Счастливый брак

Йорк Андреа

8

 

Это не была любовь с первого взгляда. Она едва запомнила его имя во время их первой встречи, вскоре после того, как начала работать у Кристофера. Джеральд был для нее одним из многих сотен безымянных лиц в компании, где все называли друг друга по именам, даже такого большого босса, как Кристофер. Откуда ей было знать, что положение Джеральда намного выше, чем тех, кто проходил через приемную.

Но Линда никогда не забудет их второй встречи. Она сидела тогда на месте Глории. Джеральд пришел из своего кабинета к отцу, а она заставила его долго ждать в приемной, потому что ему не было назначено время приема. И только увидев, как Кристофер приветствует его, девушка поняла, какую ошибку допустила.

Позже, когда Джеральд ушел, она робко вошла в кабинет Кристофера, чтобы объяснить ситуацию. Джеральд, сказала она, не объяснил, кто он, и если Крис считает, что ее надо уволить за то, что не умеет читать мысли, то пусть увольняет.

Кристофер затрясся от смеха, а когда успокоился, сразу, словно забыв, зачем она пришла, усадил ее в кресло и продиктовал несколько писем.

Когда на следующий день Линда нашла Джеральда и, испытывая неловкость, извинилась перед ним, он подарил ей свою первую, неотразимо теплую улыбку и визитную карточку – чтобы она больше не забыла его, как он сказал…

Как можно было не любить этого человека? И невозможно было не испытывать к нему уважения, потому что, как бы серьезно ни обстояли дела, он никогда не вымещал свои чувства на окружающих. Он не требовал от сотрудников непосильной работы, но каким-то образом заставлял каждого выкладываться на работе до конца. А еще он всегда был готов поддержать людей в трудную минуту.

Именно это он и сделал – почти автоматически и даже не зная почему, – когда Брайан бросил ее. Линда чувствовала себя отвергнутой, преданной, никому не нужной, а Джеральд проявил к ней доброту. Его отношение к ней помогло ей забыть свою боль и возымело целительный эффект. Неудивительно, что она в тот вечер испытывала к нему такую нежность.

Но нормально ли с ее стороны испытывать такие сильные чувства? – спросила Линда себя. Не странно ли, что она так быстро оправилась от неудавшейся любви и перенесла свою нежность на другого мужчину, как бы хорошо он к ней ни относился?

А может, эти чувства оказались совсем не так уж и неожиданными? Может, ее отношение к Брайану изменилось еще до того, как произошел разрыв? Если честно себе признаться, была ли для нее измена Брайана ударом в сердце или ударом по самолюбию?

Линда нахмурилась. Последние несколько месяцев она почти не видела Брайана – он был в бесконечных служебных командировках. А может быть, старательно избегал ее, чтобы их отношения не мешали ему ухаживать за Деллой? Помнится, она говорила себе, что понимает его, понимает необходимость его постоянных отлучек, зато потом они компенсируют эти долгие дни разлуки. Но так ли уж она переживала из-за этого? Может быть, ее чувства к Брайану уже тогда постепенно угасали и то, что казалось любовью, стало не более чем привычкой? А когда она узнала о его помолвке с Деллой, была затронута только ее гордость? И, может, она влюбилась в Джеральда еще до того, как Брайан оставил ее?

Мне повезло, считала Линда. Но это признание далось ей нелегко. Прежде требовалось признать себя дурочкой, которая не догадывалась, что с ней происходит. Возможно, в этом была повинна ее совместная работа с Джеральдом. Она так долго проработала с ним и никогда не позволяла себе относиться к нему иначе как к шефу – по крайней мере, сознательно. Или ей помешали увидеть правду их дружеские отношения? Она не заметила, как чувство уважения медленно переросло в более глубокое. Однако теперь, оглядываясь назад, она поняла, что с каждым днем ее любовь к Стронгу становилась все сильнее, хотя сама и не догадывалась об этом, не замечала происходивших в ней перемен.

Ей так хорошо было с ним в Большом доме, на помолвке у Деллы! Тогда ей показалось, что она просто нуждается в человеческом участии, не важно в чьем. Но это было не так. Только Джеральд мог заставить ее испытать такие чувства. Только он, потому что она уже хотела его. И поэтому, когда он отвез ее домой той ночью…

– Я все это подстроила, – прошептала Линда. Пусть неосознанно, но она действительно сделала это, хотя и не планировала близость с Джеральдом, как не планировала и ребенка. Но честность требовала признать, что она не предприняла ничего, чтобы предотвратить беременность. Ведь любая здравомыслящая женщина сообразила бы, что выбрала не самое подходящее время для такой игры. И вот теперь Джеральд пришел ей на помощь, чтобы спасти от разрушительных последствий ее поступка.

Да, Джеральд, с его чувством долга, не принадлежал к тем мужчинам, которые могут отвернуться от своего ребенка. Но не было ли в его поступке каких-нибудь других, скрытых причин? Линда не впервые думала об этом и каждый раз отгоняла подобные мысли. Сама же она, хотя внешне и колебалась, выходить ли за него замуж, и даже позволила уговаривать себя, в действительности отчаянно хотела стать его женой и просто ухватилась за его предложение – так ей теперь казалось.

Раздался легкий стук, и в дверях показался Джеральд. Линда даже не успела принять соответствующий деловой вид.

– С тобой все в порядке? – спросил он. – Глория волновалась.

– И поэтому сразу побежала к тебе? – Вопрос прозвучал саркастически, и Линда сразу пожалела об этом.

– Тебе не свойствен такой тон, Линни. Может, нам позвонить Кэтрин Марлоу?

– Диагностировать мое настроение? Я сама могу это сделать. – Она повернула кресло так, чтобы свет лампы оказался у нее за спиной. – У меня все нормально, просто я смертельно устала.

Он внимательно посмотрел на нее.

– Почему бы тебе не поехать домой и не вздремнуть?

И просидеть дома одной весь вечер? Гадая о том, что он делает в это время?

– Нет, – сказала она. – Мне нужно не поспать, а немного развлечься. – Линда стала не глядя складывать папки. – Может, мне сходить в музей искусств на новую выставку?

Она думала, что сейчас Джеральд повернется и уйдет, но вместо этого он обошел стол и сел в кресло рядом с ней.

– А какая там выставка?

– Французские импрессионисты. – Линда задвинула ящик и потянулась за сумочкой.

– Не возражаешь, если я увяжусь с тобой?

Она чуть не подпрыгнула от удивления.

– Почему? Ты боишься, что мне станет плохо и я упаду в обморок?

Джеральд приподнял бровь и хладнокровно поинтересовался:

– Есть какая-то причина, почему ты не хочешь, чтобы я пошел с тобой?

– Я этого не сказала. Просто, зная твое мнение об этом музее, я не думала, что тебе была бы интересна вылазка в него.

– Я говорил, что мне не нравится здание, а это не значит, что я не ценю то, что в нем выставляется. Ты уже зарезервировала столик в ресторане?

– Да. – Чувство внутренней боли не покидало ее.

Он лениво поднялся.

– Попрошу Глорию изменить время. После погружения в искусство тебе, возможно, все-таки захочется немного соснуть перед ужином.

– Ты… – У нее пропал голос, и ей пришлось откашляться. – Ты хотел, чтобы я зарезервировала столик для нас?

Джеральд, прищурившись, посмотрел на нее:

– Да, а почему мне не следовало этого делать? Ведь нам сегодня сообщили хорошие новости, помнишь?

Но ведь тогда не было похоже, что ему хочется это отпраздновать, мелькнула у нее крамольная мысль.

– Я думала, ты хочешь пригласить… – она замялась, – кого-то еще.

– Боюсь, мой клиент предпочел бы пиво и чизбургер. Не думаю, что он почувствовал бы себя комфортно в «Сюрпризе». О, понимаю… – Он слегка улыбнулся. – Ты увидела Маргарет, и у тебя разыгралось воображение.

Линда мучительно кусала губы. Может быть, из ревности и от неуверенности в себе ей в голову действительно пришли глупые мысли, но тут была и его вина: если бы он не держался с ней все время на расстоянии… Теперь, когда она подумала об этом, ей стало очевидно, что Джеральд никогда бы не стал демонстрировать перед ней в офисе свои отношения с Маргарет. Если бы она не потеряла возможность нормально думать, то сразу бы поняла, насколько глупо ее предположение, и держала бы свой рот на замке, вместо того чтобы дать Джеральду возможность убедиться, какая у него жена идиотка!

– Маргарет пришла просить пожертвования для своего любимого благотворительного общества, – продолжал Джеральд. – И это все. Я начинаю думать, что Крис был прав, говоря о преимуществах, которые имеет женатый мужчина. – В его голосе прозвучали нотки самодовольства.

Конечно, подумала Линда, вот она, скрытая причина. На помолвке сестры Джеральд дал ей понять, что Маргарет хотела бы, чтобы их отношения стали более серьезными. Том Бентли имел в виду примерно то же самое, когда упомянул о ловушках, которые расставляла Маргарет, чтобы поймать Джеральда в свои сети. А теперь ему можно не беспокоиться. Женитьба дала ему огромное преимущество, которого он был лишен как холостяк: ни одна женщина не могла питать по отношению к нему серьезных надежд, поскольку он теперь не только женат, но и вскоре должен стать отцом.

Но и Линда не могла просить ничего больше того, что он уже дал ей. Какие требования она могла предъявить к нему? Она и так была у него в долгу. Конечно, Джеральд предложил ей в основном материальные блага – дом, обеспеченное будущее ребенку. У него не было недостатка в средствах, и такой дар для него мало что значил. Он ведь не обещал ей себя – понимания, разделенных надежд, верности. Да, муж будет проводить с ней достаточно времени, чтобы укрепить свой имидж семейного человека. Но если, например, он захочет иметь связь на стороне, Линда не вправе будет возражать.

Правда заключалась в том, что она ни за что не осмелилась бы бросить ему вызов. И не потому, что боялась проиграть в материальном отношении, а потому, что она была согласна довольствоваться хотя бы крупицами его внимания и заботы, чем вовсе лишиться их.

Линда заставляла себя старательно разглядывать картины. Они были великолепны – цвет, настроения и чувства художников, техника мазков завораживали. И все же сегодня ее больше занимали собственные переживания.

У Джеральда, казалось, не было таких проблем. Он двигался по залам, засунув руки в карманы, и внимательнейшим образом изучал каждую картину.

– Взгляни сюда. – Он указал на одну из картин. – Ван Гог так густо наложил здесь краски, что, кажется, они еще до конца не просохли. Поэтому, наверное, такой люминесцентный эффект.

Линда должным образом восхитилась техникой и встала перед другой картиной – написанной в манере пуантализма нежным деревенским пейзажем, рассмотреть который можно было, только отойдя на определенное расстояние от него.

Это несправедливо. Не Джеральд, который бывал, насколько ей известно, в этом музее не чаще чем раз в год, а она должна была наслаждаться выставкой. Однако у Джеральда было преимущество – свобода от тех чувств, которые испытывала она рядом с ним. У него не трепетало сердце, не дрожали коленки, он мог спокойно концентрировать свое внимание на искусстве, в то время как она… Проклятье, подумала Линда. Все было гораздо проще, пока я не осознала, что люблю его.

Но что же делать? Невозможно заставить Джеральда полюбить ее. Конфронтация с ним тоже ничего не даст. Если она покажет свое плохое настроение или, не дай Бог, начнет жаловаться, это только усугубит ее положение. Тогда что же ей остается? Принять ситуацию такой, как она есть, и продолжать жить. Стараться по мере сил быть приятной, не допускать никаких срывов и держать плохое настроение при себе, насколько это возможно. Если бы только надеяться на лучшее, а не думать о плохом, как, например, сегодня, когда она решила, что он и Маргарет…

Линда обернулась и поискала Джеральда глазами. К ее удивлению, он больше не смотрел на картины. Скрестив на груди руки, он сидел на деревянной скамье посредине зала и, немного наклонившись вперед, не отрывая глаз наблюдал за малышом в прогулочной коляске всего в нескольких метрах от него. Ребенок – девочка, которой было на вид около годика, – так же серьезно рассматривала Джеральда.

О чем он сейчас думает? Что испытывает? Страх? Сожаление? Неловкость? Или сразу все эти чувства вместе? Линда почувствовала к нему нежность – для него тоже было непросто приспособиться к этой ситуации.

Она села на краешек скамьи.

– Не думай, что это игра твоего воображения. Я сама никогда не видела столько малышей и беременных женщин, город просто заполнен ими. Сначала я даже подумала – может, здесь должен состояться какой-нибудь съезд будущих матерей?

У Джеральда слегка покраснели уши, для нее это было неожиданно.

– Ты тоже? Я думал, мне это мерещится. – Он накрыл ее пальцы рукой – теплой и сильной. Помедлив секунду, Линда повернула руку ладонью вверх, и их пальцы переплелись. Она медленно подняла голову и увидела, как его лицо расплылось в улыбке.

Ну и пусть, мелькнула у нее мысль. Пока мне достаточно и этого. А позже, когда будет больно, тогда… тогда и подумаю, как быть.

Метрдотель в «Сюрпризе», бесспорно, был профессионалом. Поприветствовав Джеральда, он ничем не показал, что тот захаживал сюда раньше в компании совсем иных женщин. Однако официант подморгнул, когда Джеральд сказал, что миссис Стронг желает говяжью вырезку и салат из свежих овощей.

– Ты чуть не довел беднягу до инфаркта, – пошутила Линда, когда официант отошел.

– Думаю, его часто так удивляют, – заметил Джеральд рассеянно и тут же спросил: – Ты уверена, что не хочешь какой-нибудь закуски?

Линда покачала головой:

– Я зверски голодна. Но хочу сохранить аппетит для вырезки.

– Мне показалось, ты сказала, что ходила на ланч с Томом.

– Да, но мне тогда не хотелось есть. Мы были так увлечены обсуждением твоей идеи использования телевизионной связи, что забыли о еде. Ты звонил ему сегодня?

– Пытался. Не застал. К какому заключению вы пришли?

Она положила локти на стол и оперлась подбородком на сплетенные пальцы.

– Он установил систему на вилле в горах, и, кажется, она работает превосходно. Но он сказал, что с ней много хлопот.

– Во всяком случае, не столько, как с обычной связью.

– Значит, надо подключить еще одну установку к центральной системе. Я только подумала… – продолжала Линда неуверенно. – Может быть, вместо того чтобы покупать несколько аппаратов, мы могли бы установить один, управляющий всей системой? Том считает, что это неплохая идея. К тому же обошлось бы значительно дешевле.

– Кроме нас, ни одна фирма не предлагает этого своим клиентам.

– Точно. Мы окажемся обладателями единственной системы, которую легко будет внедрить на рынке.

Линда удовлетворенно откинулась на спинку кресла, но тут же, почувствовав неловкость от собственной самоуверенной манеры, взволнованно спросила:

– Ну, что ты думаешь?

– В этом, возможно, что-то есть. – Джеральд медленно водил черенком вилки по скатерти. – Надо будет подключить к этому сотрудников исследовательского отдела. Если все получится, Линни, ты будешь главным героем.

Она почувствовала, как тепло разлилось по ее телу.

– Том тоже заслуживает похвалы. Идея моя, но мне никогда не пришли бы в голову некоторые вещи, которые он предложил…

Официант принес салат.

– Наверное, у вас был интересный ланч, – констатировал Джеральд. – Жаль, что я его пропустил.

Линда с энтузиазмом набросилась на салат.

– О, было неплохо!

Она хотела рассказать, о чем еще они говорили с Томом, но Джеральд сменил тему.

– Нам нужно обсудить детали нашего нового дома, чтобы ты могла приступать к поискам, как только будешь хорошо себя чувствовать.

– Но ведь нет никакой спешки.

– Если ты хочешь иметь розово-голубую детскую к середине апреля – есть.

Линда с недоумением посмотрела на свою тарелку, словно не понимая, что она ест, и неожиданно почувствовала себя нехорошо. Но это была не обычная тошнота, к которой она уже почти привыкла, – эта боль шла откуда-то из глубины души. Как все у нас могло бы быть прекрасно, подумала она, если бы…

– Какой дом ты хотела бы, Линни?

Она перестала есть и приложила к губам салфетку.

– Это не имеет значения. Вовсе не обязательно, чтобы это был именно дом. Лишь бы оказалось достаточно места.

Джеральд окинул ее долгим внимательным взглядом.

– Напротив, имеет. Неужели ты думаешь, я стал бы спрашивать только затем, чтобы потом сказать, что ничего этого не будет?

Линда положила салфетку на стол и тихо сказала:

– Я уверена, что у тебя есть какие-то свои идеи на этот счет.

– Предположим, что есть. Мне, например, не нравятся эти современные ряды совершенно одинаковых домов. Я категорически отказываюсь считать подъезды, чтобы знать, где мне припарковать машину.

– Ты мог бы установить флагшток. – Линда попыталась улыбнуться. – Или посадить розовый куст. Или выкрасить входную дверь в красный цвет.

– Мог бы, но не собираюсь. Во всем остальном выбор за тобой. Тебе не нравится салат?

Линда покачала головой и снова взяла вилку, чтобы сделать еще одну попытку что-нибудь проглотить.

– Итак, как должен выглядеть твой идеальный дом, Линни?

Она сдалась. Почему бы и не сказать?

– Я всегда мечтала о доме из красного кирпича с белыми колоннами и зелеными ставнями, мансардой и солнечной галереей. Дом, который бы выглядел так, будто семья жила в нем не меньше трехсот лет. Ну как, достаточно детальное описание? Таких домов, возможно, тысячи.

– Если только они все не на одной улице, я согласен.

Официант, вздохнув, забрал несъеденный салат Линды и поставил перед ней тарелку с вырезкой в нежном соусе.

Джеральд с аппетитом вгрызся в котлеты из молодой баранины.

– Я не удивлен твоему выбору, но мне интересно – этот дом похож на тот, где ты росла?

– Я? – сухо переспросила Линда. – Представь себе вагончики. В них ютилась вся округа, ожидая лучших дней. У мужчин, живших в конце улицы, был автомобиль, и они, вернувшись домой после смены, без конца возились с мотором. – Линда замолчала. Джеральду совсем не интересно слушать о моем детстве, подумала она.

– Поэтому ты и хочешь пожить в каком-нибудь тихом месте, где дома не стоят впритык друг к другу? – улыбнулся он.

– По крайней мере, хочу свободно дышать и не думать, что кому-то помешает, если ребенок расшалится или раскапризничается.

– Толстые стены, – сказал Джеральд, – увитые плющом, для большей звукоэзоляции, чтобы никто не слышал, когда мы будем бить ребенка.

Линда в изумлении посмотрела на него. В его глазах искрились смешинки. Она рассмеялась и все еще продолжала смеяться, когда, подняв глаза, увидела входившую в ресторан шумную компанию молодых людей, среди которых были Брайан и Делла. Встретивший их метрдотель повел компанию к столикам куда-то вглубь ресторана. Линда впервые после свадьбы видела Брайана, и это было как напоминание о старом кошмарном сне, наполовину забытом, но все же настолько страшном, что он вызывал ужас при одном только воспоминании.

Джеральд проследил за ее взглядом. В это время Делла заметила их и, отделившись от группы, направилась к столику супругов. Брайан несколько неохотно, как показалось Линде, последовал за ней.

– Вас совсем не видно, – громко заявила Делла. – Можно подумать, вы скрываетесь.

Джеральд отодвинул кресло и встал.

– Некоторым из нас приходится работать.

– И все же, наверное, нет такой уж необходимости постоянно отправлять Брайана в командировки, а? – капризно спросила Делла.

– А я и не знал, что делал это, – спокойно ответил Джеральд.

– Я почти не вижу его.

– Я же говорил тебе, Делла, – вмешался Брайан. – У меня теперь множество новых обязанностей.

Делла пожала плечами и повернулась к Линде.

– Весной я буду председателем комитета выставки домашнего интерьера, – объявила она. – Если хочешь, скажу координаторам, что ты будешь мне помогать.

Это прозвучало как любезное предложение разделить с ней славу организатора выставки. Но можно понять и так, что ей нужен бесплатный секретарь-ассистент, подумала Линда.

– Спасибо, Делла, но я боюсь, что буду слишком занята в это время.

Изящные брови девушки удивленно приподнялись:

– Разумеется, ты понимаешь, что такие шансы не часто выпадают? В твоем положении, Линда, я бы подумала, как лучше найти свою дорогу в общество.

– Положение, которое занимает Линда, – прервал ее Джеральд, – позволяет ей делать все, что она захочет.

Делла затеребила оборку, якобы прикрывавшую глубокий вырез ее шикарного платья.

– Ну, если ты такой консерватор, Джерри…

Взгляд Брайана поймал блеск бриллиантового кольца у Линды на левой руке, и он еле слышно произнес:

– Кажется, я ошибся насчет тебя, Линни. Ты не упустишь подвернувшийся случай.

– Не смеем больше задерживать, ваши друзья ждут вас, – холодно сказал Джеральд.

Как только они отошли, он откинулся в кресле.

– Извини. Иногда я думаю, что в роддоме, когда родилась Делла, подменили ребенка.

– Я уверена, что ее выставка – хорошее дело.

– Я не об этом. Делла так и не научилась видеть разницу между самоутверждением и высокомерием.

Линда продолжала размазывать еду по тарелке.

– Она еще не знает о ребенке?

– У меня пока не было причины сообщить ей.

– Но ты сказал Крису.

– Отец совсем другое дело.

Линда подумала минуту.

– Сколько лет было Делле, когда умерла ваша мать?

– Около шести. А что?

– Она, должно быть, очень переживала. Когда умерла моя мать… Но, конечно, я была уже достаточно взрослая, чтобы встать на ноги.

Он взял бокал.

– У тебя больше никого не было из семьи?

– Нет. У отчима двое сыновей от предыдущего брака, но я их почти не видела. Мы никогда не были настоящей семьей.

– Он не удочерил тебя?

– Нет. Наверное, потому, что мать получала на меня пенсию от правительства. Не очень приятная картинка, да?

– Это случается. Твой отец погиб во время военных действий?

– Нет. Его самолет разбился, когда он добирался до своей части на Аляске. Погибло много солдат. – Она чуть замялась. – Я, конечно, этого не помню. Мне было только три года.

Он накрыл ее руку своей. Пожалуйста, пронеслось у нее в голове, не жалей меня, или я сейчас разрыдаюсь.

Джеральд, казалось, прочитал эту просьбу в огромных ореховых глазах супруги и нежно погладил ее руку кончиками пальцев.

– Скажи мне, – произнес он неторопливо. – В этой розово-голубой детской ты не собираешься украсить кроватку горой белых кружев, а?

Линда облегченно улыбнулась.

– У тебя проблемы с белыми кружевами? – спросила она с вызовом. – Мальчик не вырастет из-за этого маменькиным сынком, так же как девочка не станет сорванцом только потому, что научится правильно бросать бейсбольную биту.

Его глаза загорелись:

– Я подозреваю, ты собираешься научить ее этому?

– А что, я могла бы.

И, забыв серьезность, они смеялись и подшучивали друг над другом до конца ужина. На десерт Джеральд заказал себе кофе, а Линда, к ужасу официанта, попросила молока.

Домой супруги вернулись поздно. В лифте Линда с трудом подавила зевок. Она чувствовала себя раскрепощенно и была почти счастлива. Они провели вместе такой чудесный вечер. Разве было бы так хорошо ей одной?!

Джеральд взял у нее пальто, а Линда прошла в гостиную и встала у окна, глядя на золотые огни города. Если она будет скрывать приступы меланхолии, которые теперь часто накатывали на нее, и постарается сделать их дом уютным, может быть, супруг когда-нибудь…

Джеральд вошел в комнату и встал у нее за спиной. Она не обернулась, но почувствовала это, и, когда он положил руки ей на плечи и привлек к себе, ее сердце бешено заколотилось. Когда-нибудь…

– Ты как будто собралась заплакать? – прошептал он.

Линда покачала головой.

Его губы коснулись ее виска, опустились к щеке, он медленно приподнял волосы супруги и поцеловал мочку уха с тоненькой золотой сережкой. Ее голова легла на его плечо.

– Линни, – пробормотал он. Его руки скользили по ее плечам, пока не обвились вокруг нее. Он крепко прижал жену к груди.

Она закрыла глаза. Жгучее желание охватило женщину. Она мечтала о поцелуе, и мечта сбылась. Ласковое прикосновение его губ потрясло все ее существо.

Неужели, мелькнуло у нее в голове, поцелуй может быть одновременно таким нежным – не более чем легкое прикосновение – и таким могущественным? Линда чувствовала себя как начавшее таять в жаркий день мороженое. Результаты могли быть непредсказуемы. Это было именно то, чего она хотела в глубине души.

Джеральд поднял голову. Линда глубоко вздохнула, стараясь наполнить легкие воздухом, крепко сжала его плечи и вдруг почувствовала, что ноги уже не держат ее.

Теперь Джеральд обнимал ее по-другому. Она уже не была прекрасной пленницей – нет, он дарил ей уверенность и ощущение безопасности. Чувствуя, что может не бояться упасть, Линда обмякла в объятиях супруга.

Он снова поцеловал ее висок, волосы и ласково сказал:

– Ты выглядишь усталой. Может, тебе все-таки следовало поспать днем?

Она удивленно отпрянула от него. Ей казалось, что это начало, а не конец. Не говорить же ему сейчас, что она совсем не чувствует себя усталой…

Джеральд медленно разжал объятия, продолжая еще поддерживать за плечи.

– Надо позвонить Тому. Наверное, он дома сейчас. Спокойной ночи, Линни. Хороших снов.

Все. Он больше не задерживал ее. Линда ушла в свою комнату, призывая на помощь остатки гордости и самообладания. Расчесывая волосы перед зеркалом, она снова затеяла мысленный разговор. Зачем притворяться? Такие игры для детей, а она уже давно не ребенок. У нее только один выбор – принимать то, что ей предлагают, и не надеяться на большее. Не стоит обманывать себя надеждой на то, что, если она будет с Джеральдом нежной и милой, он когда-нибудь тоже сможет полюбить ее. Такие вещи случаются только в сказках.