Россия — не Сингапур. Какой ВВП нам нужен

Мухин Юрий Игнатьевич

ПОГОНИ МЕНЯ в ДАЛЬ СВЕТЛУЮ?

 

 

Управленческая шизофрения

Согласился бы я жить и работать в Сингапуре?

Я там никогда не был и, повторю, честно говоря (и к своему стыду) до прочтения книги Ли Куан Ю и не интересовался этим государством. Поэтому судить буду по тому, что понял из рассказа Ли и других источников, прекрасно понимая, что могу ошибаться и что в данном случае я не более чем очередной «комментатор со стороны», никак не отвечающий за жизнь людей в этой стране. А правительство Сингапура за их жизнь отвечает.

Я считаю, что присущий самой умной нации космополитический обычай переезжать из страны, в которой тебе колбасы не хватает, в страну, в которой колбаса длиннее, недостоин людей. Это твоя страна, и не удирать из нее надо, а сделать ее пригодной для достойной жизни. А это можно сделать в любой стране, народ Сингапура является тому ярким примером.

Короче — где родился, там и пригодился. Это должно быть человеческим кредо.

Но в данном случае я имею в виду не этот чисто моральный мотив, а управленческий. Положим, я родился в Сингапуре, и он моя родина. Но и в таком случае сегодня мне не нравится государственное управление Сингапуром (повторю — со стороны). Даже такое сверхуспешное.

Выше я написал, что охотно бы работал под руководством Ли Куан Ю — это так. Но это только в случае, если бы я получил такое предложение не позже, чем 20 лет назад, а Ли предоставил бы мне полную самостоятельность в решении задач, которые он ставил бы мне для исполнения. Потому что 20 лет назад я, как и он, был уверен, что задача государственного управления — в обеспечении народа барахлом в потребном количестве. (Правда, он считает, что народу это барахло нужно в максимальном возможном количестве, но это мы бы согласовали). Сейчас я не считаю такую задачу настоящей задачей управления государством, но, повторю, раньше я тоже считал так, как и Ли.

Но думаю, что даже при исполнении этих условий мы бы с Ли непрерывно ругались, поскольку с моей точки зрения, при всех своих блестящих решениях, у Ли был негодный взгляд на роль управляющей верхушки страны. Ругались бы мы с ним вот по каким поводам.

Сначала с точки зрения управления как такового. С одной стороны, Ли яростно боролся с бюрократизмом, пусть и несознательно, но глушил бюрократию, внедряя элементы делократии. Я, разумеется, это приветствовал бы и всячески этому бы способствовал. Однако, с другой стороны, Ли всемерно укреплял базу бюрократизма. Ведь базой бюрократизма являются инструкции, как делать Дело, а такими инструкциями являются и законы. Но, как я понял из книги Ли, правительство Сингапура замордовало сингапурцев массой законов на все случаи жизни. Да, очень может быть, что по своей понятности это очень хорошие законы, очень может быть, что их текст написан умными людьми, тем не менее, это законы! Это указания, что люди могут делать, а что — нет. Ну не бывает так, чтобы даже тысячу раз продуманный закон, принятый наверху для всех внизу, уже завтра внизу действительно удовлетворял бы всех творческих людей и на все времена. Ведь закон дается для неких условий, а эти условия у разных людей уже разные, плюс эти условия еще и меняются от обстоятельств и времени.

Да, вы, меритократы, умные люди, но почему вы смотрите на всех внизу, как на дураков, которые без ваших мудрых указаний вымрут?

Позволю обратить внимание, что умничанье образованцев — это очень старая проблема, еще Лебон указал на ее наличие и непригодность для решения дел общества: «Если какой-нибудь индивид изучил греческий язык, математику, сделался архитектором, ветеринаром, медиком или адвокатом, то это еще не значит, что он приобрел особенные сведения в социальных вопросах. Ведь все наши экономисты большей частью образованные люди, в большинстве случаев профессора и академики, но разве существует хоть один общий вопрос, протекционизм, биметаллизм и т. д., относительно которого они пришли бы к соглашению? И это потому, что вся их наука представляет собой лишь очень смягченную форму всеобщего невежества. Перед социальными же проблемами, в которые входит столько неизвестных величин, сравниваются все незнания». И меритократы очень похожи на таких умников.

Нет, у меня нет никаких возражений против законов и борьбы с бесчестностью и попытками разжечь кровавые конфликты в обществе, нет возражений против законов, которые держат работников СМИ в ежовых рукавицах правды, и даже против законов, заставляющих отцов обеспечить образованность детей. Но зачем регламентировать каждый шаг граждан?

Возьмем закон о пресловутой борьбе с курением. Что, без вас, правительства Сингапура, люди не могли обойтись? Скажем, хозяин ресторана не мог без вас запретить курить в залах с кондиционерами? Даже если бы люди уверовали во вред курения, они без вас не могли бросить курить или ограничить себя? Чего вы лезете к ним в их личную жизнь?!

Творчество — это находка ранее неизвестного решения. Творчество требует свободы, творчество не терпит никаких рамок. Как можно найти новое решение для стабильного существования общества, если законами указано получать только известный и заданный меритократами результат? Как творить, если законами созданы уже не то что рамки, а клетки, ограничивающие свободу? Каждый раз бегать к начальству с просьбой разрешить нарушить тот или иной закон, чтобы реализовать творческое решение? На такое способен только редкий энтузиаст, а масса махнет рукой — да идите вы лесом со своими законами и с тем, чтобы я бегал их отменять! Буду тупо действовать по вашим законам, а что получится, то пусть и получится!

Понятно, что в Сингапуре законы, насилующие личность, действуют в основном вне сферы трудовой деятельности человека, поэтому и в Сингапуре человек может творить. Но только там, где вас, правительства Сингапура, нет — на работе. Но ведь половину жизни человек находится вне этой сферы, а эта половина тоже требует творчества!

Вы, меритократы Сингапура, слишком уж считаете себя обязанными плодить законы. В этом ошибка, и уже именно поэтому мне не нравится эта управленческая шизофрения.

Оговорюсь: у меня нет стремления обязательно чему-то научить этих меритократов, поскольку, чтобы что-то посоветовать, нужно побыть в шкуре ученика или хотя бы предметно представлять, с чем и кем он имеет дело. У меня же в жизни всего один раз в подчинении (да и то не прямом) была китаянка. Хороший специалист, но один эпизод показал, что она уж сильно себе на уме, что, правда, от национальности не зависит. Поэтому я плохо представляю себе те трудности, тот человеческий материал, с которым меритократы каждый день сталкиваются. Может, именно так и надо поступать, как они поступают? Может, и я на их месте поступал бы еще круче?

Но все же я считаю, что есть некоторые общие признаки, который присущи всем людям, находящимся на более-менее одинаковом уровне культурного развития. Поэтому и выскажу свое недоумение действиями правительства Сингапура в области государственного строительства.

Очень многие люди, как-то узнавшие жизнь в Сингапуре, уверяют, что там огромное расслоение населения. Что это за расслоение и от чего? Как и у нас — экономическое? Сам Ли даже за пару лет до смерти настаивал: «Мы поддерживаем разницу между низшими и высшими доходами на минимально возможном уровне». И ведь это действительно так. В России, с ее 16 % среднего класса и практически 84 % бедных, 122 долларовых миллиардера, в нищей Украине — 16, а в Сингапуре всего один, притом, что почти 3 % — это долларовые миллионеры, а 80 % населения Сингапура — средний класс. Так какое расслоение в Сингапуре видят собственные граждане? А ведь то, что минимум каждый четвертый, а то и 40 % избирателей голосуют против правительства Сингапура с его выдающимися экономическими достижениями, должно иметь свои причины? Чем они недовольны? И, кстати, то, что Сингапур на последнем месте в мире по рождаемости, тоже должно иметь свои объяснения. Значит, «подгнило что-то в королевстве Датском»? Не так ли?

Думаю, что причина не одна, но я рассмотрю пакостную особенность меритократии, понятную мне, но не замечаемую самими меритократами. Видишь ли, они таланты ищут! Открытие сделали! Да в любой системе управления ищут таланты, и даже замшелый бюрократ будет обеими руками держаться за талант, если это талант не грозит должности этого бюрократа. Но ни в какой иной системе люди не разделяются по признакам ума!

Вот скажем, власть в государстве формируется некими патрициями, как, скажем, в Древнем Риме. Но ведь и патриции отличались от простого человека не по уму, а только по происхождению. И патриции признавали, что раб может быть умнее патрициев. И ни в какой системе управления талант не оскорблял своим наличием остальных людей. Ну пошел талант расти вверх по должности, ну достиг успехов в науке или изобретательстве, ну есть у таланта завистники, но талант своим присутствием в обществе никак не переводит остальных в разряд людей второго сорта исключительно по человеческому качеству — по развитию ума.

А меритократы со второго класса начальной школы специально отбирают «умных и талантливых», уже самим этим отбором давая понять, что остальные-то глупцы от рождения! Завозят таланты из-за границы — у своих граждан ума не хватает! Мои знания о людях позволяют сказать, что подавляющая масса людей считает себя в умственном плане равной остальным людям, и вот такое открытое разделение по наличию таланта (ума) уже очень оскорбительно для людей, особенно потому, что массе и возразить по существу нечего. Если человек не способен оттарабанить на экзамене то, что от него требовалось запомнить в школе, то что уж тут ему возражать на то, что он дурак? И как убрать апломб и высокомерие тех, кто сдал эти экзамены?

Отвлечемся на таланты. Родись тот же Уинстон Черчилль в наше время в Сингапуре, он бы не сделал карьеру более блестящую, нежели карьера старшего официанта в придорожном ресторане. Поскольку юный Уинстон с большим трудом окончил среднюю школу именно из-за неспособности к точным наукам и всю жизнь не терпел не только алгебраические формулы, но и числа. В средней школе был самым худшим и окончил ее последним в выпуске. С этими своими знаниями он и не мечтал поступить в университет, однако и в военное училище умудрился дважды провалиться на экзамене, и только после курса со специальным репетитором ему удалось вступительный экзамен сдать. Да и то в пехотное отделение военного училища Британии Сандерхерст он не смог попасть и поступил только в кавалерийское отделение, на котором и конкурса не было, поскольку служба в британской кавалерии стоила страшно дорого и не компенсировалась офицерским окладом. И 18 месяцев учебы езде на лошади — все официальное высшее образование Уинстона Черчилля.

Но ведь именно Черчилль, преодолевая сопротивление дипломированных специалистов, накануне Первой мировой войны увеличил калибр артиллерии британского флота и перевел его с угольного топлива на нефть, что обеспечило будущую победу Британии на морях. Именно Черчилль стал отцом танка, увидев в этом «бронированном тракторе» те качества, которые оказались недоступными пониманию официальных умников. А ведь в Сингапуре еще не найдено ни одного из таких поворотных для мира ТЕХНИЧЕСКИХ решений, которые нашел Черчилль, — в Сингапуре все еще заимствуют подобные решения у остального мира. Сингапурцы пока еще выдающиеся мастера в том, чтобы известное работало лучше, а не иным способом.

Между тем, Мишель Монтень по этому поводу выразил точную мысль: «Мозг, хорошо устроенный, стоит больше, чем хорошо наполненный». А образование, не забудем, всего лишь наполняет мозг.

По сути, мне не совсем ясно, кого ищут меритокра-ты — какие таланты? (Возможно, перевод на русский не дает правильного понимания используемого термина.) На мой взгляд, нет людей, не имеющих таланта к чему-то. Я не буду распространяться о своем опыте в том, насколько талантлив может быть рабочий, — мне все равно мало, кто поверит. Но сегодня в Интернете масса видеороликов с показом исключительного мастерства и ювелирной точности, скажем, водителя тяжелого погрузчика или летчика вертолета. Они что — бесталанны? Услышал на Украине о крупной агрофирме, которая ежегодно меняет персональную машину для своего агронома на более дорогую, чтобы того не сманили конкуренты. Поскольку владельцы фирмы установили, что только благодаря этому своему агроному они имеют урожаи, которые конкурентам недоступны. Кто этот агроном, если не талант?

Однако у нас в обществе упорно распространяется мнение, что талантом может быть только тот, кто не работает руками, да и среди этих белоручек список профессий очень ограничен. Посему очень многие, вместо того чтобы раскрыть свой истинный талант, заучивают в учебных заведениях уйму слов, которые не понимают, и заучивают только для того, чтобы не работать руками — стать «талантом». В результате эти люди всю жизнь ненавидят свою работу, без таланта не добиваясь в ней никаких успехов, и не получают от нее никакой радости. И чего добиваемся мы, переводя ребят школьными оценками в «неталантливые»? Черчилль обладал огромным объемом знаний, но ирония в том, что все эти знания он получил сам — читая книги с газетами и получая в беседах конкретные знания от специалистов. У него была «хорошо устроена голова», а наполнял он ее знаниями сам и в той области, к которой имел талант.

Меритократам не таланты нужны, а делократы. Люди, которые о Деле, которое им нравится делать (к которому у них душа лежит, в котором они имеют талант), узнают так много, что перестают этого Дела бояться и начинают в этом Деле творить. И, соответственно, добиваются выдающихся результатов. Ну, так вы, меритократы, ищите не талантливых людей как таковых, — не ищите таланты «вообще», оскорбляя этими поисками всех остальных. Вы ищите талант в каждом человеке и раскрывайте его. Это будет и эффективнее, и дешевле, чем 5 лет мучить ребят в университетах заучиванием того, что в оставшейся жизни пригодится им на 1 %. Если вообще пригодится.

Что талантливый мастеровой, что талантливый руководитель — талантливы одинаково (требуют одинакового ума и способностей), единственно — успехи и ошибки руководителя стоят гораздо дороже, в чем и особая ценность таланта руководителя. Но это, кстати, не значит, что талант в одной области вдруг станет талантом во всех областях, тем более в такой сложной области, как общественная жизнь. И не имеет значения то, что меритократы как бы держат себя с остальными людьми «на равных», так сказать, «демократично». Осознание того, что ты человек «второго сорта», остальным людям счастья в жизни не добавляет. Не добавляет людям счастья и осознание того, что они экспонаты зверинца, которым владеет очень добрый хозяин, нанявший смотрителей, не ворующих у львов мясо.

 

Погони меня в даль светлую?

Как я понимаю (определенно судить не могу), в Сингапуре нарастает недовольство граждан, в том числе продолжающимся завозом талантов из-за рубежа, во всяком случае, меритократы продолжают активно объяснять гражданам благо от такого завоза. К примеру, и в 2012 году Ли рост экономики Сингапура объяснял не трудовыми заслугами всех граждан Сингапура, а исключительно наличием талантов, в том числе и иностранных, и непрекращающейся потребностью в них: «Мы должны расти так быстро, чтобы быть в состоянии поддерживать этот рост. Если мы можем расти, но решим этого не делать, то мы глупы. Некоторые сингапурцы не понимают, что значит медленное развитие. Если наше развитие замедлится, то у нас будет меньше рабочих мест, ниже зарплата, меньше того, меньше другого, меньше всего. Вы хотите добровольно пойти на снижение зарплаты? Это глупо, не так ли? Если вы можете расти и не делаете этого, с вами что-то не в порядке».

А я думаю, что что-то не в порядке с самими меритократами.

Думаю, что вот такое разделение на первосортных и второсортных еще бы было терпимым, если бы правители Сингапура вели себя скромнее и не отделяли себя от остальных граждан Сингапура. Если бы правительство не показывало гражданам, кто в стране самый умный, то социальной напряженности в государстве было бы намного меньше. А ведь правительство Ли и его преемники вели и ведут себя, как некие английские джентльмены среди папуасов, которые по своему развитию не превзошли уровень диких животных.

Причем, что интересно, Ли чуть ли не клянется в своей верности конфуцианской морали, о которой, правда, я слышал всего лишь краем уха и только о ней и знаю, что когда-то в Китае мудрец Конфуций разработал для китайцев нормы морали и правила жизни. В неоднократном изложении Ли нужный мне принцип конфуцианской морали выглядит так: «Мы считали, что наилучшим решением проблемы являлось укрепление традиционной конфуцианской веры в то, что мужчина является ответственным за свою семью: родителей, жену и детей».

Звучит хорошо, но только если вы, мертократы, возлагаете на кого-то ответственность, то обязаны и предоставить ему права для обеспечения этой ответственности. А вы их предоставили реальным отцам семей? Как главы реальных семей в Сингапуре могут быть ответственными за свои семьи, если даже глава ресторана неспособен в своем ресторане на элементарное — не имеет права установить, курить в залах или нет?? И вы, меритократы, ему это указываете!

Вот Ли приводит причину одного из инцидентов с Малайзией: «В 1971 году в Сингапуре проводилась кампания по борьбе с длинными волосами, поскольку мы не хотели, чтобы наши молодые люди подражали внешнему виду хиппи. Мужчины с длинными волосами принимались во всех правительственных учреждениях и во всех пунктах въезда в страну: в аэропорту, порту и на Каузвэй, — в последнюю очередь. Три молодых человека, два малайца и китаец, были задержаны на стоянке на Очард Роуд и допрошены по подозрению в принадлежности к подпольной организации. Они находились в заключении 16 часов, тюремный парикмахер остриг их длинные волосы, и их выпустили. Они оказались гражданами Малайзии. "Уту-сан мелаю" преподнесла эту историю так, что разыгралась маленькая буря. Правительство извинилось за этот инцидент». То есть в Сингапуре, по принятому правительством закону, всех граждан Сингапура, у кого полиция намеряла длинные волосы, насильно стригли, а иностранцев, хотя и не стригли, но везде ставили в очередь последними. И какая уж тут, к черту, конфуцианская вера в главу семьи, если не отец в семье, а вы, меритократы, стригли детей этих «ответственных» конфуцианских отцов?

Еще момент, о котором я раньше упомянул благожелательно. Функционирование человеческого организма невозможно без выделений из него отходов жизнедеятельности. Здравый смысл подсказывал людям: если это выделения, то они в организме лишние, и их нужно из организма удалять. В том числе и образующуюся во рту и органах дыхания мокроту нужно сплевывать. Скорее всего, именно китайцам не понравились заплеванные полы, и они изобрели плевательницы. Вот Ли Куан Ю описывает историю с этими плевательницами: «В 1976 году, во время моего первого посещения Большого Дворца Народов в Пекине, я заметил в нем плевательницы. Китайские лидеры действительно пользовались ими. В 1977 году, когда Дэн Сяопин посетил Сингапур, мы также поставили рядом с его стулом в зале заседаний бело-голубую плевательницу эпохи династии Мин, но он не пользовался ею. Очевидно, он заметил, что китайцы в Сингапуре не плевались. В 1980 году, во время моего следующего визита, я заметил, что плевательницы из Большого Дворца Народов были убраны. Несколько лет спустя, когда я обедал в Сингапуре с членом Госсовета КНР, отвечавшим за экономические вопросы, я упомянул, что китайцы перестали пользоваться плевательницами в Большом Дворце Народов. Он усмехнулся и сказал, что они действительно удалили плевательницы из зала приемов, но все еще пользовались ими в своих кабинетах, — привычка была слишком старой, чтобы от нее отказаться».

Из этого следует, что Ли, во-первых, считал удаление выделений из организма «вредной привычкой», во-вторых, плевательницы были известны в Китае еще в эпоху Мин, то есть минимум с XIII века. В Европе и в гораздо более поздние времена, в отличие от Китая (и, кстати, России), не то что плевали на пол, а на пол королевских дворцов и большую нужду справляли, не особо с этим заморачиваясь. Потом, правда, плевательницы пришли и в Европу, помните: «Прочитав надпись: "Плевать в коридоре воспрещается", Швейк попросил у сторожа разрешения плюнуть в плевательницу и, сияя своей простотой, вступил в канцелярию»?

Ли пугает читателей заразой от плевков, интересно, что В. Маяковский, агитируя в 20-х годах прошлого века за чистоту полов, тоже выдвигал этот довод в стихах к агитационному плакату:

Омерзительное явление, что же это будет? По всем направлениям плюются люди. Плюются чистые, плюются грязные, плюют здоровые, плюют заразные. Плевки просохнут, станут легки, и вместе с пылью летают плевки. В легкие, в глотку несут чахотку. Плевки убивают по нашей вине народу больше, чем на войне. Товарищи люди, будьте культурны! На пол не плюйте, а плюйте в урны.

Но, как видите, поэт не требовал глотать свою мокроту, он требовал пойти по пути древних китайцев и плевать в урны. И я бы ограничился урнами, а вот англизированный китаец Ли, видишь ли, строил поля для гольфа (по Конфуцию?), но заставлял сингапурцев глотать свои выделения. Зачем?

И если Ли после этого все еще считается конфуцианцем, то я начинаю себя чувствовать самим Конфуцием.

А как понять запрет на продажу жевательной резинки? Это ведь равносильно откровенному признанию правительства Ли, что сингапурцы — это такие свиньи, которых невозможно убедить не пачкать улицы жвачкой, и полиция Сингапура тоже свинья, к тому же ленивая, а посему неспособная навести чистоту на улицах. Вот и приходится бедным благородным меритократам Сингапура вообще запретить продажу жевательной резинки в государстве. Или этот запрет можно истолковать как-то по-другому?

Может, все дело в том, что с китайцами нельзя поступать иначе, как стоять над ними с кнутом? Может быть, но я не нашел у Ли ни малейшего намека на то, что китайцы, в смысле своих гордости и достоинства, как-то отличаются от других людей.

Разумеется, каждый человек хочет, чтобы его любили, очень часто человеку наплевать, если его даже ненавидят, поскольку ненавидят враги, а чего иного от врагов ожидать? Но человеку очень трудно жить, если его презирают.

А в Сингапуре ведь откровенное презрение меритократов к своему народу. По крайней мере, из приведенных самим Ли примеров это следует.

Мне обязательно ткнут пальцем — а в России?

 

Страшная, но презираемая власть

Да, не спорю, у нас еще больше, причем идиотских и подлых законов, и они еще тупее. Но, во-первых, Россию спасает наша особенность, замеченная, кажется, еще М. Салтыковым-Щедриным: «Россию всегда спасало то, что у нас глупые законы дурно исполняются».

Во-вторых, а кто авторы законов России? Правителей России боятся, поскольку это фашисты, плюющие на Конституцию и на собственные законы, — это так, но кто их уважает? За что их уважать??

Любого работника уважают, если он что-то умеет. Если же он ничего не умеет, то за это презирают. А что умеют правители России?

Бухать стаканами и на колесо самолета прилюдно мочиться? В Твиттере чирикать? Щук на спиннинг ловить и за амфорами нырять? Что-то балаболить по бумажке перед камерой телевидения?

Повторюсь: в 1990 году в Советской России валовой внутренний продукт составлял на душу 7446 долларов. А в Южной Корее — 5917 долларов. К 2000 году у Южной Кореи валовый продукт вырос более чем вдвое и составлял 13 300 на душу населения, а душевой валовой продукт России даже при росте цен на нефть и газ упал вдвое по сравнению с Советской Россией и составлял всего 4 200 долларов. За это уважать правителей России?? За то, что тупо и подло обворовали и обворовывают народ??

А что умеют депутаты Думы? На кнопки нажимать? Так этому не то, что обезьяну, крысу можно за два дня научить.

Уйдите из информационного пространства продажных СМИ и загляните в еще свободное пространство Интернета, а в нем попробуйте найти эпитет депутатам Госдумы более почетный, нежели «пидарасы». Нашли? Ну и кого будет волновать презрение к тебе тех, кого ты сам презираешь?

Понимаете, когда тебе бомж сообщит, что ты сифилитик, то остается только плечами пожать, но когда это говорит врач-венеролог, то это иное дело. Меритократов Сингапура презирать невозможно — по их хозяйственным результатам это выдающиеся люди. Отсюда их презрение к народу еще более оскорбительно для народа. Кому-то из сингапурцев на это презрение наплевать, поскольку в Сингапуре денег они получают больше, чем где-либо, но, видимо, много и таких, кому от этой атмосферы талантливых меритократов уже тошнит.

 

Элита

Отвлекусь. Нельзя сказать, что Ли не пытался понять, что происходит. К примеру, он восхищен японскими рабочими и инженерами и в книге очень много размышлял, в чем причина японской эффективности. Я дам длинные цитаты на эту тему, кстати, обратите внимание на то, что именно Ли Куан Ю посещал в ходе своих зарубежных визитов.

«Время от времени я выступал на церемониях награждения и вручал ежегодные награды за повышение производительности труда. Во время одной из таких церемоний в 1987 году, после вручения приза управляющему японской компанией в Сингапуре, я спросил его, почему его местные рабочие были менее производительны, чем японские рабочие, хотя они использовали одинаковое оборудование. Он откровенно ответил, что японские рабочие были более квалифицированны, владели большим числом специальностей, более гибко перестраивались и приспосабливались к новым условиям, меньше отсутствовали на работе и реже меняли ее. Сингапурские технические специалисты, бригадиры, мастера не желали делать грязную работу. В отличие от них, японские коллеги не относили себя к рабочим или служащим, но всегда были готовы провести обслуживание оборудования или помочь в работе на нем и, таким образом, лучше понимали проблемы рабочих.

…в Сингапуре существовало четкое разделение между рядовыми рабочими и управленцами, поэтому дипломированный специалист из университета или политехнического института сразу попадал на управляющую должность. В Японии же было не так.

В 1967 году, находясь с визитом в Японии, я посетил судоверфь в Иокогаме, принадлежавшую компании ИХИ, которая являлась нашим партнером по совместному предприятию на судоверфи "Джуронг" в Сингапуре. Вице-президент компании доктор Шинто был крепким, энергичным, способным человеком и выдающимся инженером. Подобно другим рабочим, он был одет в рабочую форму его компании. Он носил резиновые ботинки и каску и выдал мне такие же, когда мы отправились осматривать верфь. Он знал здесь каждый дюйм и бегло объяснял мне все по-английски. Японские рабочие были очень дисциплинированными, трудолюбивыми, сплоченными и высокоэффективными работниками.

Когда мы вернулись в его кабинет, за завтраком он объяснил мне различие между британской и японской системой управления. Японские управляющие и инженеры начинали свою карьеру на рабочих должностях, — прежде чем получить продвижение по службе, они должны научиться понимать рядового рабочего. Британский управляющий на верфи сидел в покрытом коврами кабинете и никогда не спускался в цех или на верфь к рабочим. Это плохо сказывалось на морали и производительности труда.

Спустя некоторое время, в том же году, я посетил верфи фирмы "Свон энд Хантер" в Тайнсайде, в Великобритании. Сэр Джон Хантер показывал мне верфь. Контраст с Японией был разительным. Сэр Джон носил прекрасно сшитый костюм и начищенные до блеска туфли. Мы приехали на верфь на "роллс-ройсе". Когда мы прошли по замасленному цеху, на нашу обувь налипла грязь, — такой грязи на верфи в Иокогаме я не заметил. Перед тем, как снова сесть в "роллс-ройс", я заколебался, а сэр Джон — нет. Он вытер подошвы ботинок о землю, а, забравшись в автомобиль, — вытер оставшуюся смазку о толстый бежевый коврик. Он предложил мне сделать то же самое. Видимо, я выглядел удивленным, потому что он добавил: "Они смоют грязь шампунем". Чтобы позавтракать, мы отправились не в его кабинет, а в гостиницу "Госфорт", где нам подали превосходный завтрак. Затем мы отправились поиграть в гольф. Британские управляющие жили стильно».

Еще раз отдам должное Ли: чтобы понять происходящее, он, как видите, не жалел ни времени, ни обувь, которую, кстати, ему шили на заказ. Но видел Ли только внешние проявления — с одной стороны, руководителей, которые начинают с рабочих должностей и обедают прямо на заводе, а, с другой стороны, руководителей на «роллс-ройсе», в ресторанах и в поле для гольфа. И по тому, что Ли видел, он пытался понять причины эффективности японцев. Но все виденное им — это следствия, по которым понять истинные причины невозможно.

Да, подчиненные люди редко могут сформулировать свое мнение о руководителе — объяснить, почему они думают о нем так, а не иначе, — но определенное мнение у них подсознательно складывается, и они им руководствуются.

И в этом мнении подчиненных руководители делятся на два разных типа.

Первый тип — это руководитель, который осознает себя отцом семьи, состоящей из его подчиненных. Мысль очень старая, тем не менее, она очень трудная для понимания. Еще Александр II сетовал хирургу Пирогову, что в России мало кто понимает, что начальник — это слуга своих подчиненных. А ведь и отец — это слуга своей семьи.

Про то, что нужно быть отцом семьи, легко болтать, легко корчить из себя отца, но жизнь не спектакль и эту роль в жизни не сыграешь, по крайней мере, долго не сыграешь и всех не обманешь. Тем более не сыграешь, что сегодня уже мало кто понимает, как выглядит настоящий отец в обычной семье — каковы его обязанности по отношению к детям и возникающие из этих обязанностей права. А руководителю нужно ощущать себя именно настоящим отцом, нужно жить этим. И неважно, как вы сами оцениваете своих подчиненных, вполне возможно, как ленивое и тупое стадо, но деваться некуда — вы их отец, а они ваши дети. Повторю: отсутствие примеров настоящих отцов делает эту мысль очень трудной для понимания.

Вот я неоднократно пытался пояснить, что такое отец коллектива, на одном из примеров работы своего товарища по заводу, практика на инженерных должностях, начальника цеха А. Григорьева, носившего тогда у всего завода общепринятое прозвище «Тятька». Как вы понимаете, такую кличку у народа мог получить человек только определенных качеств. Действительно, какой бы коллектив он ни возглавлял, коллектив был уверен, что Тятька сделает все, чтобы и план выполнить, и коллектив максимум зарплаты получил, и ленивые хитрецы за чужие спины не спрятались. В данном случае ему поручили в другом цеху выправить работу печи, год плохо работавшей и практически вышедшей из строя. Печь работала круглосуточно, а обслуживали ее четыре бригады рабочих по четыре человека в каждой бригаде, сменяющие друг друга через 8 часов. Рабочие на этой печи получали мизерную зарплату из-за того, что печь выполняла план едва наполовину и постоянно простаивала из-за непрекращающихся аварий. Тятька пришел на печь и много суток подряд не отходил от нее, уделяя для сна несколько часов тут же на пульте печи. Рабочим предстояла тяжелая работа, Тятька объяснил, как ее делать, и пока он стоял возле них, рабочие так-сяк эту работу делали, но как только Тятька отошел, они тут же бросили шуровки и сели. Он вернулся, схватил лопату и ударами плашмя по спинам снова погнал рабочих к печи.

Вот когда я этот случай рассказываю, поднимается вопль: «Рабочих бить нельзя!». Правильно! Вам нельзя. И не пробуйте! Мигом окажетесь с побитой мордой, после чего познакомитесь с прокурором. Но это вы, а то — Тятька! И рабочие соседних печей и остальные бригады этой печи отнеслись к действиям Тятьки с пониманием и осуждением тех, кого он направлял на работу лопатой: «Ишь, хитрые гады, как Тятьку разозлили!». Почему? Потому, что Тятька старался не для себя, а для семьи — для всех 16 человек, работавших на этой печи, для всего цеха, который тоже не выполнял план из-за этой печи, посему и общецеховые работники не имели полноценной зарплаты. А эти хитрые рабочие хотели в холодке пересидеть свою смену, а тяжелую работу оставить своим товарищам из следующей смены. А в семье так не принято, в семье таких хитрых не любят (хотя сами и норовят схитрить). Пример, конечно, экстравагантный и не годится для обучения подрастающего поколения руководителей, поэтому я привел его в обоснование мысли, что просто сказать, что начальник должен быть отцом, — это ничего не объяснить, поскольку нынешние люди не понимают того, кто такой отец и что он семье обязан.

Поэтому попробую хотя бы так: это человек, у которого в семье своих интересов нет — у него только интересы семьи, это главный слуга семьи. Думаю, что я и этим мало что объяснил, но, по крайней мере, я старался.

Второй тип руководителя — это умный «специалист», некий дрессировщик, которому в управление дали стадо животных. Как умный руководитель, он делает из этих животных хороших работников при помощи наказаний и поощрений и всяких умных мероприятий — учиться их заставляет, призывает к творчеству и повышению качества продукции и т. д. Такой начальник может быть в духе времени и демократом — с каждым рабочим может за руку здороваться. Но все это не то! Да пусть хоть целуется, но если у начальника нет искреннего убеждения, что он с подчиненными — это одно целое, что он их слуга, то подчиненных, даже глупых, не обманешь. И будет начальник отдельно, а подчиненные — отдельно. В результате начальник подчиненным будет рассказывать про радость творчества, про большую премию, а подчиненные будут подозревать, что дрессировщик для каких-то своих целей убеждает их научиться прыгать сквозь горящий обруч. А оно им надо — для его цели прыгать? Для семьи — пожалуйста, но для него — зачем?

Если трудовой коллектив — это семья под управлением «отца», то тогда проблемы отца — это проблемы всей семьи. Тогда все подчиненные будут думать, и как брак продукции устранить, и как качество поднять, и рацпредложения будут подавать, и считать за честь, если их предложения будут приняты. И если такой начальник дрючит нерадивых членов семьи, то в глазах остальной семьи он не просто прав — он и обязан дрючить! На то и отец.

А если во главе трудового коллектива «умный менеджер», то его проблемы — это только его проблемы. Зачем подчиненным о них думать? Им надо думать, как свой труд начальнику подороже продать, а чтобы труд был дорогим, надо работать поменьше, а зарплату с начальника требовать побольше.

Вот этим японцы и отличаются — у них фирмы строятся на принципах семьи, но это идет сверху вниз — сначала начальники должны стать отцами, а потом и рабочие увидят в фирме семью. Причем японцы этой своей особенности и не скрывают, и «умные менеджеры» всего мира о ней знают, но как это — быть отцом — понять не могут. А внешне все может быть одинаково, скажем, у нас на заводе, как и у японцев, тоже все инженеры начинали работать на ра-

бочих должностях. Ну и что? У нас инженера на рабочей должности всего лишь обучали работе, а у японцев его еще и вливают в семью.

И, судя по книге, именно этого Ли Куан Ю не понимал, и не понимал потому, что сам не видел себя отцом сингапурцев. Не он один, поскольку японский опыт организации многие хотели скопировать, но получали только несмешные пародии.

 

Отечества отцы

Если бы правительство Сингапура и народ составляли одно целое, то они и японцев понимали бы лучше, и не было бы разделения и такой социальной напряженности, а народ многое прощал бы правительству, скажем, и на привлечение талантов из-за рубежа тоже бы не обращал внимания.

Отвлекусь на старый российский пример, хотя он уже и нам не сильно подходит, поскольку того русского народа уже нет. В России очень долго народ и царь в обоюдных представлениях были одной семьей, потом, правда, цари скурвились, но народ достаточно долго продолжал смотреть на царя как на отца семьи. Даже во второй половине XIX века революционеры с удивлением обращали внимание, что и на бедных крестьян не оказывает влияния антицарская пропаганда, построенная на сравнении крестьянской бедности и богатстве царя — на рассказах о том, как богато живет царь, сколько у него дворцов, слуг и т. д. К удивлению революционеров, крестьяне гордились тем, что их царь такой богатый, что «их отец среди других отцов народов из самых лучших», — крестьян это заботило. Богатый царь-отец — это сильный царь, а сильный царь-отец — это сильный защитник семьи.

Энгельгардт, долгое время живший в окружении смоленских крестьян, писал, что, глядя на заброшенные после отмены крепостного права помещичьи поля, крестьяне возмущались не только своей упущенной выгодой от невозможности работать на этих полях, но и переживали о доходах царя — «ведь это же и царю в убыток». Он же рассказывает, как местный уездный начальник был не в силах собрать подать (денежный налог царю) с крестьян одной из обнищавших деревень. И, чтобы еще больше не разорить крестьян, этот начальник не стал забирать у них лошадей или коров для продажи и компенсации долга по налогу. Полиция изъяла из крестьянских сундуков в избах должников праздничные женские юбки и украшения, а это тут же вызвало бабий бунт. А от этого бунта, во-первых, мужья быстро влезли в долги, но нашли деньги для уплаты налога и возвращения домой юбок, во-вторых, бабы пригрозили начальнику, что если он еще раз решится на такой невиданный произвол, то они пожалуются царице! В понимании крестьянок царица была матерью, которой дочери при обидах могут жаловаться, и которая безусловно защитит своих дочерей в таком возмутительном случае и накажет начальника. Жалоба была реальна, и реакцию царицы невозможно было предсказать заранее, посему начальник прекратил практику покушения на женское достояние, несмотря на ее эффективность.

Так вот, за всю историю России с ее многочисленными бунтами не было случая, чтобы крестьяне возмущались национальностью или даже гражданством русских дворян — слуг царя. Нанимает царь-отец себе на службу немцев или французов, или даже негра (как это было с дедом А.С. Пушкина) или нет, — это крестьянам (народу) было безразлично. Это не их, это его царское дело — нанять себе лучших слуг.

Поэтому думаю, что и в Сингапуре не было бы возмущения привлечением в страну тех же талантливых иностранцев (слуг правительства), если бы правительство Сингапура составляло одно целое с гражданами Сингапура. Но меритократы отделили себя — они умные, они таланты и приглашают таланты, а народ — глупое быдло. А по примеру правительства наверняка отделяют себя от народа и остальные умные Сингапура — остальные меритократы. И, повторю, это не народ отделяет себя от правительства, это правительство отделило себя от народа.

Вот рассмотрим такой пример. Я писал, что в начале 90х на заводе внедрил частичную делократизацию управления заводом еще и раньше, чем ее внедрили в Сингапуре. Мы упразднили все премии и выплаты управленцам — все эти деньги теперь полагались только для поощрения рабочих. А зарплата управленцев определялась так. Мастер получал на 20 % больше, чем в среднем подчиненные ему старшие рабочие — бригадиры. Старший мастер — на 20 % больше, чем в среднем получали подчиненные ему мастера, начальник цеха — на 20 % больше, чем в среднем подчиненные ему старшие мастера и специалисты, директор завода — на 20 % больше, чем в среднем начальники цехов. Работники заводоуправления (в масштабах завода это как бы государственные служащие) получали в обратном порядке. Главный инженер, главный бухгалтер и заместители директора получали 95–90 % от заработка директора, начальники отделов — 90–70 % от заработка курировавшего его работу заместителя директора, специалисты отделов — 90–50 % от заработка начальника отдела. Таким образом, работники заводоуправления были заинтересованы, чтобы как можно больше заработал директор, от зарплаты которого считается их зарплата. И все на заводе понимали, что директор заработает много только в случае, если много заработают рабочие завода. А они заработают много только в случае, если сделают нужное количество продукции по минимальной себестоимости. Соответственно, у всех управленцев на заводе появлялась необходимость обеспечить рабочим возможность это сделать — заработать. Разумеется, было и достаточно таких, кому было все равно, но основная масса работников завода понимала, как устроена система оплаты. А ведь то было время, когда дорвавшиеся до власти предатели разоряли экономику СССР, и наш завод раз за разом попадал в ситуацию, когда совершенно не было денег на зарплату. Но у нас не было ни малейших внутризаводских эксцессов — каждый рабочий понимал, что если ему задерживают зарплату, то и директор ее не имеет, и никто ее не имеет.

А ведь уже по всему СНГ, да и рядом с нами было полно приватизированных предприятий и банков, руководители которых назначили себе бессовестные зарплаты. Нам никто не мешал и нашему директору установить зарплату, как, скажем, у директора банка, и от его зарплаты назначить и себе высокую зарплату. Однако, верьте или нет, но никому из старших заводских начальников, согласовавших мне эту систему оплаты, и в голову не пришло оторвать себя от вверившихся нам рабочих, и только прочитав у Ли Куан Ю, как именно правительство Сингапура, делократи-зируясь, назначило себе зарплату, я понял, что и мы могли бы в то время поступить так же. Могли бы! Но в то время разделить себя и рабочих для нас было невозможно!

А этим «лондонским денди» отделить себя от народа — запросто! А спросить их — причем тут они, правительство Сингапура, и зарплата топ-менеджеров иностранных фирм? Почему правительство Сингапура установило себе зарплату не от зарплаты своих граждан, а от зарплаты этих лиц, заработок которых определяется заграничными хозяевами этих ТНК?

Ведь правительство Сингапура сделало так. Положим, в Сингапуре есть сотня самых крупных компаний, у топ-менеджеров которых средняя зарплата 3–3,5 миллиона долларов в год. И премьер-министр назначает себе зарплату в 2/3 от этого, то есть, где-то 2–2,5 миллиона долларов в год. Но ведь у вас в Сингапуре есть и граждане, сумма доходов которых, положим, 175 миллиардов долларов в год. И раз ваш премьер считает для себя возможным получать эти 2,5 миллиона, то назначьте ему в зарплату один доллар с каждых 60 000 долларов годового дохода, полученного гражданами Сингапура. Только гражданами! Свяжите себя со своим народом! Премьер будет получать те же 2,5 миллиона, но от СВОИХ граждан! И граждане будут понимать, что уменьшение их дохода автоматически и немедленно уменьшает и доходы премьера и всего правительства.

Но все же вот так, от дохода, лучше содержать только хозяйственных министров, а самого премьера, министров-защитников и судей лучше привязать к каждой душе сингапурца. То есть в Сингапуре 5,5 миллионов жителей, значит, каждый платит премьеру, министрам и судьям в год по полдоллара или доллар с души, включая младенческую, — все граждане несут одинаковые расходы на содержание правительства — оно слуга абсолютно всех. Есть и варианты, но главное — доход главы государства должен поступать только из кармана граждан. Причем величину зарплаты правительства можно согласовывать с народом, скажем, на выборах каждая партия в предвыборной программе укажет, сколько она хочет для своего премьера — 50 центов или 5 долларов. По результатам выборов получится, что премьеру победившей партии народ согласовал и зарплату.

И граждане будут понимать, что глава Сингапура — это нанятый ими на работу слуга, и премьер будет понимать, что он слуга своих граждан, что он отец семьи, а не только надсмотрщик с кнутом.

Но меритократы Сингапура на это не идут. Глупы? Ни в меньшей мере! Это самые умные руководители мира. Вот Ли пишет, что они, снося в Сингапуре мусульманские трущобы для освобождения места под строительство комфортабельного жилья, сносили и строили на новом месте и мечети, расположенные в этих трущобах. Но: «Был также создан специальный фонд строительства, в который каждый рабочий-мусульманин ежемесячно отчислял один сингапурский доллар через нашу систему ЦФСО. Малайцы гордились тем, что мечети были построены на их собственные средства». То есть Ли понимал, что вот такая оплата может быть предметом гордости человека. Так почему он мог не понимать, что предметом гордости каждого сингапурца может быть то, что граждане Сингапура на собственные средства содержат свое правительство, да и весь государственный аппарат (тем более, что они его и содержат, но только сегодня аппарат сам берет себе у граждан эти деньги и берет сколько захочет, а не граждане платят по договору правительству).

Поэтому и думаю, что речь идет не о глупости, а о гоноре этих меритократов — как это они, таланты, да будут слугами этого глупого быдла?! Им хочется быть кем-то самим по себе — некой элитой, упавшей в Сингапур прямо с неба.

Что поделать — «умным быть не запретишь».

И Сталин, и Ли Куан Ю не представляли себе, как выглядит то «светлое будущее», куда они направляли свои народы. И для Сталина это светлое будущее было абстракцией, в которой «от каждого — по способностям, каждому — по потребностям». Но Сталин ВЕЛ свой народ в эту даль светлую, а Ли Куан Ю свой народ ГНАЛ туда. Так вот, я готов пойти за лидером в «даль светлую», но не готов, чтобы меня туда гнали.

Не согласился бы я на это и 20 лет назад.

 

Нет точной цели

А теперь такой вопрос — счастливы ли сингапурцы?

Лет 20 назад и я бы считал, что они обязаны быть счастливы, — ведь они имеют столько барахла! Какого же рожна им еще может быть надо?! Лишь потом, с годами, я понял, что само по себе наличие барахла ничего для счастья не дает. Да, на определенном уровне развития, человеку этого барахла очень хочется. Очень! И не столько для того, чтобы с помощью этого барахла как-то реально улучшить свою жизнь, сколько для самооценки, что ты не хуже тех, у кого барахла много. И это, в свою очередь, дает иллюзию, что ты не менее счастлив, чем другие (не последний в стае), и в результате получается удовлетворенность своей жизнью — то, что и называется счастьем. Все это так.

Но ведь если бы и природная цель жизни человека была в потреблении этого барахла! Кто-то сможет убедить хотя бы сам себя, что природа создала человека с целью, чтобы он успел до своей смерти все сожрать, все купить, всех перетрахать и везде побывать? Нет? Вот в том-то и дело!

А ошибка в выборе цели всегда стоит очень дорого.

Да, эту ошибочную цель ставит перед собою весь мир, когда-то ее ставил перед собою и я, но ведь миром правят идиоты, а Сингапуром — меритократы. А раз назвали себя меритократами, надо и об этом задуматься.

Ли Куан Ю был самым лучшим руководителем государства в мире в недавнем прошлом, самым лучшим хозяином. Народ запросил у него много барахла, и Ли организовал получение народом этого барахла, но теперь встает вопрос — а на фига оно народу нужно? Над этим надо думать, поскольку (не хотелось бы каркать) у правительства Сингапура, возможно, не так уж и много времени для размышления над этим.

 

Могильщики Сингапура

Ведь Сингапур, по примеру СССР, растит себе могильщиков. И трещина в фундаменте того здания равенства и справедливости, которое строил в Сингапуре Ли Куан Ю, уже просматривается, кстати говоря, эта трещина была видна даже ему. Вот в помянутом интервью в 2012 году он уже не говорит, как в своей книге, о равенстве и справедливости для всех: «Все, что у нас было — это горячее желание изменить несправедливое общество к лучшему». Он уже оправдывается: «Я знаю, что это несправедливо. Но мир несправедлив». Ли уже не печется о высокой зарплате для всех — он отстаивает необходимость завоза в Сингапур дешевой рабочей силы для «черной работы» на «благородных сингапурцев»: «Кто станет карабкаться по лесам на стройке? Кто пойдет работать в доки и возьмет в руки паяльную лампу? Хотят ли сингапурцы заниматься такой работой? Предложите им двойную оплату, и они все равно откажутся.

Вы видите, как строятся здания. Когда все построено, приходят сингапурцы и прокладывают электрические кабели и все остальное уже под крышей. Когда стройка открыта всем ветрам, там только индийцы, выходцы из Бангладеш, из Китая и другие. Мы можем платить сингапурцам больше, но пойдут ли они туда? Нет, потому что есть другие возможности заработать, которые они считают более привлекательными. Это образ мышления, так они расценивают свой статус». То есть сингапурец уже не хочет быть ни «черным» рабочим, ни даже супер-пупер квалифицированным рабочим, сингапурец «хочет пойти в университет и работать в офисе с кондиционером».

Хотел ли Ли Куан Ю сказать именно это или не хотел, но он сказал, что целью нынешних сингапурцев в получении образования является не радость творчества и даже не перспектива получения больших денег — целью является сидеть в офисе и не работать руками. Ли это видел, но видел ли он, что эти люди страшны для Сингапура? Что это раковая опухоль государства?

Для получения образования ум не обязателен, а требуется только память. Вот у нас на телевидении уже скоро 40 лет передаче «Что? Где? Когда?», в которой множество команд и уже несколько поколений «знатоков» демонстрировали и демонстрируют свою изумительную память, позволяющую им быстро вспоминать факты обо всем. А вы слышали, чтобы от этих «знатоков» был какой-то хоть немного заметный толк где-нибудь в жизни? Там, где требует-ся ум? Вы можете вспомнить случай выдающихся успехов вундеркиндов в реальной жизни?

При мало-мальски нормальной памяти получение образования даже в престижном вузе — не проблема. Но это образование ума не добавляет, зато выращивает апломб, не позволяющий заниматься работой по способностям и толкающий человека заняться той работой, которая ему не по таланту. И именно такому «специалисту» требуется бюрократическая система управления, именно ему нужны законы и инструкции на все случаи жизни. Он не способен к творчеству, поскольку самостоятельно что-то придумать в той должности, которую он занимает, он не может, — он может только вспомнить. И он боится самостоятельности. Боится свободы. Ему проще запомнить пункты инструкции и тупо им следовать.

Но это еще полбеды. Именно у такого индивидуума вырабатывается неудовлетворенность своим положением, зависть и ненависть ко всем успешным. Ли ведь писал об этом, когда рассказывал об отношении сингапурцев к привлечению иностранцев: «И на уровне специалистов с высшим образованием, и на более низком уровне существует сопротивление притоку большего числа талантливых иностранцев». А эта ненависть толкает образованца в тупые революционеры. Он ведь умный (согласно всем полученным справкам об образовании, дипломам и золотым медалям), а надлежащего места под солнцем ему не дают! Не дает власть. Вот 3 % населения власть дала возможность стать миллионерами, а он сидит и сидит в конторе с кондиционером, но с доходом в каких-то 40–50 тысяч долларов в год. И плевать ему на то, что власть и так ему дает больше, чем он на самом деле стоит. Образованец уверен, что благ, которых он алчет, не дает ему эта власть, а, значит, эту власть нужно свергать. Какая ему власть нужна, образованец понять неспособен, да и не стремится, для него главное — эту свергнуть!

Вспомним, ведь в СССР действительно был застой, вызванный засильем бюрократической системы управления. Но кто страдал от этого засилья? Разве это были наши об-разованцы в многочисленных конторах и институтах? Нет, страдали люди в промышленности и сельском хозяйстве, которым бюрократия не давала творчески работать. А кто был массовкой для предателей и врагов социализма и СССР, разваливших СССР? Это были не те, кто реально страдал от застоя на заводах и полях, а вот эти лица с высшим образованием, протиравшие штаны и юбки «в офисе с кондиционером». Они требовали уничтожить СССР, который, кстати, и кормил эту глупую толпу.

А кто был восторженной и тупой массовкой на площади Тяньаньмэнь, действовавшей по указаниям врагов Китая? Работники промышленности и сельского хозяйства Китая? Нет, все те же претенденты на кресла «в офисах с кондиционером». А о тех, кто их направлял на штурм народной власти Китая, наши потомки узнают из рассекреченных документов ЦРУ лет через 50.

А кто был тупой массовкой Майдана в Киеве, не способной даже сформулировать, чего она хочет после свержения Януковича? Все та же массовка, или уже сидящая, или желающая сидеть «в офисе с кондиционером». Если говорить в общем, то глупая и бездельная часть народа Украины.

Да, разумеется, Сингапуром руководят умные и честные люди, и хотелось бы думать, что они справятся и с этой толпой амбициозной глупости, которую они сами же и плодят. Хотелось бы так думать…

Итожа. Повторю, Сингапур — это не мое. И 20 лет назад, и сегодня.

* * *

И для меня в Сингапуре главное — это его хозяйственные руководители. Люди, сумевшие в стране без каких-либо ресурсов и с малограмотным населением обеспечить материальное благополучие граждан исключительно за счет резкого подъема их умственных способностей. Не за счет нефти, а за счет ума!! Ума! Это подвиг, достойный удивления и восхищения, несмотря на то, что и этих героев можно и нужно критиковать за невнятность цели, за амбиции, за отдельные детали этого подвига, что, само собой, никак не отменяет самого подвига.

Их современники в других странах, особенно в странах Европы и США, оказались и близко не способны на подобное.