Россия — не Сингапур. Какой ВВП нам нужен

Мухин Юрий Игнатьевич

ДЕЛ0КРАТИЗАЦИЯ ЗДРАВЫМ СМЫСЛОМ

 

 

Закон о суде народа

Теперь займемся самым интересным для меня — тем, как правительство Сингапура под руководством Ли Куан Ю в борьбе с бюрократизмом делократизировало управление государством. Принципы делократизации я изложил в 1993 году в книге «Путешествие из демократии в дерьмократию и дорога обратно», а затем в книге «Наука управлять людьми» в 1995 году. Книга «Законы власти и управления» вышла в 2008 году. Но в 2000 году в газете «Дуэль» я дал большую работу «Командировка в государство Солнца», в которой описал, как должно выглядеть государство с делократической системой управления. Разумеется, что ни Ли ничего о моих работах не слышал, ни я не знал никаких подробностей о его работе.

Как я видел принципиальное устройство делократического государства? В «Командировке…» я писал:

«Прежде всего, в этом государстве резко изменен принцип управления людьми. Само управление гражданами, разумеется, осталось, поскольку без управления невозможно ничего получить в условиях разделения труда. Но если раньше управленцы наказывали и поощряли своих подчиненных с целью принудить их сделать поручаемое им Дело, то теперь право поощрять и наказывать было передано самому Делу. Делом такой организации, как государство, является максимальная защита граждан в случаях, когда гражданам в одиночку или малыми группами трудно себя защитить. Дело государства — это и защита своих граждан от врага и от уголовника, и от болезней, и от беспомощности в старости, и от многого другого. Причем защищают себя от всех этих напастей сами граждане этого государства, но организовывают их на это органы управления государством — те Люди, которые государством руководят. И если они это свое Дело делают добросовестно, то защищенность граждан все время возрастает и от этого их жизнь становится все лучше и лучше. Это следует запомнить, чтобы понять, как граждане России превратили бюрократов у власти в делократов. Учитывая, что в конечном итоге Делом высшей власти в России является все улучшающаяся жизнь народа, они дали этому Делу возможность поощрять и наказывать власть. Технически это было исполнено так. Избираемые всеобщим голосованием президент, депутаты Госдумы России и члены Совета республики по окончании срока своего правления в момент выборов новых составов органов власти России подвергались суду избирателей. Каждый избиратель выносил свой приговор на основании собственного восприятия своей жизни. Если, по его личному мнению, жизнь улучшилась, то он писал в своем вердикте оценку сменяемому составу власти — "достойны поощрения", и все депутаты и президент становились Героями России. Если избиратель не видел оснований поощрять, то писал "без последствий". Но если, по его мнению, жизнь ухудшилась, то он писал "достойны наказания". И если так считало большинство, то сменяемый состав власти этим приговором в полном составе осуждался на тюремное заключение на срок, равный сроку пребывания у власти. Людям, приходящим во власть, ничего не оставалось делать, как служить только народу. (Мыслимые и немыслимые возможности перехитрить народ были пресечены еще в Законе о суде народа над властью.) С принятием закона, делократизирующе-го высшую власть в России, началась делократизация всей жизни в России… На описываемый момент во главе России от президента, Госдумы в 450 человек и Совета республики в 178 человек остался только один коллективный выборный орган в 100 человек». Который я, кстати, назвал Собором.

Далее я описываю подробности. Разумеется, ничего даже подобного предлагаемому суду народа над высшей властью в Сингапуре нет, хотя, если бы сингапурцы ввели такой закон, то все политики Сингапура уже раз по 10 были бы Героями Сингапура.

Однако нельзя сказать, что Дело не имеет никакого влияния на правительство Сингапура. Вспомним Сталина: «Я считаю, что избирательная кампания есть суд избирателей над Коммунистической партией как над партией правящей. Результаты же выборов будут означать приговор избирателей». Это слабый суд, это эрзац-суд, но это хоть какой-то суд избирателей. И в Сингапуре это честный суд, там не «волшебник Чуров» проводит выборы, там все честно. Так что законодательная власть Сингапура в какой-то степени уже делократизирована.

Но уже в отношении исполнительной власти совпадение очень близкое, хотя дело выглядит по форме и не так, как я предлагал.

 

Самовоспроизводящаяся исполнительная власть

Вот как я видел исполнительную власть и проблемы ее создания в 2000 году.

«Исполнительная власть предназначена для организации населения во исполнение целей, которые ставит в своих законах законодательная власть, в данном случае Собор. Это и есть Дело исполнительной власти. Возник вопрос — как делократизировать исполнительную власть? Дело в том, что если подчинить ее главу (неважно, как он зовется — президент, премьер-министр и т. п.) парламенту (Собору), т. е. дать парламенту право поощрять и наказывать главу исполнительной власти, например, назначать на должность и снимать его с должности, то парламент по отношению к главе исполнительной власти станет тем, кого называют «бюро» и получит над ним власть — "кра-тос". В результате глава исполнительной власти станет заурядным бюрократом и будет подчиняться не своему Делу, а делать все, чтобы только понравиться парламенту…

Таким образом, Собор не мог себе позволить ни назначать, ни снимать главу исполнительной власти, иначе бы он служил не стране, а только Собору, а проследить и проконтролировать правильность всех действий специалиста, каковым должен являться глава исполнительной власти, невозможно. Подчинить его суду народа, как Собор подчинил народу себя, тоже невозможно — в стране будут два законодателя, и конфликт между ними неизбежен. Сделать его выборным без ответственности — он будет служить не всему народу, а той партии, которая привела его к победе. Да и будет ли служить кому-либо вообще — тоже вопрос. Назначить ему процент от валового национального дохода и этим заинтересовать? Но доходом жизнь страны не ограничивается, а если у него будут личные деньги, то его смогут и купить, и он за взятку нанесет вред стране, как это делали Горбачев, Ельцин и т. д. Осталось одно — найти человека, который бы служил стране бескорыстно и самоотверженно, и поставить его в условия, при которых его никто не может купить и никто не может на него повлиять».

Прерву цитирование себя. Как видите, найти нужно было кого-то подобного Ли Куан Ю. Но как? Ведь даже второго такого в те времена ни одна страна найти не смогла. И я предлагал и предлагаю искать его так:

«В идеале эти условия недостижимы, но приблизиться к ним удалось. Глава исполнительной власти России никем не избирается, следовательно, никому персонально ни в России, ни за рубежом ничем не обязан, и посему служит только народу России. И служит исключительно за Честь, поскольку с момента, когда его выбирают наследником, до своей смерти ни он, ни его жена и несовершеннолетние дети не имеют в своем личном распоряжении никаких денег и никакого личного имущества. Император (наследник) при желании может иметь, что угодно, но после его смерти все это возвращается государству. Для него не существует понятие наследства, он, все его дети, внуки и родившиеся при нем правнуки до своей смерти находятся под особым финансовым контролем со стороны Собора и не могут ни жить за границей, ни даже выехать туда без разрешения Собора. К описываемому моменту все это устарело и является скорее традицией, чем необходимостью. Тем не менее, глава делократической исполнительной власти изначально был поставлен в положение, при котором его невозможно купить. Ведь покупают деньгами или вещами и невозможно купить человека, который в принципе не может иметь ни своих вещей, ни денег. Для того чтобы избежать несчастного случая и не посадить главой страны дурака или подлеца, поиск наследника главы исполнительной власти начинается сразу же после того, как очередной глава исполнительной власти вступает в должность. Поиск ведется в несколько этапов. Сначала по имеющимся досье (о них позже) анализируются данные всех мужчин и женщин в возрасте от 17 до 30 лет. По разным критериям, но в основном по способности применять знания как можно в большем количестве сфер жизни и по отсутствию предрасположенности к болезням, препятствующим службе, отбирается около 1000 человек. Затем за этими людьми устанавливает контроль корпус жандармов и полиция: их тайно все время провоцируют на различные поступки и смотрят на их реакцию. Этот этап длится до 5 лет, пока не становится возможным выделить из кандидатов группу примерно в 100 человек. Вот тут они узнают, что они кандидаты, и с ними начинают знакомиться глава исполнительной власти и его заместитель. Этот этап длится до двух лет, пока глава исполнительной власти не выбирает лично двух своих наследников. Они принимают специальную присягу (ритуал), раздают все свое имущество и становятся как бы членами семьи главы страны.

С этого момента все государственные органы, лично глава исполнительной власти и его зам готовят кандидатов для службы во главе исполнительной власти. Их не только стажируют в армии, Госплане и т. д., но и поручают командовать войсками в конфликтах, ответственные дипломатические поручения, руководство областями и крупными стройками. У кандидатов вырабатывается способность к личному принятию ответственных решений. Этот длящийся около 20 лет экзамен заканчивается в момент, когда глава в возрасте 65–70 лет уходит на покой вместе со своим замом. Перед уходом он назначает одного кандидата главой государства, а второго — его заместителем. Глава исполнительной власти становится главой в 45–50 лет максимально подготовленным и служит России на этой должности 20–25 лет».

А вот теперь посмотрите на то, сколько фактически работают и как обновляются главы исполнительной власти в Сингапуре — премьер-министры. Ли Куан Ю пробыл на должности главы 30 лет подряд и ушел с этой должности в 67 лет. Причем за несколько лет до этого они всем правительством подбирали и готовили ему замену. Заменивший в 1990 году Ли на посту премьера Го Чок Тонг с 1977 года занимал должности министров финансов, торговли и промышленности, здравоохранения и обороны. С 1985 года по ноябрь 1990 года он был первым заместителем премьер-министра Сингапура. Ну как еще можно лучше подготовить главу страны? Был у руля 14 лет, став премьером в 49 лет и уйдя с поста в 63 года. В 2004 году его сменил Ли Сянь Лунг после 20 лет работы в должностях разных министров и в возрасте 52 года.

Да, сингапурцы не делают своих премьеров бессребрениками, даже наоборот, но ведь они ничего не знают о делократии, зато они хорошо знают, что такое здравый смысл. И еще немного процитирую себя о том, что дает такая делократизация главы исполнительной власти, которого я в «Командировке…» назвал императором.

«В системе исполнительной власти власть императора единолична — только он назначает на должности высших сановников, только он их снимает. Комиссии Собора могут работать с любым министром и губернатором, прокуратура Собора контролирует законность действий всех чиновников, но только император отчитывается перед Собором, только он отвечает за все. Все хорошее, что случается в России, — это заслуга императора, все плохое — это его вина. Немыслимо, чтобы российский император не то что сказал, а даже подумал: "Мой министр меня подставил". Поскольку следует ответ: "Твоя вина в том, что ты назначил этого человека на должность министра!". Поставленный в условия, когда ему остается только одно — беззаветно служить России, император заставляет так же служить всех под собой, хотя гражданские чиновники под ним и так де-лократизированы…»

И еще немного о сравнении предлагаемого Собора и парламента Сингапура. Как следует из книги Ли, для управления Сингапуром парламент нужен, как собаке пятая нога, — как управляющий орган, парламент совершенно бессмысленный. В нем всегда большинство партии ПНД, все предложения и законы правительства проходят через парламент, как по маслу. Но в то же время сингапурцам во главе правительства для нажатия кнопок в парламенте не нужны и придурки, вроде депутатов Думы или Рады, и они ищут умных людей и в парламент.

В целом это правильно — раз уж есть такой представительный орган, и упразднить его нельзя по иным соображениям, то лучше, конечно, чтобы и парламент состоял из умных людей. Но на практике сингапурцам таких людей трудно найти, поскольку умные люди гораздо больше зарабатывают в частном бизнесе, нежели депутат в парламенте, посему в депутаты идут неохотно. Думаю, что сингапурцам в правительстве нужно просто реорганизовать парламент во что-то подобное Верховному Совету СССР. То есть депутаты будут работать на своих прежних работах, а на сессии собираться раз в месяц или квартал. Ведь при сегодняшних средствах связи все парламентские дискуссии можно перевести в Интернет и все вопросы законодательства обсуждать там, а депутатам собираться только для окончательного голосования. Умные люди, может, и не захотят стать депутатами за деньги, но вот за честь! Но это так — мысли по ходу чтения.

 

Умножение числа самостоятельно работающих

Еще один принципиальный момент. Начальник нужен для любого дела, исполняемого разделением труда, но в бюрократической системе он одновременно наказывает и поощряет подчиненных, превращая их в бюрократов. Убери начальника — и человеку ничего не останется, как узнавать, как ему это Дело делать, у самого Дела, и как работник он станет несравненно эффективнее (если не сбежит под власть какого-либо другого начальника). Если человек уверен в себе и в том, что он действительно понимает Дело, которым занимается, то он будет стремиться стать вот таким самостоятельным, поскольку весь доход (вся благодарность) от Дела будет принадлежать только ему.

А глуповатый работник, не понимающий Дело и боящийся, что ему от Дела будет только наказание, стремится обязательно иметь начальника, у которого, во-первых, можно узнать, как Дело делать, и, во-вторых, истребовать благодарность за то, что ты его делал так, как указал начальник, вне зависимости от того, каково состояние Дела на самом деле, — сумел ты его выполнить или нет.

Возглавляя Дело, можно это понимать, а можно не понимать, но здравый смысл подсказывает, что полезно привязать подчиненных к Делу напрямую. Именно так реорганизовал свое предприятие Рикардо Семлер — не желая сам руководить, он разделил свое предприятие на самостоятельные части и уехал в США учить руководить других. В Сингапуре ситуация обратная — там правительство к своей обязанности начальника относится очень добросовестно. Но и Семлер, и Ли Куан Ю с остальными руководителями Сингапура, руководствуясь не теорией, а исключительно здравым смыслом или догадками, пришли к выводу, что если лишить подчиненного того начальника, который подчиненного поощряет и наказывает (и снимает с него ответственность за Дело), то подчиненный будет работать существенно эффективнее. На самом деле просто убрать начальников — это неправильно! Ведь начальник тоже делает Дело, и это Дело разделения труда между подчиненными, а если начальника убрать, то это дело упадет на самих подчиненных, что им не в радость. Тем не менее, уже такая делократизация оказывается эффективнее просто бюрократизма.

Как именно убирают начальников в Сингапуре?

Во-первых, сингапурцы стремились и стремятся развить то, что мы называем малыми предприятиями, стимулируя налоговыми льготами и различной помощью тех, кто рискнул заняться самостоятельным бизнесом. Нет, правительство Сингапура не бросало тех, кто пошел на риск частного предпринимательства, на произвол судьбы и расправу коррумпированных чиновников, как это делается в России, — правительство Сингапура всячески помогает энтузиастам. Но у правительства Сингапура была другая естественная проблема — народ не очень спешил из-бавиться от бюрократии. Ли переживает, что вот таких сингапурцев, не боящихся остаться один на один с Делом, все еще недостаточно:

«Один поселившийся в Сингапуре предприниматель из Гонконга в разговоре со мной кратко сформулировал различия между нами. Когда в начале 70-х годов он создавал в Сингапуре текстильную и швейную фабрики, он привез с собой из Гонконга нескольких управляющих, а также нанял несколько управляющих — жителей Сингапура. К 1994 году все управляющие — жители Сингапура еще продолжали работать на его предприятии, а все управляющие, привезенные им из Гонконга, начали свое собственное дело и конкурировали с ним. Они не видели смысла в том, чтобы, разбираясь в бизнесе не хуже его, продолжать на него работать. Чтобы начать свое дело, им требовалось лишь немного капитала, и, как только им удавалось его раздобыть, они сразу уходили. Жителям Сингапура не хватало этой предпринимательской жилки, желания рисковать, добиться успеха и стать крупным магнатом. В последние годы заметны радующие глаз перемены в этой области. В условиях быстрого экономического роста в регионе все большее число молодых специалистов стали заниматься предпринимательской деятельностью. Сначала они работали в качестве наемных управляющих, часть вознаграждения которых выражалась в акциях их компаний, а затем, приобретя хорошие знания в сфере бизнеса и уверенность в успехе, принимались за дело самостоятельно».

По последним данным, 80 % предприятий Сингапура являются именно такими малыми предприятиями. Хотя, как я понимаю, и сегодня сингапурцы (отъявленные ме-ритократы) продолжают развивать малый бизнес не потому, что хотят совершенствовать управление. Это все та же проблема, которую Ли обозначил в этом рассказе о китайцах из Гонконга, — очень мало людей хотят стать делократами. Люди хотят быть бюрократами — сидеть за спиной хозяина, выполнять его указания, а самим о Деле не думать. Ли был уверен, что он ищет таланты, на самом деле ему не хватало делократов.

В упомянутом интервью 2012 года Ли спросили о последних планах Сингапура в течение 10 лет создать еще 1000 новых предприятий малого и среднего бизнеса с годовым оборотом более миллиарда долларов. Журналисту был непонятен этот план, поскольку сам же Ли утверждал, что экономику Сингапура двигают транснациональные компании. И Ли так объяснил необходимость создания малых предприятий: «Мы все же должны пытаться развивать наш сектор малого и среднего бизнеса. В будущем некоторые из них должны стать конкурентоспособными на мировом уровне, они станут сингапурскими транснациональными компаниями. Транснациональные компании всегда будут двигать сингапурскую экономику, потому что маловероятно, что 1000 предприятий малого и среднего бизнеса станут 1000 транснациональных компаний».

То есть речь никоим образом не идет о получении с этих малых предприятий какой-то большой прибыли для Сингапура, тем более речь не идет об осмысленной борьбе с бюрократизмом — нет. Это все те же усилия Ли по выращиванию кадров для создания крупных компаний. Вдруг у кого-то из владельцев малых предприятий да возникнет стремление звезды с неба хватать, вдруг кто-то из них разовьет свой бизнес до крупной компании.

Во-вторых, крупные компании в Сингапуре возникали не только, так сказать, самосевом, и у них сегодня тоже нет начальников. Сначала основной доход в казну шел с крупных иностранных предприятий Сингапура, но когда у правительства появились деньги, то оно начало создавать и чисто сингапурские государственные крупные предприятия. И тоже интересный момент неосознанной делократизации. По советским представлениям, всеми этими предприятиями должны были руководить соответствующие министры. Так было и в Сингапуре, но только до момента, когда эти предприятия вставали на ноги. «Я боялся, что эти предприятия превратятся в убыточные, субсидируемые, национализированные корпорации, как это случилось во многих молодых независимых государствах, — пишет Ли. — Тем не менее, Суй Сен, который знал своих молодых сотрудников, убедил меня, что успех был возможен, и что они вполне могли конкурировать с другими компаниями. Он также дал прямо и ясно понять, что эти предприятия либо должны были стать прибыльными, либо должны были быть закрыты». Вот так и только так!

«Когда и эти компании оказались преуспевающими, мы превратили такие государственные монополии, как "Паб-лик ютилитиз боард" (Public Utilities Board), "Порт оф Сингапур осорити" (Port of Singapore Authority) и "Сингапур телеком" (Singapore Telecom) в самостоятельные компании, свободные от министерского контроля. Они управлялись как частные, эффективные, конкурентоспособные и прибыльные предприятия». Правительство Ли как бы строило корабли и пускало их в свободное плаванье в постоянно штормящее море бизнеса. И пускало под управлением только капитанов этих кораблей. Но не дай бог этим капитанам захотеть спокойной жизни и тихой гавани! На пенсии отдохнете, а пока вы в должности — вперед и вверх! Вы же выше читали, как Ли безжалостно и «непатриотично» заменил успокоившегося на сингапурском рынке управляющего сингапурским банком на американца, способного вывести этот сингапурский банк в бой на всем азиатском рынке.

Практически точно такое же умножение делократов за счет дробления управления было проведено и в профсоюзах.

«Деван был поражен достижениями японских профсоюзов. Он заставил реорганизовать два наших профсоюза с чрезвычайно сложной структурой, превратив их в девять отраслевых профсоюзов. В 1982 году Лим Чи Он, который был тогда Генеральным секретарем НКПС (Национального конгресса профессиональных союзов), преобразовал отраслевые профсоюзы в профсоюзы предприятий. Это позволило наладить лучшие контакты между профсоюзными руководителями и рабочими, лидеры профсоюзов могли сосредоточиться на конкретных проблемах их компаний и решать их совместно с предпринимателями. В 1984 году НКПС, убедившись в преимуществах подобной структуры, принял резолюцию, поддерживавшую создание профсоюзов предприятий.

В большинстве случаев создание профсоюзов предприятий вело к увеличению членства в них. Они поощряли открытость, доверие, создавали хорошую атмосферу в отношениях между рабочими и управляющими».

Ну и еще раз оцените стремление этих меритократов к тому, чтобы как можно больше наемных работников Сингапура были членами профсоюза.

Теперь о том, как правительство привязало к Делу самих себя.

 

Доход начальников от Дела

Вернусь к цитированию самого себя. В «Командировке в государство Солнца» я так видел делократизацию промышленности. Не буду описывать как именно рабочие получают весь доход и всю прибыль от собственных операций, поскольку в данном случае речь пойдет только о начальниках.

«Теперь о начальниках. Они, разумеется, остались, поскольку без них невозможно получить результат в условиях разделения труда. Оплачиваются они из зарплаты (прибыли) своих подчиненных и своими подчиненными. На стандартные услуги начальника, как и на любой товар, установлена цена. Скажем, мастер участка по стандарту получает 10 % из прибыли каждого своего рабочего (но может и больше, если его рабочие сочтут его очень ценным мастером, обеспечивающим им высокие заработки). А начальник цеха — 15 % от того, что получают все его мастера. А директор завода — 15 % от того, что получают все его начальники цехов. А начальник главка получает — 15 % от того, что получают все его директора заводов. А председатель Госплана — 15 % от того, что получают все его начальники главков.

Что получается? Все начальники в конечном итоге заинтересованы в том, чтобы их рабочие заработали как можно больше. А это возможно только в случае, если рабочие будут давать потребителю высококачественную (более дорогую, чем стандартная) продукцию с минимально возможными затратами.

В бюрократической системе управления каждый подчиненный от рабочего до министра вынужден угождать начальству, в делократической системе наоборот — начальник должен угождать подчиненному, делать ему все, что требуется, для получения подчиненным высоких результатов и высоких доходов. Снимают ли с должностей в делократической системе управления? Конечно, но выглядит это по-другому. Что значит плохой начальник? Это значит, что его рабочие (подчиненные) мало получают, мало получают его начальники, да и он сам мало получает. Тут человеку и объяснять ничего не надо. Приводят нового начальника, подчиненные дают команду в бухгалтерию делать вычеты из своего личного дохода новому начальнику, старый начальник просто остается не у дел».

Между прочим, это теория подтверждена практикой: в начале 90-х я внедрил эту систему на том заводе, на котором работал. Внедрил в цепочке: бригадир — мастер — старший мастер — начальник цеха — директор завода. До рабочих не дошел — не успел. Продлить цепочку наверх не имел возможности. Когда на «отвальной» коллеги, прощаясь, поднимали тосты за меня, то был и тост за то, что я внедрил эту систему оплаты труда и этим начисто исключил обычное противостояние между рабочими и ИТР и резко поднял стимулы к труду у ИТР.

Правительство Сингапура, естественно, не может вмешиваться в дела внутри предприятий — не может сделать то, что делал я, но зато оно способно было делократизировать систему управления в том месте, куда я не доставал, — на своем уровне. То есть делократизировать вот эту часть цепочки: «…начальник главка получает 15 % от того, что получают все его директора заводов. А председатель Госплана — 15 % от того, что получают все его начальники главков».

Замечу, что сингапурцы пришли к этому не сразу и даже занялись собственной делократизацией позже меня. Дело в том, что Ли Куан Ю и его товарищи были фанатики — они и без денег работали так, как обычный человек и за деньги не будет. Однако со временем они увидели, что для замены их в правительстве умных фанатиков в обществе катастрофически не хватает. Да и откуда им взяться, если весь мир помешался на деньгах? И отцы Сингапура приняли меры, которые выглядят так:

«В 1994 году, будучи уже старшим министром, я внес на рассмотрение парламента предложение о внедрении правительством системы, согласно которой пересмотр жалованья министров, судей и высших государственных служащих стал бы автоматическим, привязанным к сумме налогов на доходы, уплачиваемых частным сектором. Экономика Сингапура росла на 7-10 % в год на протяжении двух десятилетий, и увеличение заработной платы в государственном секторе всегда отставало от частного сектора на 2–3 года. В 1995 году премьер-министр Го Чок Тонг остановился на предложенной мною формуле, которая увязывала жалованье министров и высших государственных служащих с заработной платой работников сопоставимого ранга в частном секторе. Это позволяло автоматически увеличивать им заработную плату, поскольку доходы в частном секторе постоянно росли. Это изменение в системе оплаты труда, устанавливавшее заработную плату работников госсектора на уровне 2/3 дохода работников частного сектора сопоставимого ранга, показанного ими в налоговых декларациях, вызвало острую полемику. Особенно недовольны были специалисты, работавшие в частном секторе, ибо они считали, что зарплата наших министров, в этом случае, будет совершенно непропорциональна той, которую получают правительственные чиновники в наиболее развитых странах. Люди настолько привыкли к существованию государственных служащих, получавших скромное жалование, что им казалась неуместной сама мысль о том, что министр не только обладает властью, но что его труд также должен оплачиваться в соответствии с важностью его работы. Я помог премьер-министру обосновать эти изменения».

Поищите сведения о нынешнем премьер-министре Сингапура — и обязательно наткнетесь на сообщение, что он самый высокооплачиваемый глава правительства в мире (ну, так ведь и есть за что). Но закончу сообщение Ли: «Эта формула не означает ежегодного автоматического увеличения жалования, потому что доходы частного сектора то повышаются, то понижаются. Когда в 1995 году доходы в частном секторе снизились, в 1997 году было соответственно уменьшено и жалованье всех министров и высших должностных лиц».

Как видите, это один в один то, что следует из теории делократии, а в числах это даже меньше, чем я предлагал в своем гипотетическом примере.

 

Пороть и Казнить

И еще пара примеров делократизации, но не касающихся экономики.

Делом каждого гражданина в обществе является выполнение правил человеческого общежития, иными словами, гражданин не должен совершать преступления. Поощрением от этого Дела является уважение остальных членов общества, а вот с наказанием у нас сильно напутано.

Преступления можно разделить на два типа. Одни совершаются собственно людьми. Совершаются ими по ошибке, или недомыслию, или в гневе, то есть такие преступления не имеют мотивами корысть или сумасбродство. А второй тип преступлений совершается согражданами, не способными вести себя как люди, по сути, такие преступления совершаются человекоподобными животными, поскольку имеют мотивом корысть или сумасбродство. Но разве лишение свободы является для животного наказанием? Кто сказал, что зверю в зоопарке хуже, чем на воле?

В 1995 году в «Науке управлять людьми» я задавался вопросом: «зачем мы, собственно, сажаем людей в тюрьмы? Я не говорю о том, зачем мы лишаем их свободы — это наказание. Но почему в тюрьмах и лагерях? Что это дает обществу?

Смотрите, что при этом происходит. Огромную часть заключенных составляют скорее не преступники, а разгильдяи, которые шли на преступление неосознанно, по глупости, а частью и не хотели его. Скажем, водители, сбившие пешеходов, хулиганы. А мы сажаем их, как будто специально, вместе с закоренелыми преступниками. Для обучения, что ли?

Хороших работников сдергиваем с места работы и ставим на неквалифицированный труд в тюрьмах и лагерях. Разлучаем их с детьми, которым не всегда становится от этого лучше. Огромное число людей отвлекаем для конвойной службы».

В России сегодня охраняют тюрьмы и лагеря с заключенными 307,1 тысяч человек, что больше, чем армии Франции, Великобритании и Италии. В Великобритании, кстати, стоимость содержания в тюрьме одного заключенного около 45 тысяч фунтов стерлингов, что сравнимо со стоимостью обучения студента. Это следует считать разумным? Мы кого наказываем — преступника или общество?

Далее я писал:

«Мы тратим огромные усилия, чтобы лишить преступников свободы, наказывая их страшно дорогим и, главное, каким-то дурацким способом. Ведь никогда нет полной уверенности, что тюрьма исправила преступника, а не просто повысила его квалификацию.

Когда обязанность наказывать перейдет к общинам, я думаю, наказания разнообразятся, и вместо тюрьмы может появиться порка кнутом или розгами».

А в «Командировке…» я видел это так: «В начале делократизации страны, к примеру, Собор передал свое право наказывать преступников общинам. В общегосударственном Уголовном Уложении он только указал, какие виды преступлений должны пресекаться по всей стране, но не обязал общины считать этот список исчерпывающим и не определил наказания за преступления. По каждому виду преступления в общегосударственном Уголовном уложении вместо штрафов или сроков заключения стояло: "Пресекается наказанием". Общины сами разрабатывали свои уголовные кодексы и на первых порах увлеклись занесением в список преступлений своих обычаев. Но так как внутренние общинные законы других граждан не касались, и их нарушение могло вменяться им в вину только после специального предупреждения, то общины поняли, что выдумывают обузу сами для себя. В результате общинные кодексы быстро очистились от лишнего мусора, хотя кое-где в них и до сих пор присутствуют свои специфические обычаи. Так же быстро иссяк энтузиазм по выдумыванию общинных наказаний за преступления. Все общины довольно быстро пришли к мысли, что преступнику лучше не знать, как его накажут. Ему нужно знать только, что его накажут так, что другим будет неповадно. Общины просто определили виды наказаний, а выбирать их в каждом конкретном случае доверили своим судьям. Список наказаний обычно открывают телесные наказания, повсеместно применяемые к детям, подросткам и жителям общины, не имеющим детей. (Такие граждане, как правило, не считаются полноценными и в общине ограничены в правах, даже если при этом они являются полноценными гражданами страны.) Как правило, в качестве наказания применяется домашний арест, при котором наказанный не имеет права покидать свой двор, за исключением работы, и никто не имеет права его посещать. И обязательно в качестве наказания применялась смертная казнь. (В процессе построения гуманизма к преступникам относились крайне отрицательно, считая их разновидностью животных)».

Это было написано 15 лет назад, сейчас я вообще упростил бы наказания до принципа — животным порка и смертная казнь (если порка не помогает), людям — загладить свою вину (что-то вроде штрафа или алиментов). Разумеется, речь идет не о сегодняшней России, в которой нет ни народного правительства, ни судов. Вообще, начать нужно с приговоров нынешним членам правительства, судов и прокуратуры с назначения в виде наказания порки. Каждый месяц. И так лет 10.

Но в Сингапуре есть и народное правительство, и судьи. Они могут себе позволить делократизацию борьбы с преступностью. Правда, по иным основаниям, которые Ли излагает в книге так: «После того, что я увидел в годы лишений и трудностей в период японской оккупации Сингапура, я больше не воспринимал теорий о том, что преступник якобы является жертвой общества. Наказания были тогда настолько суровы, что даже в 1944–1945 годах, когда многие люди голодали, в городе не было краж, и жители могли спокойно оставлять двери домов открытыми днем и ночью. Устрашение действовало эффективно. Англичане использовали в Сингапуре телесные наказания: порку пятижильной плеткой или пальмовой тростью (rattan). После войны они отменили порку плеткой, но сохранили телесное наказание палками. Мы считали, что телесные наказания являются более эффективными, чем длительные сроки тюремного заключения, и ввели эти наказания за преступления, связанные с наркотиками, за торговлю оружием, изнасилования, нелегальный въезд в Сингапур и порчу общественной собственности». А пресса сообщает, что в Сингапуре по 42 двум видам преступлений судом назначается порка и еще по стольким же она может быть назначена. И, разумеется, за тяжкие преступления в Сингапуре вешают.

Понятно, какой вой стоит в мире в среде СМИ, политиков и «правозащитников» и просто моральных дегенератов. А в среде нормальных людей эта борьба с преступностью одобряется. В этом смысле мне понравилось окончание рассказа Ли о случае, когда, вопреки «просьбе» президента Клинтона сингапурцы по суду надавали палкой по заднице наглому американскому подростку Майклу Фэю, изрисовавшему в Сингапуре 20 автомобилей.

«Вскоре после того как история с Майклом Фэем попала на первые полосы газет, моя дочь Линь была арестована в американском штате Нью-Гэмпшир (New Hampshire) за то, что она не остановилась, как того требовал полицейский патруль, пытавшийся остановить ее за превышение скорости. Когда полицейский офицер отвез ее в участок, в ответ на его вопросы она ответила, что она из Сингапура, и что он, вероятно, относится с предубеждением к ее стране из-за случая с Майклом Фэем. Полицейский ответил, что мальчишка заслужил телесное наказание, отвез ее обратно к машине и пожелал удачи».

 

Заставить СМИ служить народу!

И в конце работы об очень тяжелом вопросе для всего мира — о СМИ. Работающие там люди продажны и глупы, но именно они определяют взгляд масс на те или иные события. Это ведь журналисты заставляют массы голосовать за тех, кого назначат хозяева СМИ, это СМИ приводят во власть мерзких казнокрадов и фашистов, это СМИ удерживают этих тварей на государственных постах.

Вот это я писал еще в далеком 1993 году в книге «Путешествие…»

«Нет, затыкать прессе рот — это не выход.

Закрывать газеты нельзя ни в коем случае, даже если это порнографическое издание или явно клеветническое. Судить прессу за клевету и оскорбление — это одно, но закрывать нельзя. Сделать это может и должен сам народ, вернее, живущая ныне его часть — население. Перестанет покупать эти газеты, перестанет смотреть эти телепередачи и фильмы, перестанет слушать радиопрограммы — этим и закроет.

Вы спросите, как? Уже сколько лет телевидение нещадно лжет и обманывает народ, но разве его перестали смотреть? Правильно. Но какой процент населения может разобраться в этом потоке лжи? Стали бы люди смотреть на этих симпатичных мальчиков и девочек с пионерски-честными глазами, на этих убеленных сединами мудрецов, если бы после каждой передачи шла передача, поясняющая, где именно зрителям солгали эти подлецы, где извратили факты мерзавцы, где показали глупость титулованные мудраки? Что осталось бы от обаяния этих "звезд"?

Желтую прессу нужно убить морально, закрыть идеологически, но для этого надо выйти на то поле боя, на котором она монопольно орудует. Надо уничтожить эту монополию, так как сила желтой прессы именно в монопольном владении умами. Она держит читателя или зрителя возле себя эксплуатацией какого-либо его животного инстинкта и одновременно вправляет ему мозги так, как ей заказали те, кто имеет над ней власть.

И отвоевать эти поля для демократов должны законодатели. Нужно установить, что законодательная власть может заставить любое издание, любую телепрограмму дать мнение тех людей, которым она верит. Эти люди докажут на страницах желтой прессы читателям ее, что постоянные журналисты этих органов нагло обманывают их, покажут, как обманывают, и подлость обманщиков.

Вот это и составит контроль законодательной власти над прессой, этим власть и подчинит ее народу. Повторим, не закрытием неугодных изданий, не снятием и назначением редакторов, не вправкой им мозгов, а своим правом в любой момент отобрать у этих органов часть страниц или эфирного времени для собственного вмешательства в формирование общественного мнения».

Так вот, в Сингапуре отучили прессу творить подлости и именно таким способом, причем, если я правильно понял, то еще задолго до того, как я об этом задумался, применяя теорию делократизации к подчинению прессы интересам народа.

Во-первых, Ли был юристом и, видимо, неплохим, поскольку, как следует из книги, он просто банкротил тех политиков, кто пытался его оклеветать: «Наши избиратели привыкли к тому, что любые обвинения в нечестности или непорядочности будут оспариваться в судебном порядке. Министры ПНД вызывали уважение людей, потому что они были всегда готовы предстать перед следствием, подвергнуться перекрестному допросу в суде для выяснения любых обвинений. Те, кто обвинял меня в том, что я подавал в суд за клевету, чтобы заставить оппозицию замолчать, не понимали того, как легко поверили бы люди обвинениям в нечестности и коррупции в регионе, где взяточничество, кумовство и блат все еще остаются страшным недугом общества».

«Эка невидаль, — скажут мне. — У нас был такой мэр Москвы, Лужков, так он в Москве, пока был мэром, подряд выиграл два десятка судебных процессов против журналистов и политиков, которые сообщали, что 2 х 2=4, "доказав" в московских судах, что эти сведения не соответствуют действительности». Но это Лужков в Москве выиграл, а в Сингапуре судьями служат не бабы в черных мантиях, неизвестно за какие заслуги получившие судебную халяву. Кроме того, для Сингапура высший апелляционный суд находится в Лондоне, и Ли выигрывал дела о клевете на себя и там. А теперь о прессе.

Вот эти слова Ли надо вытатуировать на лбу всех хозяев СМИ и журналистов справа налево, чтобы им удобнее было читать, когда они в очередной раз полюбуются на себя в зеркало:

«В отличие от министров правительства Сингапура, владельцев газет и их журналистов никто не выбирал… Я не согласен с западной практикой, предоставляющей богатым газетным магнатам право решать, что следует читать избирателям».

Я приведу один пример подлой наглости СМИ в вопросе выбора того, что следует читать народу, но этот пример стоит того.

Борис Ельцин, на тот момент президент России, исчез в 1996 году, а обязанности президента начали исполнять несколько его двойников (одного из которых и похоронили в 2007 году). Я об этом писал в газете «Дуэль» непрерывно, газета «Завтра» также дала по этому поводу пару статей.

Если говорить о сути вопроса, то я не могу возражать против того, чтобы меня считали конспирологом и идиотом люди, имеющие отличное от моих развитие ума и совести. Посему могу понять журналистов, молчавших об этой проблеме с президентом России, чтобы и их не начали считать идиотами. Речь идет о другом.

В Госдуму обратился летчик гражданской авиации, который сообщил, что на его самолете специальным чартерным рейсом из России на военный аэродром в Германии был перевезен закрытый цинковый гроб, который на аэродроме в Германии был встречен Наиной Ельциной (женой президента Ельцина) и канцлером ФРГ Г. Колем. И депутат Госдумы А. Салий подготовил проект, а 8 июня 1998 года депутаты Госдумы голосовали за Постановление Государственной Думы «Об образовании Комиссии Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации по проверке сведений, содержащихся в выпусках газет "Завтра" № 21 за 1998 год и "Дуэль" № 22 за 1997 г. относительно исполнения полномочий Президента Российской Федерации Ельциным Борисом Николаевичем»:

«В газетах "Завтра" № 21 за 1998 год и "Дуэль" № 22 за 1997 год были опубликованы соответственно статьи "Двойники" и "Жив ли Ельцин?", речь в которых идет о невозможности участия Бориса Николаевича Ельцина на заключительном этапе кампании 1996 г. по выборам Президента Российской Федерации по состоянию здоровья, возможной состоявшейся, далее, кончине Ельцина Бориса Николаевича, проведении инаугурации 1996 г. и дальнейшем исполнении обязанностей Президента Российской Федерации неизвестным лицом, внешне схожим с бывшим Президентом Российской Федерации, то есть его физическим "двойником".

Авторами приведены избранные фотографии из исследованных полутора тысяч снимков, опубликованных десятью центральными периодическими изданиями СМИ за последние 3 года и в книге "Борис Ельцин: от рассвета до заката" бывшего руководителя службы безопасности Президента Российской Федерации Коржакова Александра Васильевича.

Учитывая значимость должности Президента Российской Федерации, главы государства, гаранта Конституции Российской Федерации, прав и свобод человека и гражданина, курса реформ, проводимых Ельциным Борисом Николаевичем в нашей стране в последние годы, и с учетом статьи 92 (часть 2) Конституции Российской Федерации Государственная Дума Российского Федерального, Собрания Российской Федерации постановляет:

1. Образовать Комиссию Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации по проверке сведений, содержащихся в выпусках газет "Завтра" № 21 за 1998 год и "Дуэль" № 21 за 1997 год относительно исполнения полномочий Президента Российской Федерации Ельциным Борисом Николаевичем.

2. Председателем данной Комиссии избрать Илюхина Виктора Ивановича.

3. Членами комиссии избрать депутатов: Салий А.И., Рохлина Л.Я., Мокашова А.М.

4. Должностным лицам всех органов государственной власти, органов местного самоуправления оказывать всяческую помощь членам Комиссии и предоставлять им любые документы по первому их требованию.

5. Настоящее Постановление опубликовать в "Российской газете".

6. Настоящее Постановление вступает в силу со дня его принятия.

Председатель Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации».

Поскольку проголосовавшие за это постановление депутаты были не глупее большинства из читающих эти строки, то депутаты понимали и простоту разрешения этого вопроса с появлением двойников президента России. Не требовалось даже беспокоить тех, кто в то время изображал из себя Ельцина. В криминалистических службах России была масса экспертов портретной идентификации, которые могли по портретам определить, во всех ли случаях исполнения государственных обязанностей президента их исполняет настоящий Ельцин? Причем технически это было очень просто, поскольку для определения того, разные ли люди изображены на фотографиях, надо было на фотографиях определить всего одно расхождение из десятков антропологических точек на лице и теле, которые не меняются с течением жизни и жизненными обстоятельствами.

Таким образом, предлагаемой комиссии в Думе всего-то нужно было заказать портретную экспертизу и опубликовать ее, чтобы остальные эксперты в России и мире могли убедиться, что эксперты не сфальсифицировали заключение. То есть через месяц вопрос был бы исчерпан раз и навсегда.

За это предложение в Думе проголосовало 168 депутатов, а надо было больше половины, то есть 226 человек. Вопрос не прошел, но это было решение законодателя России — то, о чем граждане России (да и мира) имели права знать на том основании, что это ведь как бы граждане являются главной властью в России, а не хозяева СМИ. Считаете Мухина идиотом-конспирологом? Замечательно! Но это вопрос, рассмотренный Госдумой, и вы обязаны о нем сообщить народу! Но ни одно СМИ ни России, ни мира об этом голосовании в Думе не сообщило! Журналисты и их хозяева приняли решение, что народу России это знать не надо. Народу очень важно знать, одела ли трусы очередная кинозвезда, явившись на очередную вечеринку.

Вот это имел в виду Ли Куан Ю, когда писал: «Я не согласен с западной практикой, предоставляющей богатым газетным магнатам право решать, что следует читать избирателям».

И действительно — а по какому праву эти моральные уроды — владельцы СМИ и журналисты — взяли себе право определять, что избирателям нужно знать, а что — нет?

И вот теперь о том, что конкретно правительство Сингапура сделало со СМИ:

«В 1986 году мы решили принять закон, ограничивавший тираж или продажу иностранных изданий, вмешивавшихся во внутреннюю политику Сингапура. Одним из тестов для определения "вмешательства в политику Сингапура" являлось предоставление изданием возможности опубликовать наш ответ в том случае, если издание публиковало неверные или тенденциозные материалы о Сингапуре. Мы не запрещали эти издания, а только ограничивали число экземпляров, которые они могли продавать в городе. Те читатели, которые не могли купить эти газеты или журналы, могли сделать ксерокопию или получить их по факсу. Это уменьшало доход изданий от рекламы, но не препятствовало распространению их материалов. Они не могли обвинить нас в том, что мы боялись, чтобы люди читали их статьи».

А вот так этот закон работает:

«Первым изданием, нарушившим этот закон, был американский еженедельник "Тайм" (Time). В своей статье в октябре 1986 года журнал сообщил, что член парламента от оппозиции был признан сингапурским судом виновным в манипуляциях активами с целью обмана кредиторов и в лжесвидетельстве. Мой пресс-секретарь послал в журнал письмо с требованием исправить три фактических ошибки, содержавшихся в сообщении. "Тайм" отказался опубликовать письмо и, вместо этого, предложил напечатать две собственных версии опровержения, каждая из которых искажала его смысл. Мой пресс-секретарь хотел, чтобы его письмо было опубликовано без изменений. Когда журнал снова отказался сделать это, мы уменьшили тираж журнала, распространявшийся в Сингапуре, с 18,000 до 9,000, а затем — до 2,000 экземпляров. После этого "Тайм" опубликовал наше письмо без изменений. Мы отменили ограничения на распространение журнала, не сразу, а через 8 месяцев».

Разумеется, Госдеп США «попер буром» на Сингапур, и: «Наше министерство иностранных дел ответило, что мы не обязаны были следовать американским законам, регулировавшим свободу прессы. В Сингапуре действовали свои законы, и мы сохраняли за собой право отвечать на неверные сообщения. Иностранные издания не обладают правом продажи и распространения в Сингапуре. Мы даем им эту привилегию, но только на наших собственных условиях, одним из которых является наше право на публичный ответ. Госдепартамент США не ответил».

Как видите, задолго до меня правительство Сингапура сделало то, к необходимости чего я пришел «in vitro» в ходе размышлений над следствиями теории делокартии.

Закончу на этом размышления над книгой выдающегося хозяина государства Ли Куан Ю.

* * *

Разумеется, Ли Куан Ю и его соратники и слыхом не слыхали ни про какую делократию. В этом нет ничего удивительного. Люди несколько тысяч лет получали металлы, не имея никакого представления о теоретической сути металлургии. Перед Ли и его соратниками стояла масса проблем, и они в каждой проблеме видели свою отдельную причину, и как могли с этой причиной боролись. На самом деле у всех проблем была единая причина — несовершенство системы управления людьми, и Ли с соратниками лечил бюрократическую систему управления делократиче-скими примочками. И очень неплохо залечивал особо острые проявления этой болезни.

Так в чем причина феноменального экономического успеха Сингапура, что этот успех обеспечило?

Напомню, что сам Ли Куан Ю так отвечает на этот вопрос в конце книги: «Это — общественное согласие, достигаемое путем справедливого распределения плодов прогресса. Это — равные возможности для всех. Это — система продвижения по заслугам, при которой лучшее место занимает наиболее достойный. Последнее особенно важно, когда речь идет о людях, возглавляющих правительство». На мой взгляд, это романтика, это бла-бла-бла для публики перед первым тостом на банкете. А истинные причины:

1. Команда честных людей, достигших власти не для личного обогащения, а с целью исполнить Дело правительства — реально улучшить жизнь своего народа.

2. Честные выборы и свободная оппозиция, обеспечивающие хоть какое-то поощрение и наказание правительству от Дела правительства.

3. Эмпирическая, то есть основанная исключительно на здравом смысле и опыте, делократизация элементов бюрократической системы управления.

Вот и все! Все остальное, включая резкое повышение умственных способностей народа, — это уже детали, которые в каждом конкретном случае могут быть иными.