Точка отсчета

Николаев Андрей Евгеньевич

Глава 14

 

Челнок дрогнул — отошли стыковочные зацепы, и борт карантинной станции стал удаляться. Седов проверил свои ощущения, опасаясь повторения приступа, случившегося во время полета на «Вампире», но ничего особенного не почувствовал. В салоне модуля было прохладно, и Сергей поежился — халат не грел, а босые ноги в шлепанцах мерзли основательно. В салоне, рассчитанном на восемь пассажиров, они были с Уотерсом вдвоем, и Седов улыбнулся, вспомнив, как коммодор не согласился взять на борт Грабера, мотивируя отказ недостатком места. Через открытую дверь было видно пилотскую кабину с двумя ложементами, которые занимали морские пехотинцы.

Седов почувствовал плавное ускорение. Ни гула, ни вибрации он не ощущал — звукоизоляция была не в пример лучше, чем на «Вампире».

Один из морских пехотинцев встал и, цокая магнитными подковками, вышел в салон.

— Сэр, если вы позволите использовать ваш личный опознаватель, мы сэкономим время, — сказал он, обращаясь к Уотерсу.

Коммодор передал ему карточку с кодом, затем пошарил сбоку своего кресла и вытащил бутылку виски и два бокала.

— Не желаете?

— Пожалуй, рановато, а, впрочем, наливайте, — согласился Седов.

Уотерс плеснул в бокалы виски на два пальца.

— Все-таки этот Грабер меня здорово разозлил, — проворчал он. — Подумайте: какая-то штатская крыса…

— Он в звании майора, — поправил Седов.

— А я коммодор, или по армейской классификации — бригадный генерал! — снова вскипел Уотерс, — держите, — он передал бокал Седову, — у меня пять боевых наград и три ранения, а что он сделал для метрополии? Если разобраться, после разгрома движения «Революция тринадцатого апреля» Совет Безопасности ничем себя не проявил, а было это уже пятнадцать лет назад. Между прочим, бюджет СБ почти не уступает бюджету седьмого флота! Эта банда конспираторов и шпиономанов, просиживающих штаны…

Было видно, что тема Совета Безопасности для коммодора — одна из самых болезненных. Он перегнулся через проход между креслами, наклонившись к Седову, и, подкрепляя свои слова, жестикулировал с таким ожесточением, что виски выплескивалось на палубу.

— …проверять любого, невзирая на заслуги и занимаемое положение. С этим, положим, я соглашусь, но где результат? Правильно, на Земле стало жить спокойней, хотя теракты фанатиков, прибывающих под видом туристов и студентов, происходят, чуть ли не каждый месяц. К этому мы, как ни страшно звучит, привыкли, но какой ценой достигнуто относительное спокойствие? Вот сейчас мы идем, каждые тридцать секунд отзываясь на запросы патрульных сторожевиков, а пассажирские и грузовые суда?

— Да, тут я с вами согласен, — сказал Седов, — я в последнее время как раз на пассажирских и путешествую. После выхода из подпространства подход к Земле занимает от четырех до восьми часов.

— Вот! И вся нагрузка лежит на флоте. А если, не дай бог, мы кого-то пропустим, как в позапрошлом году, то всех собак спустят опять-таки на флот! Помните катастрофу «Энугу»?

Седов кивнул. Танкер «Энугу» взорвался при заходе на посадку на космодром Порт-Пири в Южной Австралии. Чудом удалось избежать огромных жертв, оттеснив токсичное облако в относительно безлюдные центральные районы континента и осадив его в пустыне Симпсона.

— …пришлось под давлением либералов из правительства уволить весь командный состав Южной группировки, начиная с командующего и заканчивая командирами секторов. Мы упустили инициативу, мы ждем хода противника, а потом судорожно ищем ответ. И не всегда можем ответить адекватно, — горько сказал Уотерс, поник головой и, словно вспомнив про виски, поднял бокал, — впрочем, что говорить. Ни я, ни вы ничего не решаем. Давайте выпьем в память Юргена. Таких офицеров остались единицы и тем горше, что они уходят, не подготовив себе смену.

Седов приподнял бокал и отхлебнул виски. «И друзей таких больше не будет», — добавил он про себя.

Земля в иллюминаторе постепенно приближалась, плавно поворачиваясь освещенной стороной. Голубоватая дымка, окружающая планету, казалась слишком эфемерной, чтобы защитить ее от незваных гостей из космоса. Однако до сих пор космические странники, за редким исключением, не смогли нанести Земле сколько-нибудь существенного вреда. Другое дело — сами люди. Создавалось впечатление, что расколовшееся в двадцать первом веке по религиозным предпочтениям и этническим признакам человечество, задалось целью уничтожить собственную колыбель, в чем вполне могло преуспеть. Тут уже атмосфера Земли, способствующая появлению на планете разумной жизни, ничем не могла помочь людям. Эту проблему могли решить только они сами.

— Где мы садимся, коммодор?

— Я посылал запрос на посадку в Сантандере, однако, боюсь, наш друг Грабер может организовать нам осложнения с местными властями. Джек! — крикнул Уотерс, как и большинство офицеров-ветеранов боевых действий, он предпочитал звать подчиненных по именам. Один из морских пехотинцев вышел в салон. — Запросите Виана-ду-Каштелу, смогут ли они нас принять? Там, на побережье, наша база, — пояснил он Седову, — а в Гамбурге будем часам к трем пополудни. О, черт! Как подумаю, с какими глазами я предстану перед Кристиной Скарсгартен…

— Вам легче, — буркнул Седов, допивая виски, — а мне каково? Это ведь из-за меня он ввязался в драку.

Коммодор сочувственно покачал головой и подлил в бокалы.

— Знаете, а ведь это мы с Юргеном в какой-то мере ответственны за появление организации «Память Арзараха», — сказал Седов.

— Каким образом?

— Мы были уоррент-офицерами, два месяца как закончили Чарли-Браво и получили назначение в часть — отдельная рота «Барракуда»…

— Как же, слышал.

— Базировались мы на Селена-Рейн в Море Дождей. В ту ночь нас подняли по тревоге. Два «Вампира» и фрегат поддержки получили приказ перехватить грузовой корабль, игнорировавший запросы первого пояса обороны…

— Сейчас этих поясов уже пять, — проворчал коммодор, — и все равно постоянно кто-то пытается прорваться.

— Как сейчас — не знаю, а тогда атаки следовали одна за другой: за месяц до этого взорвали рудники на Фобосе, а буквально накануне «Мученики века» захватили яхту сенатора Гроу, перебили экипаж и пассажиров и бросили на орбите Венеры. Мы, помню, неделю провели в готовности номер два, спали не раздеваясь и были злые, как собаки. И командование бесилось — надо куда-то лететь, кого-то ловить, или уничтожать, а кого?

— Помню, помню, — усмехнулся Уотерс, — я в то время был командиром звена атмосферных истребителей на «Калипсо». Тренировочные вылеты нам устраивали по двенадцать раз в сутки.

— Вот-вот. И тут как раз боевая тревога, — Седов отхлебнул из бокала и задумчиво улыбнулся, погружаясь в воспоминания, — Юрген, помню, от злости аж зеленый был. Усы торчком, глаза бешеные… Ты, говорит, как хочешь, Седой, а я если какую-нибудь гниду не пришибу сегодня, сам застрелюсь! Ну, стреляться ему не пришлось…

Они остановили не отвечающий на запросы грузовик после двухчасовой погони и трех предупредительных залпов фрегата поддержки — два по курсу и один в двигатели. «Вампиры», тогда только поступившие на вооружение флота, взяли грузовик на абордаж. Уоррент-офицеры Скарсгартен и Седов были в одной абордажной группе. Драка была серьезная — экипаж состоял из смертников, которые сдались только после того, как две трети из них были перебиты. «Барракуда» потеряла трех бойцов и потому, когда командир группы первый лейтенант Макс Раутфайль приступил к допросу, никто не вспомнил о правах военнопленных.

После того, как двух членов команды грузовика выбросили в открытый космос, остальные выложили все, что знали. Корабль входил в торговый флот Арзараха — одной из «свободных планет», правительство которой предоставило, конечно, неофициально, убежище нескольким религиозным группировкам. Грузовик нес в трюмах солнечное зеркало, которое предполагалось развернуть на орбите Земли, направив отраженный луч на наиболее густонаселенную часть Европы. Последствия могли быть катастрофическими — луч, по расчетам специалистов, должен был выжечь полосу, шириной полтора километра и глубиной до четырех метров от Урала до западного побережья Ирландии, разрушив несколько десятков городов, прежде чем зеркало удалось бы уничтожить.

Команда для рейса набиралась из смертников, прошедших специальную подготовку в лагерях на Арзарахе и имеющих целью после развертывания зеркала обрушить корабль на пассажирский космопорт во Флориде.

После доклада Раутфайля адмирал флота Симон де Гранвье, не дожидаясь, пока дипломаты обменяются нотами протеста, а парламент обсудит возможные ответные меры, отдал приказ, после которого был уволен в отставку, несмотря на все заслуги, но стал кумиром флота и армии.

Грузовик был доставлен на орбиту Арзараха, и абордажная группа развернула зеркало в полном соответствии с выбитыми из его экипажа инструкциями. Седов хорошо помнил, как они стояли в абордажном отсеке «Вампира», а в трех километрах пылало отраженным пламенем солнечное зеркало и было отчетливо видно, как бешено вертятся свинцовые облака над поверхностью планеты, гигантской воронкой закручиваясь вокруг ослепительного столба света.

Видеозапись операции не проводилась, но по информации, дошедшей с Арзараха, убытки и разрушения были колоссальными: луч слизнул расположенную в пригороде столицы базу боевиков, пропахал окраины, уничтожив несколько жилых районов, и к моменту, когда поднятые по тревоге истребители разнесли зеркало на куски, полностью выжег грузовые терминалы единственного на планете космопорта.

Через сутки на орбите был обнаружен грузовик с трупами боевиков, однако предъявлять претензии было некому, и через неделю вооруженные силы Арзараха провели операцию по выдворению с планеты всех радикальных организаций.

Операция «Солнечный удар» вызвала правительственный кризис на Земле. Правительство ушло в отставку под крики либеральной прессы: «Мы не можем уподобляться террористам, поскольку являемся цивилизованными людьми». Однако по опросам общественного мнения почти восемьдесят процентов жителей Земли положительно оценили действия вооруженных сил. И почти на пять лет прекратились диверсии, саботаж, захваты заложников и провокации по отношению к территориям, живущим под протекторатом метрополии.

— Именно тогда мы с Юргеном получили внеочередные звания, — закончил Седов, — перескочили через старшего уоррент-офицера и стали вторыми лейтенантами.

— Да-а… — протянул после некоторого молчания Уотерс, — вот так и надо действовать, а то: ноту протеста, демонстрации в поддержку заложников! Да плевать им на ноты, не говоря уже о демонстрациях. Только сила, больше их ничего не остановит. Менталитет не тот. Если ты просишь переговоров, значит ты трус, а трусов бьют! Как наши либералы не поймут, что некоторые нации в социальном плане остановились в развитии на уровне Средневековья, а все достижения современных технологий они воспринимают только с точки зрения — пригодны они к войне или нет. Слава богу, мы не продаем им вооружений, однако биотехнологии они пытаются развивать и, насколько я знаю, с успехом. Вот, закупают клонов целыми взводами, а правительство никак не может решить, кому предъявлять счет: компаниям, осуществляющим клонирование, разработчикам программ поведения, или тем, кто использует конечный продукт. Бардак, черт возьми! Впрочем, что еще можно ожидать от штатских?

За разговором время пролетело незаметно и, когда в салон заглянул морпех и доложил, что разрешение с базы получено и челнок заходит на посадочную глиссаду, Седов с некоторым удивлением обнаружил в иллюминаторе, под выдвинувшимся из фюзеляжа широким крылом, серую гладь Атлантики.