Стоять в огне

Сушинский Богдан Иванович

24

 

Как и было условлено, на следующий день Отаманчук пришел на базу Беркута с Феликсом Романцовым. Невысокий, худощавый, Романцов скорее походил на хитроватого деревенского мужичка, чем на бывалого солдата, а поношенная красноармейская форма только усиливала это впечатление, подсказывая Беркуту, что досталась она Романцову с чужого плеча.

— Наконец-то я вижу вас, товарищ Беркут! — приветливо улыбнулся Романцов, войдя вместе с начальником разведки в командирскую землянку. — Знаете, там, в лагере, о вас ходят ошеломляющие слухи! Да и в крепости тоже пришлось кое-что услышать.

— О слухах поговорим потом, — сдержанно ответил Беркут. — Мне сказали, что вы владеете немецким.

— Да так, самую малость.

— Но все же в крепости вы понимали, о чем говорят между собой немцы?

— Кое-что да, понимал.

— Божественно. Нам очень нужны бойцы, хотя бы немного знающие немецкий. Наверно, слышали, что мы любим операции «с маскарадом»?

— Говорят, вы частенько разгуливаете в форме эсэсовского офицера по Подольску и другим городам.

— Я тоже слышал эти байки. Люди преувеличивают, — добродушно заметил Беркут, стараясь не настораживать Романцова. — Хотели бы перейти к нам в отряд?

Романцов пожал плечами и взглянул на Отаманчука, который все еще молча сидел у края стола, возле окошка-бойницы. Однако Беркут заметил, что рука начальника разведки будто невзначай легла на цевье прислоненного к скамейке карабина Романцова.

— Вообще-то мне и в отряде Иванюка неплохо живется. Приняли нормально. Харч есть. Повоевать тоже представится возможность.

— Ну смотрите, дело ваше… Но не скрою: нам такие люди нужны. Если вы боитесь оказаться неблагодарным за гостеприимство Иванюка, могу поговорить с ним. Словом, не буду торопить вас с ответом. Идите, осмотрите лагерь, познакомьтесь с бойцами. А мы тут с товарищем Отаманчуком пока посудачим о наших делах.

Романцов снова вопросительно взглянул на Отаманчука, несмело потянулся к карабину, явно опасаясь, что командиры прикажут оставить его, и, подхватив свое оружие, как-то крадучись, вышел.

— Что ты думаешь по этому поводу, командир? — поинтересовался Отаманчук, когда Романцов скрылся за дверью.

— То же, что и думал. Однако прямых улик все еще нет. Подождем Петракова.

— Я послал за ним одного из моих разведчиков. Должны прибыть сюда, как договорились. Вот только удастся ли что-нибудь выяснить?

— Удастся. Вчера мы захватили полицая. Из отряда особого назначения, который в крепости. Он там недавно, о Романцове и Петракове ничего знать не может. Но сведения дал ценные. Они пригодятся и вашей разведке. Речь идет о группе, маскирующейся под партизанскую. Готовится крупная провокация, которая должна очернить в глазах населения все местное партизанское движение…

— Раньше они до такой подлости не доходили, — изумленно покачал головой начальник разведки. — По крайней мере здесь, в наших краях.

— Да, тактика меняется. Полагаю, для начала немцы послали в лес лишь небольшую группу, которая подготовит лагерь. А со временем к ней должны присоединиться еще с полсотни головорезов. И тогда поди объясни населению, что за партизаны появились в этих краях и каким из них верить, а каким — нет.

— Вот-вот. Тут все продумано.

— Полагаю, что и эти двое — Петраков и Романцов — были засланы в наши отряды. Когда придет время, они начнут стрелять нам в спины.

Отаманчук молча курил.

— А этот, Феликс, не догадывается, не сбежит?… — наконец заговорил он, почувствовав, что Беркут сказал все, что мог.

— Ребята предупреждены, глаз с него не спустят. Ну а завтра, перед приходом Петракова, я поговорю с ним по-иному. Кстати, завтра же направлю своих парней к лагерю Лансберга. На разведку. А потом попрошу у вас помощи. Разгромить этот лагерь своими силами будет нелегко.

— В таком деле охотно поможем. Тем более что скоро понадобится и твоя помощь. Задумали мы где-то через полмесяца ударить по лагерю военнопленных. Вот и вчера, после разговора с тобой, опять совещались с командирами взводов. Нужно спасать ребят. Учти: операция будет сложной. Без твоих вермахтовских и эсэсовских мундиров там не обойтись.