Точка отсчета

Николаев Андрей Евгеньевич

Глава 5

 

Выйдя из кабинета, они довольно долго шли мимо полуоткрытых дверей в пустые темные комнаты. Шаги звучали гулко, как в подземелье, из кабинетов веяло если не запустением, то странным для медицинского центра такого уровня безлюдьем.

— Что, выходной день? — поинтересовался Седов.

— Нет, — коротко ответила Ингрид.

Коридор закончился массивной металлической дверью.

— Центр компании «Биотех» на Илиане расформирован, — сказала она, набирая код на двери.

— Не оправдали возложенных надежд? — посочувствовал Седов.

— Я не знаю, чьих надежд мы не оправдали. И какие это были надежды. Мои оправдались. Почти, — добавила она, подумав. — Входите, Сергей. Это — святая святых центра и мое основное рабочее место.

Седов шагнул вперед. Влажная духота охватила его. Святыня оказалась большим мрачным залом, в котором стояло разобранное, закрытое чехлами, или упакованное в ящики оборудование. Свет горел только в дальнем углу. С площадки у двери по короткой лестнице они спустились вниз.

— Томас! — позвала кого-то Ингрид, — эй, Том! Не отставайте, Сергей.

Она пошла вперед, уверенно лавируя среди ящиков.

— Стараюсь, — ответил Седов, пытаясь отцепить пиджак от какого-то агрегата.

Когда он высвободился, шаги Ингрид уже затихли.

— Черт, — выругался Седов, почти на ощупь пробираясь к свету, — как здесь темно и страшно. Все меня бросили, все покинули. Даже любимая женщина.

Обойдя неприятного вида сооружение, он оказался в освещенном углу зала возле небольшого бассейна, размерами напоминавшего гидромассажную ванну. Стенки бассейна, казалось, светились изнутри. Или это так свет отражался?

— Я все-таки нашел тебя, чаша Грааля, — сказал Седов, заглядывая в бассейн, — сейчас вот примерюсь и, если никто не появится, скраду бесценное сокровище.

Мутная бледно-розовая жидкость заполняла бассейн на две трети. Отражения своего Седов не увидел. Будто смотрел в иллюминатор летящего в облаках гравилета.

— Похмеляться этим не стоит, — пробормотал он, отступая, — Ингрид, где вы?

Послышались шаги.

— Ага, вы нашли дорогу.

Следом за доктором Мартенс шел молодой человек в шортах, футболке без рукавов и шлепанцах. Он толкал перед собой небольшой столик на колесах, уставленный приборами.

— Познакомьтесь, Сергей. Это мой ассистент Томас Йорк.

— Привет, Том.

— Добрый день, господин Седов.

Ингрид подошла к бассейну.

— Так, Сергей, сейчас мы проведем с вами несколько тестов. А перевозить вам придется вот это, — она указала пальцем на мутную жидкость.

Седов опять заглянул внутрь и пожал плечами.

— Я столько не выпью, — заявил он.

— Юмор здесь неуместен, — сказала Ингрид, не принимая предложенного тона, — во-первых, не преуменьшайте своих возможностей. Вчера я их оценила. А во-вторых, пить это не придется. Вы помните, о чем мы говорили?

— Конечно. «Перекресток», Сайрус О'Брайан.

— Верно. О'Брайан понял, что указать новую дорогу мало. Нужно повести по ней. А кто согласится идти, если цель теряется во времени? Все-таки предстоит перестройка сознания, мышления и, видимо, организма, хотя физиологические изменения будут не столь радикальными, как психические. По теории О'Брайана человек внутренне застопорился в развитии на этапе куколки, и эволюция должна коснуться в первую очередь пространства внутри организма. Сейчас там пустота.

— Ну, так уж и пустота.

— Да-да. Именно пустота. Ведь пустота — это единственная форма. Она заполняет любой объем, будь то глиняный сосуд, или человеческий организм. Пустота находится в промежутках между зернами, насыпанными в сосуд между песчинками в барханах пустынь, даже между молекулами воды в океанах. Организм человека — тот же сосуд. Пока этот сосуд пуст. Наполнить его — вот цель, которую поставил перед собой Сайрус О'Брайан. Конечно, человек изменится, но это будут изменения, возможность и даже необходимость которых заложены в нем изначально.

— Вы забыли об общественном устройстве. Менять придется все.

— Вы правы. Это дело не для одного поколения, даже не для пяти. О'Брайан решил доказать преимущества человека нового вида хотя бы на отдельных людях. В результате Homo sapiens останется человеком разумным, двуногим, прямоходящим и тому подобное, однако возросшие возможности организма произведут ломку психики, выведут сознание на новый уровень. Важно преодолеть инерцию, изменить status quo — существующее положение. Стоит только начать процесс перестройки, и его уже не остановишь, как набирающую ход снежную лавину. О'Брайан решил перепрыгнуть этапы эволюции. Не начинать развитие человека с нуля, а пойти от обратного и создать людям помощника, некий симбиотический организм, обладающий знанием о гипотетических возможностях, которые мы не захотели развивать. Он стронет лавину с места, осуществит переход из стадии покоя в стадию формирования запрограммированного природой существа. Это и будет человек, выбравший правильную дорогу! Человек, ставший точкой отсчета, с которой и начнется новая история цивилизации. А это, — она опустила кисть руки в жидкость, — его помощник.

Седов скептически пожевал губами. Одно дело перевозить в себе надежно закапсулированный имплант, и совсем другое — активную органику, которая создавалась для перестройки человеческого организма.

— Знаете, я, скорее, соглашусь на замену любого органа, чем буду таскать за собой ванну с киселем, — снова попробовал пошутить он.

— Ценю вашу способность шутить в любой ситуации, — сказала доктор Мартенс тоном, свидетельствующим совершенно противоположное, — и понимаю ваши сомнения. На данный момент субстанция, которую я назвала «помощником», неактивна. И не будет активирована, пока мы не выведем ее из вашего организма. Этот «кисель» — физиологический раствор. В нем, в эмбриональном состоянии находится тот, кто поможет человеку пойти от перекрестка в любом направлении.

— Сплошные метафоры, — пробормотал Седов, — еще бы узнать, каковы наши гипотетические возможности…

— Вы не дослушали, — оборвала его Ингрид.

Йорк положил руку ей на плечо.

— Мисс Мартенс…

— Оставь, — она резко дернула плечом.

— Спокойно, — сказал Седов, — я лишь хочу понять, что мне предстоит. Насколько я знаю, О'Брайан умер лет пять назад. Вы говорите, что Центр расформирован, что работа, по вашему мнению, закончена…

— Вы плохо слушали, вы просто не умеете слушать, — Ингрид даже топнула ногой. Лицо ее раскраснелось, глаза засверкали.

— Это вы не умеете объяснять, — разозлился Седов.

Что-то было не так. Ингрид Мартенс слишком уж нервничала, хотя из ее слов следовало, что курьеру предстоит обычная работа.

— Я повезу эту штуку в себе…

— Не всякому можно объяснить даже элементарные вещи. Вам просто не дает покоя ваша неполноценность. Такие, как вы, остановившись в развитии, не желая меняться, не могут понять…

— Перестаньте, прошу вас, — Йорк встал между ними, — прекратите же!

— Но ведь вам нужен именно такой неполноценный, косный, консервативный, — процедил Седов, — а элементарные объяснения я выслушиваю от женщин в постели. Проедем в апартаменты?

— Вы просто хам! Томас, выброси его отсюда! Мы найдем другого.

— Ну, первое у меня не получится, — рассудительно сказал Йорк, — вы сами показывали мне послужной список господина Седова, а второе — другого такого нет на расстоянии в несколько парсеков. И третье, мисс Мартенс, вы бываете удивительно несдержанны. Просто до истерики.

Ингрид вдруг хлюпнула носом.

— Наверное, ты прав, Том. Но я всю жизнь вложила в нашу работу, а теперь у меня могут отнять ее результат. Понимаете, Сергей, центр закрыт по настоянию совета директоров «Биотехнолоджи инкорпорейтед». Они считают, что работа завершена, и я просто тяну время, не желая передавать результаты в рабочую комиссию. Вас вызвала лично я, без согласования с кем-либо.

— Вы хотите сказать, что в «Биотех» не знают о том, что вы хотите вывезти …э… вот это, — он похлопал рукой по бассейну.

— Да.

Седов потер синяк на скуле. Сюрприз. Вместо работы предстояло соучастие в краже.

— Скажите, Ингрид, а что вы собираетесь делать с этим вашим «помощником»?

— Ну, у меня дом с небольшой лабораторией. Я бы продолжала работать, — она снова всхлипнула, — дура я, дура! Зачем я все рассказала. Сергей, — она взяла Седова за руку, — вы моя последняя надежда.

— Не очень-то вы любезны со своей последней надеждой, — с горечью пробормотал тот.

— Извините, ради бога. Я сейчас вся на нервах. Ведь даже если вы согласитесь, «Биотех» так этого не оставит. Они могут надавить на вашу контору, подать в суд. Наконец нанять кого-то, чтобы вас перехватили.

— Это не так просто, — усмехнулся Седов, — надавят на контору? Я все равно ухожу. Вернее, меня уходят. А суд? Ну что ж, пусть докажут, что я перевозил что-то, кроме собственной, не очень трезвой персоны. Скажем так, вы разъяснили мне суть работы, я отказался и мы расстались. Адвокат, конечно, за ваш счет.

— Так вы согласны?

— Да. Думаю, проблем не будет. Во всяком случае, таких, с которыми нельзя справиться.

— Я вам так обязана, Сергей.

— Да ладно, — заскромничал Седов, — когда начнем?

— Можно прямо сейчас, — Ингрид обернулась к Йорку, — Том, подготовь его, а я займусь аппаратурой.

Йорк прикатил кресло, усадил в него Седова и, облепив его десятком датчиков, стал снимать показания. Судя по всему, Томас был доволен, поскольку насвистывал что-то бравурное.

— Отлично, отлично, — приговаривал он, — вы в прекрасной форме.

— Это я и сам знаю, — без ложной скромности признал Седов, — куда наш приятель внедряется?

— Видите ли, господин Седов…

— Просто Сергей.

— Видите ли, Сергей, это же не замена какого-то органа. Это, можно сказать, разумное существо.

— Однако… — насторожился Седов.

— Не беспокойтесь, он ведь еще в эмбриональном состоянии. Так сказать, куколка. Вам ведь приходилось перевозить в себе эмбрионы? А в прекрасную бабочку он превратится только на Земле. После того, как мы выведем его из вас.

Подошла Ингрид.

— Вы не будете ничего ощущать, это я вам гарантирую. Ведите привычный образ жизни, без ограничений, — она усмехнулась, — ваш организм будет функционировать, как обычно, у вас все будет работать… э-э… нормально.

— Надеюсь. Сколько времени займет внедрение?

— Около десяти часов.

Седов подошел к бассейну, вгляделся, пытаясь рассмотреть что-нибудь в глубине. «Ну что, спаситель человечества, приступим, пожалуй», — подумал он раздеваясь. Жидкость оказалась теплой, обволакивающей, мягко сдерживающей движения. Седов улегся на приготовленный настил, над поверхностью осталось только его лицо.

— Вы прекрасно сохранились для своих лет, — пошутила Ингрид, закрепляя контакты на теле Седова.

— Не вводите меня в краску, доктор. Я пытаюсь расслабиться.

— Мне все равно придется дать вам наркоз. Нужна полная релаксация.

Седов поморщился — под наркозом он не будет контролировать происходящее, однако пришлось согласиться. Он еще успел подумать: «А может, человеку более присуща именно стадия покоя. Мы ведь даже с пустотой внутри успели черт знает что натворить».

Последнее, что он почувствовал, был легкий укол в шею.