Точка отсчета

Николаев Андрей Евгеньевич

Глава 46

 

— Это хороший остров. Маленький, но хороший. Правда, вход в лагуну узкий и мелкий. Только в прилив и войдешь.

Старый белый катер, тарахтя изношенным движком и переваливаясь на волнах, подходил к атоллу. Сергей Седов сидел на носу катера на горячих белых досках и, щурясь от солнечных бликов на воде, разглядывал островок. Пять часов они трепыхались на облезлом корыте под палящим солнцем, хотя хозяин катера, тощий старик, такой же облезлый, как и его посудина, клялся, что «за три часа поспеем и туда и обратно». Старик вещал всю дорогу. Поначалу он пытался выспросить Седова, кто он да зачем сюда, но, получив несколько односложных ответов, отстал и переключился на личные проблемы. За пять часов Седов узнал, что бензин нынче не достать, это, мол, загрязнение и архаизм, что старуха шкипера, похоже, начала погуливать налево. Седов вспомнил жену шкипера: на вид ей было лет двести, и не поверил. И пальмовое вино уже не то, что раньше, «вот попробуйте, сэр». А вообще-то здесь хорошо. Иной раз так хорошо, что «прям очень хорошо». Периодически шкипер скрипучим голосом затягивал одну и ту же песню, но пел он на такой смеси языков, что Седов даже не пытался понять смысл. Однажды, наклонившись через борт, чтобы в очередной раз зачерпнуть соломенной шляпой воды, Седов заметил, как старик откупоривает вторую бутыль вина. Однако катер по сторонам не рыскал, мотор стучал ровно, и Сергей опять впал в полудремотное состояние.

Он успел заскочить домой, в Москву, и теперь чувствовал себя немного уверенней, чем когда покидал комплекс на Ньюфаундленде. Если уж Мук ему больше не помощник, то остались еще старые проверенные электронные средства. Он больше не собирался вступать с клонами в рукопашную да и теперь это было бы бессмысленно. Он просто не справится.

— Вон, сэр, пенек пальмовый, а за ним еще две пальмы буквой V растут. Это и есть створ. Вы уж не беспокойтесь, — добавил он, увидев, что Седов подобрал ноги и сдвинул шляпу на затылок, — я здесь много раз ходил и ребят этих возил. Хорошие ребята. Молодые очень, но хорошие. Как иду мимо, все машут мне. Веселые.

Седов, держась за леер, стал пробираться вдоль рубки на корму.

— Ребята хорошие и веселые, несмотря на молодость, — задумчиво пробормотал он, — ладно, надеюсь, вас сегодня не будет. Капитан, белые акулы здесь есть? Ну, знаешь, большие белые акулы.

— Есть, сэр, — с готовностью подтвердил шкипер, — все, как одна белые и прям очень большие.

Он помолчал и, откашлявшись, спросил.

— Вы в наших краях бывали?

— Приходилось.

— А-а… ну, в лагуне-то акул нет, а в море, если подманить, тут как тут. И белые бывают. — Шкипер приставил ладонь козырьком к глазам, — ребят, похоже, нету. Видно, по островам пошли, — он махнул рукой в сторону уходящей на восток цепочки атоллов, — видите, и лодки нету. У них маленькая такая, быстрая лодка. Мальчишка то смышленый, — добавил он, чуть довернув штурвал, — все умеет. Ну, а девчонка, просто загляденье, старик причмокнул и отхлебнул из бутыли, — вот и прибыли, сэр.

Он заглушил движок. Подсвеченные солнцем кораллы в прозрачной воде остались позади, и катер мягко ткнулся в песчаное дно метрах в десяти от берега. Седов порылся в рюкзаке, доставая деньги.

— Слушай, капитан…

— Эй, — вдруг воскликнул шкипер, — а вон и Дженни. Вон бежит.

Седов оглянулся на берег. От пальмовой рощи к ним бежало, подпрыгивая и размахивая руками от избытка энергии и здоровья, загорелое длинноногое существо лет пятнадцати. Яркий цветастый платок вокруг бедер заменял девушке одежду, рыжие волосы летели за ней, как грива испуганно скачущего жеребенка. Платок, облепивший загорелые ноги, мешал ей и она, сорвав его на бегу, стала размахивать им, как флагом.

Шкипер прошел на нос катера и, присев на корточки подождал, когда она приблизится.

— Вот ведь коза, а, — сказал он, обернувшись к Седову, и его лицо сморщилось от улыбки, как печеное яблоко.

— Они что, всегда так?

— Как? А, нагишом, что ли? — старик пожал плечами, — ну так сейчас это вроде и ничего. Время такое. Сейчас много чего — ничего… Молодые, веселые. Вот если моя старуха так ходить будет, это да…

— Что да, то да, — согласился Седов.

Девчонка забежала в воду по щиколотку и, уронив платок, остановилась, увидев, что шкипер не один.

А девушка и впрямь, что надо, подумал Седов. Немного угловатая, еще не вполне сформировавшаяся фигура, узкие бедра, но было в ней что-то такое… Обещание, что ли. Как в нераскрывшемся бутоне, обещающем стать прекрасным цветком.

— Привет, Дженни, — сказал шкипер, — а где же парень твой?

— Я вас знаю, — не отвечая старику, сказала Дженни. — Вы Сергей Седов.

— Точно, — согласился Седов, — а ты, стало быть, Дженни. Очень приятно.

Девушка, наморщив лоб, внимательно разглядывала его. Будто оценивала или сравнивала с кем-то. Глаза у нее были темно-зеленые, как вода в океане на большой глубине.

— Привет, дядя Генри, — наконец ответила она шкиперу, — Леша поехал мусор отвозить. Сказал, что закапывать, все равно, что в море бросать. Нельзя.

— Это вы молодцы, — одобрил старик. Он повернулся к Седову, — я же говорил, хорошие ребята. Слушай, коза, ты бы прикрылась, что ли. Видишь человеку не по себе.

Дженни опять посмотрела на Сергея, подняла из воды намокший платок и повязала его вокруг бедер. Седов хмыкнул, забросил сумку на плечо.

— Ну, капитан, семь футов тебе под килем.

— Вы уж не обижайте их, — шепнул шкипер, обдав его перегаром.

— Что ты, старик. Я же здесь гость.

— Ну, вот и ладно. Дженни, вам может привезти чего? Ты говори, не стесняйся.

— Нет, спасибо. Мы с вами свяжемся, если что-нибудь будет нужно.

Седов спрыгнул с катера. Вода была чуть выше колен. Он вышел на берег и оглянулся. Шкипер завел мотор, дал задний ход и, развернувшись, направил катер к выходу из лагуны. Пройдя рифы, он застопорил машину, поднял бутыль с вином и прокричал что-то, видно «ваше здоровье». Седов и Дженни помахали ему в ответ, и пошли вглубь острова.

Мелькающие впереди стройные ноги ослепляли. Белый песок слепил еще больше, к тому же солнце так прокалило его, что он обжигал ступни, и Седов с трудом сдерживался, чтобы не заорать благим матом и не броситься под чахлую пальмовую тень. Дженни, будто не замечая ничего, шагала впереди. От загара она была вся коричневая, как шоколадка, и двигалась так неспешно и плавно, что движения ее напоминали колышущиеся водоросли. Платок высох, стал почти прозрачным, и Седов невольно засмотрелся, как мерно напрягаются и расслабляются мышцы ее ягодиц. Старый ты козел, Сергей Георгиевич, подумал он, отводя глаза. Она ведь тебе во внучки годится.

— Дженни, а Лешка когда вернется?

Девушка замедлила шаг, посмотрела на него через плечо, но не ответила.

— Послушай, это, в конце концов, невежливо. Ты что, боишься, что я вам мешать буду? Не буду. Но мне действительно надо поговорить с ним. Когда он обещал вернуться?

— Он будет сегодня, вам нужно его подождать, — словно нехотя ответила Дженни.

— Ну, вот и отлично. А дня через два-три я уеду. Договорились?

В глубине рощицы обнаружилась хижина из пальмовых стволов, крытая пальмовыми же листьями. Двери не было, вернее, не было одной стены и, лишь подойдя ближе, Седов понял, что это стилизация жилища аборигенов. На самом деле и стволы, и листья были из пластика. Только лежанка натуральная. Из настоящих пальмовых листьев. Шуршащая. И надо сказать неприлично громко шуршащая в ответственные моменты — это Седов знал по собственному опыту. Нормальное жилище нормальных туристов. Мусор вон за собой увозят. Просто удивительно для двух пятнадцатилетних оболтусов, занятых только друг другом.

Вокруг действительно было чисто, будто метелкой прошлись, и Седов внезапно понял, что ищет следы Лешки. Хоть какие-то следы обязательно должны остаться после двухнедельного пребывания хорошо знакомого ему человека в замкнутом мирке острова.

Прищурившись, он взглянул на Дженни, стоящую на пороге хижины, скинул с плеча рюкзак и направился к обрывистому берегу острова за лагерем. Дженни догнала его у обрыва.

— На пятнадцатилетие я подарил ему подводное ружье. — Седов помолчал, затем снял свою соломенную шляпу и, широко размахнувшись, забросил ее в море.

— Когда вы поняли? — спросила она.

— Мы любили строить с ним наперегонки башенки из пустых крабовых панцирей, — как будто не слыша вопрос, продолжал Седов. — У кого выше получится, — он усмехнулся. — Лешка тренировался везде, где было, что ставить друг на друга. Тут много пустых панцирей… И ни одной башенки.

— Пойдемте, Седов, скоро за нами прилетят.

— А еще, — сказал Седов, подойдя вплотную к девушке, — у тебя очень зеленые глаза. Завораживающие. Просто омуты, а не глаза. Слишком темные омуты. У Дженни глаза светло-зеленые до прозрачности, но вы так и не научились передавать команды на светлую радужку.

— Скарсгартен вас неплохо натаскал.

— А что будет с Лешей, с Дженни, с моими близкими?

— Решаю, как вы понимаете, не я. Но, думаю, их оставят в покое. Они не опасны. Вашему сыну не причинят вреда.

— Понятно. Но он здесь?

— Это…

Седов сделал стремительный, как ему показалось рывок к лагерю… Девушка подсекла ему ногу, и он покатился по песку.

— Не могу сказать, что понимаю ваши чувства, Седов, но уважаю их. Я могла ударить и сильнее. Потерпите, сейчас придет глайдер и все устроится.

— Для кого?

Она не ответила.

Седов отвернулся и медленно пошел по песку. Главное — не торопиться.

— Подводное ружье разряжено.

Он только махнул рукой. Она шла за ним в нескольких шагах и Седов понимал, что у него есть только одна попытка. Он откашлялся, сплюнул и пробормотал, будто про себя:

— Черт, песку наелся.

Он присел над рюкзаком и оглянулся на девушку.

— А вы пить не хотите?

Видно, голос выдал его. Она метнулась к нему, но Седов уже нащупал кнопку генератора электромагнитного излучения.

Ей оставался всего один шаг, когда излучение накрыло ее.