, возмущались мужчины, для которых (исходя, кстати, из конфуцианских убеждений) было унизительным не быть в семье главным кормильцем, возмущались женщины с высшим образованием за унижение, правительство раскололось, и его старые товарищи выступили против него, на выборах ПНД, возглавляемая Ли, потеряла 12 % голосов, а он гнул и гнул свою линию! И только его преемник на посту премьера отменил эти мероприятия. В книге Ли признается, что это, в общем-то, была его ошибка, однако: «К 1997 году 63 % мужчин с высшим образованием вступили в брак с женщинами — выпускницами университетов, по сравнению с 32 % в 1982 году». Во заядлый!

Всегда ли это правильно или нет, но Ли с самого начала эры компьютеров делал все для поголовной компьютеризации Сингапура: «Мы…удвоили наше внимание к преподаванию точных наук, математики и информатики во всех наших школах. Мы провели полную компьютеризацию правительства, чтобы подтолкнуть к этому и частный сектор. Мы установили налоговые льготы, разрешив быструю амортизацию компьютеров. Это позволило нам оторваться от своих соседей и заложило основу для наших планов по созданию "интеллектуального острова" (intelligent island), на котором все дома и организации будут соединены между собой линиями оптико-волоконной связи, а сам город будет напрямую связан со всеми центрами знаний и информации: Токио, Нью-Йорком, Лондоном, Парижем и Франкфуртом, — а также с нашими соседями: Куала-Лумпуром, Джакартой, Бангкоком и Манилой».

Меритократу Ли требовались и требовались таланты. Но, повторюсь, для него любое образование человека, любые успехи были всего лишь сигналом о наличии у человека способностей, а есть ли у него талант, человек обязан был подтвердить в деле. И, разумеется, Ли не только искал таких на стороне, но его заботило, в первую очередь, повышение умственного развития собственно сингапурцев.

И со временем Сингапур таких людей получил.

«Ключом к успеху являлось качество людей, отвечавших за дело. Не все наши высшие администраторы обладали деловой хваткой, но у некоторых она была».

«Мы верили в наших молодых служащих, в их честность, интеллект, энергию, пусть даже и при полном отсутствии делового опыта. Из каждого выпуска мы отбирали и посылали лучших выпускников наших школ в лучшие университеты Великобритании, Канады, Австралии, Новой Зеландии, Германии, Франции, Италии, Японии, а впоследствии, когда у нас появились средства, — США. Мы вырастили из них наших собственных предпринимателей, чтобы основать такие преуспевающие компании как "Нептун ориент лайнз" и "Сингапур эйрлайнз"».

Но речь не только о предпринимателях, Ли переживает, что сингапурские рабочие имеют производительность ниже японских рабочих, и раздумывает, что нужно, чтобы достичь уровня японцев. Он переживает, что сингапурские инженеры и управляющие все еще уступают японским: «Высокие японские стандарты ответственности, надежности, профессионализма, знание японского языка являются труднопреодолимыми препятствиями. Это положение постепенно меняется, но очень медленно. В 90-х годах одна из крупнейших японских МНК, НЭК (Nippon Electric Company), назначила жителя Сингапура своим генеральным директором. К этому времени более чем 80 % американских компаний и 50 % европейских компаний, работавших в Сингапуре, уже сделали это».

Это даже удивляет, но Ли Куан Ю видит будущее Сингапура в постоянном привлечении в страну талантливых иностранцев, хотя это очень непростой вопрос для собственных граждан.

«Помимо естественного консерватизма людей, серьезным препятствием для ускорения этого процесса является нежелание усиления конкуренции за рабочие места. И на уровне специалистов с высшим образованием, и на более низком уровне, существует сопротивление притоку большего числа талантливых иностранцев. Сингапурцы знают, что талантливые иностранцы будут способствовать созданию большего числа рабочих мест, но они хотят, чтобы это случилось в какой-нибудь другой отрасли экономики, а не в их собственной.

…Тысячи инженеров, управляющих и других специалистов, прибывших из-за рубежа, способствовали росту и развитию Сингапура и стали дополнительными "мегабайтами" в сингапурском "компьютере". Если же мы не сможем усилить свою команду талантливыми иностранцами, то и попасть в высшую лигу государств мира нам тоже не удастся».

(Об этом привлечении иностранцев и реакции на это сингапурцев в конце работы придется еще говорить).

Я уже начал сравнивать Сингапур и Израиль, так вот, закончу сравнение тем, что в первом государстве прямо организовывают приезд в страну талантов, а во втором — евреев, в надежде, что и среди хитрых могут найтись умные. Результаты, надо сказать, соответствуют этим усилиям.

Теперь займемся высшей властью Сингапура.

 

Подбор умных ЛЮДЕЙ

Как формируется власть при помощи всеобщих выборов? Некая группа людей, объединившись в партию, претендует на власть. Если по результатам голосования (или по подтасовке этих результатов «чуровым») эти люди набирают достаточное количество голосов, то часть этих людей (вожди и лидеры) становится депутатами законодательного органа, а часть — министрами правительства. И в Сингапуре примерно так. Но кроме этого:

«Мои коллеги и я начали поиск молодых людей, способных сменить нас, в 60-х годах. Мы не могли найти их среди политических активистов, вступавших в ПНД, поэтому нам приходилось искать способных, динамичных, надежных и твердых людей где только было можно. Во время всеобщих выборов 1968 года ПНД выдвинула в качестве кандидатов несколько докторов наук, способных людей, преподавателей университетов, специалистов, в том числе юристов, докторов и даже высших администраторов. Во время промежуточных выборов 1970 и 1972 годов ПНД выдвинула еще несколько таких кандидатов. Мы вскоре обнаружили, что, кроме ума, позволявшего осмысливать факты и цифры для написания докторской диссертации или для работы по специальности, эти люди должны были обладать и другими качествами. Чтобы стать лидером, мало быть просто способным человеком, надо еще обладать комбинацией мужества, решимости, преданности, характера, а также способностью вести за собой людей. Нам требовались активисты, которые умели бы и хорошо мыслить, и работать с людьми».

То есть уже на стадии выборов в парламент эти мери-тократы посылают в парламент не просто своих сторонников, чтобы нажимать кнопки по приказу начальника, не просто лиц, которые, как во всех иных странах, алчут добраться до государственной кормушки и неприкосновенности, а умных людей. И они этих умных людей ищут не только в партии, но и вне ее, и этим умным людям предлагают стать депутатами. Уже вот это предложение стать депутатом не члену партии, а тому, кого посчитали умным, мягко скажем, как-то непривычно для всех известных нам стран, не правда ли?

И надо ли удивляться тому, что опыт Сингапура, мягко скажем, не очень популярен в мире? Да, хотя Сингапур и имеет выдающиеся результаты хозяйской деятельности, но сторонников повторить его подвиг как-то не очень много. Все известные партии считают глупым искать умных людей для своей страны на стороне, поскольку ведь всем понятно, что члены этих партий и так очень умные.

А что касается членов своего правительства, то Ли Куан Ю сообщает: «Не будь талантливых иностранцев, Сингапур не стал бы таким преуспевающим государством. В составе первого правительства, состоявшего из десяти человек, я был единственным, кто родился и получил образование в Сингапуре. Кен Сви и Чин Чай родились в Малайзии, Раджа — на Цейлоне. Наш нынешний верховный судья Ен Пун Хау и генеральный прокурор Чан Сек Кеон приехали из Малайзии. Я мог бы продолжить этот список». И действительно, есть кем: «Правительство взяло на себя инициативу основания новых отраслей: сталелитейной (National Iron and Steel Mills), пароходной компании "Нептун ориент лайнз" (НОЛ — Neptun Orient Lines), авиакомпании "Сингапур эйрлайнз". Два наших министра проявили себя в качестве потрясающе разносторонних людей. Хон Суй Сен основал "Девелопмент бэнк оф Сингапур", "Страховую корпорацию Сингапура" (The Insurance Corporation of Singapore) и "Сингапурскую нефтяную компанию" (Singapore Petroleum Company). Го Кен Сви основал наше пароходство (НОЛ) и, через правительство Пакистана, нанял капитана М. Дж. Саида (MJ.Sayeed), чтобы начать операции». «Я полагался на суждения Суй Сена, который осуществлял отбор служащих для этих компаний. И компании преуспели. В результате этого было основано множество новых компаний под эгидой министров и соответствующих министерств». Как видите, Ли и его сторонники открыто следовали девизу «Умные всех стран соединяйтесь! В Сингапуре». Это и есть меритократия в действии, или, словами Ли, которыми он закончил книгу: «Это — общественное согласие, достигаемое путем справедливого распределения плодов прогресса. Это — равные возможности для всех. Это — система продвижения по заслугам, при которой лучшее место занимает наиболее достойный. Последнее особенно важно, когда речь идет о людях, возглавляющих правительство».

Но шли годы, старели министры, старел и Ли, и правительство Сингапура начало искать тех, кто придет на их место. «И с каждыми новыми выборами поиск таких людей становился все более и более настоятельной проблемой, потому что я видел, что мои коллеги заметно снижали обороты», — пишет Ли (он был самый молодой среди них). И они искали:

«Из всех моих министров лучше всех умел подбирать людей Хон Суй Сен. Это он подобрал Го Чок Тонга на должность управляющего нашим национальным пароходством "Нептун ориент лайнз" в тот период, когда оно было убыточным. В течение нескольких лет Го Чок Тонг сделал его прибыльным. Это он подобрал доктора Тони Тана, который позже стал заместителем премьер-министра. Тони был преподавателем физики в университете Сингапура, а затем стал управляющим крупнейшего банка Сингапура "Овэрсиз чайниз бэнкинг корпорэйшен". Суй Сен заметил и С. Данабалана, с которым он вместе работал в УЭР и в банке "Девелопмент бэнк оф Сингапур". Позднее С. Данабалан занимал должность министра в нескольких важных министерствах».

Вот Го Чок Тонг и сменил в 1990 году Ли Куан Ю на должности премьер-министра Сингапура, успешно проработав главой правительств 14 лет — до 2004 года. В том году его сменил старший сын Ли Куан Ю — Ли Сянь Лунг, и разумеется, это вызвало море обвинений в адрес Ли Куан Ю — «пристроил сына». Разумеется, это мерзко, когда человек делает карьеру только потому, что он сын «большого человека». Но когда человеку не дают делать карьеру, потому что он сын «большого человека», то ведь это не менее мерзко. Не так ли? Поэтому надо отвлечься от того, чьим сыном является Лунг, и посмотреть на него самого.

Лунг (так называет его отец), как я уже упомянул, обладал выдающимися математическими способностями — он окончил Кембриджский университет, набрав «на 50 % больше наивысших отметок, чем следующий за ним кандидат… в истории экзаменов по математике такая разница между двумя лучшими студентами раньше не встречалась», — констатировали преподаватели Лунга и, разумеется, предложили Лунгу посвятить себя карьере математика. Но Лунг учился по стипендии Министерства обороны Сингапура и совесть обязывала его отслужить в армии Сингапура 8 лет. Он вернулся из Лондона в Сингапур и приступил к службе в войсках. Через десять лет, в 1984 году, когда он был уже полковником Генштаба, правящая партия ПНД предложила ему баллотироваться от себя в депутаты парламента. Он отказался (в это время умерла его жена и он оказался вдовцом с двумя маленькими детьми на руках), но Ли и ПНД его убедили, и Лунг в 32 года стал депутатом парламента, а через год — младшим министром в министерстве торговли, отвечающим за развитие частного сектора экономики. Это были годы спада, но Лунг со своими обязанностями справился. В 1990 году новый премьер Го Чок Тонг назначил его своим заместителем (поскольку и Ли стал заместителем Го, то получился тандем «отец и сын»). Но Ли в это время, как я понял, сосредоточился на внешних делах, а Лунг работал над внутренними проблемами. В 2001 году Го назначает его министром финансов, и в 2004 году, в возрасте 52 лет, с 10-летним опытом работы министром, Ли Сянь Лунг становится премьер-министром. Как я уже написал в начале, в 2013 году Сингапур по душевому валовому внутреннему продукту занимал третье место в мире, а среди промышленно развитых государств — первое. А в 1995 году Сингапур был только на девятом месте в мире. Что, сингапурцы сильно ошиблись, согласившись иметь во главе государства сына Ли Куан Ю?

А когда страны Азии узнали, что Ли Куан Ю уже не премьер, а по азиатским меркам он был еще молод (всего 67 лет), то начали приглашать его к себе, чтобы он и у них организовал «экономическое чудо». Приглашали даже вьетнамцы, которые в свое время, после победы в войне с Америкой, разговаривали с Ли через губу. Ли ездил, изучал ситуацию, давал советы, писал программы, но за неисполнимые задачи этот меритократ не брался. К примеру, об Индии он пишет: «Индия потратила десятилетия на государственное планирование и контроль, которые тонули в бюрократизме и коррупции. Децентрализованная система позволила бы расти и процветать большему числу таких центров как Бомбей и Бангалор (Bangalore). Другая причина заключалась в индийской кастовой системе, которая была врагом меритократии. Каждая каста требовала своей квоты во всех учреждениях, будь то набор служащих в ИАС или прием студентов в университеты».

С 1993 года по начало нового тысячелетия Ли занимался проектом развития района Сучжоу в КНР с целью привлечения инвестиций для создания в Сучжоу промышленной зоны, деловых центров и строительства жилья на пустовавшей местности площадью около 100 квадратных километров. И несмотря на всю проявленную им энергию, этот проект не удался, как пишет Ли — язык-то был один, да культуры разные: «…суть проекта была в том, чтобы перенять сингапурский опыт планирования, строительства и управления комплексным промышленным, коммерческим и жилым районом, что могло бы привлечь первоклассных зарубежных инвесторов. А для местных официальных лиц в Сучжоу узкие местные интересы отодвинули основную цель проекта на второй план. Мы хотели продемонстрировать им, как вести дело по-сингапурски, хотели передать им наше "программное обеспечение": жесткую финансовую дисциплину; долгосрочное планирование; постоянную заботу о нуждах инвесторов. Их же интересовало "железо" (hardware): инфраструктура, дома, дороги, которые мы могли построить, и инвестиции в высокотехнологичные предприятия, которые мы могли привлечь, используя свою репутацию и связи с инвесторами по всему миру. Они не концентрировали свое внимание на изучении того, как создать благоприятный климат для бизнеса, не занимались отбором наиболее перспективных должностных лиц, которых следовало подготовить к тому, чтобы передать им дела в будущем».

В общем, получилось как с попыткой японцев передать свой опыт работы американцам, — американцы потом грустно шутили, что нет ничего проще, чем организовать в США работу предприятия по-японски, нужно только соблюсти на нем одно маленькое условие — чтобы на этом предприятии работали японцы.

 

Честные банкиры

До сих пор я писал не о конкретных проектах Ли в Сингапуре, а о принципиальных, магистральных направлениях его деятельности. Однако он был таким хозяином, мимо которого, как говорится, «не пролетит и муха». Ли на лету схватывал хозяйственные идеи, оценивал их и, если они сулили эффект, то со всей силой внедрял эти идеи в жизнь. Конкретные его проекты очень интересны, и пару из них я рассмотрю.

Напомню, в 1965 году малайцы выбросили Сингапур из состава Малайзии и Ли Куан Ю лихорадочно искал, чем бы занять безработное население. И у него возникла мысль: а не сделать ли Сингапур финансовым центром мира? То есть сделать как-то так, чтобы все крупные банки мира открыли в Сингапуре отделения, тем самым дав работу тысячам клерков — сингапурцам, претендующим на работу «белыми воротничками». Желание-то у Ли было хорошее, да что от него толку? Понимаете, можно захотеть стать богатым, здоровым и бодро прожить 150 лет. И что дальше? Хотеть не вредно…

Правда, со временем опытный банковский работник подбрасывает Ли техническую идею: «Взгляните: финансовый мир начинается в Цюрихе. Банки Цюриха открываются в 9:00 утра, чуть позже открываются банки во Франкфурте, еще позже — в Лондоне. После обеда банки в Цюрихе закрываются, затем закрываются банки во Франкфурте и в Лондоне. В это время банки в Нью-Йорке еще открыты. Таким образом, Лондон направляет финансовые потоки в Нью-Йорк. К тому времени, когда после обеда закроются нью-йоркские банки, они уже переведут финансовые потоки в Сан-Франциско. К тому времени как закроются банки в Сан-Франциско, до 9:00 утра швейцарского времени, когда откроются швейцарские банки, в финансовом мире ничего не происходит. Если мы расположим Сингапур посредине, то до закрытия банков в Сан-Франциско Сингапур сможет принять от них эстафету, а когда закроются банки в Сингапуре, они смогут перевести финансовые потоки в Цюрих. Таким образом, впервые в истории станет возможным глобальное круглосуточное банковское обслуживание».

Идея понятна, но почему крупные банки мира должны выбрать Сингапур? Чем плохи для этой цели стоящие практически на той же долготе Калькутта или Джакарта? Чем должен был привлечь именно Сингапур?

Во-первых, понятное дело, тем, чего и добивался Ли для привлечения остальных промышленных фирм, — безопасностью и честностью чиновников государства. Но безопасность и честность в государстве касаются в основном банковских служащих, а для того, чтобы банки были мощными, необходимо, чтобы у банков в Сингапуре было много клиентов. Но с чего банковским вкладчикам вдруг подтягивать штаны и бежать вкладывать деньги в банки Сингапура?

А вот для этого, во-вторых, необходима честность самих банков, что от правительства Сингапура, как и от остальных правительств мира, напрямую как бы не зависело.

Но в Сингапуре, устранив финансовые препятствия для банковского сектора (отменив контроль и ограничения на валютные операции), правительство Ли начало жестко преследовать любые попытки банковских мошенничеств и тщательно отбирать для Сингапура сами банки — лицензии получали только банки с незапятнанной репутацией. «Доверие к нашей честности и компетенции собиралось по крохам, — пишет Ли. — История нашего финансового центра — это история того, как мы укрепляли доверие к Сингапуру как к месту, где бизнес ведется честно».

А что это значит — «собирать доверие по крохам»?

К примеру, в это время в мире славился банк БКИК (Bank of Credit and International Commerce). Он был учрежден в Люксембурге, а его собственниками были королевские семьи Саудовской Аравии, Бахрейна, Абу-Даби и Дубая. Банк имел около 400 отделений и филиалов в 73 странах Европы, Ближнего Востока, Африки и Америки… но не в Сингапуре! В 1973 году этому банку Сингапур отказал в лицензии, в 1980-м снова отказал, премьер-министр Великобритании Гарольд Вильсон за этот банк лично просил — Сингапур отказал и Вильсону. А в 1991 году этот банк лопнул, «нагрев» своих вкладчиков на 11 миллиардов долларов в 73 странах мира, но те вкладчики, которые хранили деньги в Сингапуре, не пострадали. Вот так и собиралось доверие.

Опыт сингапурцев в банковском деле рос, появились специалисты на месте, и «правительство начало поощрять четыре крупнейших местных банка (известных как "большая четверка") поглощать меньшие банки, чтобы самим становиться больше и сильнее. И со временем и американское рейтинговое агентство "Мудиз" (Moody's), присвоило банкам "большой сингапурской четверки" рейтинги, соответствующие рейтингам «наиболее надежных банков мира».

Но ведь во главе Сингапура меритократы, и Ли за управляющими сингапурских банков следил, соответственно, в 90-х заметил, что «.. банки Сингапура интересовались в основном только внутренним рынком. Члены правлений и управляющие этих банков были, главным образом, жителями Сингапура. Я выразил свое беспокойство председателям правлений трех крупнейших банков Сингапура: "Оверсиз чайниз бэнкинг корпорэйшен" (Overseas Chinese Banking Corporation), "Юнайтед оверсиз бэнк" (United Overseas Bank), "Оверсиз юнион бэнк" (Overseas Union Bank). Из их ответов я заключил, что они не сознавали угрозы, возникшей в результате стремительной глобализации, ибо не думали о будущем и об окружающем мире. В условиях отсутствия конкуренции извне они преуспевали и хотели, чтобы правительство продолжало практику ограничения создания филиалов иностранных банков или даже установки ими банкоматов в Сингапуре.

В 1997 году я решил порвать с этой системой. Сингапурские банки нуждались в приходе талантливых иностранцев и смене образа мышления. Если эти три банка не собирались меняться, значит, "Дэвэлопмэнт бэнк оф Сингапур", в котором правительство имело пакет акций, должен был показать пример. В 1998 году, проведя предварительный отбор талантливых руководителей, банк пригласил Джона Олдса (John Olds), опытного высокопоставленного банкира, который собирался уходить из банка "Джи Пи Морган", занять должности заместителя председателя правления и главного управляющего банка, чтобы превратить банк в крупного игрока на азиатском рынке». Никакого патриотизма! А, может, в этом и заключается патриотизм?

«К 90-м годам Сингапур стал одним из крупнейших финансовых центров мира, — сообщает Ли и добавляет, что в Сингапуре расположились отделения свыше 200 крупнейших банков мира. — По объему валютных операций Сингапур уступает только Лондону, Нью-Йорку и лишь немного отстает от Токио». А в 2015 году, как я писал выше, ожидается, что банки Сингапура по объему вкладов обгонят банки Швейцарии.

А ведь мы привыкли считать, что «честный» — это «небогатый», поскольку «от трудов праведных не соорудишь палат каменных».

Это как же весь мир истосковался по честности, чтобы Сингапур стал богатым исключительно за счет своей честности?

 

Взгляд на справедливость

Следует отдельно дать и взгляд Ли Куан Ю на справедливость, о которой он все время говорит и за которую борется, и я хочу привести пример его понимания справедливости в деле, исполнение которого для правительства Сингапура, скажем так, весьма хлопотно.

Есть такие решения проблем, при внедрении которых в жизнь о проблеме как бы забываешь. На самом деле и о таких проблемах не забывают, но все же именно к таким «окончательным» решениям стремятся. Но есть и такие решения, которые внедрил — и каждый день боишься: а не случилось бы чего! Вот мне интересно, что Ли Куан Ю не избегал таких хлопотных решений. В пример такого действительно справедливого, но рискованного для правительства решения можно привести систему социального страхования Сингапура, в частности, пенсионную систему. Мы ведь как привыкли — высчитывают с нас деньги в пенсионный фонд ежемесячно и навсегда, и если мы умрем, не дожив до пенсии, то эти деньги полностью пропадут. Зато правительство гарантирует нам после пенсии и до смерти какую-то сумму ежемесячно выдавать. И такое положение во всем «цивилизованном» мире.

Исторически сложилось так, что англичане в своих колониях на такую пенсионную систему пожлобились, но все же ввели в Сингапуре 5-процентные пенсионные вычеты с зарплат туземцев на счет, который нельзя было трогать до достижения 55 лет. После 55 лет эти накопленные деньги пенсионер сам должен был растянуть до своей смерти: сколько насобирал — все его.

Так вот, правительство Сингапура не стало внедрять европейскую пенсионную систему, а развило ту, что была. Правительство сначала увеличило взносы на пенсионный счет, потом разрешило тратить эти деньги, не дожидаясь пенсионного возраста, но только на первоначальный взнос при покупке квартиры, потом разрешило покупать на эти деньги акции, которые дают доход больше, чем пенсионный банк, и на прочие подобные дела. Причем одно время сумма подобных социальных выплат доходила до 50 % зарплаты, потом ее снизили до 40 %. При этом получалось, что правительство направляло деньги сингапурцев не на потребление, а на накопление, но это оставались их собственные деньги. И после выхода на пенсию сингапурцы могли хоть сами эти деньги потратить, как захотят, хоть детям оставить. Согласитесь, справедливость подобной системы просматривается как-то более явно.

Кроме этого: «Все это позволило правительству инвестировать в развитие инфраструктуры: дорог, мостов, аэропортов, контейнерных портов, электростанций, водохранилищ и метрополитена (mass rapid transit system). Мы не допускали расточительных затрат, и это позволяло сохранить низкий уровень инфляции и не прибегать к иностранным займам. Начиная с 60-х годов мы ежегодно сводили бюджет с профицитом, за исключением 1985–1987 годов, когда экономика переживала спад. Правительственные расходы составляли 20 % ВНП, по сравнению с 37 % в странах "большой семерки". С другой стороны, наши затраты на развитие страны намного превышали подобные расходы в странах "большой семерки"».

Так в чем же риск для правительства в такой системе социального обеспечения? А вы помните, что случилось со сбережениями граждан СССР в начале 90-х? Когда воры у власти падением рубля обнулили все сбережения граждан СССР? Вот этот дамоклов меч обесценивания валюты и сбережений весит и над этой системой, соответственно, над правительством Сингапура. Таким образом, поддерживать уровень инфляции в государстве ниже, чем нарастают пенсионные сбережения граждан от банковского процента, — каждодневная головная боль для правительства Сингапура, и оно на эту боль идет по сей день. Честь ему за это и хвала.