Стоять в огне

Сушинский Богдан Иванович

10

 

К крепости лейтенант решил добираться проселочной дорогой, через окраины. Путь этот был намного длиннее, зато казался менее рискованным. Но, как назло, едва партизаны приблизились к пригородному поселку, их остановил патруль полевой жандармерии.

Беркут сразу же вышел из машины. В таких ситуациях он всегда чувствовал себя в кабине слишком неуютно, как в ловушке.

Обойдя передок, Андрей остановился возле жандармского офицера, который уже успел открыть дверцу и приказал водителю предъявить пропуск. Увидев перед собой офицера СС, тот вежливо приветствовал его.

— Служба, господин оберштурмфюрер.

— Все правильно, лейтенант. Делайте свое дело. — Главное, что сейчас волновало его, чтобы водитель не успел сказать чего-нибудь лишнего начальнику патруля. На всякий случай Беркут даже занял такую позицию, чтобы видеть одновременно и водителя, и офицера, и тех двух жандармов, которые уже заглядывали в кузов, требуя документы у Мазовецкого и Колара. Он знал, что бумаги у них надежные — помогли ребята из отряда Иванюка, но все равно нужно быть готовым к любой неожиданности.

— Куда направляетесь, господин оберштурмфюрер? — спросил лейтенант, довольно быстро вернув документы водителю.

— В крепость. В расположение отряда «Рыцарей Черного леса».

— А что, такой отряд существует? — удивился жандарм. — Впервые слышу. Это из солдат СС?

— Да, — сдержанно ответил Беркут. — Кстати, им командует гауптштурмфюрер Штубер. У меня к нему срочное дело. Вы его, конечно, знаете?

— Не знаю, — отрубил жандарм.

— Нужны мои документы?

— Нет необходимости, господин оберштурмфюрер. Да, я вспомнил, в крепости, в цитадели, действительно расположился какой-то отряд. Правда, не слышал, чтобы у него было такое воинственное рыцарское название.

— Похоже, что рыцарство снова входит в моду. Говорят, что и сам Штубер будто бы ведет свой род еще от знатных тевтонских рыцарей.

— Извините, господин оберштурмфюрер, — откозырял лейтенант, давая понять, что проверка закончена. — К родословным я отношусь скептически. Кто может с уверенностью сказать, кем были его предки в каком-то там двенадцатом или четырнадцатом столетии? Все это аристократические бредни. Аристократы выдумывают их, чтобы хоть как-то возвыситься над остальными. Фюрер — не аристократ, а весь мир уже, по существу, стоит перед ним на коленях.

— Фюрера трудно заподозрить в аристократизме, — охотно согласился Беркут.

— Вы не так поняли меня. Я не в том смысле. Он не аристократ по своей родословной. Его аристократизм — это аристократизм духа.

— Вот как?!

— Ничего подозрительного, — доложили жандармы своему офицеру.

— Счастливого пути, господин оберштурмфюрер, — еще раз отдал честь лейтенант. — Не советую выезжать из крепости после захода солнца. Эта дорога небезопасна даже днем.

— Я привык к опасностям, лейтенант, — сухо ответил Беркут, захлопывая дверцу кабины.

Прежде чем тронуться с места, водитель тоскливо посмотрел на жандармов, спокойно отходивших к обочине. Беркут понимал, что в душе этот немец сейчас проклинает его, и только страх, удушающий страх перед смертью, не позволяет ему выскочить из кабины и броситься под защиту патруля.

Метрах в тридцати от мостика, ведущего к крепостным воротам, Беркут приказал водителю остановиться и развернуть машину.

— Ждать будешь здесь. Когда мы с унтер-офицером вернемся, отвезешь к тому месту, где похоронили убитых. Там мы тебя отпустим. Можешь в этом не сомневаться.

Мазовецкий и Колар уже стояли возле кабины. Они еще не совсем ясно представляли себе, что задумал их командир, и теперь ждали приказа.

— Останешься с водителем в кабине, — сказал Беркут Колару. — Будете ждать меня и «господина унтер-офицера». Из кабины не выходить. При малейшей попытке водителя бежать — стреляй без предупреждения, — последние слова он повторил по-немецки, чтобы понял и водитель. — Кстати, ты, кажется, говорил, что умеешь водить машину.

— Отец был шофером на полуторке… Но прав у меня нет.

— Не волнуйся. Права нам выдаст гестапо. Пока я наношу визит вежливости гауптштурмфюреру, разберись, как управлять этой машиной. Только не забывай о водителе.

— Хорошо, командир.

— Если через полчаса не вернемся или не появимся через пять минут после начала стрельбы в крепости — заставишь водителя гнать машину подальше отсюда. Еще лучше — сам садись за руль. Только уже без пассажира.

— Глупости. Возвращаться в лагерь мы будем вместе, — твердо ответил Колар.