Русские немцы

Мухин Юрий Игнатьевич

Колонисты

 

Началом крупномасштабного переселения немцев нужно считать Указ (Манифест) дочери немецкого герцога Софии Фредерики Августы Ангальт‑Цербстской, ставшей российской императрицей Екатериной Второй Великой от 4 декабря 1762 года:

«Всем иностранцам дозволяем в Империю Нашу въезжать и селиться где кто пожелает, во всех Наших Губерниях.

Всем прибывшим в Империю Нашу на поселение иметь свободное отправление веры по их уставам и обрядам беспрепятственно.

Не должны таковые прибывшие из иностранных на поселение в Россию, никаких в казну Нашу податей платить, и никаких обыкновенных служеб служить. Кто селился в необжитых землях, освобождался от налогов на срок до 30 лет, в других областях – на срок от 5 до 10 лет.

Поселившиеся в России иностранные, во все время пребывания своего, ни в военную, ниже в гражданскую службу против воли их определены не будут».

Начнем с того, что хотя в указе и говорится обо всех иностранцах, но на самом деле речь идет именно о немцах, поскольку переселение остальных иностранцев по сравнению с немцами было незначительным. И немецкие крестьяне хлынули в Россию из Данцига и Вюртемберга, Пфальца и Эльзаса, Бадена и Померании, Силезии и Швабии. Селили их на Волыни, в Екатеринославской и Саратовской губерниях, в Крыму и на Кавказе. Переселяющиеся немцы были частью лютеранами, частью католиками, частью протестантскими сектантами – меннонитами. На неосвоенных землях каждому семейству отводилось до 65 десятин земли (71 гектар), а в Поволжье и 75 десятин, и давалось по 500 рублей на обзаведение – умопомрачительная сумма, если учесть, что стоимость коровы в то время равнялась 3 рублям.

В Указе Екатерины, прежде всего, разумеется, поражает освобождение переселяющихся немцев от главной гражданской обязанности – от воинской службы, да и освобождение от налогов на такие сроки тоже кое‑чего стоит. Но главное – это размер земельных наделов, которые получала семья немецких переселений. Поскольку все познается в сравнении, то давайте сравним.

Если бы немцы в том веке переселялись в Америку, то они делали бы это за свой счет и получили бы там бесплатно 40 акров – 16 гектар земли. В первой половине XIX века русский солдат служил 25 лет, после отставки ему давали 6 десятин земли в том же районах, где и немцам. К концу XIX века в России оставалось около 95 тысяч имений дворян‑помещиков. Лишь 40 тысяч этих имений располагали землей более 100 десятин, а 21 тысяча имели земли менее 10 десятин. Наделы русских крестьян различались в зависимости от района и наличии земли у барина, но я не встречал упоминания о наделах, превышающих 20 десятин на семью, в среднем же земельные наделы в те времена равнялись 3–4 десятинам на мужскую душу, а к началу XX века составляли около 6 десятин на среднюю семью русских крестьян из 6 человек.

Далее колонистам предоставлялось право на общинное самоуправление. Они подчинялись непосредственно царю, а не внутреннему управлению Империи, что тоже очень необычно и снимало с немцев всякий гнет местного управления.

При этом, будучи государственными крестьянами, то есть, не закрепленными за дворянином‑помещиком, немцы всю неделю работали на себя, а русский крестьянин минимум три дня в неделю работал на барщине на помещика. А если русский крестьянин был на оброке, а не на барщине, то платил этот оброк помещику в размере примерно четверти всего дохода своей семьи в XVIII веке и трети дохода – в XIX. Если средняя русская крестьянская семья со своего среднего надела в 6 десятин в лучшем случае получала 200 пудов зерна, то немецкая семья со своего надела получала 2000 пудов. На конец XIX века при цене на пшеницу 80 копеек за пуд это уже составляло 1600 рублей дохода.

Напомню, что русский крестьянин содержал государственный аппарат и армию, офицеров армии – помещиков (которые таковыми уже оставались чисто номинально), после реформы 1861 года выплачивал выкупные платежи за свою же землю (а они в полтора раза превосходили рыночную стоимость этой земли) и, к тому же, сам защищал Россию своей кровью, отдавая в армию своих сыновей. А немецкий колонист, кроме обычного для русского крестьянина подушного налога платил только поземельный налог. Этот налог вначале едва превышал 25 копеек ассигнациями (7,7 копеек серебром) с десятины удобной для земледелия земли, потом был увеличен почти вдвое, тем не менее, даже если все 65 десятин немецкого колониста были удобной землей, налог этот не превышал 2 % его дохода только от продажи зерна. К началу XX века средний душевой доход в сельском хозяйстве (то есть, средний доход российских крестьян, помещиков и немецких колонистов) был чуть более 30 рублей в год, следовательно, у российских крестьян этот доход был еще меньше. А платежи крестьян государству составляли 8,7 рубля на душу сельского населения, то есть, почти 29 % этого дохода. Не прибыли, а дохода!

Но и это не все. В России всегда была монополия на водку, никто кроме царя, не имел право ее производить и продавать. Это я так раньше думал, а занялся российскими немцами и читаю в Википедии: «В том же году меннонитам было дозволено варить пиво и мед, делать хлебное вино, как для собственного употребления, так и для продажи, а посторонним «навсегда» воспрещено иметь в их колониях харчевни, питейные дома и шинки. Тогда же образованы меннонитские еврейские общины, с довольно широким самоуправлением».

Правда, следует сказать, что все изначально отводимые колонистам земли передавались им в неприкосновенное и наследуемое владение на вечные времена, но не как личная, а как общинная собственность каждой колонии. Соответственно, эти земли нельзя было ни продавать, ни передавать без ведома и согласия вышестоящего общинного управления. Но для расширения и улучшения своих хозяйств колонистам разрешалось приобретать земельные участки у частных лиц.

Еще одна интересная для русских особенность. Дело в том, что по русскому мировоззрению все и всегда делится поровну, включая наследство. Но у немцев такой раздел был далеко не во всех колониях, а обычно весь участок семейной земли наследовал младший сын, называется этот принцип наследования миноратным правом. Таким образом, старшие дети оставались вообще без земли, тогда, с одной стороны, правительство, им помогало, если были земли в резерве для создания дочерних колоний, кстати, еще до революции немцы начали селиться на предоставляемых Столыпиным землях за Уралом. С другой стороны, огромное количество денежных средств на руках колонистов, давало немцам возможность скупать земли у помещиков. В результате, в начале XX века немецкие колонисты владели в России почти 14 миллионами десятин земли, что, кстати, больше, чем была территория ГДР. Однако интересно даже не это. В России самыми богатыми землевладельцами (кроме помещиков и купцов) считались казаки. Так вот, всей войсковой земли одиннадцати казачьих войск было 3,3 миллиона десятин.

В итоге, находясь под защитой русских от внешних врагов, имея льготы, о которых русские и не могли мечтать, немецкие крестьяне начали энергично умножаться. В то время, как в Европе рождаемость среди национальных меньшинств была ниже уровня рождаемости основного населения, у российских немцев эта цифра зашкалила. На 1000 немецких жителей приходилось в европейской части России 43,8 (против 39,8 у русских), на Украине – 47,3 (против 40,3 у украинцев), на Волыни – 36 рождений. В Германии в это же время эта цифра была на уровне около 19. Среднее количество детей в семье немца‑колониста перед 1918 годом составляло восемь человек. Численность немцев‑колонистов возросла за 150 лет от первоначальных 100 000 переселенцев до 1,7 миллионов (по данным переписи населения 1914 году) – увеличилась в 17 раз! (По другим данным перед революцией их было 2,4 миллиона).

Еще раз вернусь к земле. 1,7 миллиона немцев владели 14 миллионами десятин, а 4,4 миллиона казаков – воинов, защищавших Россию во всех войнах. – 3,3 миллиона. Надо же!