Стриптиз

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1

Селита первая увидела новенькую.

В три часа дня, как обычно, ее разбудил будильник, что стоял на ночном столике между двумя кроватями. Устроившись поудобнее, Селита слышала, как Мари-Лу подошла к окну, раздвинула занавески, убрала брошенные на подоконнике трусики и бюстгальтеры. Затем она зажгла газ на кухне, чтобы приготовить кофе.

Мари-Лу спала совсем голой и, несмотря на открытые окна, имела обыкновение подолгу бродить по квартире, ничего не надевая. Солнца в этот день не было, и с низкого неба струился какой-то серовато-зеленый свет, предвещая близкую грозу.

— Ты не встаешь?

Решив однажды поселиться вместе, ибо так экономнее, они условились, что будут готовить завтрак но очереди, но, натолкнувшись на непреодолимую инертность Селиты, Мари-Лу стала почти ежедневно покорно заниматься этим одна.

Глава 2

Она свернулась калачиком, закутавшись поплотнее в одеяло так, что видны были только разметавшиеся на подушке волосы, висок и один глаз, взирающий на освещенные солнцем щели в оконных шторах. Скользя по притихшей и застывшей комнате, ее взгляд время от времени падал на соседнюю кровать, на будильник, циферблат которого был обращен в противоположную сторону.

Селита не знала, который час, но чувствовала, что вот-вот раздастся звонок. Когда же это наконец произошло и запрыгали ножки будильника на мраморной обшивке стола, обрело признаки жизни тяжелое и теплое тело Мари-Лу, ее рука протянулась в полутьме, тогда глаз Селиты закрылся, а лицо приобрело безмятежное и чуть обиженное выражение.

Хотя Селита этого не видела, но знала, что подруга села на край кровати, нащупывая ногами шлепанцы, потом почесывая грудь и бока, вышла из спальни и отправилась на кухню, чтобы зажечь газ; послышался обычный при этом звук: «Пуф!»

Когда Мари-Лу раздвинула шторы в столовой и открыла окно, солнце залило светом квартиру, стали более различимы шумы площади Командант Мария.

Слегка приоткрыв глаза, Селита наблюдала за толстушкой, которая высунулась было наружу, потом отступила в глубь комнаты, схватила полосатый халат, быстро натянула его на себя и вновь подошла к окну. Задрав голову, она выкрикнула:

Глава 3

Она долго не могла решить, что же ей надеть — или штаны в обтяжку в стиле «тореодор», которые она носила с легкой блузкой, когда ходила на пляж, или платье в красный горошек, купленное как раз в той самой Галери Лафайет, где Мадо украла лакированную сумочку. В конце концов выбрала платье. Сделав аккуратный и красивый — макияж, тщательно причесавшись, она направилась полюбоваться витринами на Антибской улице.

Несколько дней стояла прохладная пасмурная погода, и казалось, что находишься в каком-то обычном провинциальном городке.

Достаточно было появиться солнцу, как сразу же чувствовалось, что это Лазурный берег: толпы туристов наводнили улицы, слышалась речь на самых разных языках, бросались в глаза мужчины в коротких, как у бойскаутов, штанах, обнажавших их волосатые ноги, женщины в шортах, хотя некоторые были весом в восемьдесят кило и более, немало людей прямо в купальниках фланировали по тротуарам и заходили в магазины, распространяя аромат крема для загара. Этот запах витал во всем городе.

Однажды, когда Селита прогуливалась с Мари-Лу, одетая приличнее большинства женщин, которые попадались на их пути, две явные по виду домохозяйки все же обернулись в их сторону и, очевидно догадываясь, кто они, высказали несколько обидных замечаний достаточно громко. У Селиты на весь день испортилось настроение, а Мари-Лу философски заметила:

— Не принимай близко к сердцу, подружка! Как бы мы ни старались одеться, нас всегда распознают, догадаются, чем мы зарабатываем на жизнь.

Глава 4

Оказавшись в артистической, где никого не было, она устало опустилась на табурет, стоявший у зеркала, и принялась разглядывать свое отражение сурово, без всякой жалости, ненавидя себя в эту минуту так же, как ненавидели ее другие.

Эта нелепая история с туфлей выбила ее из колеи сильнее, чем какая-нибудь подлинная драма. И будь у нее хотя бы пять тысяч франков, она тут же бы уехала.

Куда именно, она не знала. Прошло то время, когда она могла претендовать на место в парижских кабаре. Есть, правда, в Женеве одно кабаре своеобразная мекка стриптиза, где она уже дважды побывала, но это самая настоящая фабрика. Их было пятнадцать каждый вечер, иногда больше, и они выступали, сменяя друг друга, как на конвейере, с номерами, строго рассчитанными по минутам.

Попробовать поехать в Ниццу? В Марсель?

Впрочем, к чему об этом думать, коль скоро ей не на что даже купить билет на поезд? У нее вообще никогда не было денег, тем более здесь, потому что, как только она получала хоть немного, то сразу же направлялась в казино; не имея средств купить билет в главный зал, где играли в рулетку или в железку, удовлетворялась более дешевыми вариантами азартных игр в большом холле.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 1

Не сговариваясь, все трое выбрали в своем гардеробе одежду поскромнее, попроще и почти не наложили косметики. Если посмотреть на них, тихо стоящих в саду, то кажется, что это девушки, вышедшие из церкви после мессы.

Наташа пришла раньше всех и подождала остальных на небольшой узкой улочке, ведущей вниз. «Понтиак» мсье Леона стоял там позади длинной и низкой ярко-красной спортивной машины хирурга.

Когда подошли ее подруги, вопросительно посмотрели на нее, Наташа сказала:

— Началось это четверть часа назад. Мы вроде бы сможем подождать в саду, но если не произойдет какого-нибудь несчастья, мы все равно ничего существенного не узнаем сегодня.

Они находились в Эстерельской клинике, расположенной в тихом старинном квартале, где только собаки и кошки бродили по улицам, резко поделенным на теневую и солнечную сторону, и виноторговцы мыли свои бутылки.

Глава 2

Селита уже давно, пожалуй, с тех пор, как появилась Мадо, искала контакта с Леоном, который, сознательно или нет, избегал ее. Вечером, когда она приходила, он ей кивал, как всем остальным, а если ему приходилось в течение ночи и обращаться к ней, то он это делал очень кратко и исключительно по делу.

Однажды во второй половине дня, еще до операции Флоранс, он пришел в клинику, когда Селита сидела у кровати больной. Поцеловав жену в лоб, он встал у окна и не двигался, пока не ушла посетительница.

День за днем она пыталась улучить момент, чтобы поговорить с ним. Ничего особенного она не могла ему сказать и ни на что пока не надеялась, но ей было невыносимо переносить эту враждебную пустоту между ними.

Десятки раз она была готова при всех, прямо в кабаре, закатить ему сцену, которая, может быть, принесла бы ей облегчение. Она преднамеренно на его глазах, как бы бросая ему вызов, нарушала священные правила заведения: выходила во время выступлений на улицу подышать свежим воздухом или же, видя, что он за ней наблюдает, отказывалась танцевать с посетителем, ссылаясь на то, что у нее болят ноги.

Ей никак не удавалось оказаться с ним наедине. И вряд ли бы она преуспела в этом, даже если бы пришла в «Монико» во второй половине дня. Нужно было для этого попасть в тот редкий день, когда он туда еще заходил, но и тогда там были уборщицы или поставщики.

Глава 3

Ночью была сильная гроза, сейчас воздух стал чистым и настолько прозрачным, что были заметны маленькие беленькие домики в горах. Они отчетливо вырисовывались как на стереоскопическом снимке. Ранним утром некоторые жители высокой части города могли даже видеть горные вершины Корсики, которые явственно различались на фоне неба и моря, слитых в едином темно-голубом цвете.

Без четверти десять было уже жарко, улицы заливал яркий солнечный свет.

По бульвару Карно спускались какие-то женщины в шортах. Они направлялись к рынку и с любопытством поглядывали на небольшие кучки людей, стоявших в тени платанов с таким видом, будто вот-вот должно было что-то произойти. И только поравнявшись с домом № 57, женщины обнаружили черную драпировку с бахромой и серебристыми вкраплениями. Некоторые перекрестились.

Среди ожидавших преобладали мужчины. Это были владельцы кабаре и баров Жуан Ле-Пэна, Ниццы, а также с другой стороны горы Эстерель — из Сен-Рафаэля, Сен-Тропеза, Тулона и Марселя. Большинству из них было явно не по себе, ибо они не привыкли вставать так рано. Некоторые лица казались знакомыми, их можно было видеть в газетах в разделе происшествий.

Селита пришла вместе с Мари-Лу и Франсиной, на тротуаре они подошли к Людо, Жюлю и Джианини.

Глава 4

Из всех, кто выступал в «Монико» прежде, осталась одна Мари-Лу. Франсина уехала на следующий день после похорон. Пригласили одну девушку из Марселя, потом еще одну — итальянку, которую не могли даже указать в афише, поскольку у нее еще не было разрешения на работу во Франции.

Алиса, сестра хозяина, вернулась в Тавр, так как была очень нужна мужу, и поэтому наняли бывшую кассиршу из кафе «Аллеи».

Леон продолжал привозить Мадо и отвозить после ее выступления. Он полностью перебрался в «Луксор» лишь изредка заходил на бульвар Карно — за вещами и за одеждой.

Через Людо доходили кое-какие сведения о Селите.

Он сообщал их Мари-Лу. Не имея средств одной оплачивать квартиру на площади Командант Мария, толстушка пригласила итальянку поселиться у нее.